Сектор

Утром, если бы Вера Сергеевна вовремя не разбудила мужа, он, наверное, проспал бы до самого обеда. Наскоро позавтракав и прихватив с собою пару бутербродов, наш добрый доктор отправился на работу. Прекрасная погода, наконец вернувшаяся в его ставшим родным городок, превзошла все ожидания. Ливень, шедший всю ночь, преобразил город до неузнаваемости. Вся серость пыльных улиц, всё уныние на лицах прохожих исчезли в одночасье. Казалось, город помолодел и расцвёл яркими красками. Павел Иванович поймал себя на мысли о том, что он идёт на работу абсолютно с таким же настроением, с каким он шёл туда первый раз, когда-то много лет назад. Предчувствие того, что сегодня обязательно должно случиться что-то хорошее, не ординарное, из ряда вон выходящее не покидало Павла Ивановича. Уже издали, заметив на крылечке возле входной двери одиноко стоящую фигуру Фёдора, доктор прибавил шагу. Предчувствие его не обмануло. Подойдя ближе, доктор отметил странную бледность молодого человека, а в выражении его лица читалось растерянность. Глуповатая улыбка то появлялась, то исчезала с физиономии практиканта. Губы подрагивали, глаза постоянно двигались, не концентрируясь ни на одном предмете. Он даже не заметил доктора, почти вплотную подошедшего к нему. Павел Иванович с минуту наблюдал за студентом, пытаясь понять, что с тем происходит и, в конце концов, решил окликнуть своего молодого коллегу:

– Дорогой мой, что случилось? На Вас лица нет! Фёдор, ты меня слышишь? – Спросил доктор, в своей обычной манере, обращаясь к своему младшему коллеге то на «ты», то на «Вы». А что бы тот скорее пришел в себя, ему пришлось даже слегка потрясти паренька за плечи. Какое-то время практикант как рыба, выброшенная на берег, беззвучно открывал и закрывал рот, пытаясь что-то сказать. После чего обессилено опустившись прямо на ступеньку крылечка, пробормотал:

– Там…, там. – Указывая в сторону двери, начал бессвязно говорить Фёдор. – Голова на боку…, сидит…, сам…, голова на боку.

– Успокойся и возьми себя в руки! – Крикнул доктор и ещё раз, взяв за плечи, и уже довольно сильно тряхнул его двумя руками. – Давай рассказывай всё по порядку.

После такой небольшой встряски Фёдор хотя и медленно, но все-таки начал приходить в себя. Сосредотачиваясь и помолчав какое-то время, рассказал Павлу Ивановичу вот такую историю:

– Знаете, доктор, проснулся я сегодня как обычно. Настроение прекрасное, погода прекрасная, уже и забывать стал, что так хорошо может быть на улице. Думаю, выйду пораньше, немного пройдусь перед работой и подышу свежим воздухом. Так вот потихоньку и добрался. Открываю дверь и захожу, решив перед началом дня немного взбодриться кофейком. И вдруг вижу, что этот самый бомж, до которого у нас всё руки не доходили, сидит, представляете себе, голый на холодном граните и голову так к плечу наклонил. Стыдно сказать, но я испугался. Какой-то странный ужас охватил меня. От испуга я выбежал на улицу и, наверное, наткнулся на Вас. Павел Иванович сначала с серьёзным лицом слушал Фёдора, но в конце рассказа довольно весело хохотнул, чем немало удивил своего коллегу.

– Эх, Фёдор, Фёдор, давненько меня так никто не смешил! Я ведь за свою практику с такими воскрешениями сталкивался не один раз. В основном такими глупостями занимаются молодые люди, ищущие острых ощущений. Они, бравируя друг перед другом, на спор или просто из баловства, забираются в наш «предпоследний приют почивших навсегда странников» и придают покойникам иной раз весьма экстравагантные позы. Так что успокойтесь, оттуда ещё никто не возвращался. – И доктор многозначительно указал ладонью куда-то наверх. – Идёмте, посмотрим, что ещё там натворили эти малолетние разбойники.

Наши герои поспешили войти в дверь. Доктор с иронической улыбкой на лице впереди, а следом молодой человек, всё ещё с опаской, нетерпеливо выглядывая из-за плеча Павла Ивановича.

– Смотрите, Фёдор, окна не разбиты всё вроде бы на месте. Как же эти негодники сюда забираются? Наверняка, где-то раздобыли или подобрали ключ от входной двери. Сколько раз я уже ругался с главврачом, сколько раз я убеждал его в том, что нам, как воздух, нужна сигнализация. Всё без толку! Одни обещания и рассуждения о том, что вряд ли найдутся охотники красть мертвые тела. – Доктор безнадёжно махнул рукой – Ну пойдёмте, посмотрим на нашего, как ни смешно это звучит, бывшего усопшего.

Пройдя в следующее помещение, вернее сказать морозильную камеру, совсем не похожую на современный холодильник, как показывают в кино. Там покойники хранятся в стерильных, выезжающих прямо из стены, ящиках. А в нашем случае это просто большая комната, где на стенах висели трубы, по которым бежал жидкий азот, а все остальное пространство в ней занимают гранитные топчаны, на которых и размещали усопших. На одном из них и действительно сидел голый труп с наклоненной к левому плечу головой,

– Ну что же, – проговорил доктор, кивнув в сторону тела, – давайте-ка сегодня начнём работу с него. Надеюсь, в такой прекрасный день никто из жителей города не покинет наш бренный мир и времени у нас для этого странного типчика будет предостаточно.

Неожиданно голова покойника стала подниматься, веки как в замедленном кино открылись. Павел Иванович даже не успел испугаться, лишь через пару секунд, когда ярко-голубые глаза покойника с любопытством уставились на него, по спине пробежал предательский холодок, а на лбу выступила испарина. Федор же, находясь в полуобморочном состоянии, готов был бежать вон подальше от воскресшего покойника. Лишь присутствие доктора и страх показаться последним трусом удержали его от этого поступка.

Глава 4

Начало октября в этом году выдалось на радость всем жителям столицы. В городе стояло самое настоящее бабье лето. Тёплая солнечная погода навевала жителям мегаполиса хорошее настроение и желание радоваться каждому прожитому дню. Не спеша, одевшись, будущий инженер отправился на кухню готовить себе завтрак. Наскоро перекусив и находясь в отличном расположении духа, Владимир поспешил к месту учёбы. Выйдя из квартиры, он нос к носу столкнулся с соседкой, живущей в квартире, напротив. Они были ровесниками и познакомились ещё лет пять тому назад в дни зимних каникул. Юля, так звали девушку, иногда присоединялась к ним с тётей во время их частых экскурсий по Москве.

– Ну, здравствуй, сосед. – Юлька как-то странно посмотрела на Владимира. – Ты, когда в следующий раз автостопом в Китай соберёшься, предупреждай, или хотя бы записку в двери оставь.

– Какой Китай, какой автостоп? Не понял? Ты извини, на лекции опаздываю. Давай вечером поболтаем. – Перепрыгивая через две ступеньки, отозвался он. Да, ты не забыла, куда мы в воскресенье с тобой собрались?

Последние слова Володька произнёс, уже не видя лица подружки. А если бы увидел, непременно бы остановился. У девушки открылся рот, округлились глаза и на лице застыло выражение крайнего удивления. Когда она немного пришла в себя, нашего героя уже и след простыл.

Всю дорогу до института его не покидало чувство новизны всего происходящего. Как будто за ночь всё вдруг вокруг изменилось, стало ярче. Володя готов был поклясться, что ещё вчера вывеска вот на этом продовольственном магазине выглядела серо и убого, последняя буква на ней вообще отсутствовала. А сегодня? Новенькие стеклянные, буквы сияли на солнце всеми цветами радуги. Если вывеску «ПРОДУКТЫ», по его мнению, ещё можно было поменять за ночь, то куда делись массивные деревянные двери и окна, на месте которых теперь красовались удивительно белые изделия из пластика? В душе шевельнулось чувство нереальности происходящего и какой-то непонятный страх перед окружающей его действительностью. «Да нет, всё правильно», – мысленно успокоил себя Владимир, – «хозяину магазина выгоднее поменять всё сразу и ночью, чтобы не останавливать торговлю днём. Тем более при нынешних технологиях, хлынувших к нам с запада после открытия железного занавеса, это вполне реально». Но пройдя несколько десятков метров, Володя наткнулся ещё на один сюрприз, ожидавший его сегодня – палатка, торгующая всякой всячиной. Здесь можно было купить практически любые продукты и в любое время суток. Таких палаток по всей Москве, да и по всей России развелось с недавнего времени великое множество. Сваренные из металла бригадами кустарей, все эти архитектурные творения времени перемен были похожи друг на друга как близнецы. И в тоже время у каждой конструкции была своя отличительная особенность. Любая из бригад, создававшая этот символ перестроечной эпохи, старалась внести в сооружение что-то своё сугубо индивидуальное. Будь то узорчатые решётки на окнах или металлические ставни, которыми на ночь полностью задраивали все стеклянные части такой не затейливой конструкции. После чего она могла выдержать не только атаку подвыпивших хулиганов, число которых росло в математической прогрессии с числом вновь воздвигнутых палаток, но и прямое попадание гранатомёта «Мухи». Одинаково железные, зелёного или синего цвета, с металлическими решётками на окнах-витринах, с маленьким окошком по центру, для общения продавца и покупателя они заполонили страну того времени от края до края.

Но вернёмся к нашему герою. На месте старой металлической конструкции красовался абсолютно на неё не похожий, воздушный, лёгкий, с объёмными стеклянными витринами алюминиевый, золотого цвета торговый павильон. И если палатку при желании, даже за один час, легко можно было заменить павильоном. То невиданную нашим героем до этого дня, тротуарную плитку, никак невозможно было так ровно и на такую площадь уложить за одну ночь вокруг павильона. Нереальность происходящего с новой силой вломилась в сознание Владимира и, ускоряя шаг, он почти бегом зашагал в сторону института, так поспешно, как будто именно там его ожидали ответы на все вопросы, возникшие у него в голове. За все время, что Володя добирался до места учёбы он, замечал их всё больше и больше: не совпадений дня сегодняшнего с днем вчерашним. Здесь новая клумба, которой вчера точно не было! Там ещё один новый торговый павильон! Число иномарок, движущихся по улицам города, неожиданно превысило число отечественных машин. Да и интенсивность движения на дорогах увеличилась. Заметная перемена произошла и в людях. Серо-сине-зелёная толпа людей на улице, иногда вспыхивающая ярким пятном отдельных личностей, вдруг превратилась в прекрасное карнавальное шествие всех цветов радуги и её оттенков. Мусорные урны, которых ещё вчера не было и в помине, сегодня находились там, где им и положено было быть. И пусть вокруг них ещё валялись скомканные пустые пачки сигарет, обертки от сникерсов и жестяные банки из-под пива и кока-колы, небрежно брошенные не совсем сознательными гражданами. Только во всём этом уже угадывался порядок и уважение общества и его граждан к окружающей действительности и к самим себе. Чего ни как нельзя было сказать о дне вчерашнем, пыльном и убого – сером. К концу пути Володино сознание заполняло уже такое разнообразие чувств, что он и сам не понимал происходящего у него в душе, всего было намешано с избытком. Страх, любопытство, восторг, понимание нереальности происходящего, все эти чувства перемешалось в его душе, и было готово выплеснуться наружу кучей вопросов. Только кто мог на них ответить? И не сошёл ли он с ума на самом деле? Почему всё так изменилось за одну ночь? Парень невольно остановился, задавая себе все эти вопросы. Ему оставалось только перейти дорогу, чтобы попасть в свой институт, наш герой бегом поспешил в сторону открытых ворот, отделявших его от конечной цели в надежде, что может быть, хотя бы там, в храме науки, хоть что-то, да прояснится.

Глава 5

За свою достаточно долгую жизнь Пал Иванович повидал, конечно, много интересного, можно сказать загадочного и даже в какой-то степени мистического. Хотя все загадки, в конце концов, объяснялись весьма прозаично, а мистика сводилась к банальному циркачеству. И в этом, мягко говоря, удивительном случае доктор стал искать рациональное зерно всего происходящего, вот только найти его оказалось практически не выполнимой задачей.

– Похоже на летаргический сон. Хотя и нескольких часов в морозильной камере ни один человек не выдержит. Есть, конечно, люди, умеющие управлять своим сердцебиением, дыханием, температурой тела, но несколько недель при морозе не выше десяти градусов, ниже ноля? Это из ряда вон! Помнится, монахи в одном из монастырей в Гималаях проходят испытание холодом. Они должны практически без одежды всю ночь пролежать на снегу, представляя себя на берегу тёплого моря, такой вот аутотренинг. – Примерно вот так вслух размышлял наш уважаемый доктор, разглядывая странного молодого человека. Фёдор же в свою очередь в силу своего малого жизненного опыта и ещё не окрепшего сознания был страшно испуган и все время не произвольно прятался за спину доктора,

– Алло, Вы меня слышите? – произнес доктор, щёлкая пальцами, слева и справа от лица незнакомца, – дайте знак, что вы меня понимаете …

Но странный молодой человек продолжал лишь внимательно разглядывать Павла Ивановича. На какое-то время доктор, как показалось ему, и сам попал под гипноз этого невероятно синего взгляда. Глаза незнакомца совсем не казались пустыми или ничего не понимающими. Напротив, в них, как ни странно это может показаться, угадывался не малый интеллект, ум, и даже, как показалось доктору, какое-то превосходство надо всем и вся окружающим этого молодого человека. Но это превосходство не было холодным взглядом высшего создания. Эти глаза смотрели скорее со снисходительной отцовской любовью, на малых ещё не совсем разумных детей. Это показалось весьма странным доктору, если учесть возраст молодого человека, навскидку, выглядел он не много старше практиканта Фёдора. Какое-то время наши герои с любопытством разглядывали друг друга. Наверно, первый раз в жизни Пал Иванович оказался в такой странной, если не сказать больше, не реальной ситуации. Фёдор, находясь в полной прострации, сам не замечая того, что одной рукой он постоянно вытирает предательски потевший лоб, а другой теребит рукав пиджака, стоящего перед ним доктора и с нескрываемым ужасом, смотрел на вчерашний труп. Его рот то открывался, то закрывался, при этом, не издавая ни звука. Со стороны он напоминал человека, абсолютно лишенного, какого-либо рассудка, так сильно на него подействовало это невероятное событие.

– Что это Вы, Феденька, замерли здесь как «глушенный омуль»? Не видите, нашему гостю нужно выпить воды. Будьте так любезны, мой уважаемый друг, и поскорее утолите его жажду! Да и сами не побрезгуйте, пара глотков, и вам точно не помешают. Хотя в сложившейся ситуации я бы посоветовал Вам спирт! – Повернувшись к практиканту, доктор, довольно сильно, толкнул остолбеневшего Федора в сторону открытой двери. Сделано это было скорее для того, чтобы будущий эскулап медицины как можно скорее пришёл в себя.

– Да, да конечно, я мигом. – Фёдор, неуклюже пятясь, постепенно возвращался в действительность.

Как только юноша вышел, Павел Иванович обратился к бывшему покойнику.

– А давайте-ка пойдём прямо сейчас ко мне в кабинет, и там Вы мне подробно расскажете о себе и том, что же такого удивительного с Вами могло случиться.

Незнакомец слегка кивнул в ответ, но был видимо, настолько слаб, что самостоятельно не смог бы ступить и шагу. Наконец вернулся Фёдор с большим стаканом воды, который тут же с жадностью путника, заблудившегося в пустыне, опустошил воскресший и жестом попросил ещё. После второго стакана воды силы явно стали возвращаться к этому странному юноше.

– Давайте, Фёдор, помогайте. Отведем нашего гостя ко мне в кабинет, пусть он немного полежит там на диванчике. Берите его осторожно с одной стороны, а ваш покорный слуга с другой, и потихонечку идемте. Смотрите, ведь он совсем как космонавт после годового полёта на орбите! Совсем не хочет, вернее не может нормально передвигаться по нашей матушке Земле!

Через какое-то время вся троица расположилась в кабинете доктора. Незнакомец полулежал на стареньком диванчике, так как был все ещё слаб и даже голову удерживал с трудом, время от времени откидывая её на спинку дивана. Павел Иванович с Фёдором, по молчаливому согласию не спешили начать разговор с юношей, тем самым давая тому хотя бы немного прийти в себя. Бывшего усопшего успели одеть в кое-какую старенькую одежду, когда-то принадлежавшую доктору, на всякий случай хранившуюся в письменном столе. «Не Бог весть, какая, но абсолютно чистая и уж точно не с покойников». – Так заверил молодого человека Павел Иванович. Фёдор не спеша заварил чай и вытащил на свет божий принесённые из дома бутерброды. Вот только во всех его, пусть и не торопливых движениях, угадывалось стремление как можно скорее услышать, без сомнения интереснейший, как воображал сам себе Фёдор, рассказ незнакомца. От предложенного чая мужчина не отказался, да и бутерброды пришлись ему по вкусу. Поглощал он их с явным аппетитом. Но, то, как он это делал, удивило и привело в некоторое замешательство наших друзей. Несмотря на голод, который, несомненно, испытывал незнакомец, он не торопливо брал каждый бутерброд и какое-то время разглядывал, примеряясь с какой стороны его лучше откусить. Выбрав, на его взгляд более подходящее место для этого и медленно откусив, тщательно пережевывал пищу, поглощая бутерброд за бутербродом. Он явно наслаждался этим занятием. Такое его поведение немало повеселило наших друзей. Забавно было смотреть, как недавно очнувшийся бомж с высокомерным видом аристократа поглощает обыкновенный чёрный хлеб с любительской колбасой. После того как бутерброды закончились, и пустая чашка была небрежно поставлена на край стола, наш новый герой зевнул, стараясь сделать так, чтобы этого никто ни заметил, галантно прикрыв рот рукой. Глаза его сами собой начали слипаться, а голова то и дело падала на грудь. Пал Ивановичу ничего не оставалось сделать, как предложить незнакомцу немного поспать прямо здесь в кабинете на маленьком диванчике.

– Пойдёмте, Феденька, не будем мешать нашему гостю. – Проговорил доктор, беря практиканта за плечи и недвусмысленно подталкивая растерянного и не много разочарованного Фёдора к двери. – А вы спокойно отдыхайте, Вас здесь никто не побеспокоит.

Расположившись в маленькой, заросшей плющом уютной беседке служившей местом отдыха работникам морга, наши герои какое-то время, сидели, молча погружённые каждый в свои мысли. Павел Иванович не спеша раскурил трубку и наслаждался ещё не привычной прохладой прекрасного летнего утра. Фёдор же, напротив, не замечая всех прелестей окружающей природы, тупо смотрел прямо перед собой. Первым, конечно, не выдержал практикант:

– Вот скажите, уважаемый Пал Иванович, что всё это значит? У меня в голове не укладывается как человек, пролежавший при минусовой температуре практически куском льда недели четыре, вдруг оживает, как ни в чём не бывало, и мало того, при этом с прекрасным аппетитом уплетает кучу бутербродов, запивая их горячим чаем. Мне это снится? Или я сам уже умер и это мои посмертные галлюцинации. – Фёдор ущипнул себя за мочку уха. – Да нет, боль вполне реальная. И что же всё-таки, Вы, думаете обо всем этом? И что нам теперь со всем этим делать? Ну, я не знаю куда-то, наверное, нужно сообщить … Что вы молчите, доктор? Нужно, что-то предпринять …

Доктор, попыхивая ароматным табаком, некоторое время спокойно и снисходительно смотрел на своего подопечного. Затем не спеша выбил о каблук своего ботинка прогоревший табак из трубки и закинул ногу на ногу, слегка цинично и не много высокомерно начал своё повествование, а если точнее, нравоучение, обращенное ко всем молодым людям, а в данном конкретном случае, к своему молодому коллеге Фёдору.

– Не знаю, юноша. Пока не знаю, что нам делать дальше. Знаю только, что торопиться в данной ситуации, и делать какие-либо поспешные выводы из всего произошедшего рано. В моей практике такого случая я не припомню. Действительно, всё весьма загадочно, ну прямо мистика какая-то. Остаётся только надеяться, что наш незамерзающий сам нам обо всём поведает, нужно только дождаться, когда он проснётся. – Отвечал доктор. – А нам лишь остаётся ждать пробуждения нашего странного субъекта. И уверяю тебя, нет здесь ничего сверхъестественного, ибо наука на данный момент может объяснить практически все чудеса, какими бы они и не были странными. В конце концов, вполне вероятно нас кто-то просто жестоко разыграл. И наш сегодняшний воскресший всего лишь идеальная копия вчерашнего усопшего или его брат близнец.

– А ведь это все объясняет! – Моментально успокоившись, разочарованно произнес Федор. – И почему мне самому это простое объяснение не пришло в голову? Вот только получается, что этот человек ко всему еще и идеальный артист. Так реально сыграть и голод, и усталость, да и все прочее, скажу я Вам, это гениально. Но это, если только он и вправду артист. Давайте дождемся того, когда он проснется, и уж тогда я вытащу из него всю правду его бытия, какой бы мистической она не была!

Глава 6

Говорят, что всё хорошее в жизни случается неожиданно, только позволю себе заметить, не так часто, как хотелось бы. Да и совсем не лучшие события не стучатся в дверь заранее и не шлют предупредительные телеграммы: «Будем послезавтра, во второй половине дня. Встречайте». То, что происходило с Владимиром, было весьма и весьма неожиданно и странно. Но плохо это или хорошо, и что ждёт его в дальнейшем, он не знал. И даже не задумывался над этим, он просто как губка впитывал новую информацию, свалившуюся на него сегодня. Пока в нем говорило простое любопытство, что же, в конце концов, происходит вокруг?

Парню оставалось только перейди дорогу, и он уже был бы на территории института, как вдруг неожиданно перед ним остановилась серая, ничем не приметная «Волга». Дверь автомобиля распахнулась, и из глубины салона раздался, как показалось парню, знакомый голос.

– Володя, пожалуйста, садитесь скорее, у нас очень мало времени.

Наш герой недоверчиво заглянул в машину. Лицо человека, окликнувшего его, показалось знакомым, и какая-то доля секунды ушла на то, чтобы вспомнить, кому оно принадлежит. Измайлов Антон Петрович, друг его тети Али. Отбросив последние сомнения, Владимир юркнул в приоткрытую дверь и автомобиль тут же сорвался с места.

– Все вопросы потом. – Тоном, не требующим возражений, произнёс Антон Петрович.

– Но мне нужно на занятия. – Растерянно произнес Володя, оглянувшись назад и провожая взглядом медленно удаляющееся здание института.

– Об этом можешь не волноваться, я все уладил. Считай себя временно находящимся в академическом отпуске.

Довольно приличное время в полной тишине они бессмысленно катались по городу, проезжая по одним и тем же улицам по нескольку раз, поворачивая то влево, то вправо, то разворачиваясь прямо посреди проспекта. У Владимира создалось впечатление, что они кого-то искали или хотели от кого-то скрыться. Антон Петрович всё это время оставался хмурым и задумчивым. Володя, собравшись с духом, хотел было спросить, куда же они всё-таки направляются. Вот только повернув голову и заглянув в непроницаемое и довольно мрачное лицо Измайлова, быстро отбросил эту идею. Паренек решил набраться терпения, и спокойно дождаться, когда Антон Петрович сам соизволит, всё объяснить. Наконец автомобиль по одному из проспектов пересёк МКАД и двинулся в сторону области в южном направлении. Не прошло и часа как они свернули с трассы и ещё какое-то время двигались по асфальтированной, хотя и немного узкой дороге, проходящей через довольно густой лес. Километров через десять, дорогу им преградил мощный шлагбаум, встроенный в забор из металлических прутьев. На табличке, висевшей над ним, красовалась надпись: «СТОП. ЗАПРЕТНАЯ ЗОНА. ПРОЕЗД И ПРОХОД СТРОГО ЗАПРЕЩЁН». Видимо этот плакат служил для отпугивания заблудившихся автолюбителей и не прошеных гостей. Они проехали ещё несколько километров, и Володя увидел ещё один забор, но уже не металлический, а кирпичный, высотой, как ему показалось, не менее четырёх метров. При их приближении огромные железные ворота грязно-зелёного цвета довольно быстро разъехались в разные стороны и также быстро закрылись, как только машина миновала их. Не сбавляя скорости, они проехали, на территорию. Ещё минут двадцать, тридцать их путь лежал через такой же, хвойный лес. Наконец деревья расступились. Их взору открылась огромная поляна и стоявшее на ней, ничем не примечательное, двухэтажное здание. Вокруг него расходились небольшие пешеходные дорожки с аккуратно постриженными кустами сирени и жасмина. Чуть в стороне от здания располагался довольно приличных размеров чистый и ухоженный пруд, по берегам которого росли столетние дубы. Весь этот пейзаж словно сошел с картины художника и своей простой красотой русской природы неожиданно удивил Владимира. Все-таки какая-то странность во всем этом великолепии присутствовала, и он никак не мог понять, что было не так? Только выйдя из машины, сообразил, эта странность полное отсутствие людей на довольно большой территории.