Временно в адеквате

Для подготовки обложки издания использована художественная работа автора. Обложка книги разработана автором в дизайнерской программе и является интеллектуальной собственностью Николая Лакутина.

Внимание! Все авторские права на пьесу защищены законами России, международным законодательством, и принадлежат автору. Запрещается её издание и переиздание, размножение, публичное исполнение, перевод на иностранные языки, внесение изменений в текст пьесы при постановке без письменного разрешения автора. Постановка пьесы возможна только после заключения прямого договора между автором и театром.

Драматическая комедия на 10 человек в двух действиях.

Продолжительность 1 час 40 минут.

Действующие лица

ВРАЧ – женщина около 55 лет;

ДИНА – женщина около 55 лет, школьная подруга врача;

ЮЛИЯ – около 35 лет, мамочка Вики;

ВИКА – дочка Юлии, капризная, хитрая избалованная, около 10 лет;

ЖАННА – около 30 лет, мамочка Рудика;

РУДИК – сын Жанны, тихий заруганный мальчик, около 10 лет;

НЕЛЛИ – мамочка Марины, около 30 лет;

МАРИНА – дочка Нелли, обычный ребёнок, около 10 лет;

КИРИЛЛ – статный, обаятельный папа Димы, около 40 лет;

ДИМА – сын Кирилла, славный мальчуган, 8-9 лет.

Действие первое

Типичная обстановка государственной детской поликлиники.

Коридор, с мерцающей лампой дневного света. Замученная дверь в кабинет с большой криво прибитой цифрой «5». Над дверью висит плафон. Светится надпись «не входить».

Возле кабинета стоит только два стула для посетителей. Народу никого нет.

В помещение забегает Юлия, опасливо оглядываясь, тянет за руку ребёнка, который хнычет и упирается.

ЮЛИЯ: Вика, ну быстрей же. Вон (показывает на горящий плафон с надписью не входить), пока тележилась, уже кто-то проскочил. А мы жутко торопимся. Не забыла, что у тебя тренировка в три часа?

Мамочка открывает дверь в кабинет, заглядывает. Оттуда раздаётся дикий рык врача:

ВРАЧ (яростно): Дверь закрой…те, я вызову!

ЮЛИЯ (сурово): Мы на два пятнадцать!

ВРАЧ (яростно): Для кого надпись горит «Не входить»? А если бы у меня человек раздетый стоял? Мамаша, вы адекватная?

Юлия закрывает дверь с возмущённым видом.

ЮЛИЯ: Будешь тут адекватной… Ну что делать, придётся быть… придётся ждать.

ВИКА: Мам, ну я же болею. Какая тренировка-то…

ЮЛИЯ: Болеешь? Это будешь доктору рассказывать, как ты болеешь, а меня не проведёшь, я уже на эти грабли много раз наступала. Значит как вторник и четверг, то ты сразу болеешь, и что характерно, болезнь внезапно обрушивается на тебя в аккурат за несколько часов до хореографии.

Вика дуется, молчит.

ЮЛИЯ: Так что? Ты всё-таки болеешь или мы идём на тренировку? Или идём сначала к доктору, а уже потом после разоблачения на тренировку?

ВИКА (искренне возмущаясь): Мне кажется, ты меня в чём-то подозреваешь.

ЮЛИЯ (подыгрывает): Что ты, доченька, как ты могла подумать такое обо мне… Я свято верю в то, что бывают в жизни такие вот совпадения. По крайней мере, ни у кого никогда не было, а у тебя вот случилось.

ВИКА: Сама не понимаю, что происходит. Вот прямо как тренировка, так такая ломота нападает. Прямо крутит всю (показывает, как крутит), знобит, выворачивает. В горле свербит, в носу хлюпает, в ухе стреляет, в коленке хрустит, в боку щемит.

ЮЛИЯ: А голова?

ВИКА: Болит!

ЮЛИЯ: А вот тут вот (показывает), под лодыжкой?

ВИКА: Болит!

ЮЛИЯ: Левая кисть (поднимает левую руку)?

ВИКА: Висит как плеть (показывает)!

ЮЛИЯ: Ну и конечно болит попа…

Дочка задумывается…

ВИКА: Попа? Нет, с попой всё в порядке, она не болит.

ЮЛИЯ (на полном серьёзе): Не болит? Точно?

ВИКА: Абсолютно!

ЮЛИЯ: Значит, сейчас будет болеть!

Начинает хлестать дочку сумочкой по мягкому месту.

Бегают по сцене, Вика пытается увернуться, кричит, мама её настигает, завершая свои наводки в цель.

Открывается дверь кабинета, оттуда выглядывает суровая врач в медицинском халате.

ВРАЧ (грубым возмущённым голосом): Потише можно? Здесь люди работают! Я из-за вас не могу услышать что там, в лёгких у человека происходит! Даже дыхания не слышу, так визжите.

Врач захлопывает за собой дверь.

Мамочка, пользуясь случаем, пока дочка отвлеклась ещё пару раз бьёт её сумочкой по известному месту.

Слышен нравоучительный властный голос Жанны за сценой.

ЖАННА (поучительно): Вооот! Это правильно! Детей воспитывать нужно!

Жанна выходит на сцену, за руку ведёт затюканного мальчишку.

ЖАННА: В ежовых рукавицах их держать надо с самого малолетства, а иначе распустятся, потом уже поздно будет.

Жанна подходит к кабинету, открывает дверь, заглядывает туда.

Из кабинета слышен рык врача:

ВРАЧ (яростно): Дверь закройте, я вызову!

Сын Жанны вздрагивает от такого яростного крика.

Дамочка закрывает дверь, скептически оглядывает коридор, останавливает взгляд на мамочке с ребёнком.

ЖАННА (деловито): Тоже в пятый?

ЮЛИЯ: Да! Я вот так тоже заглянула, так меня неадекватной назвали!

ЖАННА (деловито): Не адекватной?

ЮЛИЯ: Да!

ЖАННА: Это ещё терпимо. За мной будете!

Жанна проходит по-хозяйски и садится на ближайший к кабинету стул.

ЮЛИЯ (возмущённо): Это с какой такой стати? Вы пришли после меня, а лезете вперёд?

Жанна смотрит на Юлию как на пустое место.

Юлия возмущённо смотрит на хамоватую посетительницу, обращается к своему ребёнку:

ЮЛИЯ: Викуль, иди пока порисуй вон там, видишь стол, стульчики, карандаши там какие-то бумага. Займись пока чем-нибудь, пока ждём. Я тебя позову, когда будет пора идти.

Вика уходит со сцены.

Жанна смотрит в след девочке, обращается к сыну.

ЖАННА: Рудик, девочка вон видишь пошла куда? За ней следом шагом марш! Займись тоже делом, мама позовёт.

Рудик уходит вслед за Викой.

Юлия берёт свободный стул и переставляет его ближе к двери, сама на него садится.

ЖАННА: Что? Умная самая? Я по записи, сейчас моё время! Сказала же, за мной будешь!

ЮЛИЯ: Я, между прочим, тоже по записи на два пятнадцать! У вас на сколько?

ЖАННА: На два тридцать!

Жанна показывает наручные часы Юлии.

ЖАННА: Время умеешь определять? Сколько показывает?

Юлия смотрит на часы.

ЮЛИЯ: Ну, два тридцать, и что?

ЖАННА: А то! Моё время, значит, я и пойду! Если ты своё время прокуковала, это не значит, что из-за тебя должна сбиваться вся очередь!

ЮЛИЯ: Ничего я не прокуковала! Я пришла вовремя! Просто когда я пришла, там уже было занято. До сих пор вон сидит человек там, не выходит.

ЖАННА (равнодушно): Не мои проблемы.

ЮЛИЯ: Я не буду с вами тут спорить. Сейчас человек выйдет, я пойду.

ЖАННА (грубо): Я пойду!

ЮЛИЯ: А вот посмотрим!

ЖАННА: Посмотрим!

ЮЛИЯ: Посмотрим!

ЖАННА: Посмотрим!

На сцену выбегает заполошная мамаша – Нелли. Тянет за руку девочку. Не обращает никакого внимания на сидящих у кабинета людей. Пробегает к кабинету, открывает дверь и заталкивает туда своего ребёнка.

ВРАЧ (яростно): Дверь закройте! Я вызываю!

НЕЛЛИ: Я только спросить!

ЖАННА (возмущённо): Эээээ, ЭЭЭэээ!

Жанна встаёт, вытаскивает за шкирку из кабинета Нелли.

НЕЛЛИ: Мне только спросить! Что вы себе позволяете!

ЮЛИЯ: Тут всем только спросить. В очередь – мамаша! Ждите!

Нелли осматривается, понимает, что трюк не удался.

НЕЛЛИ: Хорошо…, я за кем тогда буду?

ЖАННА и ЮЛИЯ (хором): За ней!

Показывают друг на друга пальцами.

НЕЛЛИ: Не поняла!

ЖАННА и ЮЛИЯ (хором): Я первая иду, она вторая, вы – третья!

Нелли вытягивает лицо, примерно понимает, что происходит в очереди, решает не лезть на рожон.

НЕЛЛИ: Так, хорошо, вы тогда между собой определяйтесь, я в любом случае иду, выходит, третей. Мариночка (обращается к дочке), иди вон туда с ребятишками, порисуй пока что-нибудь, мы ещё не скоро попадём к доктору.

Марина уходит вслед за детьми.

ЖАННА (Юлии): Я следующая пойду!

ЮЛИЯ: Только сунься!

ЖАННА: И что ты сделаешь?

Юлия злобно смотрит на Жанну, потом молча открывает сумочку, достаёт из неё перцовый баллончик, берёт его со знанием дела в руку, наводит на Жанну.

ЖАННА: Это что? Перцовый баллончик? Как говоришь, врач тебя назвала?

Жанна поворачивается к Нелли.

ЖАННА (спокойно, как будто ничего не произошло): За мной будете!

НЕЛЛИ (опасливо глядя на баллончик): Поняла – поняла.

В слезах прибегает на сцену Рудик, бежит к мамочке – Жанне.

РУДИК: Мама, у меня вон та девочка карандаш забрала!

ЖАННА: Карандаш забрала? Вот гадина. Какая говоришь девочка?

РУДИК: Вон та (показывает пальцем в сторону детей), кажется, Викой представилась.

ЖАННА (встаёт со стула): Викой? Ну, сейчас я ей устрою. Так, девки, Вика, вон та пигалица длинноносая, чья дочь?

ЮЛИЯ (направляя баллончик на Жанну): Ну, моя!

ЖАННА (садится обратно на стул): Хорошая девочка, симпатичная. Вы с ней помягче, что же так ребёнка по попе сумкой. Ребёнок ласку любит. (Обращается к сыну) Иди, Рудик, (кричит) иди, рисуй, сказала! Возьми другой карандаш, там много вон на столе валяется. Не ругайся с девочками (грубо) и не ябедничай мне тут.

Шлёпает по попке Рудика, он убегает со сцены обратно к ребятишкам.

Жанна миролюбиво улыбается, глядя в сторону детей.

Обращается к Юлии.

ЖАННА: Дети, что поделаешь. Сами такими были.

ЮЛИЯ: Ну да. (Поворачивается в сторону детей, кричит дочери грубо) Вика! Ну-ка вернула карандаш мальчику и чтобы больше не забирала!

ЖАННА: Да ладно, ладно, чего, пусть рисует девочка. Хорошая девочка. От моего не убудет.

Нелли томится в ожидании, не находит себе места. Пытается присесть на корточки, облокотиться на стену, всё неудобно, в итоге опять встаёт.

НЕЛЛИ: Я не поняла, что на всё детское отделение всего два стула что ли?

ЮЛИЯ: Видимо да. Да чего вы удивляетесь. В наших клиниках, тем более в государственных учреждениях… Скажите спасибо, что хоть два стула поставили.

НЕЛЛИ: Вам легко говорить, Вы сидите! А я с самого утра на ногах, ни на минутку не присела. Знаете, как уже хочется куда-нибудь приземлиться.

ЖАННА: Безвыходных ситуаций не бывает, (поворачивается к Юлии) правда подруга? Если хочется сильно приземлиться – приземляйся, пол большой, места много.

Нелли озадаченно смотрит на мамаш, брезгливо оценивает пол.

НЕЛЛИ: Я вообще-то надеялась, что мне кто-нибудь из вас уступит место. Ведь вы уже пойдёте скоро, там в кабинете посидите ещё, да и здесь вон сколько уже сидите, а мне ещё долго тут.

ЮЛИЯ: Ничего, я скоро уже пойду в кабинет, вот вы как раз моё место и займёте. Посидите, отдохнёте. Проблемы тут не вижу.

Со стороны детей раздаётся рёв.

Юлия соскакивает с места.

ЮЛИЯ: Боже мой, Вика, ну как ты так неудачно-то…

Юлия убегает к детям.

Нелли крадучись пробирается и садится на освободившийся стул.

НЕЛЛИ: Оооооооооой (вытягивает ноги) как хорошо-то сразу стало…

ЖАННА: Да… В такие моменты понимаешь, как мало надо человеку для счастья. Пришла домой с мороза – а там тепло. Счастье?

НЕЛЛИ: Ну да. Или когда из театра после спектакля бежишь в туалет и прибегаешь первой, пока ещё нет очереди. Это такое счастье!!!

ЖАННА: Оооо… да… Правда, это счастье почти несбыточное. Почти всегда найдётся какая-нибудь дрянь, которая успевает примчаться вперёд.

НЕЛЛИ: И не одна!

ЖАННА: Вот! Что довольно обидно. И главное смотришь, в мужском – так свободно. Они ходят себе спокойно туда-сюда, заглядываешь, пока дверь открыта, а там мест свободных полно. Так мужикам завидуешь, им вообще по жизни проще. А у тебя пятнадцать тел впереди, и всем плевать, что уже в ушах булькает. Как хочешь, так и выкручивайся…

НЕЛЛИ: Да как хочешь? В нашем случае всё как всегда. Терпи…

ЖАННА: Вот. Это ты подруга в точку. Второе имя каждой девушки – это терпение. Сколько нам по жизни приходится от них терпеть…

НЕЛЛИ: Ой, не говори. Перед тем как получить хоть чуточку тепла столько приходится страдать.

ЖАННА: Приходится. И что интересно, каждый раз на одни и те же грабли!

НЕЛЛИ: ДА!

Смеются.

ЖАННА: Но разговор-то всё-таки за счастье начинался. Так вот, когда эти «грабли» не отравляют нам жизнь, или хотя бы отравляют не сильно, то это тоже большое счастье. Не так ли?

НЕЛЛИ (обдумав, соглашается): Счастье. Но эти «грабли» ведь умеют не только жизнь отравлять. Вот, когда в автобусе битком набитом едешь, и тебе мужчина место уступает. Это же тоже счастье!

ЖАННА: О, ещё какое. Особенно, если около этого мужчины стоит несколько девушек, а он уступает место именно тебе, это вообще экстаз.

Смеются.

НЕЛЛИ: Нет, я бы тут всё-таки разделила. Когда мужчина уступает место, то это счастье. А вот когда ты видишь на себе свирепые завистливые взгляды других дам, что место уступили именно тебе, вот это уже экстаз!

Обе смеются.

ЖАННА (протягивает по-мужски руку): Жанна!

НЕЛЛИ: Нелли! (протягивает руку в ответ).

Жмут неумело руки, улыбаются друг другу.

Возвращается Юлия, видит, что её место заняли, ставит руки в бока, недовольно смотрит на Нелли.

ЮЛИЯ: Что-то тут я смотрю сильно весело. У меня девчонка лоб расшибла, а они ухмыляются?

НЕЛЛИ: Да мы вообще не по этому поводу смеёмся. У нас тут диспут про мужиков зашёл.

ЖАННА (поправляет Нелли): Про счастье!

Нелли смотрит на Жанну, кивает неопределённо головой.

НЕЛЛИ: Про мужиков и про счастье. Где об этом ещё поговорить как ни в детской поликлинике.

ЖАННА: Во-во…

Нелли и Жанна смеются.

Юлия неодобрительно качает головой, со всей накопленной обидой подходит к двери кабинета, стремительно дёргает за ручку.

ЮЛИЯ (воинственно): Так, ну, сколько уже можно там сидеть?

Дверь неожиданно распахивается и бьёт по лбу Юлии. Из кабинета выбегает с весёлым смехом Дина, вслед за ней весёлая смеющаяся женщина врач.

Юлия падает на пол, теряет сознание. К ней прибегает её дочка Вика, садится на коленки, гладит маму по голове.

ВИКА (негромко, её едва слышно на фоне смеха выходящих из кабинета женщин): Мама, мамочка, мама…

ДИНА (весело смеясь): Я выиграла! Говорила, что они не выдержат и заглянут! (укоризненно обращается к сидящим на стульях девушкам) Девки, сколько можно сидеть? Ну, у вас и выдержка. Я уже думала, что проиграю спор. Я бы уже десять раз заглянула, разнесла бы тут всё к чёртовой матери, но на приём попала. А вы сидите… Эх, не то поколение растёт, нет в вас стержня, что было в наше время.

ВРАЧ (обращается к подруге): Да, Дина, уговор есть уговор. Кагор в следующий раз с меня.

ДИНА: Два! (Показывает два пальца) Мы на два пузыря спорили.

ВРАЧ: Ну, два, два… Всё, иди уже, мне работать надо. Кто следующий?

Врач осматривает корридо и обращает внимание на лежащую Юлию и плачущего рядом с ней ребёнка.

ВРАЧ: Ага. Это, следующий пациент, как я понимаю (смотрит на Юлию). Дина погоди, не уходи. Давай-ка подсоби. Затащим тело в кабинет вместе.

Дина и врач за руки и за ноги затаскивают Юлию в кабинет, ребёнок заходит вместе с ними.

Дина выходит, закрывает за собой дверь, обращается к сидящим девушкам.

ДИНА: Фух… (вздыхает). Что с девчонкой? Нервы? Или кислородное голодание? Душновато тут что-то. Давно лежит?

ЖАННА: Так это вы же её… (передумывает объяснять). Да, кислородное голодание, похоже. Буквально перед вами упала незадолго. Она вообще какая-то странная девушка. Не адекватная, похоже.

ДИНА: Да ладно, кто сейчас адекватный в наше время. А обморок, это не страшно. Сейчас её подруга откачает.

НЕЛЛИ: Подруга? Простите, а вы по какому вопросу приходили к врачу? Где ваш ребёнок?

ДИНА: Мой ребёнок в Лос-Анджелесе, строит карьеру. А мамка тут с тоски помирает. Вот заглянула к школьной подруге, разбавила часок.

НЕЛЛИ: Нифига себе. Здесь люди сидят ждут, торопятся, а они там болтают, вспоминают школьные годы?

ДИНА: А что такого? Знаешь, девочка, с высоты своего опыта могу сказать, что вся та суета, которая сейчас для тебя очень важна, это всё пшик. Затянувшийся пшик, который не имеет никакой весомой ценности в жизни.

НЕЛЛИ: Что? То есть то, что я беспокоюсь о своём ребёнке, что хлопочу о своей девочке, привожу к врачу, когда она болеет – это всё не важно? Это пшик?

ДИНА: Я не об этом. Заботиться надо, обязательно надо. Я говорю о тех спешках, о тех крысиных бегах, в которых вы все участвуете. Ведь вы же вечно куда-то торопитесь, куда-то спешите. По головам друг друга скачите в своих призрачных мечтах. Что я не знаю? Сама такая была.

ЖАННА: Оно и видно. Наглости вам не занимать. Вы там, кажется, о чём-то спорили? Точнее о ком-то. О нас, верно? Людях сидящих за дверью, ожидающих помощи. Вы там сидите, развлекаетесь, задерживаете без дела очередь, врача, а потом начинаете нас же и учить жизни? Идите, женщина, идите. Тут и так душно.

ДИНА: Ну-ну… Ладно. Чего с вами трепаться. Каждый человек привык свои шишки набивать, советов слушать мы не любим. Давайте – давайте…

Дина начинает уходить.

Открывается дверь кабинета, оттуда выходит Юлия, голова её подвязана, держит за руку ребёнка.

Дина резко оборачивается, взмахивает руками.

ДИНА: Тьфу, ёлки… Про огурцы-то я забыла рассказать!

Дина отталкивает в коридор выходящую Юлию, пихает начинающую вставать с места Жанну, она падает обратно на стул.

Дина заскакивает в кабинет, громко хлопнув при этом дверью.

ЖАННА (обращается ко всем): Вы это видели? Во баба. Ни стыда, ни совести, зато напористость… можно позавидовать.

НЕЛЛИ: Да… попадаются ещё экземпляры совкового застоя. Ни говорить толком не умеют, ни образования, ни жизненных достижений, а всё думают, что самые умные.

Юлия стягивает повязку с головы, проверяет шишку, начинает одевать ребёнка.

ЮЛИЯ (Нелли): Я в данной ситуации больше всех пострадала. В наших поликлиниках похоже по-другому на приём и не попадёшь, только вперёд ногами. Но, тем не менее, я скажу слово в защиту того, кого ты называешь экземплярами совкового застоя.

НЕЛЛИ: Так чего тут говорить-то? Ситуация сама за себя всё показала.

ЮЛИЯ: Я не знаю, что тебе показала эта ситуация, но я точно знаю, что не стоит всех ровнять под одну гребёнку. У меня очень много знакомых, подруг матери, друзья отца, люди, которых я очень уважаю, и поверь есть за что. Ты говоришь, что у них нет каких-то личных достижений, что говорить толком не умеют? Да, не гнались раньше люди за деньгой так, как это происходит повсеместно сейчас. Наши деды и отцы жили идеей, страну нашу строили и подымали из руин после Второй Мировой. У меня папка на заводе вкалывал не из-за того, что такой тупой, он своё дело знал так, что к нему из-за границы приезжали стажироваться.

Дядька мой, кооператив создал. Бизнесмен, по-нашему значился. Так и он за выгодой не гнался, машину покруче не искал, как все на автобусе ездил. У него другие стремления были. Он детским домам помогал. К новому году ребятишкам игрушки привозил, одежду, тряпки разные. Возьми дедов наших, там образование у них было у кого три класса, у кого пять. Редко когда девять классов кто заканчивал. Да, профессура тоже была, но основной пласт – работяги. Поспаивали народ конечно сильно, не спорю, но пили-то люди не от того что ума не хватало бросить дурную привычку, а от того, что в себе всю боль минувшего несли, её и пытались заглушить. За будущие поколения переживали. Для страны старались.

Юлия с презрением смотрит на Нелли, обращается к ней.

ЮЛИЯ: Вот тебе, сколько… лет двадцать пять? Тридцать? Ты для своей страны что сделала?

Нелли молчит.

ЖАННА: Так, девочки, давайте как-то развеем, тут и так тоскливо, сидишь, ждёшь у моря погоды, лезут вон (указывает на дверь)… Я понимаю, все мы немного взвинчены, тут конечно никаких нервов не напасёшься, но надо как-то развеять, развеять… Давайте адекватно относиться к ситуации, без острых разговоров.

ЮЛИЯ: Ну, вот вы тут развеивайте, практикуйтесь в адекватности, а мы пошли.

Юлия поправляет у ребёнка вещи, закидывает сумочку на плечо и направляется к выходу.

Навстречу ей выходит статный, видный с военной выправкой и очаровательной улыбкой мужчина – Кирилл, он ведёт за руку сына – Диму.

Лицо мужчины светится благородством, спокойствием. Он приветливо и нежно улыбается.

Останавливается в коридоре, оценивает обстановку.

Мамочки не сводят с него взгляд, который полностью прикован к объекту.

Неслабый интерес и симпатия читается в глазах каждой мамочки.

Юлия останавливается, пройдя мимо мужчины. Она не хочет уходить. Но не находит предлог чтобы остаться. Она пленена, ждёт развития событий.

Действие второе

КИРИЛЛ: Здравствуйте, милые дамы. Всем приятного настроения, что, наверное, не так просто даётся в стенах заведения подобного типа.