Критическая масса ядерного распада. Книга третья. Командир подводного атомного ракетоносца

Плавая под водой над бездной океана,

отгороженный тонкой скорлупой прочного корпуса

подводной лодки от мгновенного воздействия

его огромного смертоносного давления,

подводник живёт и мыслит,

как и все люди обыденно соразмерно обстоятельствам,

своим жизненным интересам и потребностям.

Но когда экстремальная обстановка сжимается до предела,

так, что обратиться к богу уже нет времени,

то вся ответственность и надежда на победу и спасение

ложится на командира подводного корабля.

Кто же он, командир подводной лодки?

Глава 1.

Командир и офицеры  корабля. Учёба в учебном центре. Состав и  сколачивание экипажа подводного ракетного крейсера.

Семья  Липовецких в полном сборе – Антон, Светлана и Владимир, после многочисленных пересадок и мытарств переезда, прибыв на конечную остановку своего путешествия, сидели на трёх чемоданах со своими пожитками. Крутая спираль неумолимого времени, подхватив судьбу Антона, гнала, кружила и, играючи, перебрасывала его с корабля на корабль Северного флота, задерживая на одном месте и должности не более 1-2 лет.

Житейские передряги и беспросветность флотского бытия, благодаря взаимной любви в его семье, не смогли уничтожить у него природную тягу к миру прекрасного. Он не запил горькую, сумел сохранить веру, что завтрашний день состоится и  будет лучше дня сегодняшнего. Суровый Север, совместно с холодными  заполярными Арктическими морями,  благоприятно относился к кораблям, на которых проходил службу Антон. Служба «не одарила» его существенными болячками, кости и другие органы не «трещали» от распадов радиоактивных изотопов – продуктов воздействия аварийной работы ядерных реакторов подводных лодок, на которых служил Липовецкий. Флотский консерватизм и наплевательское безразличие власть имущих бонз к отдельному человеку не вытравили из его характера черты человечности и сострадания к ближнему. Добросовестность исполнения обязанностей, согласно занимаемым должностям и приобретённый опыт службы на подводных атомоходах, в целом позволили  назначить его командиром подводного атомного ракетного крейсера стратегического назначения проекта 667Б.

Маленький и чистенький железнодорожный вокзальчик в незаметном эстонском городке Палдиски, пропустив немногочисленных пассажиров, сошедших с прибывшей электрички, был безлюден. Вокруг стоял не очень высокий сосновый лес, еле дышащий свежий, с характерным запахом водорослей ветер, выдавал непосредственную близость моря.

– Никого! Тишина и выжидающее молчание…. Вдруг в этой тишине совершенно неожиданно отчётливо прозвучал  уставший и какой-то опустошенный голос:

– Опоз-дал….

На перроне, рядом с замершей электричкой, стоял молодой парень. Вяло, в отчаянии махнув рукой, он повторно обречённо произнёс:

– Опоздал!..

В этом восклицании было столько невысказанной тоски, горя и безнадёжности, что, буквально наяву, воочию, ощущалась утрата чего-то безвозвратно уходящего, неизбежность  ухода, которого предотвратить было уже невозможно.

Электричка, мигнув огнями, тихо двинулась в обратный путь. Тень молодого парня мелькнула в придорожных кустах сирени у шоссе, ведущего к центру городка, и так же загадочно пропала – испарилась! Только где-то далеко, еле слышно эхо повторило ещё раз:

– Опоздал….

– Наваждение! – подумал Антон. – Пойду-ка я к людям. Жизнь продолжается! И уже,  обращаясь к Светлане, громко произнёс:

– В который раз убеждаюсь, что в нашей флотской действительности забота об утопающих является обязанностью самих утопающих! Вы тут устраивайтесь на чемоданах поудобней, а я пойду спрашивать – искать, куда и на чём будем двигаться далее.

Шоссе вывело Антона в центр городка. Слева в просвете улицы, соперничая с прозрачной голубизной неба более густой и насыщённой бирюзой воды, раскинулось море. Справа прочно окопались, врытые в землю, готовые ко всем неожиданностям, массивные коричневые стены строений комплекса учебного центра подводников. Строение по периметру представляло собой закрытый многоугольник с обширным двором и внутренними постройками. «Пентагон» – да и только! Так его в дальнейшем и назовут. Далее за городом тонкой иглой устремилась в небо изящная труба  ядерного объекта – действующего блока главной типовой энергетической установки подводных крейсеров. Левее, у самой кромки побережья моря на возвышенности, вытянувшись во всю свою богатырскую высоту башни, указывая безопасный путь судам, бессменно нёс службу маяк. За пределами городка местность издревле проросла смешанным лесом – преимущественно лиственным с примесью изумруда сосны, ели и лиственницы. Лес прорезали стрелы железной дороги вместе с паутиной прямых щупалец  осушительных каналов. Кое-где в глубине квадратов леса просматривались проплешины заброшенных, со временем одичавших и заросших лесной порослью, некогда отвоёванные у дикой природы территории, бывших хуторов и усадьб.

Шоссе, образовав перекрёсток с переулком, соединяющем «Пентагон» с морским причалом, плавно переходило в центральную улицу городка. На этой улице, собственно, в основном, и разместился весь город. Несколько магазинов, поблёскивая чистыми витринами, с выстроенными в них батареями бутылок превосходного эстонского пива, красочными упаковками с молочными продуктами, выложенными кольцами аппетитных колбас, горками прокопчённых рыб, убедительно завлекали покупателя зайти внутрь и сделать свой выбор. За ними, все, как на подбор, одинаковые, стояли немногочисленные пятиэтажки – офицерские общежития и жилые дома. Всем этим хозяйством командовал свой дядька Черномор – командир учебного центра экипажей атомных подводных лодок Военно-морского флота СССР.

– Ну, что ж, Антон… – начальник центра, замешкавшись, заглянул на лежащее перед ним на столе командировочное предписание. Найдя там прописанное отчество  «Владимирович», повторил, – ну, что ж, Антон Владимирович, с прибытием вас в наши «Пенаты»! Будем учиться. Офицерский состав вашего экипажа уже скомплектован. Почти все офицеры прибыли в Палдиски. Далее обо всём подробно вас проинформируют и ознакомят мои заместители по учебной и строевой части. Устраивайтесь: автомашину, жильё – всё через  зама по тылу. Завтра в 9.00. я представлю вас офицерскому составу экипажа и начальникам циклов центра.

– Загружайтесь! – выпрыгивая из «Рафика» – автомобиля, выделенного для переезда, бодро скомандовал Антон своему заждавшемуся семейству.

– Едем устраиваться с жильём. По добытым сведениям, качество комнаты в семейном офицерском общежитии весомо зависит от благосклонности коменданта, вернее, комендантши – властной женщины Клавдии Петровны, то ли Ивановны. Во всяком случае, коробка конфет вместе с направлением на жительство не помешает, – закончил он излагать ситуацию.

Отдельная комнатка, три койки, стол, три табуретки, шкаф, тумбочка для посуды – вот тот житейский набор минимума удобств, который государство без проволочек, в лице могущественной Петровны в готовом виде, ссудило Липовецкому. За всё это он расписался, в соответствующем журнале учёта имущества, и вместе со всей семьёй двинулся в поход по магазинам, с целью запастись продовольствием.

Неизбалованной разнообразием и ассортиментом продуктов в торговых военторговских точках закрытых гарнизонов и баз Северного флота Светлане, изобилие и цивилизованность обслуживания местных магазинов показалась прямо-таки сказкой, да и только! Удивить простого советского человека изобилием житейских потребностей не сложно.  И не удивительно, что нашего рядового покупателя, привыкшего к очередям и хамству, при проявлении приветливости человеческого отношения продавца, а главное неожиданность её проявления… «Кондратий» сражает наповал. Окончательной каплей, переполнившей ресурс сдерживаемых положительных эмоций, для жены Липовецкого, была готовность продавца отрубить любой кусок мяса по её выбору и желанию. Без лишних разговоров, по её желанию отрубалась мякоть, косточка, большой или малый кусок говядины, свинины, баранины….

– Да, Антоша, тут с голоду мы не умрём! – с удовлетворением констатировала Светлана, подавая мужу увесистую сумку с продуктами.

– Здравствуйте! –  приветливо поздоровалась с ними миловидная женщина у подъезда общежития.

– Я – Галя, это мои дети: Вадик и Андрей.

Она указала на, играющих тут же, рослого мальчика немного моложе Владимира и маленького пичугу лет четырёх – мы Белорусовы. Мой муж  Саша – Александр, – поправилась она, – назначен вашим заместителем по политической части.

– Ну, коль нас вы уже опознали, то я с женой и сыном  рад нашему знакомству, – сказал Антон и по очереди представил свою маленькую семью.

– Мы из Ленинграда приехали немного раньше, – продолжала Галина излагать сведения о себе. Саша со службы вот-вот должен подойти. Приглашаем вечером вас на чай. Мы разместились на втором этаже, комната  №25, – закончила она и вопросительно посмотрела на Антона.

– Спасибо, зайдём непременно. Уж со своим заместителём, обладающим такой чудесной умной женой, знакомиться в первую очередь велит сам бог! – пообещал Антон.

Новая информация посыпалась на Липовецкого, как из рога изобилия. Знакомиться, изучать и знать, нужно было со многими и многое. Каждый офицер это личность сложная со своими запросами, возможностями, перспективами, отношением к службе, семье и жизни – именно жизни физической, ибо на подводной лодке они будут доверять её друг другу. Командир всё это должен изучить и знать лучше их самих, ибо он по долгу службы сознательно будет распоряжаться их судьбами, которые на корабле неразрывным узлом связываются с его жизнью. Симбиоз «железа» и людей – корабль, как и любой человек, рождается один раз. Завод– мать строит суда – «железо» и на этом его функции заканчиваются. Командир – отец готовит экипаж и в дальнейшем он, и только он, является главной фигурой, заботящейся в целом о корабле. Какой будет командир и тот первый, взошедший на борт судна после его постройки экипаж, так и поплывёт корабль по морям и океанам. Самая главная – основополагающая задача для Липовецкого состояла в том, что нужно было создать и вырастить экипаж, заложить добрые традиции с тем, чтобы, соединившись с «железом», стать ракетным крейсером – кораблём Военно-Морского флота своей Родины. Уже хорошо было то, что начинали они с чистого листа – с нуля.

Заместитель командира корабля по политической части для «железа» должность надуманная и лишняя. Ну, нет у корабля «политической части»! – Есть нос, корма, оружие, энергетическая установка и великое множество разнообразия другой  техники. Есть люди, которые эту технику обслуживают. А вот политической части нет и не нужно. А раз такой части нет, то и конкретные обязанности у офицера, занимающего эту должность, отсутствуют. Эта должность нужна не кораблю, а правящему режиму в стране, который в практической деятельности настолько отошёл от идеала коммунистических идей, что перестал доверять людям готовым за них положить свои жизни. Нужно отдать должное, что умный, трудолюбивый,  знающий службу офицер, хотя и стоящий во главе мифической, не существующей на корабле, политической части, всегда может стать хорошей помощью и поддержкой командиру во всех его начинаниях. Ленивый, мало знающий эту самую службу,  замполит (а их большинство) – это балласт, который всегда присутствует при командире, но ни уму, ни сердцу, ни делу в целом пользы не приносит. Замполит гонористый и самовлюблённый, по сути, мало знающий – это горе для экипажа и его командира. Это не нужное пятое колесо в телеге, которое, оправдывая своё существование, «заложит» и «продаст» любого офицера, командира и экипаж в целом.

Командиру Липовецкому повезло: капитан 3 ранга Белорусов Н.А., видя мало перспектив продвижения по своей изначальной специальности, из механиков переучился на политработника. Тем не менее, он сохранил трезвые оценки событий, не растерял технические знания и трудоспособность. Короче: Антон во всём мог на него  рассчитывать и положиться. Его жена Галина – отзывчивая и добрая, но исключительно упрямая женщина стала хорошей подругой Светлане. Они были не только сослуживцами, но и стали,  уважающими друг друга, семейными друзьями.

Офицеры, назначенные в состав экипажа новостроящегося подводного крейсера, налаженным конвейером стараниями флотских чиновников, без малейшего участия их командира, были выстроены по боевым частям и службам для взаимного представления и знакомства во дворе учебного центра. Экипаж номинально пока представлял собой перечень фамилий подводников с номерами приказов соответствующих чинов об их должностном назначении. На заглавном листе этого списка красовалась надпись: «Первый экипаж РПК СН «К-470» – первый и единственный, потому что второй так и не был сформирован.

– Всё бы ничего, если б чиновник, комплектующий экипаж, с ним бы и поплыл, – подумал Антон.

– А так это делать придётся мне. Хорошо если на чистых листах будущего времени с этими офицерами мы сумеем написать славную историю службы корабля только обильным потом ратного труда, а не кровью и своими жизнями.

Липовецкий вглядывался в лица офицеров – это был по всем канонам экипаж первый и он сам, впервые став командиром, для корабля будет первым. И как в первой любви многое зависело от него, чтобы эта любовь была взаимной. Лейтенанты – выпускники училищ, впервые назначенные командирами групп на строящийся корабль, смотрели на Антона с нескрываемым любопытством:

– Хорош он или плохой? – им ещё не было с кем его сравнивать.

Другое дело командиры боевых частей и начальники служб: все «капитан-лейтенанты»… нет – командир БЧ-5 «капитан 3 ранга». Эти уже послужили и имеют собственный опыт, который у каждого из них по-своему наполнял смыслом слова «хороший» или «плохой».

– Да, нам, дорогие мои, прямо сейчас с этого момента нужно начать работать так, чтобы словосочетание «хорошо служить» стало потребностью и смыслом вашей жизни, – подумал Липовецкий.

– Александр Николаевич, – уже вслух сказал он, – давай зайдём в помещение. Для первичного ознакомления: кто есть кто – пусть каждый офицер кратко расскажет о себе всё, о чём посчитает нужным доложить. И начнём, по всей видимости, с меня лично.

Антон ещё раз «прошёлся» взглядом по лицам, уже сидящих перед ним, офицеров. «Публика» была явно разношёрстной. Некоторые молодцы заросли длинными волосами, отрастили усы, одеты в узкие брючки и обуты в длинноносые штиблеты. На голове у них лихо примостились то ли фуражки, то ли белые грибообразные блины. Прямо хоть сейчас из них организовывай участников шоу «а-ля мореман из «К-470», – подумал их командир.

– А вот этот «дылда», прячущий нахальные глаза, с полным набором вышеперечисленных «достоинств», кажется из БЧ-5, – кто же тебя такого красавца «изделал»?

Правда, большинство – офицеры, как офицеры, колесницу военно-морской службы тянуть будут. Вот только ты – командир, сумей указать им место, задай направление, да не слишком «изгаляйся»! Командиры боевых частей и начальники служб, которые постарше – выглядели тускловато. Каток первого вала службы флотской действительности слегка прошёлся, да несколько потрепал их радужные надежды, захлестнув по самое горло собственное «эго». Вот вы, высунув языки, отсапываетесь, думая, что «пронесло» и легко отделались. Нет, дорогие мои, – всё только начинается! Но маленькую передышку в разумных пределах вы получите. Начальник медицинской службы – корабельный врач, симпатичный, какой-то мирный лейтенантик, ну прямо хоть сейчас ложись без страха под его хирургический нож…. Посмотрим, что ты за «клистирная трубка».

Последним из лейтенантов, кто сразу же после училища «застолбил» командное кресло начальника химической службы, был шустрый чернявый офицер со стреляющими по сторонам глазами шельмоватой собачонки – кого бы тишком цапнуть.

– Кто есть кто? – покажет жизнь, а сейчас будем знакомиться, – начал  Антон с себя.

– Я, как и вы все, в соответствии с избранной специальностью, окончил Высшее Военно-Морское училище подводного плавания в городе Ленинграде и чуть позже  – Высшие офицерские классы. Лейтенантом был назначен на первые атомные ракетные подводные лодки и на них же отслужил на всех ступенях штатных должностей роста вплоть до старшего помощника командира. С должности старпома я впервые был назначен командиром РПК СН  «К-470». В этом отношении мы с вами все равны: все мы назначены на занимаемые должности впервые. От нас всецело зависит, чтобы первый блин не был комом.

– Сразу же хочу изложить некоторые, вовсе  не совсем требования, а скорее пожелания, которые с вашего одобрения должны стать незыблемыми устоями и основами поведения  в нашей совместной службе на корабле. Хотелось бы, чтобы в своих взаимоотношениях мы друг в друге видели в первую очередь человека, а после – опять-таки, человека, но одетого в военную форму одежды. Все вы материалисты и отлично понимаете, что форма одежды должна соответствовать содержанию и наоборот. Так что прошу, не унижайте себя необходимостью выслушивать замечания по поводу личных промахов в содержании формы одежды и внешнего вида. Я никогда не буду определять и измерять длину волос ваших причёсок и усов. Но издавна бытует постулат, что военно-морской офицер всегда должен быть одет, в свежую опрятную форму одежды, гладко выбрит, пахнуть хорошим одеколоном и слегка коньяком. Само словосочетание «форма одежды» носит безусловную нагрузку, подразумевающую принятый для всеобщего исполнения образец. Другое дело, что любая форма одежды должна быть подогнана и сидеть на хозяине, украшая, и таким образом формировать и подчёркивать его же внутреннее содержание. В отношении бритья, мытья и одеколона – это гигиена и соблюдение её в особых разъяснениях не требуется. А насчёт коньяка – если слегка, то все мы люди здоровые, но всегда нужно знать и помнить: когда, с кем, по какому поводу и в какое время дозволено! Всем нам предстоит изучить и освоить на практике сложнейшую новую технику и оружие. Глубина их практического освоения напрямую окажет непосредственное влияние на целостность вашей задницы, сохранность жизней всех нас, не говоря об успехе выполняемых задач, поставленных перед кораблём. Впереди нас ждёт служба, служба и ещё раз служба в закрытых гарнизонах самых далёких губ и заливов Северных морей. Никакой цивилизацией там и не пахнет. Особой благодарности за службу вы не дождётесь. Мы «лошади» рабочие, а лошадь поощряют чаще всего кнутом. Чтобы не свихнуться, мой вам совет – женитесь, кто ещё не женат. При первой возможности привозите жён в гарнизон к себе. Любимая жена – это семья, это здоровый стимул для нормальной жизни, избранной вами. И последнее, многие офицеры плавсостава, жалуясь на тяготы службы, изъявляют желание уйти служить на берег, а то и из флота совсем. Должен вас разочаровать, ибо по вашему желанию нормальным путём из нашей системы уйти невозможно. Некоторые офицеры бездельничают, начинают пить. Их с большими проволочками из рядов флота всё-таки увольняют. Уверяю вас – это порочный путь, ведущий в «никуда». Лентяй и пьяница так и останется тем, кем он стал и есть на всю жизнь. В связи с вышесказанным для налаживания первых шагов взаимного доверия прошу каждого офицера честно высказаться о своих планах, кем они видят себя в будущем. В свою очередь, я обязуюсь всеми своими средствами и возможностями способствовать вашим устремлениям.

Антон умолк и затем по очереди внимательно выслушал каждого офицера своего экипажа. Некоторые из них, изъявляли желание продолжать службу по командной линии, некоторые – видели развитие карьеры по своей основной специальности. Почти все командиры боевых частей связывали свою дальнейшую службу с учёбой в академиях с последующим закреплением на береговых «не пыльных» должностях. Несколько человек признались, что толком сами не знают, чего хотят. Но все они согласились с доводами своего командира и были готовы служить честно и добросовестно в меру своих сил и способностей. Невидимая связь общности интересов начала закладывать первые кирпичики взаимопонимания в будущий фундамент доверия офицеров друг к другу. Доверия, без которого экипаж может быть собран, но долго полноценно существовать и работать на корабле не сможет.

К сожалению или к счастью, среди молодых лейтенантов нашёлся и такой, который заявил, что быть подводником не хочет и, вообще, служить на флоте не желает и не будет. Это был именно тот «красавец», экстравагантность которого Липовецкий уже заметил.

– Ну что ж, гнилой «кирпичик» нам не нужен, – Антон отпустил офицеров, а «красавчика» оставил для более основательной беседы.

Знакомясь с этим избалованным молодым человеком, который от жизни привык брать всё, не отдавая ничего взамен, Антон пытался понять, насколько глубоко в его сознании «права человека» поглотили и подчинили его самовлюблённому эгоизму адекватные обязанности. В дальнейшем в разговоре с его отцом – начальником военно-строительного отряда, полковником, Липовецкий уяснил, что главным источником, способствующим выращиванию и созреванию столь заметного балбеса, была его мать. Мамаша – властная женщина избаловала и подчинила себе не только единственного сына, но успешно вила верёвки и из его отца.

– Вы зачем поступили в училище и после, окончив его, согласились с назначением служить на подводной лодке? – спросил Антон.

– Ха-ха-ха, за меня всё делал отец! Он меня пихнул в училище, он меня вернул туда обратно, когда была попытка моего отчисления. Он же побеспокоился и о моём настоящем назначении, – нахально глядя в глаза Липовецкому, ничуть не смущаясь, выложил свою историю этот недоросль.

– Головной боли нам, Александр Николаевич, и без него хватит, – советуясь с замполитом, поделился своими соображениями Антон. – Кадровики без нашего согласия нам его «подарили», так пусть своё «добро» забирают обратно!

– Оно то так было бы справедливо, Антон Владимирович. Но его не возьмут. У них ответ один: «кадр» теперь ваш – вы и воспитывайте! – выразил сомнение замполит. Вот если мы на партийном собрании из партии его исключим единогласно, то другое дело. Тут по правде, если б она существовала, то и партия за это решение должна бы нам сказать спасибо.

Так они и сделали. К всеобщему удовлетворению счастливый недоросль, осчастливив экипаж своим отчислением, ушёл в объятия своей счастливой мамаши. Он прочно оседлал шею отца с намерением одарить «счастьем» каких-нибудь простаков уже на «гражданке».

– Что ж: каждому своё и по заслугам! Вот только учитываются ли всегда заслуги каждого? – подумали одновремённо командир и его замполит.

С далёкого Дальнего Востока, наконец, прибыл старпом – капитан 3 ранга  Журавский В.А. Москвичи обычно народ нахальный, но этот интеллигент с какой-то скрытой незащищённостью, несмотря на «собачью» должность старпома, в дополнение ко всему, удивлял своей житейской неопытностью.

– Слава богу! Офицерский состав экипажа собран, – подумал  Антон, – и «карты» тебе в руки, командир!

В учебном центре, как и в целом на Флоте, очень остро ощущалось отсутствие центрального координирующего органа, который бы чётко видел и уяснил цели создания и пути дальнейшего развития систем РПК СН. В связи с этим все существующие командные флотские структуры, получив это новое оружие, которое по качеству и значению переросло их управленческие возможности, «пробуксовывали» на месте. Не зная, что с этим растущим «дитём» делать, они напрягали мозги над тем, что же можно с него «урвать», не задумываясь над тем, что же они могут ему дать. Летели брызги всевозможных призывов, центральному руководству в глаза пускалась пыль «победных» рапортов. Раздавались громкие командные голоса: «взяли», «подняли», «понесли», партийные запевалы рождали всевозможные «почины». За громкие голоса и «почины» они же в основном получали ордена и героев. От такого руководства даже «железо» не выдерживало, не говоря уже о людях внутри прочных корпусов этого «железа». Вдумайтесь хорошенько: корабль стратегического назначения, то есть – корабль способный решать результат исхода войны. Но парадокс – его командиру при назначении на должность никто не поставил никаких конкретных задач и сроков их решения. Более того, кроме кадровика с ним никто толком и не побеседовал.