Долгая здоровая жизнь

– Вы правы, – прямо ответил я. – Именно об этом.

– Вы хороший писатель, вы должны изложить все как следует, – продолжила она.

– Благодарю.

– Пообещайте, что не опустите эти истории до уровня «криминального чтива».

Я не стал долго разводить болтовню о своем писательском благородстве, я лишь кивнул и проверил объем памяти на телефоне. Достаточно.

Людмила Андреевна по селектору приказала секретарю принести кофе, на этот раз на двоих, с чайником и сладкими штруделями. После этого она отдала приказание не соединять ее по телефону еще час. Потом госпожа Гройцвер раскрыла тот же самый ящик и извлекла еще одну пластиковую папку с несколькими листками.

– Читайте, – велела она, откинувшись на спинку стула, – это выписки из убойного отдела.

«Дело Таплиных» – прочитал я и с замиранием сердца достал первый лист, но о содержимом папки я считаю рассказывать еще преждевременно, чтобы не нарушать логическую хронологию этой трагической двойной истории, начавшейся почти четверть века назад и имевшей вторую серию спустя двадцатилетие.

Наталья Лоськина-Зенитникова

У Зенитниковых очень большой уютный дом в два этажа и участок земли на котором Наталья Ивановна Лоськина-Зенитникова проводит половину свободного времени и который старается поддерживать в таком же порядке как сам дом. С Натальей Ивановной мы провели пару часов, за которые она показала мне не только дом и засаженный декоративными розами участок, но и многие личные вещи Юли. Мы начали разговор в юлиной спальне, Наталья Ивановна поочередно доставала различные предметы и подробно рассказывала какое значение они имели в жизни ее приемной дочери. Я не могу очень подробно изложить весь разговор в этой книги, это заняло бы чересчур большой объём страниц и не всегда имело бы информативную ценность, но в тот день Наталья Ивановна рассказывала о юлиных детский игрушках, показала пару кукол, настольные игры, серого плюшевого кота, детские поделки и многое другое.

Помимо приемной дочери у Аксиния Николаевича и Натальи Ивановны есть старшая дочь Полина и сын Артем, теперь уже совсем взрослые люди, давно покинувшие отчий дом и живущие своей собственной отдельной жизнью. Теперь их комнаты пустуют и со временем превратились в некие музейные уголки, где ничего не менялось со дня их ухода, на стенах висят детские рисунки, на полках – игрушки и всякая симпатичная мелочь из прошлого. Со слов госпожи Лоськиной-Зенитниковой и Полина и Артем навещают родителей довольно-таки часто и привозят внуков.

При этом Юлю она не упомянула.

– Мы взяли Юленьку сразу, – рассказывала Наталья Ивановна, протягивая мне в руки первый из нескольких фотоальбомов, с титульной страницы которого на нас смотрело круглое личико крошечной девочки. – Да и как тут не взять? Бедняжка осталась совсем одна, кому кроме нас она была нужна? Ах, какая была трагедия! Это был настоящий ад, Денис. Аксиний потерял родного брата и почти всю его семью. А брат был основным компаньоном в бизнесе, без него весь бизнес подвис в воздухе. А второй товарищ – Петя Волчанский – был основным подозреваемым.

– Врагу не пожелаешь, – согласился я.

– Мы взяли Юленьку к себе, – продолжала Наталья Ивановна, – а она, бедненькая, совсем крохотной была, годик только. Ревела, ничего не ела. Не могла к нам привыкнуть, хорошо хоть у меня был опыт – я знала, что нужно таким крохам, но сами понимаете, каждый ребенок привыкает к определенному распорядку… А для нее вмиг все изменилось, она же не понимает… Где мама, папа? Мы ей не знакомы. Мы уж с ней и так и эдак, а она мамку искала. Подходила к входной двери и ревела, звала мамку. А мамки-то и нет. И титей нет… Папки нет, братика нет… – слушать это мне было невыносимо, я сидел на краю застеленной кровати, судорожно пыхтел и всматривался в детское личико с фотографий. Юля в младенчестве была очень симпатичной, внимательный взгляд карих глазок, круглое личико, пухленькие ручки. – А тут еще похороны. Мы взяли Юленьку-то с собой на кладбище, а она как мамку-то в гробу увидела – как принялась реветь! И ручки тянет свои маленькие… – Наталья Ивановна не могла сдержать слез. – Ругается, почему ее не пускают. Она так смешно ругалась… Мне с ней пришлось уехать. Муж не спал несколько недель, у него обострилась депрессия, мало того, что с его братом случилась такая трагедия, так он еще потерял очень большие деньги. Мы потеряли все деньги и с кого их спрашивать? С той сволочи, которую так и не смогли найти?

Вопрос повис в воздухе. Я счел нужным промолчать, хотя уловил в голосе женщины обиду и претензию, которую я невольно определил на свой счет.

Я перелистывал фотоальбом, на страницах которого крошечная девочка подрастала и обретала черты взрослеющего человечка. Фотографий было не так много, как делают сейчас – по сотни в день. В те годы пользовались пленочными фотоаппаратами. Вот девочка сидит на руках у молодого Аксиния Николаевича, вот в окружении своего сводного брата и сестры, вот играет в какую-то игру с колечками. Я переходил от одной фотографии к другой и впервые увидел, как фотокамера запечатлела детскую улыбку. Юля смеялась во весь ротик, у нее уже было несколько зубиков, а глаза светились счастьем, свойственным только непосредственным детишкам. Я задержался на этой фотографии, девочка мне нравилась, хотелось взять ее на руки и насколько раз подбросить и поймать как я делал это с подрастающими друг за другом сыновьями, старший из которых определенно достиг половой зрелости, и если я его подниму и подброшу – я надорву позвоночник.

– Со временем Юля прижилась, – продолжала Наталья Ивановна, – плакала она все еще много, часто ревела по ночам, ей снились кошмары, но она не могла ничего объяснить. Позже это прошло. Позже она перестала реагировать на фото своей мамы. Детский психолог объяснил нам, что в ее возрасте дети быстро забывают прошлое. Это называется инфантильная амнезия.

Я кивнул и попросил разрешения сфотографировать на мобильник некоторые фотографии девочки. Наталья Ивановна была не против и сейчас я имею счастье время от времени любоваться ангельским личиком девочки дважды в своей жизни столкнувшейся с кровавой трагедией. Дважды! Перелистывая страницы фотоальбомов, я прослеживал по ним не только как менялись фотоаппараты в семье Аксиния Зенитникова, но и как росла девочка Юля. Теперь я знаю ее в детском саду и на новогодних елках, в компании своего сводного братика и сестренки и в обществе неизвестных мне детишек и взрослых. Наталья Ивановна подробно знакомила меня с каждым – родственники, друзья, знакомые, одноклассники. На моих глазах Юля стала первоклассницей с двумя черными косичками с вплетенными в них белыми лентами и пышными бантами и мы с Натальей Ивановной углубились в школьный период девочкиной жизни. Госпожа Лоськина-Зенитникова призналась, что учеба давалась Юли не без труда, отличницей она не была даже в начальных классах, да и послушной ее нельзя было назвать.

– Но она не была озорницей, – сразу уточнила Наталья Ивановна, – она была послушной, но… ну не было в ней тяги к знаниям. Да мы и не настаивали, Артем с Полинкой тоже учебой не блистали, особенно в старших классах.

На очередной фотографии я наткнулся на одетую в костюм Снегурочки девочку лет двенадцати и не сразу определил в ней Юлю. Рядом стоял Дед Мороз ненамного старше малолетней внученьки и еще пара детишек, наряженных в вату, символизирующих снег. На следующем фото Юля была в образе белочки и что-то говорила мальчику-ежу с налепленными на плюшевые иголки картонными гроздьями рябины.

– Юленька ходила в театральный кружок, – поспешила объяснить мне Наталья Ивановна. – И еще в литературный. Она обожала читать, читала все и так жадно, будто искала в книгах ответы на мучавшие ее душевные вопросы. У нас неподалеку был книжный магазин, так вот Юля после уроков вместо того, чтобы домой идти, заворачивала в этот магазин. Однажды была такая история – у Артема, нашего старшего, был день рождения, мы накрыли стол, был торт, я наготовила салатов, пожарила рыбу. Артем любит рыбу. Артемка из школы пришел, Полинка пришла, а Юленьки нет. В то время ни у кого не было мобильников и мы сидели ждали. А ее все нет и нет. Наконец она пришла с вот таким портфелем, – Наталья Ивановна показала руками противоестественную толщину портфеля. – А в портфеле новые книжки. Оказывается, она забыла про Артемкин день рождения и после уроков пошла в книжный магазин, где набрала себе кучу книг. Она так увлеклась выбором книг, что потеряла счет времени. А в седьмом классе она написала пьессу для театрального кружка, сама ее поставила и сыграла главную роль. Вот фотографии, видите, этот она в Москве со своим коллективом. Постановка называлась «Взгляд», ее наградили дипломом. Второе место на конкурсе молодежных театров.

Я хотел спросить, о чем пьеса с названием «Взгляд», в которой, как видно из фото, Юля предстает перед публикой в образе сумасшедшей в ночной сорочке и с завязанными глазами, но Наталья Ивановна, опередив мой вопрос, объяснила, что это страшная история, о которой ей не хотелось бы вспоминать.