Слабоумие и толерантность

От автора

В этом сборнике вы сможете прочитать некоторые статьи, относящиеся к периоду наиболее острого противостояния на Украине. Сейчас, ретроспективно, это может быть интересно и как история наших надежд, история нашей веры и воодушевления, и как история наших заблуждений, ошибок и самообмана.

Но название сборнику дала другая моя статья, напрямую, казалось бы, не относящаяся ни к украинским событиям, ни к 2014-му году. Но это только на первый взгляд.

Только на первый…

Кроме украинского цикла, в сборнике есть некоторые избранные статьи указанного периода, которые, на мой взгляд, до сих пор не утратили своей актуальности и могут представлять самостоятельный интерес.

Предлагаемые Вашему вниманию статьи были опубликованы в различных российских изданиях, а также перепечатаны бесчисленным количеством сетевых «пиратов».

За что им отдельное спасибо…

Всё последнее время ловлю себя на противоречивых чувствах относительно недавних событий в Париже. «Шарли» я, или не «шарли»? Кто вызывает во мне больше сочувствия? И вызывает ли его хоть кто-то, если совсем честно? Сформулировать это в суматохе первых дней, когда экзальтированная истерика одних смешивалась с холодной отстранённостью других, создавая в сознании настоящую какофонию впечатлений и чувств, было довольно проблематично. А вот сейчас, когда всё, с одной стороны, поутихло, а с другой стороны, усилиями различных сил приобрело более четкие и законченные очертания, всё-таки попробую.

Начну, как водится, издалека…

Кажется, около миллиарда лет назад на Земле (а точнее, в океане) появились первые органические образования. Не знаю, как они там назывались (а достоверно не знают и ученые) – сине-зелёные водоросли, вирусы, или ещё какие простейшие микроорганизмы – но буквально сразу они начали жрать друг друга.  Соответственно, сразу начали друг друга бояться. Прошло сколько-то миллионов (сотен миллионов, не суть) лет. Из простейшей протоплазмы мутировали и эволюционировали более совершенные существа – моллюски, рыбы, прочая кистепёрая братия. Количество видов и их разнообразие увеличилось на несколько порядков. Они отличались размерами, внешним видом, поведением, позициями в пищевой цепочке… Не изменилось лишь одно – они продолжали жрать друг друга. Жрать и бояться, потому что страх был мощнейшим и эффективнейшим защитным механизмом. Не хочешь быть сожранным – оглядывайся почаще и улепётывай побыстрее. Это чувство было сильнее голода и страсти к продолжению рода – пожрать и заняться сексом можно и в следующий раз, а вот если сожрут тебя самого, то следующего раза уже не будет.

Прошли ещё сотни миллионов лет. Жизнь из океанов выбралась на сушу, появились динозавры и прочие рептилии самых разных видов. Поведение зверюшек  стало ещё более разнообразным, мозг стал чуть более развитым. На этом этапе (хотя могу и ошибаться, опять же, вслед за ошибающимися учёными) появились уже довольно развитые формы социального поведения; многие динозавры объединялись в стада и стаи, вместе добывая пищу и защищаясь от врагов. Не изменилось лишь одно – они продолжали жрать и бояться друг друга.

Потом динозавры вымерли – в данном случае неважно, от чего именно – и им на смену пришли млекопитающие. Более "мозговитые", приспособленные к разным климатическим условиям, занявшие почти  все экологические ниши существа. Их поведение стало ещё более сложным и организованным. Сменилась целая эпоха и эволюция сделала большой шаг вперёд (с точки зрения млекопитающих, это должно быть корректным допущением). Не изменилось лишь одно – млекопитающие тоже с удовольствием жрали друг друга. Жрали и боялись.

Потом, совсем недавно по меркам эволюции (это важное уточнение) появились люди. Кровь от крови и плоть от плоти всей эволюционировавшей протоплазмы. Значительно более слабые, чем большинство животных такого же веса, а посему более уязвимые. Настолько уязвимые, что выжить они могли, только компенсировав недостающие клыки и мускулы каким-то другим органом. И у них начал развиваться мозг. Для чего? Правильно – в первую очередь для того, чтобы лучше бояться. Лучше, правильнее, организованнее. Лучше бояться, а значит, лучше прятаться, лучше защищаться, лучше нападать. И они преуспели…

Преуспели настолько, что в какой-то момент внутривидовые отношения стали даже более важными и судьбоносными, чем отношения с другими видами животных. Ведь победить и сожрать даже самого страшного зверя всем племенем, худо-бедно, можно было всегда. А вот победить другое племя животных, относящихся к твоему же виду; племя, пришедшее, чтобы захватить твои земли, изнасиловать твоих женщин и осквернить твои алтари, было, как правило, сложнее.

Преуспевших в цивилизационной гонке стало со временем слишком много; все они поначалу были не слишком воспитанными парнями, норовили выхватить кусок из чужого рта, украсть чужую жену или дочь, ещё как-нибудь напакостить ближнему. Такое сплошь и рядом происходило даже внутри одного племени или рода, что уж тут говорить о межплеменных отношениях. Ничего удивительного, кстати, в таком поведении нет – оно характерно для многих высших млекопитающих, достаточно вспомнить львиные прайды или волчьи стаи.

И оказалось, что чужая особь своего вида даже более опасна, чем особь вида иного.

А раз так, то и бояться её надо больше, чем кого бы то ни было, и размозжить ей камнем череп при малейшем сомнении в её добрых намерениях – очень даже умно и рационально. Исключение делалось лишь для особей своего рода или племени – просто потому, что шансов выжить в одиночку не было, и с соплеменниками волей-неволей приходилось мириться и налаживать какой-то социальный контакт.

Теперь обобщу и напомню – этот процесс длился сотни миллионов, если не миллиард, лет. И около миллиона лет он продолжался, когда человек уже более-менее сформировался как вид земной фауны.

Довольно длинное вступление, но деваться некуда – ведь каждому моему слову противостоит миллион сказанных ранее. О толерантности, всеобщем братстве, человеческом общежитии и прочих замечательных вещах, которые, как выясняется, пока что слишком хороши для человечества.

Мне кажется, любому нормальному, непредвзятому человеку ясно, что ксенофобия – нормальное, здоровое чувство. Ладно, уточним – да, "фобия" изначально предполагает болезненное расстройство психики. Но, увы, в русском языке нет точного аналога этого понятия, не несущего в себе упомянутого выше медицинского подтекста. А значит, мы с полным правом можем ввести определённую градацию, разделив ксенофобию на нормальную (в спокойном состоянии дремлющую/латентную), соразмерную и собственно фобию – иррациональный, не поддающийся контролю страх. Последнее опустим, ибо с ним всё ясно…

Так вот, давайте будем откровенны – за сотни миллионов лет эволюции все мы стали нормальными ксенофобами. Мы закрываем свои двери на замок; мы не разрешаем своим детям общаться с незнакомыми (чужими) людьми, которые могут представлять для них угрозу; мы запрещаем принимать от них угощения и подарки. И, будем уж совсем откровенны, мы с удовольствием любим абстрактное человечество, но при этом побаиваемся  соседа по лестничной клетке, особенно, если он не нашего «рода» (в данном случае речь, скорее, нужно вести о нации), и предпочитаем держаться от него подальше. Нормально это? Да, рискну утверждать, что вполне.

Когда мы слышим очередную проповедь толерантности, мира во всем мире и всеобщей любви, то кроме умиления и желания накормить последней горбушкой русского хлеба голодающего африканского ребёнка, возникает логичный и даже закономерный вопрос – интересно, а «с той стороны» эту проповедь кто-то ведёт? Кто-то прикладывает такие же усилия к тому, чтобы представители других наций и культур были столь же толерантными и терпимыми к нашей нации, к нашей вере, к нашим обычаям и культуре? Ведется ли там, на другой стороне, эта неустанная работа, или нам предлагают проехаться по улице с односторонним движением, против этого самого движения? Вопросы очень актуальные именно в силу того, что с той стороны те же «хомо сапиенс», с теми же рефлексами, с тем же историческим и эволюционным багажом, с той же самой ксенофобией, не притупленной, как мы часто замечаем, никакими проповедями. И получается, что мы просто становимся более уязвимы, лишая себя важного эволюционного механизма защиты. Тогда как наши оппоненты не только не думали его притуплять, но и оттачивали все последние столетия.

Думаю, многие уже поняли, к чему я клоню. Да, действительно – проблема гораздо сложнее и настолько глубже, чем мы привыкли думать, что мы пока просто не в силах осознать этого.

Я не знаю, действительно ли европейскими странами управляют сумасшедшие. Но для меня очевидно другое – такое упорное навязывание стереотипов поведения, напрямую противоречащих сотням миллионов лет нашей эволюции, не может не сказаться на психическом здоровье социума. И то, что это безумие внешне выглядит достаточно респектабельно, ничуть меня не успокаивает – в конце концов, большинство суицидников тоже не особо отличаются от той среды, очевидный или скрытый конфликт с которой приводит их к роковому решению. Поэтому, повторюсь, я допускаю, что большинство людей, принимающих решения в так называемых «развитых странах», пока ещё психически здоровы. Но те, кем они управляют, уже готовы брать плакаты с надписью «я жертва»… ой, простите, «я шарли», и гордо вышагивать в многомиллионном стаде барашков, ждущих очередного массового жертвоприношения.

Если бы на площади и улицы Парижа вышла французская армия, и сотни тысяч вооруженных солдат и офицеров повесили себе на грудь табличку «я шарли», вот тогда это было бы понятно тем, с другой стороны. Тем, которые норовят зайти в наш дом и проверить, всё ли в нём соответствует принятым у них нормам морали…

Кстати. Вы же понимаете, что скоро они так и сделают? Приходят они к вам, внимательно осматривают дом и говорят – «О, да тут у вас портрет! А знаете ли вы, что изображение человека противоречит нормам ислама, оскорбляет наши чувства и теперь мы должны, во имя Аллаха, милостивого и милосердного, перерезать вам горло?». Нет, я не утрирую и тем более не шучу – запрет на изображения людей есть, он действительно может ранить чувства религиозного бородача, а уж перерезание глоток неверных и вовсе является для него нормой.

Хотя, конечно, я всё-таки перебарщиваю. В принципе, у вас останется выбор – чтобы спасти свою жизнь, можно будет принять ислам. И уже самому, в полном соответствии с отныне уважаемыми вами традициями, сжечь портрет некогда любимой бабушки.

Вы скажете, что я слишком сгущаю краски? И в реальности такого никогда не произойдёт?

Думаю, примерно так думали и русские в Чечне, оставленные ельцинской властью на произвол судьбы. А ведь их, напомню, было порядка трёхсот тысяч…

А население Марселя уже на треть состоит из мусульман. Ерунда? А вы вдумайтесь – это произошло при жизни всего одного поколения! Это, по историческим меркам, миг, за который история цивилизаций и моргнуть, обычно, не успевает! А сейчас я уже легко могу себе представить толпу коренных парижан, собравших картины из Лувра в одну большую кучу и скачущих вокруг костра с криками «Аллах акбар!». А что, в таком случае он и правда будет велик – если исламу удастся практически без единого выстрела поглотить некогда великую нацию с великой христианской культурой, то как тут поспорить? Воистину акбар, да.

Европа, ведомая странными заблуждениями, практически отказалась от борьбы. Французское общество удовлетворено тем, что нападавшие уничтожены, а козлы отпущения найдены. Это ведь частный случай. Они пришли в редакцию, но никогда-никогда не придут к нам!

И единственные, кто в этой ситуации выглядит по-мужски, хотя бы отчасти – журналисты и редакторы изданий, перепечатывающих карикатуры из «Шарли Ебдо». При том, что лично я не считаю это ни особо умным, ни, тем более, достаточным, но когда кто-то решается на личный подвиг ради своих убеждений, уж какими бы они ни были, это не может не вызывать уважения. Тем более, что все остальные на войну не пришли…

Как вы поняли, я уж точно не «шарли». И не тот, кто пришёл в их редакцию с автоматами, мстить за свои моральные муки. И не тот, кто устраивает шабаши уже в наших храмах. Я чужой им всем. И они мне – чужие. Поэтому да – опасаюсь. И если они придут в мой дом, я буду стоять не с плакатом, а с дубиной.

Чем я, в таком случае, от них отличаюсь? Ну, хотя бы тем, что я в их дом не войду…

27.01.2015

Украинский излом. Избранные статьи 2014-го года

Сколько зэка не лупи…

Вам, конечно, знакома ситуация – малолетний задира и хулиган третирует какого-нибудь безобидного ботана. То подзатыльник даст, то носком ботинка под коленку, то морально унижает, то ещё что выдумает. Часто – даже чаще всего – на публику, для свидетелей, для поддержания имиджа "крутого парня". И продолжаться это может очень долго, почти бесконечно. Если… Правильно, иногда случается так, что запуганный ботан иногда находит в себе какие-то моральные силы, смелость или отчаяние ломают его натуру, и он, всем на удивление, бьет хулигана по лицу. Или коленом в пах – это, в общем, не принципиально. Разумеется, "крутой перец", оправившись от удивления или боли, после этого уделывает ботана под орех, так что оттаскивать приходится – увы, мы не в сказке, суровые реалии не оставляют в таких случаях шанса на промежуточный успех. Но, что удивительно – после этого, в 99% случаев, хулиган от своей любимой жертвы отстает. Почему? Правильно – у него могут быть какие угодно мотивы, но желания получить в морду у него нет ни малейшего, при всех последующих бонусах (если он не садист, конечно, ибо в этом случае бонусы могут стать стимулом).

А теперь представьте, что унижают и лупят не школьника-ботаника, а бывшего уголовника с очень плохой репутацией. Да, он долго сидел, исхудал, словил туберкулез и едва от него не умер. Он ничего не мог сделать в свою защиту, и на нем было так приятно вымещать свои страхи. Но однажды что-то случилось, и в темной подворотне бывший уголовник оскалился своими железными зубами, а в руке его сверкнула финка. И все черные пояса по карате вдруг вздрогнули, по спинам у них побежал холодок, в голову пришли нехорошие мысли в духе «сколько зека не лупи»… В общем, они резонно подумали – "А ему ведь и правда не привыкать. И зарежет, и отсидит".

Думаю, теперь вам немножко понятен контекст современных российско-американских отношений?

Да, все именно так – для них Россия не более, чем зек. Страшный ровно настолько, насколько они сами себя запугали. Опасный ровно настолько, насколько у них хватает инстинкта самосохранения. И то, что они видят сейчас, ими, в принципе, ожидаемо – не зря ведь базы двигали, когда верили в нас больше, чем мы верили в себя сами – но от этого не менее неприятно. Бить? Опасно. Санкции? Бггг, напугали тюрьмой рецидивиста. А что ещё? Разговаривать? Ну, в контексте имеющих место прецедентов Америке выгоднее молчать. Да и не против зек поговорить-то. Ну чо, Керри, сидай на корты, поговорим про дела наши скорбные….

Теперь о частностях.

Крым.

Знаете, что меня удивило и порадовало одновременно? Не то, что вообще рискнули. А то, насколько четко, быстро, организованно это сделали. Да, не будем лицемерить – очевидно, что наша разведка была в курсе некоторых планов (по крайней мере, это уж точно просчитывалось на раз-два) наших заокеанских друзей. Очевидно, что готовилась. А теперь представьте себе масштаб этой подготовки, уровень конспирации и тот сюрприз, который в итоге удалось преподнести нашим «партнерам». И это при том количестве людей, которые, так или иначе, были вовлечены в процесс. Нет, не всё продано в России, не все продались, не всем деньги заправляют.

А самое главное – приятно, что в современном мире, где почти все решают спецслужбы, наши показывают себя достаточно компетентно. Значит, что-то будет решаться и в нашу пользу.

Понравилось, как изящно разыграли татарскую карту. Сколько было громких прогнозов, сколько было надежд у пробандеровских сил на то, что татары вот-вот восстанут против «русского вторжения». Да и мне, если уж совсем честно, казалось, что какой-никакой козырь у Киева есть в крымской колоде. И вдруг, когда они с него моментально и зашли, оказалось, что играем в «переводного». И этого козыря Киеву впору бить самим…

В принципе, позиция крымских татар достаточно понятна – возможно, они не шибко любят Путина и Россию, но и ревнителей украинской нации им тоже любить не за что. В итоге, похоже, победил чистый расчет. А считать, как и работать, татары умеют.

«А вешать их будут потом».

Честно – я хотел бы знать, действительно ли эта фраза родилась в голове того, кому её приписывают. У меня на этот счет есть огромные сомнения. Почему? Ну смотрите…

В существующем контексте трудно придумать что-то более глупое и контрпродуктивное для «украинской идеи» и украинской самостийной государственности, чем эта фраза. Всего несколько слов, и перечеркнуты все будущие переговоры, соглашения, обещания. Можно сколько угодно читать русские стихи с экранов бандеровских СМИ, а всё равно каждый русский на Украине будет знать – это для того, чтобы потом повесить его и его детей. Фраза – раскол. Фраза, каждая буква которой как гвоздь в гроб «Украины».

Нет, я решительно не могу поверить, что нам выпало счастье жить в одно время с таким эпическим идиотом, абсолютным чемпионом олимпиады для дебилов, как господин Филатов. Такие ведь раз в тысячелетие рождаются, если не реже. Так и хочется крикнуть – «Неужели свезло?!». И взять у него автограф для потомков…

Я почему сомневаюсь-то. Редко бывает, что эпические идиоты «отливают в гранит». Обычно они озвучивают отлитое другими. Хотя, не будучи специалистом по лишним хромосомам, всё-таки умою руки и спишу все на бредогенератор, заправленный ненавистью.

Билый и прочие клоуны. Стыдно признать, но они действительно полезны. Не надо, пожалуйста, их убивать. По крайней мере, пока они не начали убивать других. Пусть говорят, пусть работают на благо России. Я бы Сашко вообще медаль дал какую-нибудь. Большую, блестящую…

Странности вокруг Януковича

Янукович не разыгран, как следует. Точнее, не совсем так. Если считать, что мы боремся за благополучие Украины, то всё несколько странно. Он должен был уже создать правительство в изгнании, издавать указы, отдавать приказы, требовать расследований, закидывать иностранные державы нотами и т. д. То есть, и сейчас работать гораздо активнее, и в случае реализации того маловероятного сценария, при котором он вдруг возвращается, пусть и на самое короткое время, к власти на «нэзалэжной», у него уже должен быть какой-то кабинет и штат помощников. В общем, он должен оставаться президентом, сколь бы сомнительными не выглядели его реальные полномочия.

Нынешняя же версия Януковича больше подходит под другой вариант развития событий. При котором Москва, исходя из ситуации, может не ограничиться Крымом, и для неё самой легитимность Януковича выглядит сомнительным бонусом. Нет легитимной власти, нет и государства. А когда в этой мысли более-менее привыкнут, можно и поделить бесхозные черноземы между Россией, Польшей и Венгрией. Румынам отдать Молдову в обмен на Приднестровье и Гагаузию, после чего и установить окончательные границы на этом участке суши. Вот и сидит он, бедолага, в своей Ростовской ссылке, появляясь с какими-то заявлениями раз в неделю, чтобы его вообще, болезного, не забыли.

Да, и ещё. До сих пор не слышал громких разоблачений коррупционных злоупотреблений Януковича. Нет, я не про крайне аргументированное «банду – гэть!». Я про конкретные уголовные дела, с фигурантами, с доказательствами, с озвученными суммами ущерба. Времени прошло уже достаточно, братцы. А то ведь странно получается – либо он, Господи помилуй, и не воровал вовсе, либо воровал с теми, кто и при новой власти ворует и огласки не хочет.

Извольте уж, господа, рассказать нам, из чьих коронок злой Янукович отлил свой золотой унитаз! Ибо просто лицезрение сантехнического изделия, окрашенного «под золото», лично у меня никаких эмоций не вызывает вообще.

России очень нужны сильные союзники. Просто вот до зарезу как нужны, ибо их, в общем, нет вообще – Китай и Индия себе на уме, остальные тоже либо условно союзники, либо с натяжкой сильные. И за такого союзника Россия бы и постояла, и раскошелилась.

А ещё России очень не нужны сильные враги. Ибо и без того их достаточно, а уж тем более не нужны они прямо на нашей границе. Поэтому, если хочет какое-то государство быть нашим врагом, так пусть оно хотя бы будет слабым.

У Украины был выбор и отличные стартовые условия. Выбирала она сама. Жаль, думали за неё другие…

Думаю, в самые ближайшие дни появится ясность относительно дальнейшей позиции России в отношении Юго-Востока Украины. Почему именно ближайшие дни? Ну смотрите…

Референдум в Крыму состоялся. Результат все знают. Для России «де юре» Крым уже стал внутренним делом, частью её суверенной территории. И не надо тут ссылаться на непризнание, ладно? Ибо никакое «непризнание» для российской власти не должно быть выше собственной конституции, со всеми вытекающими изменениями в риторике и подходах.

Что это означает на практике? Например, следующее – для обеспечения безопасности Крыма больше не нужны (в таком объеме) усилия спецподразделений – для этого достаточно будет передислокации туда любых частей и подразделений российской армии и рутинной работы спецслужб. Которые, хочу заметить, имеют громадный опыт подобной работы на Северном Кавказе и вряд ли дадут оперативный простор любым боевикам/диверсантам сопредельной стороны. Следовательно, отряды «вежливых людей» можно будет перебросить туда, где в них возникла необходимость. То есть, в Донецк, Харьков, Луганск и далее по необходимости. Насколько это важно? Думаю, очень, поскольку, при всем уважении, и наши спецслужбы не всесильны, и их концентрация на Крыме обусловлена, в первую очередь, и ограниченными ресурсами – людей не только вежливых, но и профессиональных, собрать в должном количестве совсем не просто.

То есть, появляется возможность дальнейшего развития условно-силового сценария. То есть, сценария, при котором не применяется армия и официальные силовые подразделения, но рядом с русскими, протестующими на улицах Харькова, вдруг появляются хорошо вооруженные, серьёзные, молчаливые люди и, смущенно улыбаясь, прикрывают их от бандеровцев и их пособников из СБУ. Игра переходит в новую фазу, активность и продолжительность которой прогнозировать, признаюсь, сложно или почти невозможно.

Почему я думаю, что это наиболее актуальное развитие событий? Ну, давайте по пунктам…

Разумеется, Путин не людоед, которым его привыкли изображать в рукопожатных и неполживых СМИ. Уверен, что он не хочет ни глобальной изоляции России на мировой арене, ни действительно масштабных санкций, ни связанных с ними издержек для экономики страны. И это «как бы намекает» нам, что чисто силовой захват Донбасса и ЮВУ если и рассматривается им, то лишь как крайняя мера и реакция на не меньшую глупость со стороны США. После слов Обамы о том, что США не будут воевать за Украину, ясно, что отвечать так категорично России просто незачем. Именно поэтому, повторюсь, вероятность чисто силового сценария на ЮВУ я почти исключаю. С той, правда, оговоркой, что такое развитие событий могут спровоцировать сами боевые укры, развязав серьезную бойню где-нибудь в Луганске или Макеевке.

С другой стороны, давление России на Украину сейчас сулит слишком большие геополитические выгоды, чтобы ограничиться Крымом, когда есть возможность постепенно обанкротить это государство во всех смыслах и вернуть в состав РФ наиболее ценные её территории. Которые, хочу заметить, частью России уже были и, что бы там не говорили разные истеричные барышни в ЖЖ, ментально её частью и остаются. Да даже не частью, чего уж там – они были колыбелью России. И те самые духовные скрепы, над которыми так любят издеваться все русскоязычные либералы из любой параллельной реальности, у Одессы гораздо крепче с Питером или Воронежем, чем с Львовом или Тернополем.

Вернувшись из небольшого лирического экскурса, мы должны констатировать – скорее всего, Россия будет играть на уничтожение Украины в её нынешнем виде, наконец-то четко и однозначно идентифицировав её как враждебное государственное образование. И, исходя из своих возможностей, но не забывая о других своих интересах, выберет путь тихого удушения Украины, одним из важнейших направлений которого будет создание самоуправляемого русского региона на границе с РФ (возможно, и чуть глубже).