Галактика строгого режима

Цеха были разные по размеру – от громадных, где строились «утюги», до относительно небольших, глубиной метров триста и диаметром не больше ста, где создавали корабли поменьше.

Между собой все это соединялось тысячей тоннелей, транспортеров, эскалаторов и труб.

В итоге на поверхности мы имели почти нетронутую равнину, а под поверхностью – настоящий немаленький город с десятками тысяч жителей, сотнями отдельных заводов, фабрик, цехов и мастерских.

Наш «Пингвин» уже дожидался нас в экспериментальном цеху – не самом большом, не самом центральном, и даже не самом известном среди местных жителей. Не то, чтобы он был особо секретным, но и лишний интерес к нему не поощрялся.

С первого взгляда я понял, почему его назвали «Пингвином». Да вылитый – пингвинообразной формы, матово-черный, в куцых своих крылышках, вытянутых вперед, он словно держал какой-то предмет. Что-то вроде пингвина, держащего крыльями книгу. Как и все космолеты, он выглядел огромным, хотя на фоне настоящих гигантов он показался бы пингвином на фоне касатки.

Мы стояли на небольшой смотровой площадке, до старта миссии оставалось около получаса, и рассматривали корабль, который должен унести нас примерно на два миллиона световых лет, в очевидно не очень дружественную галактику, вернуться из которой мы были просто обязаны. Вернуться с информацией о своем вероятном противнике.

Хмырь, который Сергей Федорович, аккуратно кашлянул, привлекая наше внимание, и начал, как оказалось, завершающий инструктаж…

– Майор, капитан… – сразу обозначил он адресатов своей речи. – Вам лететь на этом корабле, и я должен сообщить вам некоторые моменты, которые мы ранее не озвучивали, заподозрив, что у противника есть крот в УОВПС. На всякий случай – я один из разработчиков «Пингвина», и я знаю практически все, что так или иначе с ним связано.

Итак. Как вы уже поняли, корабль использует совершенно новый принцип перемещения, который мы условно называем «частичное управляемое погружение в подпространство». Непосредственно там, в подпространстве, оказывается эта… хм… приставка. – Он показал на «книжку», которую «держал в руках» корабль. – Остальной корпус корабля находится в нашем, обычном, пространстве. Но не совсем…

– Не совсем? – заинтересовано произнесла Ольга.

– Да, не совсем! И это вторая изюминка «Пингвина»! – кажется, Хмырь был увлечен. – Остальной корпус находится, как бы это сказать… – он снова замялся. – В общем, научное объяснение слишком долгое… Просто представьте, что корпус тоже должен был уйти в подпространство, но не все условия были соблюдены. И в полете он будет в таком странном состоянии…

– Мы что, полетим в желеобразной форме? – честно говоря, меня это не радовало, и в моем голосе это отразилось.

– Нет, что вы! – Хмырь ухмыльнулся. – Если честно, все эффекты этого состояния еще не изучены, нам бы пару лет испытаний…. Но есть несомненные, очень серьезные плюсы! Во-первых, корабль будет невидим! – выпалил он.

– А мы? – кажется, я действительно был растерян.

– А вы будете видимы, как обычно! – Сергей Федорович был рад, что хоть как-то нас успокоит. – Понимаете, органика немного иначе реагирует… Мы еще изучаем этот феномен… Но, поверьте, мы проводили эксперименты с животными – они отлично себя чувствовали, их было хорошо видно! И до сих пор! До сих пор отлично себя чувствуют! – спохватившись, он явно попытался нас успокоить.

– Мне кажется, это не очень важная информация, – проговорил Игорь Алексеевич.

– Да, важнее другое! – Хмырь снова оседлал своего конька. – Главное, что кораблю и вам не потребуются защитные поля! Огромная экономия энергии!

– Вообще не потребуются? – скептически спросила Ольга!

– Вот именно! Понимаете, перемещаемое вещество будет, одновременно, как бы и в нашем пространстве, и не в нашем! Вот только органика…

Ее придется защищать от света, понимаете? Если бы вы были невидимыми, совсем другое дело! Но нет, органика поглощает и излучает счет, поэтому придется ее защищать…

– Надеюсь, это реализовано? – я спросил чисто из вежливости, не могли же они, в самом деле, отправить нас на верную смерть.

– Да, конечно! Видите этот матовый, черный цвет корабля? Весь его корпус представляет из себя очень мощный светофильтр, который будет поглощать фотоны и некоторые другие заряженные частицы. У него есть и некоторые другие функции, но главное, конечно, это светопоглощение.

– «Пингвин» вооружен? – честно говоря, я начинал скучать от этого экскурса в светопоглощение и прочие чудеса техники. Вот оружие это да, это казалось действительно важным.

– Да, конечно! – рассказчик снова засветился от радости. – У него целых четыре пушки, сделанные по принципу одностороннего телепорта! То есть, мы просто телепортируем в цель снаряд, в нашем случае это скорее небольшая пуля, и если попадаем, можем нанести ей значительный ущерб!

– А если не попадаем? – счел нужным уточнить я.

– Точность довольно высокая, капитан! К тому же, в нашем случае это не совсем пушка, это скорее пулемет!

В общем, я не буду мучать вас деталями этого разговора. Если коротко – оказалось, что вооружены мы неплохо, наше оружие пробивает все поля, которые могут быть вокруг вражеского корабля, и может нанести большой ущерб. А если вам это кажется не очень серьезным, просто представьте себе, что в вашем теле за долю секунды оказались десятки пуль.

Дальность у пушек тоже хорошая, четыре астрономических единицы – не шутки. Правда, точность на таком расстоянии уже не оптимальная, но для пулемета, каждый выстрел которого является прицельным, это не так критично.

Корпус нашего корабля сделан по принципу светофильтра, способного поглощать мощнейшие потоки света. Сам он из какой-то разновидности стекла, в которое интегрированы, во много тысяч слоев, какие-то органические кристаллы. Но самое интересное в том, что каждый этот кристалл может не просто поглощать фотоны света, но и передавать соответствующий сигнал на главный компьютер корабля. И он, таким образом, превращается в огромный телескоп, летящий навстречу потокам света с безумной скоростью. То есть, подлетая к месту назначения, мы должны иметь великолепное, до мелочей детальное изображение галактики Треугольника, которое и не снилось земной и неземной (внутригалактической, скажем так) астрономии.

Еще этот корпус может менять цвета и становиться, де-факто, накидкой-невидимкой. В космосе это нам не очень поможет, а вот заметить нас в каких-нибудь инопланетных джунглях будет очень и очень непросто. Если не считать размеры, конечно. Но джунгли тоже бывают всякими, если они космические…

Ну и интересная информация, которую нас просили даже не проверять – чисто теоретически, «Пингвин» мог пролететь сквозь звезду и даже сквозь экстремальные космические объекты, вроде нейтронной звезды или даже черной дыры. Но поскольку это чистая теория, ни разу не подтвержденная практикой, нас просили ничего подобного не делать – например, возможен был вариант, что светофильтров не хватило, корабль пролетел сквозь звезду, а экипаж, то есть мы, превратился в небольшие кучки пепла. С черными дырами еще сложнее, даже теоретически было не очень понятно, что случится с нами за этими горизонтами событий, со всем этим замедлением времени и так далее.

Что еще? Да ничего особенного, в общем. Ах, да – новый дополнительный реактор, вспомогательный. Деталей я не скажу, сложновато для меня, но сделан он на основе эффектов неудачной телепортации. То есть, там элементарные частицы телепортируют одну в другую, они сшибаются с огромным выбросом энергии и… А вот подробнее я сказать не могу – слишком далекая от меня тема. В общем, это вспомогательный реактор довольно большой мощности, благодаря которому наши пушки смогут работать даже тогда, когда основной реактор выкладывается, обеспечивая наше перемещение.

Затягивать прощание не стали. Как только Хмырь закончил свою лекцию, а генерал Приговор произнес последнее уточнение, сделал последнюю поправку и так далее, мы все отправились по коридорам ко входу на корабль. Благо, сказали нам, система связи у нас мощнейшая, и если что, всю необходимую информацию мы сможем получить во время полета.

Полет в один конец должен был занять чуть более трех месяцев. Это, в данном случае, просто невероятно быстро.

А система связи, кстати, была вполне обычная, основанная на квантовой запутанности и тому подобных квантовых эффектах. Мгновенная связь на любых расстояниях – это то, что мы имели в теории. На практике про любые расстояния говорить было рановато, но внутри галактики система показывала себя хорошо. Ну, как хорошо. По не совсем понятным причинам некоторые запутанные частицы иногда становились абсолютно нейтральными, ни на что не реагирующими и никаких сигналов не передающими. Но решалось это просто – в современных звездолетах использовались системы связи с сотнями запутанных частиц, дублирующих друг друга. Даже на самых длинных миссиях хоть несколько каналов, но выживало.

«Пингвин» имел систему связи, основанную на двух тысячах запутанных частиц. Это много. Это очень много. Нет, сделали бы и больше, но это требовало значительного увеличения габаритов установки и, как следствие, корабля…

На сам корабль мы зашли без сопровождающих – из-за усиленных мер безопасности туда не пустили никого. Хотя они, конечно, особо внутрь и не рвались. Поручкались с нами у трапа, Ольгу пару раз обняли, пожелали нам скорейшего возвращения с ворохом ценнейшей информации, а потом мы зашли внутрь, люки автоматически закрылись, искусственный интеллект корабля поприветствовал нас на борту и спросил у капитана, какие будут инструкции.

Инструкции были просты – в заданное время вывести корабль из цеха и взять курс на точку старта. На всякий случай – нет, мы стартовали не сразу, а собирались изрядно приподняться над нашим Млечным Путем, чтобы, во-первых, относительно спокойно лететь к своей цели, а не расталкивать лбом сотни звезд и прочих космических объектов, а во-вторых, рассчитывали подойти к Треугольнику не по кратчайшей прямой, а под некоторым углом, да в неожиданную точку – надеялись, что так получится совсем незаметно.