- -
- 100%
- +
Владимиро-Суздальское княжество 1238 год.
Небо плакало. И слезы его тяжелыми белыми хлопьями февральского снега сыпались на щедро политую кровью землю. Широкая лесная прогалина была усеяна множеством мертвых тел. Русичи и ордынцы – все лежали вповалку, друг на друге. Немало воинов полегло в кровавой сече с обеих сторон, хотя степняков, все же, больше. Но победители, похоже, спешили, так что мертвых своих хоронить не стали.
Вот и осталось поле ратное накрытым для пиршества, которое могло теперь учинить тут воронье, уже начавшее, кстати, слетаться. Здоровенный нахохлившийся от холода черный ворон не спеша переступал по багряному от крови снегу, искоса поглядывая на облюбованного им высокого дружинника с русой бородой, лежавшего между двух степняков. Шлем его был замят ударом тяжелой булавы одного из ордынцев, а меч дружинника застрял в груди второго. Видать, дорого продал свою жизнь русский воин.
Ворон только стал приглядываться к незащищенному лицу дружинника, как «мертвец» вдруг пошевелился, и рука его в тяжелой кольчужной перчатке задела пернатого падальщика. Тот поспешно взлетел с недовольным хриплым карканьем и принялся кружить над прогалиной, выбирая себе другого покойника, уже настоящего.
Дружинник еще раз пошевелился. На губы его, коричневые от запекшейся на них крови, упала снежинка, вторая, третья… Раненый жадно схватил их пересохшим ртом – пить хотелось безумно – и, едва приоткрыв веки, тут же смежил их вновь. Глаза слезились, а голова разламывалась от боли. И все же, дружиннику невероятно повезло – ордынская булава ударила вскользь и не проломила череп, как могла бы, а только повергла наземь, лишив сознания. Степняки же сочли его мертвым и добивать не стали.
У Родиона (а именно так звали дружинника) болела не только голова – ломило все тело. Сил не было совсем, тошнило, а во рту стоял солоноватый вкус крови. Живой – и то ладно, но в ближайшее время уже не воин. Всего седьмица минула с того страшного вечера, как прорвался Родион со своими дружинниками из кольца врагов в пылающем Владимире. Там он мог бы лишь пасть в неравном бою с ордынскими полчищами, а на севере, у Мологи, где собирал войска князь Юрий Всеволодович, весьма пригодились бы полторы сотни отменно вооруженных и обученных воинов Родиона.
Но ему не повезло – дружина, попав в метель, наткнулась на ордынский конный отряд и вступила в бой. Вот только отряд этот оказался частью тумена Бурундая, спешившего на север, чтобы отрезать стоявшие на Сити полки Юрия Всеволодовича от земель Новгородских да Смоленских. Доблестно бились дружинники Родиона, но их просто задавили числом, и они полегли все, до последнего человека. Командир, похоже, остался единственным выжившим, но и это ненадолго, если он не найдет в себе силы подняться и двигаться. Иначе просто замерзнет насмерть, и вон тот черный ворон, что сейчас кружит над ратным полем, все-таки им пообедает…
Сзади захрустел снег под чьими-то тяжелыми шагами, и ворон, вновь сварливо каркнув, полетел прочь – искать себе поживы в другом месте, благо, в эту кровавую зиму на Владимиро-Суздальской земле в мертвецах недостатка не было.
Родион не мог настолько повернуть голову, чтобы увидеть, кто к нему приближается, но не ожидал от неизвестного человека ничего хорошего. Ордынец ли это или мародер, которых с начала нашествия развелось великое множество, первым делом он решит навсегда упокоить раненого дружинника, а потом уже без помех заняться тем, для чего сюда явился. Собрав все невеликие оставшиеся силы, Родион потянулся к своему мечу, торчащему из тела убитого степняка, когда знакомый голос заставил его замереть от изумления:
– Тихо, тихо, братец! Экий ты боевой – чуть что, за клинок хватаешься!
– Вышата?! – с невыразимым облегчением выдохнул Родион и утонул в нахлынувшей темной волне беспамятства.
* * * *
Первым, что он ощутил, когда пришел в себя, было тепло. Родион пошевелился и обнаружил, что лежит на охапке сена, укрытый несколькими слоями рогожи в небольшой землянке. В трех шагах от него в умело сложенном из камней очаге жарко пылал хворост, а почти прозрачный дым вытягивался через дыру в потолке.
– Очнулся? – радостно прозвучал все тот же голос. – А я уж думал, было, что придется тебя в чувство приводить моими особыми снадобьями.
– Вышата, как ты здесь? Я уж думал, мне померещилось.
Давно ушедший из семьи старший брат был последним, кого Родион ожидал увидеть. Не принявший крещения, сохранив веру в старых богов, он ушел в леса жить отшельником, и вот уже десять лет, как о нем не было ни слуху, ни духу.
– Мне ж где-то жить надо, – добродушно проворчал Вышата. – А тут земля родная… Ведь я искал тебя, вояка ты наш. Не чаял уж живым найти. Но ты эвона какой везучий оказался! На вот, выпей – это тебе сил добавит.
Мутное горячее варево в глиняной миске вкус имело терпкий, пряный и чуть сладковатый. Пить хотелось жутко, так что Родион осушил миску в несколько глотков. И сил, кажется, действительно прибавилось. Не так, конечно, чтобы сразу встал и побежал, но все-таки…
– А теперь сказывай, что с тобой сталось.
– Владимир пал на прошлой седьмице. Спалили его дотла басурманы. Я с дружиною прорвался из окружения и на север подался. Но с ордынским войском встретился. Всех моих и посекли на той поляне. Я чудом в живых остался. Оно конечно, нехристи тоже кровью умылись изрядно, да что в том толку, коли на каждого моего по десять ордынцев приходилось?
– Понятно, – хмуро пробасил Вышата. – Делать-то что собираешься?
– Да мне бы сил чутка набраться и к Мологе. Слышал я, там князь наш, Юрий Всеволодович рати против басурманов собирает. Мой меч тоже лишним не будет.
– Не надо тебе туда!
– Это еще почему?
– Можешь не верить, братец, но мне многое ведомо. И трех седьмиц не минует, как окружат князя Юрия на Сити татары войском несметным и всех истребят. И ты там же в сыру землю ляжешь, если к князю отправишься. Я же этого позволить никак не могу: родная кровь – не водица. А потом, ты мне для другого надобен.
– Надобен, говоришь?! – озлился Родион. – Потому и брешешь, ровно кобель бездомный?! Не можешь ты ничего такого знать про князя – не в силах это человеческих!
– Могу, – твердо возразил Вышата, – Мне это явлено было третьего дня.
– Кем явлено?
– Перуном Вседержителем, вестимо!
Родион с раздражением махнул рукой.
– Совсем ты со своим идолопоклонством ума лишился! Сам от истинной веры отрекся и меня туда же тянешь?! Христос – единый Бог на небе и на земле, а идолы твои все – от лукавого!
Вышата нахмурился. Видно было, что слова брата сильно его задели.
– Не собирался я с тобой, Родион, о богах спорить, но коли так разговор пошел, вот что тебе скажу. Это вы от корней своих отреклись, кумиров богов древних жгли и топорами рубили. Какой бог такое поругание стерпит? Вот и поразил он землю русскую раздором великим. Где одна страна была могучая, много княжеств стало, правители коих токмо и думают, как бы себе побольше власти и богатства отхватить. И воюют друг с другом порой безжалостно. Где это видано, чтобы сын шел на отца, а брат на брата?! С того только Чернобогу окаянному радость великая. Дождался он, когда Русь в усобицах ослабела и ударил. Думаешь, орда нынче зимой просто так на Русь пришла? Это Чернобог отпрыска своего нечестивого Бату-хана прислал с полчищами его, чтобы народ русский извести. Это вам кара за глупость вашу, да за предательство! А за Бату-ханом следуют незримо Чернобог да Морана-смерть и радуются, на его дела глядя. А я, верный жрец Перуна Вседержителя, Силу от него получил немалую и древние знания сохранил. Не остановить вам рати Чернобоговы, потому как нет в вас могуты богатырской, что только Мать – Сыра Земля дает. Теперь Бату-хана один лишь Перун повергнуть может. Я видел грядущее – тяжко Руси придется. Коли не сгинем все, так два с половиной века стонать будем под игом нечестивым! Нет у нас иного пути, кроме как к Вседержителю обратиться!
– Да не помогут твои молитвы, Вышата!
– Не о молитвах речь. Я к Перуну сам отправлюсь и уговорю его спасти Русь. Только мне помощь твоя понадобится.
Родион сокрушенно покачал головой:
– Совсем тебя одиночество подкосило, брат, и разум твой помутился! Слыханное ли дело – с богом разговаривать?!
Вышата снова помрачнел.
– Прощаю я тебе, Родион, речи твои обидные, ибо многое сокрыто от тебя, ровно от слепца, али глухого. А я нашел способ, как попасть в чертоги небесные, где Перун Вседержитель живет. Знаю я, где и как врата открыть, да только одному мне сил на то не хватит. Врата ведь держать надобно, чтобы я вернуться смог и не остался навсегда в мире богов. Для этого мне помощник требуется, да не абы какой, а тот, кто со мной узами кровными связан. Стало быть, кроме тебя некому. – Увидев, что Родион собирается что-то сказать, Вышата поднял руку. – Подожди, брат, дай закончить! Если не веришь ты мне, Перун тебе судья. Но прошу я немногого: три часа да немного крови. А коли ты и после этого упорствовать станешь в своем неверии и в желании в княжье войско отправляться, силой тебя держать не стану, хоть и жаль мне до слез жизни твоей молодой! Ну как, согласен?
Колебался Родион недолго. Просьба брата и правда задержит его ненадолго, а потому, хоть и не верилось ему, что из затеи Вышаты что-то путное выйдет, решил помочь: родная кровь, все-таки.
– Согласен! – решительно тряхнул он головой.
– Ну вот и ладно! – обрадовался Вышата. – Ты идти-то сможешь?
Родион осторожно сел. Голова была еще тяжелая и болела, но ломота в теле почти ушла, как и тошнота с головокружением. Дружинник поднялся на ноги. Покачнулся, было, но устоял.
– Думаю, смогу, – ответил он.
– Хорошо. Тогда поешь вот, чего боги послали, да пойдем. Нам время тянуть не резон: до Ключ-камня путь неблизкий, а добраться туда надо засветло.
* * * *
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.