Книги прочитывают вас раньше, чем вы прочитываете их
- -
- 100%
- +
Чтобы ещё раз не повторять аннотацию, которая есть в Литрес, спросим у Гугл, что он скажет о моей книжке-малышке?
Ответ Гугл : Фраза «Книги прочитывают вас раньше, чем вы прочитываете их» означает, что глубокая и сильная книга может изменить вас изнутри, повлиять на ваше мировоззрение и личность быстрее, чем вы просто пройдете по страницам текста; она заставляет вас переосмыслить себя и мир, раскрывая скрытые смыслы, которые резонируют с вашим жизненным опытом, как, например, в книгах с глубокой философией или психологией. Это фраза , ставшая названием книги Игоря Владимировича Кочкина , подчеркивающая трансформационную силу литературы, где читатель становится объектом чтения и самопознания.
Что это значит на практике. Самопознание. Книга задает вопросы, на которые вы не могли ответить, и показывает «вас» с новой стороны. Изменение взгляда: После прочтения мир или определенные темы воспринимаются иначе,
чем до книги.
Примеры книг, которые могут "прочитать" вас . Классика: «Преступление и наказание» Достоевского, «Мастер и Маргарита» Булгакова, «Война и мир» Толстого – книги, раскрывающие глубины человеческой души.
Философские и психологические произведения: «Маленький принц» Экзюпери, «1984» Оруэлла, «Алхимик» Пауло Коэльо – заставляют задуматься о смысле жизни и обществе.
Книги, меняющие жизнь: «Уличный кот по имени Боб» Джеймса Боуэна…
Для Алисы в нейросети тоже вводим название моей книжки-малышки: «Книги прочитывают Вас раньше, чем Вы прочитываете их» .
И получаем следующий ответ:
«Это очень изящная философская мысль! Давайте поразмышляем над ней.
Фраза построена на парадоксе взаимного «чтения»:
С одной стороны, человек «прочитывает» книгу – изучает её содержание, впитывает идеи, формирует своё понимание текста. Это традиционный процесс познания через литературу.
С другой стороны, книга «прочитывает» человека – раскрывает его внутренний мир, выявляет:
Уровень эрудиции (насколько легко даётся текст);
Эмоциональный интеллект (как отзываются персонажи и их поступки);
Систему ценностей (какие идеи принимаются или отвергаются);
Психологические паттерны (на что возникает особенно острая реакция).
Почему это верно?
1. Текст как зеркало. Классические произведения веками «тестируют» читателей: каждый находит в них отражение собственных переживаний. Например, «Преступление и наказание» Достоевского по‑разному читается в 16 и в 40 лет.
2. Эффект проекции. Мы неосознанно наделяем героев своими чертами. Анализируя их поступки, мы фактически анализируем себя – книга становится инструментом самопознания.
3. Выбор книг как диагноз. Список прочитанного многое говорит о человеке: интересы, страхи, мечты. Библиотерапевты даже используют этот принцип для психологической диагностики.
4. Реакция на провокацию. Если текст вызывает гнев или восторг, это сигнал о наших «болевых точках». Книга здесь – катализатор, обнажающий скрытые убеждения.
Итог. Эта фраза напоминает: чтение – не монолог, а диалог. Книга не просто передаёт информацию: она исследует читателя так же, как он исследует её. В этом взаимном «прочитывании» и рождается подлинный смысл литературы».
* * *
P.S. Насколько верны суждения Алисы и Гугл проверяется опытным путём.
* * *
Война – это мир…
Д. Оруэлл, «1984».
И увидел Господь, что велико развращение
человеков на земле, и что все мысли… их
были зло во всякое время. И раскаялся Господь,
что создал человека.
Бытие, 6:5,6.
Бобби перегнулся через стойку.
– Вы только не шарахайтесь, – сказал он. -
Пусть вас не смущает размах…
Давайте напишем с вами конец света. – Он
выдержал паузу. – В натуральную величину…
Э. Хемингуэй, «Острова в океане».
Что же ещё столь пагубного в редакционные умы минского толстого, иллюстрированного – по западной кальке! – журнала образца 1997 года я успел посеять?
То, что, по-моему, всем нам надо не так уж и многого от жизни: простой пищи, простой одежды, простых друзей (не числом в миллион душ), супругу (супруга), деток, внуков, правнуков. И ещё желательно бы иметь какую-нибудь крышу над головой. Ну так не я первый, кто об этом сказал.
Во время бесконечных редакционных перекуров о какой только бредятине (и не только) мы не говорили: о связи либидо и творческих кризисов; о гонорарных сетках в разных СМИ; о процентном соотношении профессионалов и непрофессионалов в любом деле (в нашем в частности); о несоответствии того, что происходит в жизни, с тем, чем обычно кормят СМИ своих читателей, слушателей, зрителей.
Хотя стоп: одно событие – из ряда вон, как сказал бы профессор Воланд! – числилось за мной.
Событие это было подобно метафорической шаровой молнии, которая образовалась в редакции из ничего, но не исчезла опять в никуда, а продолжала висеть под потолком, медленно-медленно перемещаясь вокруг люстры из пяти плафонов, не работающей никогда по причине её неисправности.
Началась она с того, что Дима пожаловался на нехватку тем. И под этим предлогом Лолита Михайловна, наша суровая редакционная шефиня, тюкает его изо дня в день.
– Все шишки на мою голову… – нахмурился он. – Нет, видите ли, значимых тем, чтобы они захватывали! Чтобы они могли парализовать читательскую аудиторию! Всё, что я делаю, «настолько затасканно, что вызывает зевоту»! Может, начать писать про Холокост? Или про кровавого Сталина? Или про гадкий СССР и поганую Рашку, чтобы всё было в ажуре? И дурью впустую не маяться.
– Или про педерастов, – сказал я. – Тема «актуальная». И «незатасканная».
– Или про лесбиянок. Мне девочки более симпатичны, чем мальчики.
Я, без какой-либо задней мысли, его успокоил:
– Да, тем кругом – валом. Причём все они на поверхности. Надо их только увидеть.
– Ну конечно, – уныло ответил Дима: мол, языком трепать – не мешки таскать. И спросил с вызовом: – Ну например?
– Что «например»? – не понял я.
– Ну назови любую тему, чтобы она была на все времена. Только чтобы на все.
– Да, пожалуйста. Готов записывать?
– Как юный ленинец: всегда готов!
– Давным-давно… – начал было говорить я.
– Очень давным-давно? – с нескрываемой иронией перебил меня Дима.
– Очень, – спокойно ответил я.
– Итак?
– Возможно, что при царе Горохе или того раньше, я был – случайно! – очевидцем одной драки. Я был – случайно! – её участником. Я остаюсь участником её до сих пор.
– Это как это? – ошарашенно вытаращил глаза Дима. – Она не закончилась?
– Ну ты же сам просил тему, чтобы «на все времена». Драка была в прошлом. Она идёт сейчас. И она будет продолжаться в будущем. Пойдёт?
Дима кивнул головой.
Тему своей истории я определил так: Страх.
– Страх? – переспросил он.
– А что может сильнее Страха парализовать человека? А кого-то – есть такая дикая гипотеза, – и осчастливить.
Дима озабоченно почесал затылок.
Город. Летняя ночь. На улицах ни души, как после нейтронной бомбы.
Как будто мы знаем, как бывает после нейтронной бомбы.
Дома – трёхэтажки, пятиэтажки, девятиэтажки, а также небоскрёбы (дань моде западной архитектуре ХХ века) – с чёрными глазницами окон целы и невредимы. И фонари светят. И светофоры работают. И автомобили брошены у обочин, и все они с ключом в замке зажигания: если хочешь – садись в любой и катайся, сколько душе угодно.
По этому городу шли двое – Он и Она.
– Сейчас ночь, – сказала Она, – когда должно быть страшно, а мне не страшно! Это потому, что никого нет?
– Это потому, что никого нет, у кого есть Страх, – сказал Он. – Я говорю о тебе. И о себе…
Они шли не по тротуару, а шагали по проезжей части дороги, по осевой линии, и говорили о простых вещах. Они были молоды, красивы, и полны здоровья. Их интересовало: что есть любовь и что есть не-любовь, что есть жизнь и что есть смерть.
– Со времен сотворения мiра человек изменился мало, – сказал Он. – И соотношение светлого и тёмного в этом мiре – почему-то! – находится приблизительно в равных пропорциях. Почему?
– Потому что «вся природа, по мнению Гиппократа, стремится к самосохранению», – сказала Она.
– Однако процессы разрушения и саморазрушения, как были, так и продолжают нарастать. День ото дня. Год от года. Век от века…
Им казалось, что эта тёплая безветренная ночь не закончится никогда.
И никогда не оживёт этот город. И никогда его улицы не наполнятся движением ярких, разноцветных автомобилей, исторгающих из выхлопных труб черти какие запахи: сгоревшего бензина или тухлых яиц.
– А если взять и всех носителей хаоса и дисгармонии переселить, скажем, на другую планету? – спросила Она.
– Повлияет ли это на соотношение сил добра и зла? – спросил Он.
– Ну да.
И разговор их прервался. Потому что далеко впереди, на перекрёстке, где светофор – в аварийном режиме, через секунды! – зажигался зелёным, жёлтым, красным светом, они увидели безликие, серые фигуры трёх человек. Когда один из них упал, двое других стали бить его ногами.
Они били его спокойно и методично, будто выполняя рутинную работу.
– Давай свернём в переулок, – предложила Она. – Там, впереди – Страх.
– Нет, – твёрдо ответил Он, – подойдём ближе. – И, положив левую руку на Её плечо, Он улыбнулся и добавил: – Волков бояться – в лес не ходить.
Когда Они были уже рядом, драка не прекратилась. Двое по-прежнему били Третьего, лежащего на асфальте. После каждого удара он что-то выкрикивал, дёргаясь от боли всем телом. И было не ясно: звал ли он на помощь или угрожал своим истязателям.
Двое, которые продолжали избивать ногами Третьего, сказали Им, чтобы Они шли своей дорогой.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.