Чернила в бокале. Драматическая повесть

(Сцена – это… это аквариум прозрачный: всякая живность видна – подлинная.)

Дух Лизы – та же Лиза, но – не две капли, похож не просто, а – страшно: одет в джинсы и блузу, которые очевидно ему велики; движения его – угловатые.

Дух Лизы подпрыгивает на диване, кивает на Лизу, пародийно копируя её жесты; голос его – визгливый:

–– Дура! И не знает об этом! И – знаю об этом! А думает – так, думаю – так: па-апочка, зачем меня сдаёшь?!.. Меня! Вот ещё!.. Скорей! Скорей бы!.. Не хочу, не хочу!.. Нет, скорей, скорей!.. – Вдруг он срывается с дивана, подскакивает к столу, в упор таращится на Ивана – Он – дурак!.. Но он, наверно, опытный!.. Но мама – дура! Поэтому папа – дурак!.. Лучше всего – в первый раз!.. Нет, лучше всего – опыт!..

Духи людей говорят отчётливее самих людей.

(Даже можно бы объяснить, почему…

Главное же – какая возможность теперь для меня, для пишущего…

Сам-то хоть лукавь. – Какая возможность – мне!.. в жизни – моей!.. жить осведомлённо, проникновенно!..)

Мария, косясь на Ивана, – сама себе:

–– Это, допустим, мой… зять!..

Дух Николая – он, между прочим, брезгливо сторонится духа Лизы… встаёт, как бы прячась, за спиной Николая, говорит теперь спокойнее, но всё-таки нервно:

–– Все спрашивают меня при встрече: как жизнь, как дела?.. Хотя ведь, бестолочи, знают, что я – писатель! Что я – пишу! Так и топайте в библиотеку или в магазин, берите мои книги – и читайте! О том, какое у меня настроение-то! И состояние. А то ведь – будто я пишу не о себе, а о ком-то! Или вру о себе. Любой вопрос ко мне обо мне суть оскорбление! Вот ещё – буду я о себе скрывать или врать! Вот ещё – буду я писать о ком-то!.. И я – всё думаю и думаю, что обо мне все так думают. И – бо-ле-ю этим!..

Дух Лизы – единственный тут герой, слышащий Духа Николая, – со скукой помахивает ладонями: мол, говори, говори…

Когда духи молчат, они всё-таки пребывают… (это, право, даже как бы навязчивое видение!..) в постоянном движении: то как в замедленном кадре кино, то – как в бешенном, притом каждый – в движении, характером именно для него.

Мария вдруг захохотала:

–– Моя знакомая работает в киоске газетном. Покупатели спрашивают – она отвечает: это – хорошая газета, это – плохой журнал!.. Все и слушают. А у неё… за шторой… любовник сидит!.. Невидимый-то! И ей знай диктует!

Все смеются. Кроме, опять же, Лизы. И ещё – Николая, который теперь смотрит в рукопись.

Эдуард трясёт рукой…

Иван оттягивает ворот…

(Знаков! Знаков восклицания мне!..

Но ведь я и всегда-то всё это ощущал… не зная никаких знаков.)

Дух поэта Эдуарда!.. влетает в комнату, горбясь и падая, – будто его во входную дверь втолкнули!..

Дух Эдуарда – так же: страшно похож на самого Эдуарда, одет тоже объёмно.

(Всё так просто…

Потому что – не всё так просто!..)

Дух Николая и Дух Лизы – таращатся на него.

Дух Эдуарда чуть не сбивает стол, машет руками перед Николаем, словно ощупывает его вокруг, говорит голосом глухим, воющим:

–– Он!.. мою!.. ру-ко-пись!.. за столом!.. пьяный!.. при всех!.. И даже видно: не каждое моё слово, не каждую мою строку читает!..

Оказывается, у всех духов есть ещё и такая страсть – время от времени, даже молча, небрежно копировать жесты героев: это, конечно, от досады, что герои их не видят… (Наверно!)

Эдуард напоминает Ивану машинально:

–– Надо – так!

Иван пародирует, намекая ему на своё:

–– Надо – так!

(И всё – тараторят, тараторят!..)

Дух Эдуарда только тут увидел Духа Николая, ещё больше согнулся, сказал же – ему, Николаю, и – с расстановкой:

–– Умирают обычно ранним утром!..

Дух Николая, не подымая головы, – Духу Эдуарда спокойно:

–– Ты даже не вошь, а зуд от воши.

Духи (это, при их свободе, даже странно) так и не касаются друг друга.

(Они, наверно, ещё успеют – в Вечности-то!..)

Эдуард неволится что-то рассказать:

–– Сейчас моя очередь!.. Впрочем – я без настроения…

Николай, всё читая, кивает на Ивана – сам себе:

–– Главное – душевный. Я давно слежу. Этот – не Эдька.

Лиза на диване – сама себе:

–– Чего они там бормочут?!.. А ещё – компания!

Дух Лизы прыгает на диване:

–– Папочка! Мамочка! Вы ничего не знаете! Вы всё знаете! Таблетки, резинки у меня всегда с собой!

Дух Эдуарда подходит к Николаю высокомерно, говорит и отчаянно, и ехидно:

–– Он пишет как Шекспир. А я… как внучатый племянник… Шекспи-ира!..

Эдуард засмеялся нервно:

–– Впрочем!.. Начал я на той неделе читать «Бесов». Почитал – и бросил. Не сумел осилить.

Все смеются как смеются на очередную шутку.

Дух Николая встаёт опять над столом:

–– Я говорю другу своему, мол, ты теперь в бизнесе, сделай мне хоть вот такую сумму, книжку издадим, я твоё имя увековечу на ней в истории, а друг-то мне и говорит: «А ты постой пока сторожем на воротах в нашей фирме, а там увидим».

Николай – непоседливо:

–– Хорошо ещё, что я теперь не курю!..

Мгновение – песня на иностранном языке.

Эдуард – Николаю словно бы безучастно:

–– Хорошо?..

Дух Николая продолжает своё:

–– Ладно бы друг мой сам был в прошлом сторож али дворник. Но ведь мы университет вместе оканчивали. У него библиотека домашняя втрое больше моей!

Мария – неуёмно:

–– Мальчики, я – девочка!

Дух Николая пытается остановить её жестом:

–– А книгу-то очередную не подари ему – друг тот обидится!

Николай – вдруг ни с того, ни с сего:

–– Ведь токарь точит детали на заводе – и не дарит же их своим друзьям по штуке!

Мария – капризно:

–– Коля! Хватит критиковать!

Все смеются словно шутке.

Дух Николая – неугомонно:

–– Ещё мой друг – тот сидел в изоляторе больше года! Выпустили. Я ему: расскажи – напишу. И он мне – как там всё. Я написал. Напечатали. Отец его прочитал и, якобы, сказал ему: «Ну, теперь посадят и тебя, и Васильева!» Я гонорар получил, говорю другу прямо: ты сидел, я сажал, бери, дескать, половину. А он – и взял!.. Хотя ведь я его судьбу отлил в нетленное – и ему бы мне заплатить-то!.. Не зря, видать, он-то и сидел!..

Эдуард – сам себе:

–– Все – молчат!..

Иван – сам себе:

–– А что, у них повадно…

(Пишу – вижу…

И что же вижу!

Люди – они так и устроены. Одно – говорят вслух, себе и всем. Другое – только себе, боятся сказать всем. Третье – боятся сказать даже самим себе!..

Так только лишь это и надо мне всегда видеть!..)

Дух Николая – как заведённый:

–– Меня задержали «за появление». То да сё – бумага в газету о штрафе. А редактор – которому я лет десять все свои рассказы новые отдаю! – мне: «Ты газету позоришь!»

Мария – неутомимо:

–– Ну, кто запоёт?!..

Все смущённо переглядываются… Хотя и запьянели…

Эдуард вдруг подымается, говорит Николаю и Марии:

–– Извиняюсь! Хочу ему кое-что договорить.

Отводит Ивана в сторону.

Духи зашевелились особенно настороженно…

Эдуард Ивану, в углу комнаты, негромко и тоном всегдашней темы:

–– По-че-му ты не женишься?

Иван – улыбаясь:

–– Ты опять за своё!

Эдуард:

–– У моей жены – прекрасная подруга!

Иван успокаивает:

–– Значит – счастлива!

Эдуард – азартно:

–– Дружили бы семьями!

Иван – утомлённо и извинительно:

–– Не хо-чу!

Эдуард, после паузы, – зло:

–– Но я-то – женился!

Иван – строго:

–– Но я – не хочу!

Эдуард – напористо:

–– Но ведь все-то – женятся!

Иван, после паузы, – гневно:

–– Так потому и писатель-то – я, а не все!

Эдуард и Иван продолжительно смотрят друг другу в глаза…

Мгновение слышен репортаж о заготовке картофеля.

(Мои герои – говорят и говорят…

«Мои»!..

А сам-то я, небось, больше смотрю – да, на их духов…

Как они… отвратительны…

Как… восхитительны…

Какие они – притягательные!

Вот-вот-вот. – Неотвязны, неизбывны…)

Между тем…

Мария и Николай о чём-то спорят, кивая на бутылку.

Дух Эдуарда ходит вокруг Эдуарда и Ивана.

Дух Николая безучастно бродит.

Словом, духи явно томятся, что недосягаемы друг для друга. (Пока-то!..)

Лиза сидит на диване теперь нога на ногу, говорит сама себе:

–– Что вы ко мне все пристали!.. Я читаю только – зарубежную, притом – фантастику!

Дух Лизы сидит рядом с Лизой тоже нога на ногу:

–– Ведь не может же быть так, что в одном городе со мною есть кто-то умнее меня! Значит – и не могу зря тратить время!.. А как думать иначе? – Не хочу и знать, как можно думать иначе!

Эдуард и Иван возвращаются к столу молчаливые.

Мария, глядя на них, озабоченно напевает:

–– «Не могу я тебе в день рожде-ения!»… А?!… Или – могу?!..

Эдуард расчётливо молчит…

Иван, чтобы не молчать, заговорил:

–– На семинаре на одном… литературном… обо мне стали говорить… одобрительное, да… И у меня, чувствую, иголочки щёки закололи… А это я – покраснел!.. Да… А почему? – От стыда? – Нет!.. Если честно – от возмущения! Унижение, значит, ощутил… Мне не надо… э-э… отметок. Мне нужна лишь – оценка. И только. Я просто писал – и вознаграждён уже!

Все застыли от некоего непонимания…

Все духи медленно сошлись к Ивану, в том числе и Дух Лизы.

Эдуард – тихо среди тишины:

–– Ну вот, у тебя и язычок прорезался…

Николай, глядя на Ивана, – задумчиво сам себе:

–– Меня тоже, молодого, на совещания разные посылали. И тоже хвалили…

Дух Николая перебивает Николая:

–– Я вернулся – бахвалюсь. Прославился! А писатели здешние мне однажды: «А могли бы и не посылать!»…

Николай крутит головой, всё глядя на Ивана, и – сам себе:

–– Но вот так, как он, об этом я пока не думал…

Дух прозаика Ивана (его, его!) входит, из средних дверей, спокойно; похож на Ивана страшно, одет свободно; подходит к столу, спрашивает Эдуарда чётким голосом, с расстановкой: