Лунное ожерелье 3

Повесть

Предисловие.

Содержание первой книги «Лунное ожерелье».

В первой книге нарисована картина обыденной жизни простого человека, живущего в России в начале XXI века. Сюжет повествует о герое, ведущем обычную жизнь, как и большинство людей в стране. Однако судьба преподносит ему неожиданный поворот – он становится обладателем баснословного богатства. С этого момента начинается его захватывающее путешествие, полное приключений и опасностей. В своих раздумьях герой часто задаётся вопросом: действительно ли сокровища, найденные в пещере на Крымском полуострове, приносят ему только хлопоты и тревоги? Он осознаёт, что, возможно, мог бы обойтись и без них. Тем не менее он замечает одно важное преимущество, которое даёт богатство: это свобода выбора и возможность действовать по своему усмотрению. «Чем больше у человека средств, тем шире горизонты его возможностей», ― замечает он. Благосостояние позволяет заниматься благотворительностью, улучшать жизнь как близких, так и дальних родственников, а также путешествовать по миру без каких-либо ограничений, навязываемых нехваткой денег. Однако, несмотря на все плюсы, герой понимает, что богатство может приносить и немало забот, и начинает переосмысливать свою новую жизнь. Наш герой, Иван Алексеевич, и его супруга, Валентина Васильевна, вели обычную жизнь, напоминавшую о временах Советского Союза. На закате своих лет, выйдя на пенсию, они приобрели загородный домик, куда уезжали из своей городской квартиры, чтобы проводить там чудесные летние месяцы. Зимой же они реже приезжали в свой дом, наведываясь туда только в ясную погоду, чтобы протопить его и насладиться зимней природой. Однажды, просматривая телепередачу о сокровищах, спрятанных немцами на Крымском полуострове при отступлении, Иван Алексеевич загорелся идеей посетить этот район и заняться поисками затерянных богатств. Он знал эти места, так как служил там срочную службу матросом. Валентина Васильевна, поддержав мужа, предложила организовать поисковую экспедицию, и вскоре они оказались в Крыму, совмещая отдых на берегу моря с вылазками в горы. Как выразился Иван Алексеевич перед поездкой в Крым: «Отдохнём с тобой, Валентина, на прекрасном крымском побережье и заодно обследуем пещеры, о которых говорилось в телепередаче». С просмотра этого репортажа они и начали своё захватывающее путешествие по Крымскому полуострову. После долгого и изнурительного пути к предполагаемому месту сокровищ, где должно было находиться и легендарное «Лунное ожерелье», они всё же обнаружили клад, запрятанный оккупантами при отступлении глубоко в пещере. Это открытие кардинально изменило их жизнь, преподнеся на старости лет множество неожиданных поворотов и волнений. Иван Алексеевич и Валентина Васильевна долго обсуждали судьбу клада и в итоге решили оставить его у себя. По их расчётам, стоимость сокровищ была колоссальной, и им вскоре предстояло решить: сдавать ли клад государству за процент или оставить всё при себе. А пока клад был надёжно спрятан ими от посторонних глаз. Основную часть сокровищ они оставили в пещере, заложив её камнями для надёжности. А то, что могли унести, вместе с баснословно дорогим ожерельем, перевезли к себе в загородный дом, в потайное место, обустроенное Иваном Алексеевичем. Тем не менее, наш герой сосредоточил свои усилия на продаже драгоценностей, оставив «Лунное ожерелье» при себе как символ удачи, а в дальнейшем решил передавать его по наследству. В это время он также возродил старые связи с друзьями и сослуживцами, с которыми проходил срочную службу на Чёрном море. Возможно, поэтому у него возникло желание приобрести яхту и отправиться в морское путешествие с Остапом Степановичем и новыми друзьями, которых он встретил на пути к исполнению своей мечты. В первой книге подробно описываются захватывающие и полные опасностей поездки в Москву к скупщику драгоценностей, а также процесс подбора персонала и поиска подходящей яхты для морских путешествий. Начало морского плавания ознаменовалось тем, что команда покинула легендарный город Севастополь и направилась к Гибралтарскому проливу, который соединяет Средиземное море с Атлантическим океаном. На первом этапе они планировали преодолеть четыре моря, 3355 морских миль, и выйти к Атлантическому океану. Книга с богатым описанием маршрутов по морям и остановок в портах погружает читателя в красоту мест, которые они пересекали на яхте, а также знакомит с бытом и достопримечательностями городов, где они останавливались.

Кроме того, в подробностях и со знанием дела был описан быт на борту яхты «Арабелла» и впечатления её команды от наблюдений за морскими просторами. Несколько глав посвящены захватывающим приключениям нашего героя Ивана Алексеевича, который во время сильного шторма оказался за бортом. Чудом уцелев после падения за борт во время шторма, он оказался на необитаемом острове и, полагаясь на смекалку, разводил огонь и строил укрытие, чтобы выжить. В конечном счёте его верная команда, отклонившись от намеченного маршрута и тщательно исследуя безбрежные воды Средиземного моря в районе его исчезновения, случайно наткнулась на безымянный остров, где и оказался Иван Алексеевич, выброшенный штормом после падения за борт яхты. Команда спасла его. Первая книга завершается благополучным промежуточным итогом, и команда под руководством капитана Олега Николаевича принимает ответственное решение продолжить намеченный маршрут.

Краткий обзор второй книги, повести «Лунное ожерелье – 2».

В этой книге ведётся повествование о продолжении морского путешествия по Средиземному морю. После того как команда яхты «Арабелла» спасла Ивана Алексеевича, члена экипажа и её владельца, весь коллектив решил продолжить плавание, придерживаясь ранее намеченного маршрута. Их путь пролегал в юго-западном направлении по Средиземному морю, минуя Тунис, в направлении Алжира – города на западном берегу Алжирской бухты, являющегося крупнейшим портом после Порт-Саида. Там их ожидала продолжительная стоянка, заранее запланированная и зарезервированная в местной марине. Далее яхта «Арабелла» проследовала в порт Танжер, располагающийся на стыке побережий Средиземного моря и Атлантического океана. Это крупный портовый город на севере Марокко, у самого побережья Гибралтарского пролива. Гибралтарский пролив – цель первого этапа морского пути команды яхты. Во второй книге «Лунное ожерелье ― 2» в большей части повествуется о плавании по Атлантическому океану, где герои столкнутся с более мощными штормами, чем в Чёрном или Средиземном морях. Основной целью второго этапа плавания для команды яхты «Арабелла» были Багамские острова. Поскольку прямой путь по океану был слишком длинным, капитан проложил курс с заходами на острова, расположенные в Атлантическом океане. Там друзья будут знакомиться с местными обычаями, культурой и кухней жителей этих островов. Во время прохождения этого маршрута экипаж столкнётся с опасностями в виде сильных океанских штормов и преследования пиратов. В конце повести яхту «Арабелла» захватят пираты, обстреляв её из огнестрельного оружия. Капитана и Ивана Алексеевича, хозяина яхты, пираты заберут на свой корабль, а остальные члены команды останутся на обездвиженной яхте, которую пиратский корабль возьмёт на буксир. Вторая книга – повесть «Лунное ожерелье – 2» – заканчивается приходом огромного шторма, в результате которого и пиратская яхта, и яхта «Арабелла» оказываются в очень тяжёлом положении посреди Атлантического океана, за много миль от материка.

Повесть «Лунное ожерелье – 3»

Глава 1. Свирепый шторм. Гибель яхты «Арабелла»

К утру буря утихла, оставив после себя лишь липкую, гнетущую тишину. Иван Алексеевич и Олег Николаевич, вчера брошенные в трюм пиратской яхты, медленно приходили в себя. Каюта мерно покачивалась, напоминая о свирепом ночном шторме. Тяжесть цепей на руках ощущалась нестерпимой болью – видимо, их приковали, когда они были без сознания после укола, чтобы не сбежали. Капитан Олег Николаевич напряжённо вслушивался в голоса, доносившиеся с палубы и из-за двери. Английский он знал не очень хорошо, и пусть отдельные слова терялись в гуле волн, суть услышанного становилась ему понятной. Пиратами двигало не просто желание поживиться, отобрав яхту «Арабелла». В их действиях чувствовалась тщательно спланированная операция, несущая угрозу не только судну, но и жизням всей команды. Иван Алексеевич, прислушиваясь к чужой речи, ничего не понимал. Английский и арабский смешивались в неразборчивый шум. Он лихорадочно перебирал в уме возможные варианты спасения. Оставаться безучастным в такую минуту было выше его сил, но что он мог сделать, прикованный цепями в запертой каюте? Однако внутренний голос настойчиво твердил: «Нужно искать выход, нельзя сдаваться!» Снизу, из матросских кубриков, доносились приглушённые звуки возмущения. А на палубе тот самый человек, что распоряжался ночью, вдруг в ярости набросился на кого-то из своих. Капитан напряг слух и сквозь рёв волн различил обрывки громких, хлещущих, как плеть, фраз на английском: «Как вы могли потерять столь ценный груз?! Я предоставил вам все возможности, вы обыскали весь берег, потратили уйму времени, а груз так и не нашли! Я уничтожу вас всех!» Олег Николаевич перевёл услышанное шёпотом Ивану Алексеевичу. От напряжения и боли в плече ему стало дурно, и он глухо застонал. Тотчас лязгнул засов, и дверь каюты распахнулась. Охранник, который всё это время стоял за дверью, шагнул внутрь, но тут же посторонился, пропуская человека в чёрном. Иван Алексеевич, не теряя самообладания, указал на свою окровавленную ногу, а затем на раненое плечо капитана. Вооружённый пират бросил беглый взгляд и вышел, даже не удостоив их ответом. Когда шаги стихли, Иван Алексеевич тихо спросил: «Олег, сильно болит?» Капитан только промычал в ответ. Иван Алексеевич, насколько позволяли цепи, дотянулся до своего друга и осторожно, стараясь не причинить лишней боли, начал рассматривать рану на плече. «Говорить можешь?» – спросил он. «Да… Могу», – выдохнул капитан. Иван разорвал подол своей рубашки, приложил лоскут ткани к глубокой ране на плече Олега Николаевича и кое-как зафиксировал повязку полоской той же ткани, затем перетянул и собственную рану на ноге. Минуты текли мучительно медленно. Наконец дверь снова открылась. Вошли двое. Одного из них они знали – это был Чарли, их давний знакомый, судя по всему, служивший у пиратов переводчиком или проводником. Второго они видели вчера на палубе «Арабеллы»: тот яростно орал на своих людей во время захвата. Сейчас он стоял молча, играясь ножом. Чарли на ломаном русском задал всё тот же вопрос: «Где содержимое сундука? Где карты и бумаги?» Капитан, чувствуя, как от свежего воздуха и потери крови у него закружилась голова, устало, но твёрдо начал повторять ранее сказанное. Он уже в сотый раз говорил им, что при крушении чужой яхты они успели спасти только человека, и никакого сундука при нём не было. Выслушав ответ, второй пират, тот, что с ножом, выглянул в коридор и резко крикнул, подзывая кого-то. Тотчас в каюту ворвались двое громил в чёрном. Они грубо подхватили пленников и, накинув им на руки петли, подвесили за цепи к металлическим кольцам, вмонтированным в потолок. Иван Алексеевич с ужасом смотрел вниз на своих палачей. Сомнений не оставалось: их будут пытать. Чарли и его начальник вышли. Люди в масках встали напротив и, не проронив ни слова, принялись избивать их. Кулаки и ноги обрушивались на тела, словно на боксёрские груши. Молча, методично, с короткими паузами, чтобы жертвы пришли в себя и снова чувствовали боль. Это продолжалось до тех пор, пока Иван Алексеевич и капитан не потеряли сознание. Очнулись они от ледяной струи воды, которой их окатили с ног до головы. Сквозь мутную пелену они увидели перед собой всё тех же Чарли и его хмурого шефа. «Где сундук? Где его содержимое?» – прозвучал всё тот же вопрос. «Мы спасли только человека…» – еле ворочая языком, прохрипел капитан. «Сундука мы не видели». Шеф едва заметно кивнул, и избиение продолжилось. Вновь, в третий раз за сегодняшний день. Тела пленников превратились в кровавое месиво. После последнего истязания они потеряли сознание, будто впали в кому. Хотя их окатывали ледяной водой, сознание уже не возвращалось. Они уже не слышали ни звона цепей, ни шипения волн за бортом.

Тем временем остальные члены команды «Арабеллы» – механик Остап Степанович, кок Николай Михайлович и матросы Михаил и Артём – после небывалого по силе шторма сидели на палубе, понуро оглядывая учинённый погром. Яхта напоминала кадры из старых фильмов о морских катастрофах: парусов практически не осталось, мачты были снесены, кокпит, он же рулевой пост, превратился в груду обломков. Океан, ещё не остывший после ночной истерики, швырял яхту громадными волнами, словно сказочный великан – валунами. Казалось, ещё мгновение – и бездна поглотит израненное штормом судно. Всю ночь они сражались. Ветер достигал чудовищной силы, волны вырастали до шести-восьми метров, с грохотом обрушиваясь на палубу. Бывали мгновения, когда яхта полностью уходила под воду, и команда, закалённая печальным опытом недавнего падения человека за борт, вцепившись в леера, молилась, чтобы карабины выдержали. Спасательные жилеты на них были надеты ещё с вечера. К полуночи шторм усилился настолько, что арабский буксир, тянувший их, уже не мог вместе с «Арабеллой» взобраться на очередной гребень. Спустя час ураганного ветра буксировочный трос лопнул с сухим треском, и яхту, лишённую хода, начало бешено крутить вокруг оси. Ветер налетал новыми порывами, волны вздымались хищными чёрными птицами, нависая над палубой, и швыряли судно из стороны в сторону. Команду охватил липкий, животный страх. В исступлении они молили о помощи, взывая к Богу так искренне, как, наверное, не молились никогда в жизни. Шторм ревел, вода с грохотом била в борта, и каждый новый удар казался последним. Сквозь общий хаос прорывался зычный голос Остапа Степановича. Механик изо всех сил пытался сохранить хладнокровие, приказывая держаться. Он понимал: если они сейчас расслабятся на минуту, если не соберут волю в кулак – яхту, оставшуюся без двигателей и парусов, просто разнесёт в щепки. «Держитесь крепче!» – который раз кричал он, силясь перекрыть рёв стихии. В его глазах застыла ледяная решимость, смешанная с желанием спасти себя и команду. Он знал: спасение – только в холодной голове и слаженных действиях. Команда сплотилась, понимая, что только от сплочённости зависит жизнь каждого. «Держитесь, ребята! Нам не пристало сдаваться», – кричал механик, вцепившись побелевшими пальцами в штурвал, как в последнюю нить, связывающую их с этим миром. Под утро ветер сбавил натиск. Шторм, наконец, пошёл на убыль. Обессиленные, раздавленные тяжёлой ночной работой, команда сидела на палубе, не в силах пошевелиться. Безысходность камнем давила на плечи. Никто не знал, что делать дальше. Молчали. Первым тишину нарушил Михаил. Он повернулся к механику: «Остап Степанович, нас несёт неизвестно куда. Ни компаса, ни навигации, даже секстанта нет… Что делать будем?» Вопрос повис в воздухе, тяжёлый и беспощадный. Но минуту спустя механик заговорил – тихо, но с той твёрдостью, что всем вселяла надежду: «Будем думать». Он через силу улыбнулся, провёл ладонью по небритой щеке и вдруг заговорил своим прежним, деловым, не терпящим возражения тоном: «Значит, так, ― начал он издалека. ― Пока относительно спокойно – приступаем к осмотру судна. Начинаем с кормы. Проверить все тяги руля, постараемся наладить управление яхтой. Двигатель… с ним всё ясно, не восстановить, и не тратьте на него время. Наша задача – удержать курс. Если получится, пойдём по старинке: по звёздам и по солнцу. Нет – значит, будем ориентироваться по облакам и по птицам, если они появятся в этих широтах». Он встал, расправил плечи. И в команде будто что-то щёлкнуло. Люди, ещё минуту назад раздавленные отчаянием, подняли головы. В них снова затеплилась жизнь. Артём и Михаил спустились в трюм. Николай Михайлович вместе с механиком направились к остаткам мачт и парусов, по пути осматривая такелаж. Остап Степанович прикидывал: «Если собрать все обрывки брезента, может, и удастся сшить один небольшой парус». Покопавшись в машинном отделении, он извлёк старую катушку от стартера с торчащей из неё проволокой. Покрутил в руках, хмыкнул: «Будет вам компас». Михаил, продрогший до костей, увидев, что команда ожила, заметно повеселел. Глаза у него тоже заблестели. «А у меня часы есть! Карманные!» – спохватился он и протянул механику старую «луковицу», циферблат которой покрылся соляной коркой. «Солнце укажет стороны света, – кивнул Остап Степанович. – А часы помогут выбрать путь. Если только солнце выглянет…» Небо, словно услышав его слова, начало расчищаться от серости. Высокие облака разошлись, и первая бледная полоска света упала на свинцовые волны. Механик быстро распределил вахту: «Двое становятся на руль, двое собирают по всей палубе обрывки парусины и сшивают их в одно большое полотно». Матрос Михаил, достав клочок бумаги и огрызок карандаша, нацарапал короткую записку с координатами и просьбой о помощи, запечатал её в бутылку и, размахнувшись, швырнул за борт. Бутылка нырнула в волну. Маленький посланец надежды закачался в бескрайнем, равнодушном океане. «Берём поправку на ветер, – объявил механик, склонившись над импровизированным компасом. – Сейчас он дует с юго-запада. Если ляжем на северо-восток, есть шанс выйти на судоходную трассу. Я помню последние расчёты капитана». И продолжил назидательно: «Увидим чаек – будем двигаться за ними: птица далеко от земли не улетит. Заметим дым на горизонте – значит, там корабли. Пойдём на дым». Остап Степанович объяснял спокойно, и в этих простых словах звучала та самая уверенность, которой так не хватало команде ещё утром. Ритм работы вернул людям надежду. Они делали то, что умели лучше всего, – искали шансы на выживание с холодной расчётливостью морских волков. И вдруг с дальнего выступа мостика раздался крик матроса Артёма: «Неизвестный объект на горизонте!» Все разом обернулись. Сначала горизонт казался пустым, но чуть левее, у самой кромки воды, темнел чёрный силуэт. Какое-то нагромождение, похожее на огромный переломанный киль, торчащее из воды. Объект не двигался. Только тонкая струйка дыма тянулась в небо от невидимого огня. Остап Степанович поднёс к глазам бинокль. Долго всматривался, настраивая резкость. И вдруг побледнел. На остове он разглядел паруса – тёмные, рваные, словно сшитые из старых мешков, а на обломке кормы трепался по ветру жалкий лоскут, похожий на флаг. Он опустил бинокль и обернулся к команде: «На яхте нам не подойти – нет хода. Готовьте шлюпку. Это может быть наш шанс. А может – ловушка. Но сидеть и ждать у моря погоды мы не имеем права». Команда, уставшая до изнеможения, встрепенулась. Сердца заколотились чаще. Однако предчувствие беды всё ещё витало в воздухе, смешиваясь с солёными брызгами усиливающегося ветра. Подсознание настойчиво шептало: день ещё не закончен. И вряд ли он закончится добром. До обломков оставалось не больше двух миль. Но их обездвиженную яхту неумолимо сносило течением в сторону. Ветер крепчал. Шторм, успокоившийся было под утро, словно передохнул и теперь возвращался, чтобы добить «Арабеллу» окончательно. «Надо ставить плавучий якорь, – распорядился Остап Степанович. – Хоть немного притормозит и удержит нос к волне. И шлюпку проверьте – бегом!» Матрос Артём поспешил к шлюпке, но, осмотрев её, остался опечаленным: «Остап Степанович! ― доложил он механику с горечью в голосе, ― шлюпка вся изрешечена! После вчерашнего обстрела – одни лохмотья!» Механик выругался сквозь зубы и снова поднёс к глазам бинокль. Обломки виднелись отчётливо, издевательски близко. И ничего нельзя было сделать. «Видно, не судьба, – глухо проговорил он. – Значит, будем держаться на плаву на своей яхте». Он подозвал команду к себе. Люди собрались в тесный круг, и Остап Степанович заговорил быстро, чётко, как перед боем: «Слушайте все. Наша яхта плохо слушается руля, двигатели мёртвые, парусов практически нет ― мы беспомощны в открытом океане. Нас будет крутить, бросать, заливать водой. Сейчас главное – не допустить опрокидывания. Ветер будет стараться развернуть нас бортом к волне. Этого допустить нельзя. Нос должен смотреть на волну, иначе – перевернёмся. Дифферент на нос или корму сейчас не критичен, а вот крен – смертелен. Значит, страхуемся, крепим всё, что можно, и молимся, чтобы плавучий якорь выдержал. Вопросы?» Вопросов не было. Было только тяжёлое, сосредоточенное молчание людей, понявших: дальше будет хуже, чем было.

Ветер тем временем набирал силу. Волны всё яростнее били в борт, яхту начало вращать вокруг своей оси: руль перестал работать окончательно, скорее всего, механизм привода заклинило. И вдруг океан вздохнул – глубоко и страшно. Сначала всё замерло. Воздух сгустился и сжался, небо из серого стало ржаво-чёрным, тучи сомкнулись в сплошную стену. Наступила тишина – звенящая, ватная, неестественная. Даже волны стихли, будто прислушиваясь. А затем пришёл звук. Низкий, нарастающий, как гул подземного поезда. Он перешёл в свист, свист – в рёв. Ветер обрушился на яхту с такой силой, что, казалось, сам воздух превратился в бетонную стену. Волны взбесились. Ровные до этого водяные хребты вздыбились и обрушились на яхту с оглушительным треском. Белая пена летела в лица экипажа ледяной крошкой. Дождь хлестал не сверху, а сбоку – сплошным косым потоком, от которого невозможно было укрыться. Каждая капля впивалась в кожу, как мелкая дробь. Горизонт исчез из виду. Мир превратился в сплошную кипящую массу, в которой небо смешалось с водой. Молнии резали тьму, выхватывая из неё рваные гребни волн. Гром грохотал так близко, что, казалось, бил прямо по палубе. «Арабеллу» швыряло, как щепку. Нос зарывался в пучину так глубоко, что, казалось, яхта уже не вынырнет. Остап Степанович пытался кричать, отдавать команды, но голос тонул в этом аду. Никто никого не слышал. Очередной шквал – самый яростный – обрушился на судно. Крутая бортовая волна, набежавшая следом за порывом ветра, ударила в корпус. Яхту резко накренило, развернуло боком, и она на мгновение замерла на гребне, подставленная под удар бортом. Следующая волна накрыла её целиком. В грохоте воды, в свисте ветра, в кромешной тьме никто не услышал криков людей. «Арабелла» перевернулась, и океан сомкнулся над ней, равнодушно проглатывая очередную жертву. Каждый теперь выживал сам по себе. Вцепившись в обломки, они, хватая ртом воздух, старались грести, теряя товарищей из виду в пенном месиве. Опираясь только на свой ум, свои силы и ту последнюю, отчаянную волю к жизни, что теплится в груди даже тогда, когда надежды уже иссякли.

Конец 1 главы.

Глава 2. Последствия кораблекрушения

Когда очередная волна с чудовищной силой обрушилась на яхту, и та, накренившись, опрокинулась, команду сковал животный ужас.

«Отстегнуть всем карабины!» – заорал Остап Степанович, перекрывая грохот воды. Он знал: если им сейчас не отстегнуть карабины, то перевернувшееся судно утащит всех за собой, в холодную бездну, пришпилив к палубе стальными тросами. Пучина была готова поглотить их всех разом. В следующее мгновение ледяная вода сомкнулась над головами. Под килем, в полной темноте, всё стало вязким и замедленным. Светящиеся в темноте поплавки жилетов метались, как безумные светлячки. Николай Михайлович, вцепившись в плечо Михаила, изо всех сил толкал его вверх, туда, где сквозь толщу воды пробивался мутный отсвет. Руки судорожно шарили по пластику, ища застёжки, ногти царапали гладкую поверхность, воздух в лёгких кончался, превращая каждую секунду в вечность. Гул разъярённого океана внутри перевёрнутого корпуса бил по барабанным перепонкам тяжёлым эхом. Все мысли стянулись в одну точку: всплыть, вырваться из мокрого плена, глотнуть воздуха. Матрос Артём, нахлебавшись воды, начал терять сознание. Его тело обмякло, и только спасательный жилет удерживал парня на плаву. Остап Степанович рванулся к нему, отстегнул замок собственного страховочного линя, освобождаясь, и, схватив Артёма за руку, из последних сил потащил его в сторону, туда, где под рваным краем днища виднелась узкая полоска спасительного света. Они вынырнули почти одновременно. Холод обжёг горло, лёгкие судорожно хватали воздух, смешанный с солёными брызгами. Над головой была видна лишь скошенная линия горизонта и частокол обломанных мачт, плавающих среди пены. Автономные фонари на жилетах горели ровным белым светом, отражаясь в чёрной воде, точно глаза неведомых тварей, вышедших на охоту. Выбравшись из-под днища яхты, команда вцепилась в выпуклое, скользкое днище перевёрнутой «Арабеллы». Пальцы искали любые зацепы – щели, рёбра жёсткости, обшивку. Кое-как они устроились на небольшой площадке, которая ещё оставалась над водой, и замерли, тяжело дыша. Каждый боялся пошевелиться, чтобы не соскользнуть обратно в кипящую пучину. Все были изранены: порезы на лицах, на руках, на спинах. Михаил дрожал крупной дрожью, зубы выбивали дробь – то ли от холода, то ли от нервного потрясения. Остап Степанович молча вытащил из кармана складной нож, проверил газовый фонарь и протянул его коку. Нужно было осмотреться, понять, сколько воздуха осталось в затопленном корпусе – от этого зависело, продержится ли остов на плаву или уйдёт под воду камнем.