- -
- 100%
- +
– Я вижу, пребывание в Базовом мире на твоих манерах благотворно не отразилось, – улыбнулся визитер.
– Не люблю незваных гостей, – отрезала моя дочь. – Кстати, я все еще жду ответа.
– Отвечаю по порядку. Первое – у меня есть к тебе разговор, и второе – это было не так уж сложно: ты потеряла бдительность и перестала экранироваться. Скажи спасибо, что первым тебя нашел я, а не анхоры.
– Спасибо, – пробурчала Моргана.
– Зря обижаешься: в твоем положении подобная беспечность непростительна. Если бы я не заговорил, вы бы меня и не заметили. Могла бы для порядка хоть сторожевым кругом дом обнести.
Выражение лица моей дочери ясно говорило, что она готова взорваться: справедливость упреков только подливала масла в огонь ее раздражения. Поэтому я поспешил вмешаться:
– Моргана, может, ты нас познакомишь?
– Прости, папа, это – Бреген из касты асуров, помощник Сайфера, а это…
– Благодарю, Моргана, твоего отца мне представлять не надо, – перебил гость. – Рад личному знакомству с вами, уважаемый Э‑маг.
– Взаимно. Только интересно – откуда такая осведомленность обо мне?
– По долгу службы я обязан быть в курсе всех крупных событий в Базовом мире.
– Крупных? Может, поясните свою мысль? А заодно и фразу об Э‑магах четвертого уровня.
– Да‑да, – подхватила Моргана, – о последнем и я хотела бы услышать.
– Ну что же, контакт, похоже, налаживается, – произнес Бреген. – Вы позволите мне сесть?
Я кивнул и указал на свободное кресло. Гость немедленно в него опустился.
– Начну с последнего вопроса. Итак, Э‑маги четвертого уровня действительно существуют…
– Почему же тогда я ничего об этом не слышала? – влезла Моргана.
– А ты, конечно, слышала абсолютно обо всем, – с иронией проронил Бреген. – Ладно, не нервничай. Не слышала ты о них потому, что когда Сила Э‑магов переваливает за тридцать единиц по Таренту, они уже называются немного иначе.
– А именно?
– Демиургами.
– Ничего себе! – вырвалось у меня.
Моргана, казалось, была поражена не меньше.
– То есть вы хотите сказать, – медленно произнес я, – что Демиурги – просто очень могущественные Э‑маги?!
– Не совсем. Но природа их Силы одинакова. В основном. Демиурги, правда, владеют и некоторыми другими направлениями высшей магии, но для них это не главное. Созидательная сторона свыше тридцати – это уже способность к творению, а разрушительная – к уничтожению миров или, по крайней мере, превращению их в безжизненную пустыню. Для справки: уровень Тринадцатого – сорок единиц. Поэтому когда стали появляться люди с такими способностями, Вторые испугались. Они привыкли считать себя высшими существами по сравнению со смертными, а тут такое… Это, впрочем, не помешало как анхорам, так и кригам пользоваться услугами Э‑магов в Войне Тринадцати, но затем… Затем выживших Э‑магов (их, впрочем, осталось не так уж много) начали методично истреблять. А в дальнейшем анхоры, включившие Базовый мир в свою сферу влияния, с помощью смотрящих стали отслеживать рождение новых Э‑магов и блокировать их способности. Именно это, а отнюдь не контроль за деятельностью кригов и кромешников, стало основной функцией смотрящих. Светлые Вторые больше, чем чего бы то ни было еще, боялись появления новой силы, способной сместить их с тронов тайных властителей Базового мира. Но блокировка способностей Э‑магов имела и свою оборотную сторону: Сила никуда не исчезала, а накапливалась, чтобы однажды целиком воплотиться в одном человеке, а именно – в вас.
– Во мне?! – изумился я.
– Именно поэтому я назвал вашу инициацию крупным событием.
– А не могли бы вы в общих чертах рассказать, на что способен Э‑маг третьего уровня?
– Буду оперировать понятными вам величинами. Положительная Сила третьего уровня способна зародить новую жизнь на пепелище самого страшного лесного пожара или воскресить только что умершего человека (в пределах получаса после смерти). А отрицательная может разрушить город или в поединке обратить во прах Второго любой силы. Кстати, в основном именно для последней цели и натаскивали вашу дочь.
– Постойте, но ведь ее потолок – второй уровень, разве не так?
– Это тебе мать так сказала? – повернулся Бреген к Моргане.
– Да.
– Значит, в ее интересах было сохранять от тебя в тайне информацию о твоем истинном потенциале. Зная Лилит, я совсем этому не удивляюсь. Уверен, ради второго уровня она бы и возиться не стала.
– Погоди‑ка… – Моргана выглядела крайне озадаченной. – Насколько я знаю, при смешении кровей уровень Э‑магии ослабляется…
– Совершенно верно.
– Но ведь в таком случае Сила отца…
Мы с дочерью обменялись потрясенными взглядами.
– Немного шокирует, правда? – Бреген явно наслаждался произведенным эффектом. – Впрочем, это лишь в потенциале. Пока что ни ты, ни твой отец еще не вышли на пик своих способностей. Вам для этого еще работать и работать. Кстати, Моргана, ты еще долго планируешь пребывать в… отпуске?
– Без комментариев! – отрезала моя дочь. – Спасибо, конечно, за информацию, но в свои планы я тебя посвящать не собираюсь. Если хочешь поговорить со мной, я внимательно слушаю.
– Речь о твоей матери. Она вновь исчезла, причем так качественно, что лучшие ищейки Сайфера не в состоянии напасть на ее след.
– Это она умеет, – подтвердила Моргана, и в ее голосе, возможно даже против воли, проскользнула нотка гордости. – Ну а ко мне ты зачем пришел?
– Я полагал, что ты сможешь пролить свет на это темное дело. Кроме того, я не сбрасываю со счетов вероятности, что ты, а может, и вы оба как‑то причастны к ее исчезновению.
– Жаль разочаровывать тебя, но мы узнали об этом только сейчас из твоих уст. В последний раз я видела Лилит примерно полтора года назад по времени Базового мира. Причем она тогда находилась в довольно‑таки затруднительном положении.
– Может, уточнишь?
– Ее угораздило ввязаться в бой сразу с четырьмя членами Конклава анхоров – двумя доминаторами и двумя престолами. Если кто и имеет отношение к ее отсутствию, то, с большой долей вероятности, это они.
– Занятно, занятно, – задумчиво проронил Бреген. – А тебя, я гляжу, не слишком беспокоит ее судьба.
– Не буду отрицать очевидного, – пожала плечами моя дочь. – Наша последняя ссора с Лилит едва не закончилась для меня плачевно. И вообще – мне странны твои слова. Я полагала, что вы с Сайфером больше других заинтересованы в том, чтобы мои отношения с матерью разладились. Неужели что‑то изменилось?
– Ничего принципиального, однако есть подозрения, что с исчезновением Лилит не все так просто, как могло бы показаться на первый взгляд. И хорошо, если ты права и во всем виновны именно анхоры.
– А кто же еще? – удивилась Моргана.
– Полагаю, ты в курсе, что твоя мать имела регулярные сношения с Пустотой?
– Я опасалась чего‑то в этом роде, так как недавно в ее компании появились десмоды. А они случайно не из старых «запасов», сохранившихся с Войны Тринадцати?
– Во‑первых, это вряд ли возможно: победители тогда прочесали Сферу Миров частым гребнем в поисках уцелевших кромешников, в чем даже Первые проявили удивительное рвение. А во‑вторых, одними десмодами дело не ограничилось. Мы располагаем некоторыми фактами, а также многочисленными, правда непроверенными, слухами, которые указывают на то, что за Внешний обод она наведывалась более или менее часто, причем контакты ее там относились к самому высокому уровню.
– Однако! – Новость явно ошеломила Моргану.
– И если к ее исчезновению причастны кромешники, – продолжал Бреген, – то для нас всех это может быть чревато большими проблемами.
– Например?
– Пока я не могу тебе раскрыть всего, но сдается мне, что скоро обстоятельства вынудят вас обоих прервать ваше добровольное затворничество. Вот тогда и поговорим. Всего наилучшего!
И прежде чем я или Моргана успели хотя бы рот открыть, криг растворился в воздухе.
Глава 8Игра продолжается
Иркутск. 18 сентября 2010 г.
Она не вышла следом за ним, не догнала. Юрий Дроздов испытывал по этому поводу двойственные чувства, главным из которых все‑таки было облегчение. Сильная влюбленность в красавицу сейчас была для него совсем некстати. Нет, к черту! Избавиться от навязанного знакомства с Ладой только для того, чтобы угодить в сети этой секс‑бомбы? Увольте! Его нервы не казенные. Так что все закончилось наилучшим образом… вроде бы.
И тем не менее Дроздова слегка кололо разочарование. Когда эта красивая незнакомка подсела к нему, он успел навоображать себе черт знает чего, без всяких, впрочем, на то оснований. И чего он, собственно, губу раскатал? Ну подсела, и что? Может, она психолог и диссертацию пишет про человеческие комплексы. Или книгу. А может, просто пожалела убогого. Красивые женщины – они такие: сегодня грязную собачонку на улице приласкают, а завтра о человека ноги вытрут. Ему просто «повезло» оказаться на месте этой собачонки. А каковы были бы его шансы, если бы чуть раньше ей попался кто‑то другой, достойный жалости? Такие, как она, обычно тратят чувства экономно, словно из пипетки капают. Кстати, еще большой вопрос, что бы стал делать Юрий, если бы та красотка решила продолжить знакомство? Скорее всего, впал бы в ступор или в панике сбежал. И не столько из‑за своих комплексов, сколько из инстинкта самосохранения, потому что женщины топ‑уровня (говоря современным языком) ему показаны, как бабочке открытый огонь.
Зачем он вообще тратит душевные силы и время на эти бесплодные размышления? Сейчас бы лучше закрыть сердце на замок, запретив ему влюбляться. В жизни полно других событий, куда более достойных того, чтобы думать о них. Вот, например, его новая работа, которую он только что получил и которая ему нравится. Не худо бы на ней закрепиться. Мало этого? Тогда как насчет обработки в фотошопе шикарных осенних пейзажей, заснятых на цифровик в прошлые выходные? Из них можно отобрать парочку, чтобы отправить на конкурс. Чем черт не шутит! Ведь один же раз удалось прорваться. Если получится вновь, то, глядишь, и забрезжит на горизонте карьера профессионального фотографа. А еще есть интереснейшая книга, терпеливо ждущая его дома, встреча с друзьями в воскресенье или… Ну конечно! Как он мог забыть?! Сегодня же по телевизору – теннис, да какой! Финал US Open. Его любимая Елена Долинская против Дженнифер Уилсон. Шутка сказать – четвертая и первая ракетки мира! Это будет суперматч, без сомнения! Так что к черту всех красоток из ночных клубов вообще и эту вчерашнюю в частности! Его ждет замечательный вечер, и он никому не позволит его испортить!
Преисполненный этими позитивными мыслями и намерениями, Дроздов ускорил шаг. Он и не подозревал, что та, о которой он только что думал, в данный момент внимательно за ним наблюдала. Этот этап назывался у ламии подготовительной фазой, а поскольку очередную игру она намеревалась сделать особенной, то и провести данную фазу следовало как никогда тщательно.
«Итак, мы продолжаем нашу трансляцию с финала открытого чемпионата США по теннису в женском одиночном разряде. Елена Долинская против Дженнифер Уилсон. Близится к развязке третий, решающий сет редкого по накалу матча. Счет в этой партии шесть‑пять в пользу Елены, и она как никогда близка к своей давней, так до сих пор и не покорившейся ей мечте – победе на турнире Большого шлема. Елена Долинская подает на матч. Жаль, что в данном гейме вновь напомнила о себе ее застарелая проблема с подачей, которую, казалось, на этом, чрезвычайно удачном для нее турнире ей удалось решить. И начался гейм для Елены просто кошмарно: после двух подряд двойных ошибок и оставшегося за соперницей длинного розыгрыша она уступала ноль‑сорок, подарив Дженнифер Уилсон аж три брейк‑пойнта. Давать подобную фору первой ракетке мира крайне опасно: в девяти случаях из десяти она ее использует. Однако затем Елене удалось собраться, и первый брейк‑пойнт она отыграла подачей навылет. Потом вновь последовал длинный розыгрыш, очко в котором на сей раз досталось Елене. При счете тридцать‑сорок Дженнифер Уилсон взяла медицинский тайм‑аут из‑за проблем с мышцами левой ноги. Правда, похоже, это лишь тактический прием, чтобы сбить атакующий порыв соперницы. Надеюсь, впрочем, что хитрость Уилсон не удастся. Судя по сосредоточенному лицу нашей теннисистки, она сохраняет высочайшую концентрацию. Ну вот, Дженнифер Уилсон оказана помощь, и матч сейчас продолжится. Напомню, счет в гейме тридцать‑сорок на подаче Долинской».
Юрий сидел на диване и, не отрываясь, глядел на экран. Его кулаки были сжаты от напряжения. Сам того не замечая, он еле слышно бормотал:
– Ну давай же, Лена, милая! Я знаю, ты можешь! Ты же лучшая! Сделай это! До победы так близко!
И Елена, казалось, услышала: ее подача получилась исключительно мощной, и мяч почти со скоростью пули вонзился в самый край отведенной правилами зоны, не оставив американке ни малейшего шанса на успешный прием.
– Эйс! – в восторге выкрикнул Юрий и воздел вверх руки. – Кончились у тебя брейк‑пойнты, Уилсон! Мы еще поборемся!
«Да, похоже, наша догадка оказалась верной, и тайм‑аут Уилсон был тактическим. После эйса в исполнении Долинской, ясно продемонстрировавшего, что сбить ее с ритма не удалось, американка выглядит несколько деморализованной. А вот Елена, кажется, наоборот, поймала кураж».
– Хорош трепаться! – недовольно буркнул Юрий в адрес комментатора. – Сглазишь еще!
«Однако сейчас давайте помолчим», – будто услышав его реплику, произнес тот.
– А вот это хорошая идея! – согласился молодой человек и напряженно уставился в экран.
И тут же ему пришлось скрипнуть зубами от досады: первая подача белокурой россиянки пришлась в сетку.
«Вторая подача».
Кулаки вновь сжались, и Юрий возобновил свои тихие мантры:
– Ну давай же, Леночка, родная! Совсем чуть‑чуть осталось! Ты дожмешь ее!
И Елена «дала». Вторая подача вышла на загляденье. Правда, и прием был под стать. Юрий, затаив дыхание, наблюдал за тем, как мяч стремительно перелетает через сетку в обе стороны: Уилсон тоже не собиралась сдаваться. Выдохнуть он смог спустя почти минуту, синхронно с комментатором.
«Великолепно! – проговорил последний. – Каким блестящим резаным ударом к самой линии обвела наша теннисистка вышедшую к сетке соперницу! Рисковала, конечно, но такие матчи и такие турниры без риска и не выигрываются. Больше на подаче Елены Долинской. Это матч‑болл, дамы и господа! Матч‑болл в финале открытого чемпионата США. Этот розыгрыш может стать последним!»
– Молчал бы ты, а?! – с досадой высказался Юрий и опять сжал кулаки, на фарт, уже мысленно продолжая свою несколько однообразную, но очень эмоциональную тираду, обращенную к Елене.
Подача получилась достаточно легкой для приема, что дало американке возможность перейти в контратаку. Ее удар был сильным и очень неудобным для Елены, но та достала мяч в прыжке и ухитрилась ответить еще круче и вдобавок впротивоход Уилсон. Американка в последний момент попыталась изменить направление уже начатого движения, но не сумела и в отчаянии растянулась на корте, бессильно наблюдая, как мяч ударил в площадку на ее стороне. Гейм, сет, матч, турнир!
Елена Долинская уронила ракетку и упала на колени, поднеся руки ко рту. Из глаз ее катились слезы радости. Комментатор захлебывался в каких‑то восторженных восклицаниях, но Юрий его не слышал: он был там, на корте. Молодого человека колотил сумасшедший адреналин и переполняли не менее безумные радость и усталость, словно он в паре с нашей теннисисткой только что провел два с половиной часа адского по напряжению матча.
Юрий давно стал ее фанатом и оставался таковым даже в те нелегкие периоды, когда спортсменку преследовали неудачи и травмы. И причина была не только в ее обаятельной улыбке и красивом лице с лучистыми зелеными глазами. Ему глубоко импонировали в ней сила характера и малопопулярный среди нынешней молодежи патриотизм. Она почти никогда не отказывалась выступать за Россию на Кубке Федерации и на Олимпиадах, хотя это, конечно, приносило куда меньше денег, чем участие в коммерческих турнирах, умела преодолеть себя, когда, казалось, все складывается против нее. Поэтому все, что с ней происходило, находило в душе Юрия самый живой отклик. А после ее победы на последних Олимпийских играх он неделю ходил именинником. И вот теперь это! Супер! Просто нет слов!
Надо будет обязательно зайти на ее сайт в Интернете и оставить там поздравительную запись.
Внимание Юрия вернулось к экрану, где у победительницы US Open как раз брали экспресс‑интервью.
«– Елена, поздравляем вас с этой большой победой. До сих пор турниры Большого шлема не покорялись вам. Теперь этот досадный пробел восполнен. Что чувствуете?
– Огромную усталость и опустошение.
– А как же радость?
– Она, конечно, тоже есть: ведь победа на таком турнире – моя давняя мечта, но, наверное, я еще толком не осознала, что сейчас натворила. К вечеру, думаю, до меня дойдет, и я буду на седьмом небе!»
При этих словах она улыбнулась той самой улыбкой, за которую в нее влюбилась как минимум половина мужского населения России и не меньше четверти такового в остальных странах мира.
«– Каковы ваши ближайшие планы?
– Победа на US Open далась мне очень нелегко, так что сейчас планирую взять двухнедельную паузу и отдохнуть. Кроме того, мне нужно просто остыть психологически, иначе трудно будет искать мотивацию и настраиваться на матчи других турниров.
– Ясно, что этой победой вы практически гарантировали себе место на итоговом турнире года в Дохе. Но есть ли шанс, к примеру, увидеть вас на Кубке Кремля в Москве?
Елена чуть задумалась.
– Пока трудно сказать. Действительно, у меня есть желание минимизировать количество матчей этой осенью, чтобы получше подготовиться к Дохе, однако я всегда любила выступать перед своей публикой, так что на матчи Кубка Кремля мне не нужно специально настраиваться. Поэтому вероятность моего участия в этом турнире достаточно велика.
– Еще раз поздравляем вас с победой и желаем дальнейших успехов!
– Спасибо!»
Трансляция закончилась, и Юрий с сожалением выключил телевизор. На Елену Долинскую он мог смотреть бесконечно. Пока загружался компьютер, в голове молодого человека крутилась масса вариантов поздравления, которое он хотел оставить в гостевой книге сайта теннисистки, и к моменту, когда открылась его главная страница, текст окончательно сформировался.
«Елена, поздравляю вас с этой грандиозной победой! – бодро отстучал Юрий на клавиатуре. – Сбылась мечта, к которой вы шли долго и упорно, отважно боролись с трудностями и не падали духом после неудач. Это достойная награда за все труды. На US Open у вас словно выросли крылья. Желаю их не потерять. Пусть они растут и крепнут, чтобы вознести вас на вершину мирового рейтинга и любые другие пики, которые вам вздумается покорить! Paladin».
На этом месте Данира дезактивировала шпионское заклятие «призрачный глаз», которое вело трансляцию из квартиры Юрия не хуже, чем его спутниковая тарелка из Америки, а то и лучше, так как криганке был слышен даже самый тихий шепот молодого человека. Сейчас в заклятии надобность отпала, ибо ламии стало ясно, что больше ничего интересного она не услышит.
Информации к размышлению и так набралось предостаточно, и в голове криганки начала складываться, правда, сложноватая и авантюрная, но красивая и многообещающая комбинация. Конечно же, несмотря на предубеждение молодого человека к ярким женщинам, тут можно было сработать значительно проще и эффективнее с помощью обычных приворотных чар, но это значило бы превратить игру в промысел, чего Данире совершенно не хотелось.
На данном этапе для нее важнее была не сама добыча, а процесс охоты на нее. Ламия сейчас очень напоминала сытую кошку, развлекающуюся с неосторожной мышкой. И философия этой игры предельно проста и одновременно безжалостна: «Ты обречен, но не поймешь этого до самого последнего момента, а я получу массу удовольствия, убивая вначале твое самоуважение, затем надежду, а под занавес – и тебя самого». Данира понимала толк в такой игре и знала, что именно от квалификации охотницы зависит, насколько полной будет чаша удовольствия, которую ей доведется испить. Поэтому она собиралась быть не примитивно, а изощренно жестокой. У нее теперь есть главное – найден ключ к душе этого зажатого в тиски собственных комплексов одиночки. Ведь Данира прекрасно расслышала те четыре слова, которые непроизвольно сорвались с его губ в первую секунду после победного розыгрыша Долинской: «Я люблю тебя, Лена!»
Глава 9Номер второй
Лондон. 20 сентября 2010 г.
В эту ночь Туманный Альбион полностью оправдывал свое прозвище, по крайней мере в столице. Белесая, густая как кефир, холодная мгла медленно, но неотвратимо расползалась от Темзы по улицам Лондона. Джордж Форрестер, хранитель Британского музея, наблюдал за этой безмолвной оккупацией из окна своего рабочего кабинета и мучительно пытался определить причины терзающих его дурных предчувствий.
Предчувствия – вещь тонкая и эфемерная. Дурные предчувствия часто путают с банальными страхами, а хорошие – с собственными желаниями. Но это люди. А Джордж Форрестер был человеком только внешне. Рейн – именно под таким именем его знали в анхоровской касте начал. Страхи и желания – не его профиль. Будучи хранителем знаний и… кое‑чего еще, он просто обязан был сохранять холодную голову.
Проверив своим особым зрением белую мглу на улице, принцип убедился в ее естественном происхождении. И все же ощущение, что этой ночью в город пришло Зло, не оставляло Рейна. Внезапно он ощутил жгучее желание проверить, как там Осколок. Между ним и возможными похитителями стояла хитроумная система сигнализации и охранники, среди которых есть и двое анхоров из касты стражей, маскирующихся под людей. А вокруг помещения, где находится Осколок, описаны три незримых магических круга – сторожевой, отторгающий и смертельный. Немногие из девяти частей разбитого Ключа были защищены столь же надежно, но Рейну почему‑то казалось, что все эти меры уже одним своим наличием могут привлечь внимание к хранилищу артефакта. А ведь явись за ним действительно серьезные фигуры, которые знают, что такое Осколок, – и ни сам принцип, ни двое стражей, ни круги их не остановят.
Теперь идея держать артефакт в столь тщательно охраняемом месте уже не представлялась Рейну столь удачной. Случись что – и жертв может быть довольно много. Невинных жертв. Правда, когда выбор делался в пользу Британского музея, почему‑то считалось, что враг никак не сможет получить информацию о хранителях Осколков. Все они тогда ошибались? Или наоборот – ошибается сейчас он, видя опасность там, где ее нет и в помине?
Все может быть, но проверить Осколок надо. А стражи? Может, сразу же позвать их? Нет, рано. Надо блюсти свой статус и репутацию. Если вызвать помощь, а тревога окажется ложной, есть риск прослыть паникером. И так‑то собратья по касте смотрят на него косо: ведь он запросил себе сразу двух стражей для охраны. Из соображений секретности никто в касте не должен знать, что именно доверено его попечению, поэтому просьбу об охране ему пришлось мотивировать другими причинами. Получилось, однако, не очень‑то убедительно, что вызвало определенные сомнения в его компетентности. К чему усугублять положение?
Рейн не спеша двинулся к хранилищу номер шесть, где находился Осколок, когда вдруг в его голове буквально взвыл тревожный сигнал охранного круга. На обычных людей он не реагировал, следовательно, сквозь магическую защиту пытался пробиться кто‑то, обладающий Силой. Принцип на несколько секунд замер в испуге: слишком уж быстро начало воплощаться в жизнь его дурное предчувствие. Однако пора звать стражей: сигнал охранного круга был для этого достаточным поводом. Отправив им телепатический приказ немедленно явиться в хранилище номер шесть, Рейн сам тотчас переместился туда с помощью «прямого перехода». Точку выхода он на всякий случай расположил снаружи от хранилища: нарушитель не мог не ощутить, что сработала магическая сигнализация, и в настоящее время наверняка ждет прибытия охраны. В таком случае, появившись непосредственно рядом с ним, можно попасть под его энергетический удар.
Рейн замер перед входом в хранилище. Он сразу почувствовал темную энергетику того, кто находится внутри. Но кто бы он ни был, на преодоление двух оставшихся кругов ему потребуется определенное время. А тут как раз и охрана подоспеет.
Легки на помине! В полумраке коридора возникло зеленоватое свечение, через пару секунд превратившееся в два портала, из которых синхронно шагнули стражи. И в тот же миг за их спиной из‑за поворота коридора вынырнуло нечто жуткое, словно состоящее из клубов черного дыма. От уровня злой Силы, переполнявшей незваного гостя, принципу стало плохо, однако он успел передать телепатический импульс‑предупреждение. Стражи тут же развернулись, но враг опередил их. Из бесформенного темного облака мгновенно выпростались два отростка, напоминающие хоботы, и ударили в анхоров. Оба стража замерли как вкопанные. Серебристое сияние вокруг них свидетельствовало о том, что их Сила работает на пределе возможностей, пытаясь сопротивляться нападению. Вот только мощь пришельца была существенно больше.