Чудовища разума

Цветность невообразимо ярких красок, их оттенков расступалась перед видом, что открылся, раскрылся величественно перед ними. Синее море. Невысокие волны рябили, издавая едва ли слышный мерный прибой под шелестом тихого ветра. Вдали над ровным горизонтом как бы разливалось предзакатное солнце, огромный красный шар. То заливисто нежно ль чарующие мелодии неведомых птиц навевали вожделенность, умиротворение. Но он ли здесь в бурном ли приливе бодрости, неожиданно нахлынувшей на волне ли сокровенно чистой ауры?

Дежавю? Да он же был здесь?! Да это, то же самое море, тогда, да сегодня на скамейке у скверика. «Круговая стереоскопическая панорама, телеприсутствие, виртуальная телепортация…» – так говорила она. Стоило оглянуться, но нет, нет, не окажется снова в прохладе ранней весны. Но она рядом, и это главное, потому продолжал смотреть в восхищении ли то, что развернулось перед ними.

Красное багровое зарево у горизонта над лазурной синевой. Спустя ли миг и что-то появилось, неторопливо вычерчиваясь, превращаясь в силуэт человека, в котором он узнавал старшего товарища своей спутницы на данное время, того самого монстра единоборств, того истинно мастера, который тогда спас его, как и его отца, потому в сердце прилив благодарности. А силуэт шевельнулся, он шёл вот так по волнам, направляясь к ним от той стороны уходящего предзакатного солнца в багровом зареве у самого горизонта над лазурной синевой. Но шёл ли он, будто левитировал над волнами, точно как недавно их чудо концепт-кар воспарил над загородным асфальтом.

– Здравствуй, Эрик, – приветствовал старший товарищ его прелестной ныне спутницы, затем пожимал руку сильно, крепко, но ощущалось при этом доброе пожатие, опять, же, удивляя при этом знанием его имени, но ведь говорил, знакомился именно с ней.

– Я сообщила ему, – точно предугадав лишь тихо, будто ответила она на его немой вопрос.

– Зови меня Софос, – представился тем временем старший товарищ, который выглядел искренне добродушным, что не узнать бы в нём того самого монстра или мастера единоборств.

Опять странное имя. Хотя, и его-то имя к заурядным, обыкновенным также вряд ли стоит отнести. Но добродушие старшего друга возвело на более вершину и без того прекрасную ауру. Потому как-то наступила некая расслабленность.

Тем временем багровый шар, солнце укрылось за горизонт, уступая фиолетовости сумерек, кое-где возгорались первые звёзды над ними простёршимся темноватым небом, тогда как над морем ли тихого прибоя оставалась немного звёздная синева. Но чуть позже освещалось восходом полной луны, но и забрезжил свет откуда-то, подсвечивая золотистый пляж, где уже, изумляя Эрика, вырастали стулья, стол, приглашая, скорее, на мерно задушевную беседу, нежели на ужин.

Стоило ему заострить знания ученика выпускного класса, уж твёрдо на «хорошо» успевающего по всем предметам. Но что придёт на ум, когда четвёрки, пятёрки по математике, три закона Ньютона по физике, войны, революции по новой, новейшей истории, экономическая география зарубежных стран с её экономическими показателями, ах да, атомы молекулы из химии, физики, это как-то поближе. Вдобавок призвать на помощь его величество Интернет. И в миг в памяти отобразились социальные сети «В контакте», «Одноклассники», и конечно, музыка, которую не прочь скачать, и конечно кино, которое тоже не прочь скачать. Конечно, вспомнит ещё многое и многое. Но точно он оказался в необыкновенном доме. При всей реалистичности вечернего моря, понимал, что он находится в замкнутом пространстве, потому что открывалась овальная дверь, потому что входил вместе с ней. И если бы не этот неоспоримый факт, то это прекрасное море с тихим шелестом, плеском ровных волн показалось бы истиной в своём существовании.

– Мы находимся в доме окружающего разума, – продолжила просвещать его Евгеника.

– Да, да, умный дом, я как-то видел одну передачу по телевизору… – озадаченно вторил Эрик.

Вроде наступало время, озадачиться. «Но почему в тайге?» – так и сквозанула мысль, что решил сначала, однако, с осторожностью оглядеться.

– Считай, что мы олигархи, – опять же был предопределён его вопрос, на этот раз её старшим другом.

Олигархи, считать их олигархами? Скорее так, судя по обстановке, когда стулья, стол вырастают на глазах, когда автомобиль жестом руки превращается во что угодно, когда он летает над землёй. Что же до него…, трёхкомнатная квартира его семьи в пятиэтажке, как называют ещё «хрущёвка», когда-то была роскошью, где подъезд, однако, обшарпанный, стал запираться железной дверью, когда каждая семья обзавелась ключами, чтобы посторонние не распивали там всякий портвейн и так далее, чтобы какой-нибудь не нашёл в подъезде приют. Понимал, что у новых его знакомых и в автомобиле, и в этом доме, почему-то затерянном в тайге, ничего не обходится без компьютерной, транспьютерной системы. Видел по телевизору что-то подобное, что будет в будущем, особенно в Японии, в авангардной стране, что касается новинок, всяких новинок технического характера. Но в данный миг он находился здесь, в этом истинно футуристическом доме. Во сне ли? Но нет, не во сне, потому что осязает, чувствует всеми пяти чувствами ясно, осознано всё вот это волшебство ли, что вроде тоже не мираж, далеко не мираж.

– Концепция окружающего разума, – водила жестом вытянутой руки вокруг Евгеника, когда все они втроём садились за столик на берегу синего моря, когда стул, на который он сел, подлаживался под точную конфигурацию его тела, его спины, чтобы доставить удобство, – единая система разумных отзывчивых приборов с дистанционным управлением. Технология искусственного интеллекта для умного дома.

– Понимаю, всё управляется компьютером, и я думаю, что… – и как-то замялся Эрик.

– Нейрональный, квантовый компьютер с параллельной архитектурой.

Да, конечно, никакое сравнение с компьютером в его доме. Сколько лет прошло. Тогда купили, чтобы было не хуже, чем у других, наконец-то компьютер, такой стационарный с таким громоздким процессором. Ох, радости-то было! А отец уже тогда начинал пить. И когда он совсем подрос, то компьютерная техника выросла ещё быстрее. У ровесников были ноутбуки, гаджеты, айфоны, смартфоны, конечно же крутые, навороченные мобильники, тогда как он довольствовался самым дешёвым, чтобы мог позвонить родителям, в основном матери. И потому-то он учился рьяно, но и был способным, но до круглых пятёрок всё равно не хватало. Учился, чтобы выйти в люди, как говорят. Что ж, ему из пролетарского круга стоило вырываться. «Но где, же, сам компьютер?» – мгновенность мысли присуща каждому.

– Он везде, – обвела взглядом Евгеника, но прежде вот это синее море, плеск тихих волн, – у тебя желание удостовериться в его функциональности.

Эрик закивал согласно, тогда Евгеника, как в волшебной сказке, как и в тот раз с автомобилем, лишь провела рукой, лишь подобным жестом, как зарябили волны, легко воспламенились, взметнулись цвета, и стихло, вряд ли перед бурей, но проглядывалось другое, а синее море исчезло.

Он вздрогнул, услышав чью-то речь. А перед ними уже развернулась совсем другая панорама, в которой легко угадать бульвар какого-то города, по которой прогуливались, не обращая на них внимания, люди, их присутствие ощущалось по настоящему, не как в кино. Но прислушался к непонятной речи. В школе изучает немецкий, но мог отличить английский, французский, испанский, итальянский. И отличил. То была великолепная французская речь, что исходила от неспешных пешеходов. Но что за город? Как будто видел этот город, эту улицу, бульвар…

– Об этом городе написано много книг, картин, сняты фильмы… – завораживающий голос гида, комментатора, мелодии голос Евгеники придавал ещё более шарма в, несомненно, красоту, что представала перед ними. – «Праздник, который всегда с тобой!» – так восхищался этим городом Эрнест Хемингуэй.

– Париж, – едва ль тихо выдохнул Эрик.

– Да, перед нами Елисейские поля. Париж, всегда Париж!

– И это компьютер?

– Виртуальная телепортация на фундаменте клэйтроники. Панораммное парио. И раз получилось так, что мы сидим за этим столиком у самой кромки Елисейских полей, то не заказать ли, нам поесть что-нибудь такого, – к мелодичности голоса Евгеники добавилась утвердительность.

– Да, можно было бы, – не преминул согласиться с ней Эрик, слегка ощутив голод в желудке, с утра не ел, а дело давно к обеду.

Евгеника точно как в ресторане щёлкнула пальцами, и, снуя между парижанами, шёл по Елисейским полям человек в изысканном фраке, вот добавить бабочку…, шёл к боковому тротуару, то бишь к ним, неся поднос на вытянутой руке. Прохожие удивлённо переглядывались на него, именно с удивлением, что могло означить полную реальность знаменитого бульвара, хотя, истина была далека, даже не было её, как понимал Эрик. Но вот это 5D-присутствие, такая круговая стереоскопическая панорама уже сформировали впечатление истинной реальности посредством высочайшей безочковой технологии, что дало зрению такой изумительный эффект созерцания. А тем временем так называемый, предполагаемый официант, подойдя к их столику, расставлял приборы, тарелки, в которых ещё дымились по котлете, к тарелочкам по бокалу, однако, … с красным вином.

– Это вино, – наконец-то заговорил за столиком его спаситель, мастер единоборств, в данный миг далеко не монстр, как тогда. – Французское вино Шато Сосьяндо Мале, раз уж мы находимся на Елисейских полях, – уловив недоумение в его взгляде, старший друг продолжал, – можешь попробовать, твои ровесники давно потягивают пиво, давно балуются сигаретками, а то и курят вовсю. Но вот такое вино никто из них не пробовал, а ты хоть раз выпил алкогольного?

– Да, один раз, так, рюмку водки из любопытства, – отвечал обескуражено Эрик.

– И как?

– Да, так.

– Понимаю, в твоём возрасте ребята вовсю тусуются, но как вижу, ты не из них, и делаю вывод, что у тебя определённая цель…, да, надо, нужно вырваться тебе, потому что так устроен мир…

Молчание было точным отображением точного угадывания, такого вывода, правильности его слов. И взгляд Евгеники как-то добавлял что ли такого перцу в данные секунды, подчёркивая его никчёмность, его такое низкое происхождение, будто оказался в окружении аристократов высоко небесного происхождения, что он вот такой из грязи ещё больше и затушевался.

– Я предлагаю тебе действительно хорошего вина как друг, – в словах Софоса выразилась искренность, что как-то успокоила его.

Тем временем официант ли подавал ему бокал. На секунду взгляды их встретились. И как-то не по себе стало Эрику. Что за взгляд, что за выражение? И опять смутился он.

– Он не человек, – в миг замешательства услышал он голос Евгеники, что вывел его из лёгкого оцепенения.

– А кто…? – так и выдохнул он.

– Робот-андроид.

– Но как? Я видел по телевизору роботов-андроидов в Японии. Но они далеки от человека. Движение ещё не то.

– Он другой, другая технология.

Глоток изысканно французского вина, глоток Шато Сосьяндо Мале ничего не говорил, не объяснял ему, но, однако, вернул к тому прежнему настроению восторга, когда находился рядом с ней на скамейке у скверика. И, главное, продолжает находиться рядом с ней в ореоле удивительного бытия, и, вдобавок, у него теперь и новый друг, да ещё какой. Потому с лёгкостью в душе пора было налегать на котлету, которая оказалась очень вкусной, как надо, из фарша говядины и свинины вперемешку.

– Я думаю, к котлете ещё и бууза добавить, пусть плотный сытный обед будет, – говорил весело Софос, ныне и его старший друг.

И опять знаменитый бульвар пересекал официант, на этот раз другой официант, другой робот-андроид, также неся на вытянутой руке поднос, но на этот раз пешеходы не оглядывались удивлённо на него. На подносе исходил ещё свежий пар от бууза, от этого истинного чемпиона из всех блюд бурят-монгольской кухни.

– Изумительное блюдо, отличное изобретение, истинно смак, – проговаривал Софос, давая вот такую оценку, действительно, одной из вершин кулинарии.

Обед закончен, испарился тот слегка голод, когда не поел с утра, когда позавтракал спешно.

– Ну, как? – спрашивал Софос, тоном, в котором весёлые нотки как бы продолжали игру.

– Вкусно, сытно. Спасибо, – немного смущённо, но искренне поблагодарил он за вкусный обед.

– Конечно, ты этого не знаешь, но я должен сказать, что ты ел синтетическое мясо, такое вот искусственно культивированное мясо из биопринтера.

– Это как? – опять вырвалось удивление, – а никак не отличить. Мясо, как мясо, фарш, как фарш.

– Конечно, похвально, даже очень здорово, что ты не пьёшь, не пьющий, а то в твоём возрасте на каждом углу. И про это я должен сказать, должен сказать о том, что это изысканное французское вино тоже синтетическое, повторённое атом к атому с оригиналом, которое в глубоких подвалах выдерживают годами опытные виноделы. Конечно, будь у нас в гостях какой-нибудь гурман, то он оценил бы по-своему это изделие, что биореактор постарался точно воссоздать то самое брожение, что бывает, происходит в прекрасных долинах Франции.