Годдар-варвар

– Отдать волшебный камень взамен надписи на руке, которая будет всю жизнь напоминать мне об этой ошибке, – варвар плеснул вино на левую ладонь, где была увековечена надпись: «Гор-Гар-Маг», одновременно изливая душу Карггношу, спящему рядом, – все это, случилось из-за поджимающих сроков, понимаешь? – он хлебнул вина и лег на причал, свесив ноги, – а может быть, этот камень всего лишь безделушка? Мы же воины! – он рассмеялся, – воины! Слышишь? Я разорву этого Гаримара голыми руками! Вот увидишь! – он положил ладонь на голову волка и небрежно провел ей по грубой, жесткой шерсти. За эти годы, это был первый раз, когда варвар проявил нежность к своему верному спутнику. Годдар устал и был раздавлен. Больше всего, человека тревожило то, что он, охотник на демонов, преследуя свои цели, заключил сделку с существом, терроризирующим тысячи жизней, ввергая Леман-К-Си в хаос. «Демон должен был умереть сегодня», – крутилось в голове киммерийца, а вокруг него – порт, моряки, звёздное небо и черная морская бездна.

– Я, во что бы то ни стоило, убью его и спасу тебя, Лиман-К-Си! – шептал он до тех пор, пока к нему не подошли.

– Эй!? Пьянчуга? Мы отходим, и ждать тебя никто не будет! – произнес моряк одурманенному верзиле.

ГЛАВА 6

Чертоги Бродакса – темный, сырой трюм прогнившей и съеденной червями колоши, которую ее капитан гордо именовал торговым судном, помимо жирных корабельных крыс и плесени, был забит мешками с зерном, специями и оливковым маслом. Вперемешку, эти ингредиенты давали неповторимый, сбивавший с ног, запах.

Товары, которыми был наполнен трюм до верхушек шпангоутов, ждали на севере в деревне промысловиков Кхон-Г-Чу. Эти люди испокон веков жили за счет обмена китового жира на другие товары, в которых нуждались. Жили они в ледяных домах, а путешествовали между островами на льдинах. Во главе их племени стояла женщина. Каким бы странным народом они не являлись, было в этих людях то, что непременно нравилось Годдару – любовь к спиртному. Капитан Тит частенько ходил на север, рискуя своей жизнью и жизнями отпетых головорезов – моряков. Его безумной командой была шайка отчаянных преступников, половина из которых скрывалась на старой шхуне большую часть своей жизни. За свои грехи преступники до сих пор пребывали в розыске. Старая посудина и ее капитан спасли их от казни или пожизненного заточения в сырых тюремных камерах, так что матросы были обязаны Титу и шли за ним, даже на верную смерть. Сам капитан оказался тем еще пьянчугой, но все же, в узких кругах, слыл бывалым морским волком. Именно потому, что слава Тита шла на шаг впереди капитана, Годдар и решил пересечь море на его Бродаксе. Конечно, и капитан терпел присутствие варвара на шхуне не случайно. Пусть он и не требовал баснословной суммы за транзит, зато, Годдар во время морских странствий был обязан охранять груз от  разбойников, которыми кишела акватория и без того неспокойных вод. Воину было не впервой пересекать морские просторы и, поэтому, как бывалый путешественник, он запасся крепленым вином – лучшим средством в борьбе с морской болезнью. Во время плавания Годдар старался не выходить из трюма и вел себя, как медведь зимой. Хранитель пустоши был всегда рядом. Романтика морских приключений совершенно не трогала варвара, а мысли, периодически возникавшие в его голове, были направлены в сторону берега. Годдар благодарил богов за то, что путь не будет таким длинным и до причала Кхон-Г-Чу ему идти не придется. Варвар следовал до острова Бар-Ба-Раг, служившего перевалочным пунктом для всех торговых судов. На небольшом скалистом клочке земли, напоминавшим сгнивший зуб, выросший посреди вечно бушующих морских вод, можно было получить все, что требовалось моряку после долгого утомительного путешествия. На берегу у пристани, разросся стихийный рынок. На его рядах можно было найти все, что угодно и то, о чем путник ранее не имел представления. Где-то, в глубине тропических джунглей, находился цех по производству рома и вина. Местные корабелы могли выполнить ремонт любой сложности. Правда, их работа выливалась в кругленькую сумму. Таверна и гостиница строились с расчётом вместить всех моряков северного флота. Местный бордель и его коллектив, тоже был готов принять всех гостей в независимости от количества. К сожалению, слава о местных путанах омрачала все впечатление о заведении. Видимо, не все могли и хотели работать в этом месте, обслуживая моряков, а тех, кто решился на такую работу, не возжелали гости острова, даже, невзирая на длительное воздержание. В центре острова находился спящий Гор-Гар-Маг – действующий вулкан. Именно это место и было последним пунктом путешествия варвара.

Пассажир наконец-то уснул и ему снился чудесный сон. Посреди ковра с замысловатым рисунком, в изобилии мягких подушек и нежнейшего шелка, он овладевал прекрасной смуглой восточной красавицей. Божественное создание – прекрасная девушка, грациозно извивалась, оседлав его. Блаженные стоны женщины заставляли варварскую кровь вскипать от страсти и возбуждения, а формы красотки вынуждали варвара постоянно, с жадностью прикасаться к ней здоровенными грубыми ручищами. Когда Мужчина почувствовал что скоро блаженный акт подойдет к завершению, то ускорился и в самый пик наслаждения, прекрасная нимфа заорала, но не от удовольствия.

– Пираты! – завопила она, но в этот раз, голосом боцмана – старого одноногого пьяницы.

– Пираты! – услышал Годдар, когда проснулся и открыл глаза. Воин с трудом поднялся и, шатаясь, перебарывая похмелье и накатывающую волну морской болезни, стал искать топор. Оружие торчало на виду, загнанное в иссушенную древесину одного из шпангоутов. Он неуклюже, шатаясь и борясь с рвотными позывами, выбрался на палубу. Яркое полуденное солнце ослепило воина и теперь, Годдар был совершенно беззащитен. Хранитель пустоши держался рядом. Он был бодр и полон сил. Варвар, повинуясь морской качке, резко наклонился вперёд. Сделав несколько шагов и оступившись, киммериец свалился на группу сражающихся между собой головорезов. На палубе перемешались моряки Бродакса и пираты. Для Годдара было большой проблемой отличить своих от чужих, так как, воин до сих пор не мог запомнить их в лицо. Поэтому, принял решение остановить бой, перебив всех участников беспорядка. Но осмотревшись, он увидел сцепившегося в неравной схватке с несколькими пиратами капитана Тита, под перерезанным и свисающим форштагом на носу корабля. Тот ловко орудовал абордажной саблей и даже нанес смертельную рану одному из нападавших. Но, годы и численное превосходство противника взяли верх над опытом и львиной храбростью. Варвар понимал, что этот бой может стать последним для великого мореплавателя и бросился к нему, минуя десятки сцепленных в схватке моряков. Годдар восторгался храбростью капитана. Яростный крик и боевые кличи доносились отовсюду, сквозь звон клинков. Над головами повисли догорающие остатки брамселя, в которых запутался матрос и, пока еще интенсивно размахивал обожженными конечностями, истошно вопя от боли. Со стороны леерного ограждения на Годдара бросился пират с кинжалом. Варвар не заметил его но, следовавший за киммерийцем Хранитель пустоши, отреагировал и вцепился в область ключицы, мгновенно разорвав плоть. Некоторые бандиты, решившие напасть, заприметили волка и попятились назад.

– Я бы не стал трогать старика! – подобно грому прозвучал голос киммерийца за спинами троих морских разбойников, один из которых, не раздумывая, бросился за борт, даже не оглянувшись. Остальные посмотрели на варвара. Среди атакующих Тита, был предводитель банды. Этот чернокожий, необычайно высокий юноша был настолько худым, что выглядел изможденным. На самом же деле, пират был в прекрасной физической форме, невзирая на конституцию, и владел оружием не хуже многих наемников. Убивал капитан ятаганом. Лезвие клинка его оружия было в кровавых разводах от убийства дюжины матросов команды Бродакса. Пока старший помощник держал острие меча у горла Тита, предводитель морских разбойников медленно сокращал расстояние до Варвара. Глаза пирата излучали ярость. Рот растянулся в злобном оскале, оголив гнилые зубы. Он произнес что-то на незнакомом для варвара наречии и начал атаку. Замахнувшись, темнокожий воин босыми ногами оттолкнулся от палубы и взмыл вверх, чтобы обрушить на врага клинок ятагана, но так и не смог провести атаку. Карггнош сбил его на лету и перекусил надвое. Именно в этот момент бой с пиратами прекратился. Большая часть разбойников сдалась, остальные бросились в воду. Бродакс пришел к пристани с захваченной пиратской шхуной и дюжиной пленных, за которых капитан смог выручить хорошие деньги у работорговца. Одного пленника Годдар выменял на молодую девушку, судя по ее состоянию, она провела несколько дней без еды и воды в тесной клетке, в которой могла находиться только сидя на коленях, держа торс в горизонтальном положении. Так, согнувшись, она и провела несколько дней, пока ее не спас варвар.

ГЛАВА 7

Рабыню звали Тсау. Годдар развел огонь на песке океанского берега, и они с упоением рассказывали друг другу о своей жизни. Варвар всматривался в огромные, черные, источающие жизненную энергию глаза. Они словно драгоценные камни блестели в свете танцующего пламени. Днем глаза девушки были изумрудными. Только один ее взгляд мог свести Годдара с ума. Воину показалось, что девушка ожила только тогда, когда он освободил ее из плена. Тсау с нескрываемым интересом слушала многочисленные истории киммерийца, которые он блестяще украсил, добавив в них мифических драконов и гигантов. В его рассказах чудовища умирали сотнями от ударов величайшего и могущественного Годдара. Разумеется, воину было о чем рассказать и без мишуры, но таким уж он был. Скорее всего, эта юная дева искренне верила каждому его слову. Да и, почему бы ей не верить? Перед девушкой распинался невиданных размеров мужик, тело которого было испещрено шрамами от сотен ранений. Его кулаки походили на молоты северных богов. А от сурового взора киммерийца стыла кровь. Сейчас у костра исполин выглядел не так воинственно. Он не отводил глаз от девушки, улыбался, хохотал и практически не замолкал. Раньше воин так себя не вел. Это заметил и Карггнош. Волк бросал взгляд на варвара в те моменты, когда Годдар рассказывал о несовершенных им подвигах, и о том, сколько раз ему пришлось спасать жизнь Карггноша. В конце концов, Хранитель Пустоши, уставший от трепа верзилы, удалился в джунгли, оставив их одних. В свете костра Годдар увидел изуродованную спину Тсау, когда она повернулась за следующим тюком вина. Ее кожа была испещрена старыми бледными рубцами. Они пересекали спину вдоль и поперек, контрастируя с ярко красными, сочащимися свежими шрамами. Эти отпечатки вместе с клеймом раба на ее шее останутся на всю жизнь.

Изящный верх, узкая талия выгодно контрастировал с небольшой, но как казалось варвару, полной грудью идеально круглой формы, округлыми бедрами, плотными, сильными ногами, сводившими Годдара с ума, вырисовывая все новые и новые эротические сюжеты в его воображении. Он был напуган круговоротом чувств и шквалом мыслей о ней, и понимал, что взяв девушку с собой, подвергнет невинную душу смертельной опасности. И это неизбежно, ведь он – истребитель демонов и киммерийский варвар, живущий большую часть своей жизни, сражаясь со злом и постоянно пребывая в компании смертельного риска. Как бы сказал он сам в разговоре с очередной красоткой, осушив кубок, наполненный крепленым вином:– «Риск в моей жизни я вижу чаще, чем собственную тень!». С другой стороны, мужчина думал о том, что если ему все же удастся выжить в схватке с Гаримаром, варвар сможет защищать девушку всю оставшуюся жизнь от любого, кто посягнет на ее честь и здоровье. К тому же, она была очень благодарна ему и не испугалась Карггноша. Во всяком случае, Годдар являлся киммерийским воином, поэтому испугался своих чувств, и это единственное, чего ему было позволено бояться.

Когда их взгляды в очередной раз встретились, воин понял, что он сам растворяется в этих наполненных жаждой жизни и искренней преданностью глазах. Киммериец осознал, что без нее он не желает абсолютно ничего – ни выполнять поручение Дума, ни упиваться вином. Ему не нужны богатства и слава.

– Хочешь пойти со мной? – тихо и спокойно произнес варвар. Она нежным, ласкающим слух воина, голосом сказала «да». Поднявшись с колен, Тсау обняла его так крепко, насколько могла.

ГЛАВА 8

Годдар предположил, что демон скрывается на дне вулкана и ему нужно спуститься в недра и одолеть его там, среди лавы, пламени и адского жара. Со стороны вулкан походил на рыбью голову с открытой, саблезубой пастью. Он действительно выглядел зловеще, и у воина не возникало сомнений, что в глубине, среди магмы, породы и минералов, на троне восседает злобный, мечтающий покончить с ним демон. До вершины вулкана ему пришлось взбираться несколько часов, и этот путь показался человеку весьма тяжёлым. Отвесные скалистые стены были непреступны. Годдар был вынужден избавиться от вещей, сбросив их на полпути до вершины кратера. Он оставил только топор и набедренную повязку.  Когда человек вскарабкался по отвесной стене, его взору открылся необычайно красивый вид на остров.

Рядом с ним, на вершине, зиял бездомный кратер вулкана. Здесь, наверху, дул порывистый, обжигающий ветер. Воин собрал длинные волосы в толстую косу, завязанную кожаным шнурком. Варвар был одет в набедренную повязку, а его отрытое мускулистое тело было расписано киммерийскими рунами и символами, которые, как он думал, способны защитить от демонических чар. Варвар крепко сжимал рукоять Бренвена. От края пропасти уходила кривая узкая череда ступеней. Эта лестница вела вниз и растворялась во тьме. Где-то там, на дне ямы, в безмолвии густой черноты, сменяющейся раскалёнными оранжевыми брызгами магмы, его ждал Гаримар. Воин был готов к битве, но в этот раз он, по-настоящему, хотел выжить. Теперь Годдар жил не только для себя. Где-то там, в суете городских улиц, его ждала женщина, к которой он мечтал вернуться невредимым и раствориться в объятиях, остававшись в них навек. Варвар сделал шаг навстречу тьме. Ступень за ступенью он опускался все ниже, постепенно исчезая во тьме. Лестница была настолько длинна, что киммериец успел вспомнить весь свой путь с момента встречи с Думом до жерла вулкана. Также Годдар начал жалеть о своём поспешном решении оставить Карггноша на страже Тсау. С другой стороны, благодаря тому, что волк остался с девушкой, мысли варвара были направлены на битву, а не на переживания за свою женщину. Наконец ступени закончились. Киммериец почувствовал мягкую почву под сапогами. Это был пепел, стелившийся ровным ковром и поднимавшийся вверх от легких шагов. Яма оказалась не такой темной, как представлялась на первый взгляд. Издалека из червоточин с магмой струился неяркий свет. «В этой дыре, намного лучше, чем у Дума в гостях», – эта мысль была первой, которая пришла в его голову, едва человек оказался на дне вулкана. Киммериец улыбнулся, но оставался сосредоточенный. Сделав шаг, воин резко развернулся, ожидая внезапной атаки. Но, пока вулкан принимал его с миром. Внизу, на дне кратера не прекращалась вибрация и, то нарастающий, то стихающий, гул. « Ну, как всегда! Неужели все демоны предсказуемы?», – размышлял он, оставаясь на чеку. «Возможно, Гаримар придумал способ расправиться со мной наверняка – прикончив меня восхождением по лестнице обратно на поверхность», – Годдар приблизился к расколу в дне вулкана и, собрав побольше слюны, плюнул в магму. Как только слюна попала в пепел, не долетев до кипящей лавы, под сапогами варвара затряслась земля. Пепел, покрывавший дно взмыл вверх, образовав черную бурю, в которой начали появляться таинственные фигуры. Их силуэты были похожи на человеческие, с худыми длинными ногами, повисшими в полуметре от земли и расслабленными руками. Из туловища торчало несколько пар длинных, тонких паучьих лап. Беззвучные фигуры быстро приближались к опешившему воину, перебирая длинными конечностями. «С плевком я погорячился»…

– Разве можно быть таким обидчивым, Гаримар? – Годдар огляделся. Он был окружен. Фигуры прибывали из неоткуда. Казалось, что их рождает сама тьма! «О, старина Дум!», – с явным разочарованием произнес он про себя, «Зачем ты так?», – киммериец почувствовал, что его старая знакомая – Смерть, в очередной раз приготовила наточенную косу, чтобы снова забрать его жизнь. Мгновение разочарования сменила волна отчаяния. Он вспомнил Тсау. Она давала силы бороться за жизнь до последнего вдоха. Киммериец хотел к ней. С мыслями о девушке он сжал рукоять оружия и с кличем, с которым киммерийские воины шли в атаку в неравной схватке, бросился на порождения тьмы.

Вулкан был необычным. Его недра менялись. Появлялись кряжи, перегородки, стены и тоннели из магмы превращались в живую трепещущую плоть. Вместо магмы в расколе бурлила кипящая кровь. Центр кратера, где находился варвар, превратился в шаровидный зал. Стены помещения сокращались в такт сильнейшего оглушающего звука. Когда недра вулкана сокращались и вибрировали, Годдар не всегда мог устоять на ногах. Он падал в бордовую жидкость, с трудом успевая уворачиваться от атак неприятеля. Все помещение пересекали полупрозрачные стены, напоминающие перепонки, а в них просматривались толстые трубы, по которым под давлением текла всепоглощающая, липкая и горячая субстанция. Он видел вены. Все это напоминало живой организм. Порождения тоже приобрели бордовый оттенок, к паучьим конечностям приспешников добавился длинный толстый пиявочный хвост, с помощью которого они легко цеплялись за скользкую поверхность и нападали с потолка и стен. Вместо человеческой головы появилась вытянутая змеиная шея, покрытая слизью, а сплющенная голова была укрыта шипами и имела драконью пасть с несколькими рядами изогнутых зубов. Теперь монстры разрывали плоть, из которой были созданы внезапно появившиеся стены и все в этом кровавом лабиринте. Теперь твари набрасывались на человека с близкого расстояния. Годдар понял, что находится внутри самого демона. «Надеюсь, я найду правильное направление и, когда все закончится, мне не придется выбираться через задницу!», – невольно подумал киммериец, расправившись с очередной волной тварей. Эта ироничная мысль немного подняла настроение варвару.

Тем временем Гаримар выбрался из земли, уничтожив своим телом часть джунглей и несколько районов вместе с рынком и частью порта. Оставив глубокую рытвину, он исчез в морской пучине. Демон-титан, создал гигантскую волну, затопившую все побережье острова. Гаримар оказался червем, и варвар был внутри демонического существа, окружённый тысячами смертоносных существ, служивших демону.

Киммериец пробирался по узким тоннелям, стенки которых сокращались и раздувались. Плоть выделяла липкую субстанцию, и чем ближе он подбирался к сердцу, тем невыносимее становилась окружающая среда. Годдар решил, что самым верным способом покончить с демоном – это поразить его сердце. Сейчас варвар пытался его отыскать. В узком проеме, ведущем, по всей видимости, в желудок из глотки, появились солдаты – хранители жизни червя. Слизкие, мерзкие и смертоносные. Вскоре все они пали, защищая Гаримара, как и сотни остальных, ставшие на пути Годдара. Вот, наконец-то воин вышел в очередной темный зал. Помещение оказалось необычайных размеров. Его пол был затоплен желто-зеленой жижей, походившей на похлебку. Где-то бурлила вода, поднимая сгустки со дна кислотного болота. Желудочный сок струился сверху, создавая шум, эхом разносившийся по окрестностям желудка. Кое-где, из жижи выросли бугры, на которые можно было запрыгнуть. Опускать в бурлящую муть свои ноги варвар очень не хотел. Осматривать окрестности не было времени. Запах, стоявший здесь, оказался не просто невыносимым, он валил с ног даже киммерийца.

– Дум! – кашляя, говорил Годдар, – я ненавижу тебя! И поверь, когда я расправлюсь с Гаримаром, обязательно приду за тобой! – последние слова он произнес сквозь накатившие рвотные позывы. Человек осматривал стенки желудка в поисках пульсирующего сердца, которое можно было разглядеть сквозь полупрозрачную плоть. Органы с этого ракурса выглядели темными пятнами. За его спиной, в трохее, откуда он пришел, послышалось шипение и глубокое гортанное дыхание. Кровожадные создания были в считанных метрах от варвара, которому нужно было перевести дух. Натиск врага был сокрушительным, а количество тварей бесчисленным. Годдар ещё раз взглянул на темные исполинские пятна. Ни одно из замеченных не походило на сердце. Темные пятна не сокращались, оставаясь неподвижными.  «Где же сердце?», – спрашивал он у самого себя. В сфинктере трохеи показалось первое существо. Оно, шипя, раскрыв пасть, стремительно бросилось на постороннего. Варвар увернулся в тот момент, когда монстр намеревался сомкнуть челюсти на его голове, и чудовище угодило в булькающий суп. Из тоннеля показались ещё несколько тварей. Монстры бросились на чужака, будто соревнуясь между собой. Каждый из них пытался убить человека первым. Годдар сделал шаг в сторону и нанес сокрушительный удар по одному из монстров. Голова солдата-приспешника покатилась по скользкому полу. Второго, варвар толкнул в кислоту, навалившись всем весом. Один за другим выползали на небольшой островок суши солдаты Гаримара. Те, что угодили в желудочный сок, медленно выползали на сухое место, окружая варвара со всех сторон. Перед очередной атакой чудовищ, Годдар только успел замахнуться. Солдаты бросились одновременно, в буквальном смысле забросав своими телами человека. Чудовища пытались проткнуть его, но киммериец со звериным проворством уходил от ударов и сам наносил урон. В стороны полетели паучьи лапы, раздался нечеловеческий визг и клокочущие, бурлящие звуки, после чего, показался варвар, стоящий среди поверженных уродливых шевелящихся в агонии тел. Он оттолкнул бездыханное, обмякшее тело одного из нападавших, чтобы отойти подальше от кислоты. Сам человек был сильно изранен и истекал кровью, но все ещё стоял на ногах. На какое-то время воцарилась тишина. Ее нарушали ритмичные удары гигантского сердца. Звук доносился из трохеи. Киммериец побрел в узкий тоннель. Звук усиливался по мере продвижения и в момент, когда биение стало громким, а стены двигались в такт ударам, Годдар принялся рубить плоть. Казалось, что каждый раз, когда воин наносил удар, стены, потолок и пол спазмировались, сдавливая человека. Но варвар настойчиво пробивал себе дорогу и наконец, окровавленный и перепачканный сгустками и слизью, киммериец проник в помещение, где на многочисленных спайках, трепыхалось гигантское демоническое сердце.

Его удары оглушали и даже дезориентировали варвара, заставляя закрыть уши ладонями и бросить топор. Удар за ударом лишал Годдара сил атаковать. Он попытался ухватиться за рукоять оружия, но очередной удар сердца свалил воина с ног. Из внезапно появившихся разрезов начали вылезать солдаты. Все это время, пока киммериец проделывал тоннель к сердцу чудовища, многочисленные твари следовали по пятам. Один из хранителей Гаримара бросился на человека. В этот раз, Годдар не успел увернуться. Чтобы спасти свою жизнь и уберечь голову от смертоносных челюстей, человек закрылся рукой. Кисть варвара исчезла в огромной свирепой и зубастой пасти солдата. Раздался отчаянный, переполненный болью крик. Воин спешно оттолкнул кровожадную тварь ногами и перекатился, подняв топор. Его левой кисти не было. С изумлением и отчаянием он смотрел на рану. Из запястья хлыстала кровь, скрывая белую заостренную кость. Враги не дожидаясь, когда незваный гость придет в себя, продолжали атаковать варвара, в надежде убить оторопевшего врага. Годдар шагнул назад. Уклоняясь от атаки, он сумел убить ещё одного солдата. Варвар стал терять сознание. Помещение исказилось и поплыло. Обессиленный человек, не имея возможности стоять на ногах, упал на колени. Ему хотелось жить, но бороться за жизнь уже не было сил. Хватка сейчас не была крепкой как раньше, хотя Годдар был силен и обладал несокрушимой волей, как и другие мужчины из Киммерии. Кровопотеря взяла верх над организмом.

Изранен, без кисти, он сжал рукоять Бреневана, когда ближайший монстр бросился на него. Годдар изо всех сил метнул топор в гигантское сердце титана-демона, а в глотку атакующего приспешника воткнул острую кость, торчащую из раны. Тело чудовища придавило варвара. Он замер, слушая замедляющееся биение пораженного сердца, которое вскоре остановилось. Из сердца фонтаном била кровь, стремительно заполняя помещение. «Вот так, Дум! Вот так…», – говорил он про себя, едва заметно улыбаясь. Годдар был свободен и жив. Он был готов разделить свою судьбу с Тсау, а также выпить все спиртное в ближайшем трактире.

ГЛАВА 9

Кор-а-дог пришел в себя после слов «Дум хочет тебя видеть, Годдар!». Он нашептал их на ухо грязному, изрядно выпившему варвару, коснувшись губами, напоминающих засаленную паклю, светлых волос. После чего, Кор-а-дог вытащил лезвие кинжала из его тела, и пока жертва медленно опускалась на грязный, заляпанный пол, стремительно теряя жизненную силу, сгорбленный коротышка Кор-а-дог, со скрытым под капюшоном лицом, выскочил из таверны и бросился наутек. Сквозь сильный ливень, промокший до нитки карлик, перепуганный инцидентом, в котором он – профессиональный наемный убийца, выступил в роли чьей-то загипнотизированной марионетки, спешно затерялся в лабиринте городских, похожих друг на друга, улиц. Не успел убийца скрыться во тьме, а Годдар уже вел беседы в царстве вечных снов.