- -
- 100%
- +
Если из вашего кухонного крана вырвется сноп пламени, то не спешите вызывать сантехника с газовиком – возможно, где-то под полом у вас давно лежит волшебная лампа с джинном. И этот джинн, вернее джинния, очень сильно задолбалась там находиться и ей захотелось на свободу.
Мне пришлось так сделать у Артема Лапина, жильца благословенной квартиры на Сущевском валу дома сорок один, чьи запыленные окна выходят на здание «Ростелекома». Да, именно пришлось, потому что сил моих не было видеть, как этот неудачник день за днем портит жизнь себе и окружающим. То затопит соседей снизу, то забудет включенный утюг, то приползет пьяный, как башмачник, и всю ночь будет слушать Ваенгу…
Когда последний владелец лампы, да обглодают комары его пятую точку, спрятал мою лампу в пол, то много жильцов сменилось в этой квартире. Я просто наблюдала, иногда прятала ключи от квартиры или подсовывала соль вместо сахара… Я была вместо домового, невидимая и неосязаемая.
А что вы хотите? Полторы тысячи лет плена в лампе вряд ли кому пойдут на пользу, поэтому мой характер начал портиться.
Мне было скучно и единственной отрадой стало чтение, а после просмотры благословенного ящика с картинками, которого все почтительно именовали «телевизор». Я полюбила эти живые картинки и всегда смотрела вместе с жильцами и «Санта-Барбару» и «Богатые тоже плачут» и «Дикого ангела». Истории из жизни людей всегда увлекали меня.
Но когда новости и полюбившиеся герои сериалов закончились вместе с отъездом пожилой семейной пары, то я не выдержала.
Нет!
Конечно, мне сначала было любопытно смотреть, как в новом телевизоре каждый вечер занимались любовью, но потом…
Артем ибн Петр – молодой человек и можно было понять те моменты, когда он ложился на диван перед телевизором, снимал домашние штаны и долго тренировал своего красноголового витязя, который горделиво возвышался над лохматыми холмами. Тренировал до тех пор, пока не кончался фильм или же не извергался холостыми выстрелами в потолок.
Но всему есть предел!
Предел у меня наступил вечером солнечной пятницы, когда Артем, испивший в одиночку хмельного пива, снова устроился перед телевизором и попытался настроить свой член на любовный лад. Увы, в этот день мужское достоинство отказалось тренироваться и постоянно пыталось склонить голову на холмы. Люди в телевизоре старались, стонали, а члену всё фиолетово.
Какое же это было противное зрелище… Моя женская сущность не выдержала, и я решила помочь. Мой вечный спутник Масуд, черная крыса, пришел на мой зов и, выслушав план, кивнул облезлой головой.
Ненавижу эту крысу, но поделать ничего не могу – мы с ним связаны до тех пор, пока я не исполню семь желаний владельца лампы.
После безуспешных попыток Артем плюнул на самоудовлетворение и отправился умыться, чтобы потом лечь спать…
Вот тут-то мне и пришлось использовать остатки магической мощи. Огненная струя ударила в подставленные ладони, едва не опалив кожу, резкий запах серы распространился по небольшой кухне, а Артем отшатнулся.
– Жеваный крот! Чо это за херня?
Одновременно со словами начал действовать Масуд. С громким писком черный комок шерсти бросился под ноги жильца, заставив Артема подпрыгнуть на месте. Когда же Артем приземлялся обратно, то Масуд снова кинулся на него.
Жилец попытался отпрянуть, поскользнулся и шлепнулся на спину. Кулак его правой руки ударил в пол возле холодильника и провалился в появившуюся дыру. Пальцы наткнулись на бок моей лампы, и Артем попытался схватить её.
О да!!!
Теоретически, он потер бок лампы, поэтому я не преминула появиться на свет в клубах дыма, нескольких молний и с диким визгом радости.
Возможно, чуть-чуть переборщила с визгом…
Не думаю, что моё появление было долгожданным, потому что Артем тут же бухнулся в обморок.
Даже обидно стало – лежишь под полом пятьдесят лет, а тут выходишь на свободу и видишь неприглядное зрелище в виде лежащего молодого человека без нижнего белья, но в тапочках и футболке с принтом. Ладно бы он был спортивен, а так… щуплые ножки, тонкие ручки и намечающееся пузо – в варварской Спарте его даже в таком возрасте скинули бы со скалы в пропасть, куда бросали больных детей.
– Вот ты могла хотя бы в этот раз нарисоваться без своих понтов… – задумчиво пропищал Масуд. – На хуя ты его вырубила? Искусственное дыхание будешь сама делать.
– А вот и не угадал, крыса помойная. Это он должен мне поцелуй отдать, чтобы я его первое желание смогла исполнить, – погрозила я спутнику кулачком.
Масуд сел на задние лапы, подпер хвостом голову, как роденовский мыслитель, и горько вздохнул.
Я оглядела себя. За прошедшие полторы тысячи лет я не изменилась ни на грамм. Даже жирового отложения на боках не нажила – как меня заточили в лампу, такой я всегда и оставалась. Вечно молодой, вечно пья… то есть, вечно красивой.
Пока мой новый господин, да не поцарапает его лицо бритвенный станок, изволил плющить харю на кухонном линолеуме, я решила оглядеться. Да, я постоянно здесь присутствую незримо, но сейчас я стояла на полу и ощущала его прохладу кожей своих ног. Могла потрогать любые предметы и даже бросить в голову Артема кружкой.
Я могла…
Да я могла всё, что угодно!
Я щелкнула пальцами…
Получился небольшой пшик, как будто кто-то сел на кожаный диван. И ничего не произошло!
Моей магии хватило только на освобождение, чтобы получить заряд новой магии, мне нужно другое…
Я присела возле лежащего человека и тронула пальцем его сморщенный член печального образа. Небольшая искорка проскочила между его кожей и моей.
Хм…
В принципе, всё не так уж и плохо. Я думаю, что в скором времени Артем придет в себя и я смогу в полной мере зарядиться магией, а сейчас…
Сейчас я погладила его лежащий член и легкое потрескивание раздалось на небольшой кухоньке. Как будто в тишине кто-то стащил с себя наэлектризованный свитер. Я почувствовала легкое покалывание в пальцах. Мне показалось, что достоинство чуть увеличилось в размерах.
Магия возвращалась…
– Слышь, меня уже заебло каждый раз зырить на твои перепихоны, – пробурчал Масуд. – Подгони тряпочку, я хоть башку в неё заверну.
– Ты знаешь, что это твоё наказание. И почему ты в тысячный раз бурчишь одно и то же? Отвернись, если не нравится, – сказала я.
Черная крыса попыталась отвернуться, но волшебная сила заставила его голову повернуться обратно. Да, это наше общее наказание и раз от раза мы заводим об этом речь. Вроде ритуала стало, что ли…
– Ты кто? – послышался голос Артема, а на меня уставились офонаревшие глаза.
Глава 2
– А ты в обморок бухаться не будешь? – спросила я на всякий случай.
– А надо? – Артем заметил, чем я занимаюсь и тут же прикрыл своё мужское достоинство руками.
Как будто я собиралась вырвать член с корнем, как какой-то сорняк… Нет, мне он был нужен совершенно для других целей.
– А ты чо вопросом на вопрос отвечаешь? Жид, что ли? – встрял в наш разговор Масуд.
Услышав мужскую речь, Артем тут же сел и основательно приложился о стоявший кухонный стол, да будет чиста его столешница и крепки ножки. Голова моего нового господина осталась цела. Таким же целым остался и стол, но вот кружку я не успела перехватить.
Дзиньк был звучным, сочным, словно кружка прощалась с этим жестоким миром и готовилась перейти в рай для посуды, где гурии-бокалы будут услаждать слух безвременно почившей хрустальным радостным звоном. А может, кружка просто испустила последний крик радости – слишком часто Артем забывал её мыть и внутренности походили на душу ростовщика.
– Моя любимая кружка, – потерянно сказал Артем и перевел взгляд на черную крысу. – Ой! Ты что, разговариваешь?
Масуд показал в ответ средний палец. Если вы видели, как это делает крыса, то можете добавить к увиденному оскаленную пасть и красные от злости глаза. Ну да, если вас полторы тысячи лет будут держать в теле крысы, то вы и не такое покажете.
– Да кто вы такие? – снова спросил Артем. – Чего вы делаете в моей квартире? Да я… Да я… Да я сейчас полицию вызову!
– А я тебе кадык выгрызу и шерсти туда напихаю. Сиди на попе ровно, пиздорылое мудоебище, и слушай, чо тебе умные люди… то есть умные джинния и крыс будут задвигать! – грозно пропищал Масуд.
Артем с каждым словом крысы отползал всё дальше, пока не уперся спиной в батарею центрального отопления, да не прорвутся её стояки в зимнюю пору. Новый господин пытался натянуть замызганную футболку на пах, чтобы прикрыть поникший член, и без того скрывшийся в зарослях между волосатых холмиков. От натяжения лицо певца группы «Раммштайн» Тиля Линдерманна вытянулось, как будто и он не ожидал увидеть на обычной российской кухне восточную красавицу в сверкающей диадеме, легкой газовой накидке и широких шароварах.
– Что вам от меня ну-нужно? – начал заикаться Артем.
Пришлось брать управление в свои руки. Масуд слишком недипломатичен, да отгрызут кошки его облезлый хвост.
– Ты спросил – кто мы? Чтобы между нами не осталось недопонимания и недомолвок, я расскажу тебе всю правду. Слушай, внимай и да пусть караван моих слов дойдет до оазиса твоих мыслей. Ты слышал что-нибудь о Шахерезаде? Сказках тысячи и одной ночи?
Артем всё также сидел у батареи, но теперь он уже не выглядел бледным, как пузо дохлого карася. Румянец возвращался обратно на лицо и дыхание выравнивалось. Он слушал меня, а его глаза скользили по моему телу, особенно останавливаясь на тех местах, где сквозь легкую ткань просвечивались сосцы и треугольник внизу живота…
И мне нравились его взгляды! Пусть крыс и злился, глядя на это.
– Шахерезаду? Слышал, а ещё видел видюху, где Али-Баба пригласил сорок разбойников, и они все вместе входили в девушку по имени Сезам. Так и орали: «Сезам, откройся! Сезам, отдайся!»
– Надо бы тебе поменьше смотреть таких фильмов, но побольше заниматься этим самым… – я облокотилась на столешницу и грациозно оттопырила пятую точку.
Глаза Артема приковались к моему заду, и он пару раз судорожно сглотнул. Я улыбнулась. Похоже, что надо было раньше выйти на свет, возможно, мы с Масудом нашли именно того, кто нас освободит…
– А почему ты спросила про Шахерезаду? – спросил Артем.
– Ты помнишь, почему она начала рассказывать царю Шахрияру свои сказки?
– Ну, типа, там… – замялся Артем.
– Базарь, когда тебя спрашивают, хуило с багдадского базара. Чего ты яйца мнешь? – проприщал Масуд, и добавил. – Гуля, ты глянь, он и в самом деле яйчишки разминает.
Артем покраснел и отдернул руку. Я лишь улыбнулась, когда кончик его члена показался наружу. Он пригодится. Чуть позже…
Пока же новый господин, да не расточит кариес его зубы, положил ногу на ногу и скрестил руки на груди. Этакий бука без штанов, но в футболке.
– Я не помню точно, вроде он брал в жены невинных девушек, а на утро отрубал им головы, – ответил Артем.
Я потянулась. Легкая газовая ткань натянулась и очертания грудей проявились отчетливее. Артем снова сглотнул. Эх, чувствую, что срок моего пленения заканчивается и вскоре я обрету свободу.
И наконец смогу избавиться от Масуда!
– Всё верно, малыш, – проговорила я таким соблазнительным голосом, что Артем ещё раз сглотнул. – А почему он так делал? Не знаешь? Так вот, его первая жена изменила ему с черным рабом…
– Я не раб, а личный помощник по клинингу и дезинфекционным работам, – возмутился Масуд.
– Как ты себя не называй, но как был рабом, так рабом и остался, – напомнила я о месте черной крысы.
– Подумаешь – вторгся один разок в царские райские кущи… Так ты сама постоянно на это намекала. То за хуй дернешь, то за жопу укусишь, – пробурчал Масуд.
Артем с удивлением взирал за нашей перепалкой. Он уже успел полностью успокоиться и его дыхание стало ровным, как самаркандский песок на закате. Новый господин переводил взгляд с крысы на меня и обратно. Его уже не удивляло то, что мелкое животное болтает. А мы в тот момент снова затеяли привычную перепалку, которая всегда заканчивалась общей обидой и пожеланиями облысеть. Обиды хватало ровно на три дня.
– Я намекала? Да это ты…
– Стойте-стойте-стойте! – окрикнул нас Артем. – Я правильно понял, что ты его первая жена, а ты тот самый черный раб?
– Не раб, а… Но суть ты всосал верно, – кивнул Масуд.
– Да, я первая жена персидского царя. Зовут меня Гюльзахра. Можно просто – Гуля. В сказке сказано, что Шахрияр нас убил, но он поступил гораздо-гораздо хуже. Он проклял нас перстнем царя ифритов и наказал вечной жизнью. Меня он сделал джиннией, а Масуда крысой. Впрочем, жизнь Масуда от этого не сильно изменилась, – сказала я.
– Ты чо опять начинаешь? А? Забыла, как последний раз я тебе в туфли насрал? – оскалился Масуд.
Артем хлопнул ладонью по полу, привлекая наше внимание.
– Хватит вам собачиться. Я понял, что вы прокляты и должны оставаться такими вечность. Но вот одного не могу понять – какого черта вы ко мне на кухню-то приперлись? И почему у меня из крана огненные струи льются? Ваших рук дело?
– Да, – я не стала врать. – Это моих рук дело. Когда ты упал, то нечаянно потер мою лампу. Ты стал моим новым господином, и я должна исполнить семь твоих желаний, а за это ты даруешь мне свободу… Такое условие поставил нам Шахрияр в наказание за наше преступление…
Артем явно не поверил нашему рассказу. Он начал озираться по сторонам:
– Где стоят скрытые камеры? Кто это меня разводит? Толян? Пузырь? Голыш? Выходите! Задолбали со своими приколами.
– Это не приколы, Артем, – я протянула руку новому господину. – И ещё есть небольшой пунктик в проклятии – я могу творить волшебство только если заряжусь той самой энергией, которую получают люди из твоих любимых фильмов.
Глава 3
Артем невольно посмотрел за мою спину, там на экране могучий варвар доказывал свою мужественность королеве с такими большими грудями, что они могли сделать честь дойной корове. Потом они поменяли позу и уже королева начала доказывать свою покорность и женственность.
– Этой энергией? – Артем кивнул на экран.
– Да, и чем больше я её получу, тем сильнее смогу сделать чудо. Если не веришь, то поцелуй меня.
– Да ладно! Я всё равно не верю – это развод! – Артем попытался улыбнутся, но улыбка вышла жалкой и пресной, как последняя лепешка бедняка.
– Да ты реально задолбал! – пискнул Масуд. – Тут перед тобой всю масть выложили, а ты нас всё за фуфлыжников держишь. Всё, достал! Гулька, если чо – я у тебя в лампе. Надо покемарить, а то давление подскочило и вообще… если сейчас не сдерну, то за себя не ручаюсь. Хлебальник этому лоху могу поломать нечаянно…
– Только ничего там не трогай, – кивнула я в ответ.
– Базаришь, – хмыкнул Масуд и вытянулся на задних лапах.
Он становился выше и тоньше. Тянулся к потолку и истончался с каждым сантиметром. Черная крыса становилась прозрачнее и прозрачнее, пока он не превратился в создание, сотканное из дыма. Темный дымок, как от горящего сухого верблюжьего помета, поднялся в воздух и поплыл по направлению к пролому в полу. Там всё ещё лежала моя лампа и ждала момента, когда её вынут наружу.
Артем ошалело смотрел на такое банальное исчезновение, как будто ни разу в жизни не видел, как испаряются крысы. А между тем в его телевизоре и не такие чудеса показывались.
– Ты это видела? Это он в дым превратился? Нет, это он в самом деле в дым превратился? Мне не показалось?
– Нет, не показалось. Масуд ушел в мою лампу. Он там частенько прячется от кошек и других крыс, которые собираются настучать ему по усам.
Я всё ещё стояла с протянутой рукой, а новый господин не спешил подниматься с пола. Мда, всё-таки я была слишком большого мнения о его раскрепощенности. Не могу сказать точно, но похоже, что Артем ибн Петр был девственен как первый снег, покрывший вулкан Демавенд, да будут спокойны его сны. По крайней мере, в эту квартиру мой новый господин никогда не приводил ни наложниц, ни жен, ни даже девиц для услады глаз и освобождения чресел.
Всё сам, всё сам, своими руками…
Что же, надо пощадить его стеснительность. Я принесла из комнаты тренировочные штаны с тремя белыми полосками на боках. Не знаю, что именно означают эти полоски у Артема, но вот в тех фильмах, которые я невольно смотрела, они означали принадлежность к высшей власти у стражников. Правда, были красными, как кровь…
Артем повернулся ко мне бледным задом и, подпрыгивая на одной ноге, попытался второй попасть в штанину. Я не стала отворачиваться – когда ещё увидишь, как взрослый мужчина стесняется красивой женщины?
Наконец, Артем успешно завершил своё дело по пленению витязя в темную ткань штанов, да не будут натирать нитки его крайнюю плоть, и повернулся ко мне.
– Может, чайку?
– Я не хочу эту птицу, – поморщилась я в ответ. – Лучше куропаток или индюшку запечь с пряностями и любезными сердцу травами.
Видимо, мой ответ слегка озадачил господина, так как он поднес руку к голове и взлохматил волосы.
– Нет, я не про птиц говорю. Я про то, что может быть сделать чай и за ним уже обсудим всё?
– Тогда мне лучше холодного щербета, – улыбнулась я в ответ.
– Но у меня нет щербета, – снова растерялся Артем.
– Я могу его волшебным образом перенести из Персии, только пожелай, о мой господин…
Артем снова почесал голову, словно таким образом заставлял мысли работать в нужном направлении. Потом его взгляд упал на разбитую кружку.
– О! Ты говоришь, что можешь всё? А ты можешь… можешь сделать так, чтобы чашка стала как новенькая?
– Да, мой господин. Это легкая задачка, для её выполнения будет достаточно всего лишь легкого поцелуя…
Артем помотал головой, снова поискал глазами спрятанные зрачки камер и махнул рукой:
– А, была не была! – он было потянулся ко мне губами, а потом отпрянул. – А ты не из этих… которые придут, напоят, а потом ограбят и вывезут всё драгоценное?
Я окинула взглядом его нехитрое имущество: кухонный комод времен царя Соломона; полки на стенах, которые давно размышляли – как похитрее упасть на голову хозяина; дребезжащий громче повозки старьевщика холодильник; и газовая плита – почти ровесница Артему ибн Петру. Окинула и посмотрела в глаза нового господина:
– О, алмаз моего сердца и изумруд моих мыслей, если к тебе придут воры, то они даже оставят денег из сердобольности вместо того, чтобы украсть твои «богатства». Целуй же и я покажу тебе настоящее чудо!
Артем ещё раз махнул рукой, сшиб пролетавшую мимо муху и потянулся ко мне губами…
Вот сейчас я должна буду зарядиться энергией! Немного, но этого должно будет хватить на небольшое чудо.
Я прильнула к новому господину и постаралась так крепко прижаться, чтобы он ощутил все мои выпуклости и начал мечтать о впуклостях.
Жар моего тела опалил кожу Артема ибн Петра. Я даже улыбнулась, когда увидела, как он вздрогнул от неожиданности, когда мои сосцы коснулись его груди сквозь газовую ткань и ткань футболки. Его дыхание участилось, глаза заволокло мечтательной дымкой.
«Случайно» прикоснувшись бедром к его паху, я почувствовала, что могу рассчитывать и на больший кусок заряда волшебства. Но всё это будет в дальнейшем, а сейчас мне надо было всего лишь разжечь костер желания внутри моего нового господина.
Надеюсь, что в этот раз всё пройдет как надо и я наконец смогу обрести свободу…
Легко, как будто бабочка-махаон дотронулась крылышками лепестка чайной розы, я накрыла губы Артема ибн Петра. Между нами проскочила искра такой мощности, что мой позвоночник невольно выгнулся, заставив тело прижаться к новому господину, а губы исторгли стон сладострастия.
Великие ифриты, да как же сладки его губы…
Будто халву сохан обмакнули в медовый сироп, вываляли в крошках пахлавы, завернули в нугу гэз и потом обложили мороженым бастахи. Я не смогла удержаться и впилась в его губы с той же страстью, как умирающий от жажды впивается в бурдюк с водой, поданный жалостливой рукой…
Уже не искра, а целая молния проскочила между нами. Моя кровь забушевала внутри, как воды Индийского океана, когда по ним проплывал Синдбад-мореход и попадал в свои необыкновенные приключения…
Глава 4
Я не могла стоять спокойно – этот поцелуй вознес меня к небесам, где луна и звезды закружились в безумном хороводе вокруг огромного солнца.
От солнца шел нереальный жар, как будто оно всё состояло из пламенного дыхания драконов. Всполохи огня пробегали по моему телу, как мурашки холодной арабской ночью.
Ещё один стон вырвался из моей груди, а я постаралась крепче прижаться к новому господину. Постаралась сильнее впиться в его губы… Заразиться его энергией… Наполниться его волшебством и страстью, коснуться его напрягшийся низ и сделать так, чтобы он разразился влагой блаженства в моё пышущее неистовством нутро.
Артем ибн Петр явно не ожидал такого напора. Его глаза удивленно расширились и стали величиной с драхме. Он пытался отступить на пару шагов, но я лишь крепче прижалась к нему и сильнее впилась в губы моего нового господина.
Чарующий туман с проблесками звездной пыли окружил нас. Пропала и бедная кухня, вытертый линолеум, осколки кружки на полу. Пропала квартира и страна – мы очутились в небесной синеве, где мимо нас пролетели два напрочь офигевших альбатроса. Клювастые увальни врезались в облако и скрылись в нем, оставив нас наедине.
Артем ибн Петр сделал глаза ещё больше, и попытался закричать, но мои губы ловили каждый звук и отдавали обратно с нежностью лепестков лаванды и бархатистостью шкуры пантеры. Господин попытался вырваться, но легче заставить казначея вернуть все украденные деньги, чем вырваться из оков сладострастной джинки, которая наслаждалась мгновениями и заряжалась волшебством…
Это была сказка, чарующая, невозможно прекрасная, ласково-чудесная и длящаяся целую жизнь.
Если вы помните свой первый поцелуй… Нет, не тот слюнявый чмок, какой вы получали в детском саду от мальчика с соседнего горшка, и не то легкое касание щеки в танце на дискотеке, когда от кавалера пахло одеколоном, сигаретами и пивом. И не тот поцелуй в лобик, когда вас целовали родные и близкие. Нет, настоящий, осознанный поцелуй, когда вся нежность концентрируется в губах, а дыхание замирает и кажется, что под ногами кружится пол и колени слабнут так, что вот-вот упадешь. Когда мурашки пробегают по позвоночнику, а в животе начинают порхать бабочки, и чудится, что во всем мире вы только одни, и нет в мире ничего, кроме губ и глаз любимого человека – вот об этом поцелуе я говорила. Именно сейчас я его и испытывала. Вновь. В пятьсот первый раз…
Под нами было цветное покрывало Земли, над нами небесная ширь. А слева приближался огромный летающий лайнер черного цвета. Чтобы избежать столкновения с этим металлическим монстром я оторвалась от Артема ибн Петра, и мы снова оказались на кухне.
По всей видимости для господина это было слишком разительная смена обстановки, так как он пошатнулся, схватился за спинку ветхого стула и присел. По всей видимости, ноги его не держали. Стул пожаловался на жизнь протяжным скрипом, но не стал ломаться и разваливаться на куски, да продлится терпение его сиденья и не выпадут шурупы из креплений.
Я же потянулась – во мне сейчас гуляли волны волшебства, чарующие всплески магической энергии, которые делали меня почти всесильной. Это было так чудесно…
Эх, если бы кто-нибудь вбил сейчас в потолок квартиры одно кольцо, а в пол другое… то были бы в этой квартире два ненужных кольца. Зачем я об этом думаю? Скорее всего, это побочное явление от поцелуя.
– Вот только закемарил, а вы тут со своими потрахушками влезли! – раздраженно пропищал Масуд.
Так вот кто был тем самым черным самолетом, так беспардонно вторгшимся в наши лобызания. Всегда он пытается помешать моим планам… Впрочем, он не виноват – таким его сделало проклятие.
Крыса сидела на подоконнике и флегматично чистила клыки кончиком облезлого хвоста. Масуд представлял из себя воплощение всего противного и плохого, что могло быть в этом доме. Уж можете мне поверить – я видела туалетную комнату Артема, когда он вернулся после зимнего корпоратива и пытался напугать унитаз рыком аравийского льва. Потом пытался напугать ванную, умывальник, стиральную машину, туалетного утенка… Увы, никто не напугался, зато утром ему пришлось долго отдраивать это небольшое помещение.
– Не было ничего такого, мы всего лишь поцеловались, – ответила я.
– Да-да, если бы не вы, то сопел бы я сейчас в две дырочки и тихонько попукивал на шелковой подушке, – пискнул Масуд.
– Ты же знаешь, что должен присутствовать тогда, когда я заряжаюсь волшебством. Это не моя идея, а царя Шахрияра, да будут славны его потомки в разветвлении своем.