Возрождение

Когда все умрут. Только тогда закончится Большая игра.

Редьярд Киплинг

Пролог

Восточные Карпаты. Окрестности перевала Биказ.

Замок выглядел так, словно кто‑то специально придал ему зловещий вид, намереваясь сделать декорацией для очередного фильма ужасов: мрачное строение располагалось на высоком холме с крутыми склонами. Вокруг возвышались горы, густо поросшие преимущественно хвойным лесом. Последний как будто задался целью укрыть замок от посторонних взглядов, обступив его со всех сторон. Строение выглядело древним и заброшенным – изначально явно крепостное, сооружение ветшало. Время здорово над ним порезвилось, пробуя на зуб там и сям. Стены, густо затянутые плющом, кое‑где обвалились, а от их зубцов осталось лишь воспоминание.

Впрочем, в последнее время замок начал подавать признаки жизни, причем большей частью в ночное время: в узких окнах‑бойницах его центральной башни мерцал тусклый свет, мелькали какие‑то тени, да и давно заросшая высокой травой и заваленная буреломом дорога, ведущая к прогнившим воротам, недавно оказалась расчищенной. Это обстоятельство не могло не вызвать пугающих слухов у местного населения, выросшего на легендах о вампирах, и жители стали обходить замок стороной. Даже наименее суеверные из них считали, что присутствие здесь кровососущих мертвецов отнюдь не является чем‑то невероятным – недавнее нашествие орд Лонгара Темного, едва не завоевавшего весь Пандемониум, оставило немало следов, в числе которых были многочисленные недобитые отряды нежити, рассеянные по всему миру. Правда, в этих местах боевые действия не велись, но это еще ни о чем не говорило: перемещаясь ночами, обитатели Серых Пределов вполне могли уйти достаточно далеко от территорий, которые во время войны были затянуты Облачностью.

Одинокий обитатель безымянного карпатского замка выбрал это место для жизни отнюдь не случайно – все вышеприведенные обстоятельства были приняты им во внимание и полностью его устраивали. Он отнюдь не нуждался в повышенном внимании местного населения или оперативников КСМП, ближайший отдел которого находился в Клуж‑Напоке – в двухстах километрах к западу от этого места. Таким образом замок стал для него идеальным убежищем на то тревожное время, когда по всему миру велись планомерные зачистки территории от остатков армий Темного.

Он не нуждался в свете и тепле, а точнее, даже избегал их. Обычная пища и вода для него не годились, а свое пропитание он добывал охотой, совершая ночами довольно далекие рейды, чтобы стражи[1] не смогли локализовать район его обитания. Большую часть времени неизвестный проводил в нижних помещениях замка, где не было окон, лишь изредка поднимаясь в башню. Вот и сейчас он сидел перед остывшим камином в большом зале, раньше, очевидно, служившем обеденным, в кресле, которое добыл в одной из своих ночных экспедиций, и с некоторой долей брезгливости озирал свое обиталище. Зрелище было довольно безрадостное: серые, покрытые плесенью стены, выщербленный пол, частично обвалившийся потолок… Конечно, поселившись здесь, он привел в кое‑какой порядок те помещения, в которых собирался периодически бывать, но сделать эту холодную каменную громаду действительно жилой было не в его силах.

Впрочем, новый обитатель карпатского замка был не особенно прихотлив, и ему частенько приходилось ночевать, а точнее, дневать в условиях гораздо худших. Достаточно вспомнить тот подвал в России, который буквально кишел крысами. От этого воспоминания незнакомец даже передернулся. Здесь такого уже не будет: он на славу поработал своей специфической магией, призвав в эти руины одичавших собак и кошек, которые со знанием дела расправились с голохвостыми грызунами. И все же, все же… не так полагалось ему жить, совсем не так. Не на это он рассчитывал, вступая в ряды завоевательной армии Лонгара Темного.

Неизвестный откинулся в кресле, задумчиво уставившись в потолок. Солнце село совсем недавно. Надо было дать время местным жителям заснуть и тогда пойти на охоту. Сегодня он не намерен был отправляться далеко. Надоело! Пора показать этим деревенским дуболомам, что их страхи небеспочвенны, и от его жилища следует держаться подальше. Конечно, существовал риск, что они отправятся в Клуж‑Напоку просить помощи у КСМП, но вряд ли это приведет к чему‑то неприятному для него: у стражей сейчас и так забот по горло, а в этих местах наверняка еще и ложных вызовов полно – вспомнили трансильванцы свой фольклор после войны с нежитью. Им сейчас за каждым кустом исчадия Тьмы мерещатся.

Незнакомец был высок и худ, впрочем, не настолько, чтобы выглядеть гротескно. Он обладал достаточно пропорциональной фигурой и длинными руками с тонкими пальцами, заканчивающимися довольно острыми ногтями. У него было бледное, слегка вытянутое лицо с тонким носом, волевым подбородком и глубоко посаженными серыми глазами. Из‑под длинных черных волос чуть высовывались кончики заостренных ушей, а к его ярко алым губам, казалось, навсегда приклеилась презрительно‑саркастическая усмешка.

Костюм, сапоги и плащ незнакомца, все выдержанные в темных тонах, явно знали лучшие времена: в нескольких местах они были прорваны и наспех залатаны не особенно умелой рукой. Сапоги еще держались, но брюки грозили вот‑вот разойтись по швам просто от старости и чересчур активного образа жизни их владельца. Очевидно по этой же причине, от полы плаща был оторван немалый кусок. Таким образом неизвестный, манера держаться и движения которого выдавали его благородное происхождение, выглядел аристократом в изгнании, а точнее, загнанным аристократом. На лице его, однако, не отражалось ни малейшего беспокойства по поводу своего бедственного положения, и было похоже, что он непоколебимо верит в собственную удачливость и способность успешно выпутаться из любой передряги. Длинный узкий меч, который лежал в ножнах на коленях незнакомца и, по‑видимому, довольно часто бывал в деле, только подтверждал, что с его носителем шутки плохи.

Внезапно расслабленная поза незнакомца сменилась напряженным ожиданием и готовностью к схватке, а пальцы сжали рукоять меча, хотя для взгляда постороннего наблюдателя (если бы тут таковой оказался) в комнате ничего не изменилось. Но мгновением позже кое‑что все же произошло: легкое марево поплыло в дальнем углу обеденного зала, чуть исказив вид трещины на стене, а затем там возникла безликая фигура в синем плаще с капюшоном. Ни один мускул не дрогнул на лице обитателя замка, только в глазах на миг вспыхнуло удивление. Уж кого‑кого, но Безликого он не ожидал увидеть в своем убежище. Незнакомец прикинул расстояние до незваного гостя – нет, даже самым стремительным и глубоким выпадом его не достанешь, да и «затуманиться» не успеешь – в порошок сотрет. Сила Безликих была ему известна не понаслышке. Вот только одна неувязочка: убили их всех – Лонгар Темный постарался. Сам обитатель замка в памятной битве в обители Безликих не участвовал, но в подробностях слышал о ней от тех, кто тогда был вместе с повелителем Серых Пределов.

– Держу пари, Ровэн, вы сейчас прикидываете, как бы половчее проткнуть меня мечом, – нарушил молчание Безликий. – Не трудитесь: то, что вы видите – лишь моя проекция, так как личный визит в этот мир может привлечь ненужное внимание.

На этот раз изумление коснулось уже и лица вампира.

– Откуда вы меня знаете?

– Не скромничайте, Ровэн. Правая рука самого Лонгара Темного – это не мелочь!

– А как нашли меня?

– А кто я, по‑вашему?

– Если вы – тот, кем кажетесь, то вопрос отпадает. Но вы не можете им быть – ведь орден Безликих был поголовно истреблен. Или вы – призрак?

– Отнюдь. Даже странно слышать от вас, столько лет прожившего в Серых Пределах, такие вопросы. Какие призраки?! Вы знаете, как погибли Безликие? Их души поглотила Корона Мертвых. А Синий… Впрочем, это к делу не относится. Не буду отрицать, что я – не тот Синий, что входил в ту роковую девятку, хотя часть его воспоминаний во мне и присутствует. Все течет, все изменяется, Ровэн Бланнард. Передо мной стоит задача возродить орден, и в этом мне нужна помощь.

Ровэн расхохотался:

– И вы пришли ко мне?! Думаете, вампир – «правая рука самого Лонгара Темного» – самая подходящая кандидатура для этого?! Да с чего вы вообще решили, что я захочу помогать вам?

– А мне есть, чем вас заинтересовать. Не надоела еще жизнь загнанного зверя, Ровэн? Это можно изменить, и если согласитесь на мое предложение, вам больше не придется прятаться.

– Складные у вас сказки, Безликий! Ну хорошо, допустим. Но почему, все‑таки, вы обратились ко мне?

– Я хочу восстановить сеть наблюдателей, которая была у ордена в Пандемониуме до войны. Не думаю, что мне удастся найти всех старых агентов: кто‑то погиб, а кто‑то скрылся. У вас же есть определенные способности, и в поисках наблюдателей, а также потенциальных Безликих вы могли бы оказать мне неоценимую помощь.

– Но я вынужден скрываться от всех и солнечного света в придачу.

– Ваши проблемы вполне решаемы. Начнем со второй.

В воздухе перед Безликим возникло нечто вроде кулона с черным камнем. Мгновение – и оно оказалось в руках Ровэна.

– Что это? – подозрительно спросил вампир.

– Часть вашей награды, а также то, что сделает вас более полезным для меня. Я называю эту вещь «Ноченосец». Он полностью защищает своего носителя от солнечного света.

Глаза Ровэна вспыхнули.

– Не может быть! Откуда он у вас?

Синий пожал плечами.

– Я наводил порядок в Замке Судьбы. Среди прочего наткнулся на сей предмет… и вспомнил о вас. Как аванс сойдет?

– Пожалуй… Но что делать с первой проблемой? Вы сами сказали, я – довольно известная личность. У многих как в Пандемониуме, так и в Вечнолесье остались обо мне недобрые воспоминания. Не удивлюсь, если меня там объявили военным преступником.

– Ну, для этого и существуют «лики».

– «Лики?»

– Артефакты, меняющие внешность носителя.

Ровэн презрительно фыркнул:

– Чары иллюзий? Да сквозь них меня сможет узнать даже средней руки адепт…

– Воздержитесь от поспешных оценок! – осек вампира Синий. – Вы еще не все знаете. Называть магию «ликов» иллюзией – все равно что Лонгара Темного сравнивать с фокусником. Они осуществляют полное преображение. Даже в зеркале будет отражаться ваша новая внешность, в том числе и в Зеркале Ясновидения. Любое заклинание, рассеивающее иллюзии, кроме чар Высших Сил, перед «ликами» бессильно.

– Да, дела! – немного сконфуженно промолвил Ровэн. – И кто же сотворил такое чудо?

– И чем только не занимались Безликие на досуге! – отозвался Синий. – В хранилищах Замка Судьбы находится немало подобных диковинок. Если мы договоримся, то сразу сможем отправиться туда и подобрать для вас новый облик.

– Считайте, что уже договорились! – быстро сказал вампир. – Я готов.

– Есть еще один момент… Кровь.

– Только не говорите, что собрались меня перевоспитать! Сразу заявляю, что эту синтетическую дрянь я пить не буду! И кровь животных тоже! Это, кроме всего прочего, еще и силы, и способности мои уменьшит!

– Успокойтесь, Ровэн, такого я от вас не потребую, но весьма желательно, чтоб вы ограничили выбор своих жертв… скажем так – определенными категориями граждан.

– А именно?

– Во‑первых – орки. Не думаю, что сокращение численности этой расы будет воспринято, как большая трагедия. А кровь их, насколько я понимаю, для вас подходит.

– Я пробовал когда‑то орочью кровь, – подтвердил вампир. – Немного терпкая и горьковатая, но, в общем, ничего.

– Во‑вторых – преступники всех рас. Грабители, убийцы и тому подобные личности. По‑моему этого контингента вполне хватит, чтобы прокормить одного вампира. Но главное условие – подчищать за собой и ни в коем случае не плодить себе подобных!

– Обижаете, мессир! – криво улыбнулся Ровэн. – Я – аристократ, и плодить низших направо и налево, если это не нужно для дела, – не мой профиль.

– Очень на это надеюсь. Ну и последнее – ваша резиденция. Нужно некое тихое, но достаточно респектабельное место, обитатель которого мог бы вести достаточно уединенный образ жизни, слывя среди соседей нелюдимым и эксцентричным чудаком, но не вызывая при этом подозрений. Думаю, что замок вполне подойдет.

– Эти развалины?! – ну удержавшись, скривился Ровэн. – Это их вы называете респектабельными?!

– В самом ближайшем будущем так оно и будет. Скоро сюда приедет один весьма богатый граф с целой армией строителей и отделочников, которые превратят сей памятник старины в первоклассное загородное поместье. Разумеется, графом будете вы.

– Но понадобятся немалые деньги …

– Да‑а, Ровэн, без дела вы несколько поглупели. Все фонды ордена сейчас в моем распоряжении. На приличный ремонт вам хватит.

– Я вижу, у вас все продумано.

– Безликие ничего не делают наобум… Ну, если вы готовы, прошу в наш арсенал: подберем вам «лик» и еще кое‑что по мелочи.

Фигура Синего исчезла, а на ее месте зеленовато мерцала арка пространственного коридора. Ровэн немного постоял. Легким спазмом напомнил о себе голод. Ничего, с трапезой можно подождать. Нельзя с самого начала портить отношения с работодателем.

– А жизнь‑то начинает налаживаться! – пробормотал себе под нос вампир и шагнул в арку.

Книга 1Трещины в Мироздании

Глава 1Ужас в подземке

Где‑то в Пандемониуме.

Нет ничего хуже, чем ждать и догонять. Банальная фраза. Но когда такое происходит в твоей жизни, ты всем своим существом ощущаешь ее верность: Питера ожидание выматывало. Он не знал, кого или чего ждет, но чувствовал, что грядет беда неотвратимая и оттого еще более страшная. Но что бы это ни было, ему хотелось, чтобы все произошло побыстрее и, таким образом, покончило с тягостной неопределенностью.

– Здравствуй, милый…

До боли знакомый голос… Но этого не может быть… Повернуться и посмотреть? Да, так и сделаем…

– Ты?! – душа его взлетела в поднебесье. – Но как же это?! Я думал…

– Тише! Не говори ничего. Просто подойди и обними меня.

«Плохая идея».

А это чей голос? Что, черт возьми, происходит?!

Ее взгляд изменился – стал жестким и требовательным.

– Ну же, дорогой! Мне холодно. Согрей меня, как раньше!

Что‑то здесь не так…

«Вот именно! Она – не та, кем кажется».

Опять этот голос! Неужели он прав? Если перед ним не та, кого он любил и потерял, то кто?

«Та, кого ты ждешь – беда».

Беда? Понимания еще нет, но страх уже тут как тут. О чем говорит голос? Питер поднял глаза на девушку. О, Боже! Черты ее лица плывут… Да и не только лица. Что‑то происходит со всем ее телом. Оно меняется, превращаясь в нечто невообразимое… Сейчас трансформация закончится, и это кошмарное нечто набросится на него…

– НЕТ!

Питер все еще кричал, когда проснулся. Слава Богу – он дома. Точнее, не дома, а на съемной квартире, но один. Это был всего лишь сон… Всего лишь? Но почему он повторяется так часто? Что‑то нездоровое. Один и тот же сон с незначительными вариациями. Если так пойдет дальше, он, чего доброго, скоро будет бояться засыпать.

«Однако завтра экзамен, – подумал Питер. – Надо поспать. Такое дважды за ночь не снится… Пока не снилось. Ничего. Успокойся и засыпай! Это лишь нервы. Отдохнешь и все забудется. Спи…»

* * *

Московский мегаполис.

После Катаклизма в Москве многое поменялось. И «многое» – это еще мягко сказано. Точнее будет фраза «немногое осталось прежним». Одна из вещей, которой уже не стать такой, как раньше – московский метрополитен. Самое старое, известное и разветвленное метро в местности, ранее именовавшейся Россией, в страшном 2015 году едва не приказало долго жить.

Когда плоть Москвы прокололи сектора Моррэй, Вечнолесье и Кантард, девяносто процентов линий метро были разрушены частично или полностью. А движение подземных поездов прекратилось даже по тем линиям, которые почти не пострадали – не до того было.

После Времени Хаоса сама собой решилась проблема пробок, так как резко уменьшилось количество населения, пользовавшегося автомобилями. Одни погибли, другие поспешили покинуть беспокойный мегаполис и перебраться на периферию – подальше от визитеров и связанных с ними заморочек. Те же, кто был побогаче, предпочитали пользоваться услугами личных адептов, владеющих магией пространственного коридора. Спрос рождает предложение. В эллезарской магической школе даже был открыт краткий курс обучения магов узкого профиля – по перемещению в пространстве, с трудоустройством у толстосумов Пандемониума, которые использовали выпускников курса как личных «водителей».

Разумеется, в Московском мегаполисе появилась масса визитеров, но те, как правило, автомобилями не пользовались, а в крайнем случае ездили на автобусах. У моррэйцев, правда, был личный транспорт, но выглядел он настолько экзотически, что они старались не появляться на нем в человеческих городах, не желая создавать проблем ни себе, ни службе дорожного движения. В итоге машин стало на порядок меньше, и те из москвичей, кто всегда страдал от их избытка, смогли, наконец, вздохнуть свободно.

Так или иначе, но долгое время местные власти не видели никакой необходимости в восстановлении метрополитена. Помимо всего прочего, это было еще и опасно, ибо в южные части некоторых радиальных линий проникли кантардские хищники, многим из которых пришлись весьма по вкусу темнота и тишина опустевшей подземки.

Однако время шло, и постепенно относительная стабильность эдемитского правления сыграла свою роль: люди вновь потянулись в мегаполис, а моррэйцы, наконец, адаптировали свои странноватые машины к московскому движению. И в середине третьего десятилетия двадцать первого века перед огромным городом вновь во весь рост встала транспортная проблема.

Эдемитские власти в бытовые дела местного населения вмешиваться не желали, и когда инициативная группа москвичей пришла к ним с проектом восстановления метро, те просто дали им карт‑бланш на расходы и с радостью спихнули эту заботу со своих плеч.

Сначала запустили наименее пострадавшие линии – Калужско‑Рижскую, Замоскворецкую и Кольцевую. Потом занялись теми линиями, которые не проходили через территории чужих секторов или в непосредственной близости от их границ. Первой среди них стала Серпуховско‑Тимирязевская.

Линия эта, однако, оказалась какой‑то невезучей. Ее восстановление прерывалось дважды: в 2028 году во время Нашествия Джунглей и в 2030‑31 годах, когда шла война с нежитью. А в довершение всех бед, когда «закрывались» сектора Нордхейма по всему миру, сильное землетрясение разрушило четыре самые южные станции практически готовой линии. Изрядно намучившиеся с ней метростроевцы в сердцах плюнули, решив, что над линией тяготеет какое‑то проклятие, и отложили ее полное восстановление на далекое «потом», а пока запустили в действие в усеченном варианте.

Естественно, завалы на четырех вновь обрушившихся станциях никто разобрать не удосужился. А потому ни власти, ни население не знали, что из возникшей в глубине зоны обрушения трещины сочится странная густая сероватая жидкость, образуя довольно приличных размеров лужу…

* * *

Магдалену душили слезы. Какой же она была дурой – так купиться на очарование этого юноши‑эллезарца, что забыть все и побежать за ним в Москву! Оставить семью, друзей… ради чего? Чтобы сейчас извергать из глаз разжиженные осколки своего разбитого сердца? Нечего сказать – достойный финал истории ее «самой большой любви»! Будь прокляты заносчивые эллезарские адепты! Они легко и умело, просто для развлечения, разжигают в других это чувство, но сами его никогда не испытывают. Как девушка жалела сейчас, что ей не передались отцовские магические таланты! Уж она бы расквиталась с Ариусом за свою поруганную любовь! И ведь отцом ее был не кто‑нибудь, а один из ведущих адептов софийского КСМП Наско Гетов! Но какой смысл жалеть о том, чего нет и быть не может? Она, увы, не адепт, и все, что ей сейчас остается, это рыдать от боли, обиды и унижения.

Пока девушка не задумывалась, где она проведет надвигающуюся ночь и будет ли возвращаться в Софию, а если да, то на какие деньги. Все эти вопросы возникнут позже, когда схлынут эмоции. Сейчас единственным желанием Магдалены было увеличить как можно больше расстояние между собой и тем, одно воспоминание о котором вызывало болезненные спазмы и в ее сердце, и в душе. А для этого в Москве, за отсутствием возможности перемещаться магически, лучше всего подходило метро.

Оно еще работало, но людей в нем было уже очень мало. Да что там мало! Практически никого. Дежурная у эскалатора откровенно зевала, а на самой движущейся лестнице находились всего два человека – парень и девушка. Влюбленные… Унявшиеся, было, слезы едва вновь не потекли из глаз Магдалены. Как все‑таки несправедливо устроена жизнь! Она не меньше этих двоих заслуживает счастья, но для них оно стало реальностью, а для нее обернулось миражом.

Подавив острый приступ отчаяния, девушка решительно шагнула на эскалатор. Хватит нюни распускать! Или она не дочь стража? Ариус поиграл ее чувствами и бросил. И что теперь? Жизнь кончилась? Дудки! Она еще будет счастлива! Обязательно! И неожиданно эти мысли подействовали на нее как хорошее обезболивающее. Пока эскалатор вез девушку во чрево московской подземки, в ее голове созрел первый план действий, простенький – на самое ближайшее время. Она зайдет в какой‑нибудь кинотеатр и возьмет билеты на ночной нон‑стоп. Это будет всяко дешевле, чем номер в гостинице. А завтра позвонит отцу…

Тут у Магдалены вырвался глубокий вздох: уж очень не хотелось ей так быстро побитой собакой возвращаться в свою семью, из которой она сбежала, полная радужных надежд. Но выбора не было. Да, разговор с отцом будет тяжелым, но уж никак не тяжелее того, что ей уже пришлось пережить. К тому же, он будет только завтра.

Оказавшись внизу, Магдалена отвернулась от парочки, так как смотреть на них сейчас было выше ее сил. Подошедший состав был почти пустой. Прямо перед Магдаленой открылись двери, и она шагнула внутрь, краем глаза заметив, что влюбленные зашли в соседний вагон.

Окинув из окна последним взглядом станцию, девушка вдруг заметила что‑то странное: смутная тень метнулась к поезду откуда‑то сзади. Она двигалась столь стремительно, что даже различить ее форму не представлялось возможным. Магдалену охватил холодный страх: на ум сразу же пришли слышанные ею от местных приятелей Ариуса страшные истории о кантардских хищниках, иногда проникающих в туннели подземки. Однако странно: вроде, на восстановленных линиях их быть не должно – об этом заботились стражи. Но что бы это ни было, похоже, добра от него ждать не приходилось.

Поезд тронулся, набирая скорость… Медленно! Слишком медленно! Неведомая тварь настигала. Вся тоска и отвращение к жизни, во власти которых Магдалена только что пребывала, мигом куда‑то подевались. Девушка поняла, что отчаянно хочет жить, и в тот же миг, леденя ее кровь, пришла уверенность, что сейчас монстр, разбив своим телом окно, влетит именно в ее вагон…

Она ошиблась совсем чуть‑чуть – тварь ворвалась в соседний. Вой набравшего скорость поезда заглушил крики ужаса и боли, раздавшиеся там. Страх, превысив все пределы, превратился в шок и приморозил Магдалену к месту. Она как‑то отстраненно наблюдала за мельканием теней в соседнем вагоне и брызгами крови, возникшими на межвагонной двери. «Вот она – справедливость!» – мелькнула в голове девушки безумная мысль. – «Сейчас этот монстр уравняет всех: и счастливых, и несчастных, сделав их просто мертвыми!»

Из ступора ее вывел подросток, сидевший неподалеку. Он рванул ее за руку и крикнул:

– Чего встала?! Бежим скорее!

И она, повернувшись спиной к творившейся кровавой вакханалии, послушно ринулась следом за ним прочь – в голову поезда. Почему‑то Магдалена была уверена, что существо не удовлетворится одним вагоном и пройдет через весь состав, везде сея смерть. Надежда была лишь на то, что поезд доберется до следующей станции раньше, чем монстр – до нее.

Когда они вихрем влетели в следующий вагон, немногие ехавшие там пассажиры изумленно воззрились на них.

– Бегите все в голову состава! – выкрикнула Магдалена. – Там сзади кантардский монстр! Он убивает!

На миг девушке показалось, что на лице бегущего вместе с ней парня появилась гримаса, словно от зубной боли, но она тут же исчезла (если и была), и Магдалена сразу выбросила это из головы, озабоченная более существенными вещами. Мгновенный обмен непонимающими взглядами между сидящими пассажирами через пару секунд перешел в панику, и будь в вагоне больше пассажиров, давка была бы неминуема. А так девушка и ее спутник успели миновать почти весь вагон, прежде чем люди начали вскакивать с мест.