Телевышка

Телевышку поставили год назад в 1979г, в рекордные сроки. Телевизоров у населения становилось всё больше, а смотреть на них телепередачи было мучительно.. При любом изменении погоды на экранах изображение начинало плыть. Настройки постоянно сбивались, и приходилось вертеть антенной в поисках сигнала. Теперь же сигнал был сильным и появился второй канал местного телевидения. Построена она была на самом высоком месте, на «Карповой горе». Обслуживали её несколько рабочих в день, которых возили на работу с города ежедневно, и восемь человек работающих по сменам, сутки через трое.

Всем этим хозяйством руководил тов. Зинченко Пётр Петрович. Мужчина неопределённого возраста. С начинающими седеть висками и зачёсанным чубом, на правую сторону. Профессорские очки делали его взгляд умным. Коллектив на телевышке сложился боле-мене терпимый. Отъявленных дебоширов и пьяниц не было, что очень радовало Петра Петровича. Обычно в любом коллективе заводилась, какая-нибудь овца, которая будоражила остальных. Но сейчас явных овец не было.

Сама вышка находится в нескольких километрах от города, вдалеке от посторонних глаз, поэтому на мелкие нарушения он смотрел понимающе и не отчитывал мужиков по пустякам.

Через полгода после пуска телевышки в эксплуатацию, внезапно прибыла группа из двух человек с Оренбурга. Показав на входе удостоверение КГБ посетители поднялись к начальнику.

– Здравствуйте Пётр Петрович!– Приветствовал Зинченко один из парней, тот что повыше и поплечистей. Второй поменьше ростом с нерусскими чертами лица и пышными чёрными усами, стоял молча чуть позади.

– Здравствуйте!– Зинченко протянул руку для приветствия.-Чем обязан? Объект был особенным и таким гостям он не удивился.

– Зовут меня Анатолий, а это,– Он показал рукой на товарища,– Радик мой напарник Нам надо установить аппаратуру на телевышке, вот распоряжение утверждённое нашим начальством,– Анатолий протянул сложенный вчетверо лист бумаги.

Зинченко развернул, быстренько для проформы пробежал по написанному, не особо вдаваясь в подробности.

– Сами полезете? Я смотрю, тут высота указана 235 метров, это почти на самом верху,– Пётр Петрович с ехидцей смотрел на комитетчиков, мало кто решиться лезть на такую высоту. Телевышка наверху раскачивалась с амплитудой до трёх метров.

– Да, будем водружать сами,-Анатолий не обратил внимания на ехидную ухмылку Зинченко.

– Передатчик тяжёлый?– Сразу перевёл разговор в деловое русло Пётр Петрович.

– Я не говорил, что это передатчик,-Хитро сощурился Анатолий,-Хотя пусть будет передатчик, меньше вопросов. Пятнадцать килограмм, четыреста грамм.

– Такой вес вы часов пять будете поднимать. Точно помощь не нужна?

– Нет у нас инструкция, сами справимся.

Второй, которого представили как Радик, продолжал молчать, как то недобро зыркая чёрными глазками на начальника.

– А что, товарищ ваш немой?– Пётр Петрович хотел шуткой разрядить обстановку, но только нарвался на колючий взгляд Радика.

– Нет, просто предпочитает меньше разговаривать. Мало того он не из органов. Только что закончил, радиотехническое училище в Оренбурге. Останется у вас следить за аппаратурой и соответственно вы должны предоставить ему рабочее место.

– Как предоставить?-Зинченко растерялся от такого сообщения,– А где же я это место возьму? Вам начальство ваше не сказало? У меня штат полон.

– Я только передаю, что мне поручено,– Анатолий развёл руками,– Может, кто уволиться хочет? А может пьяница какой есть? Вы если не согласны можете позвонить я вам номер телефона даже дам.

– Ага, позвонить, с вами только свяжись,– Зинченко стал угрюмым и по деловому забарабанил пальцами по столу,– Так всё хорошо складывалось и вот стукача теперь посадят на шею.

– Если вы беспокоитесь насчёт полномочий Радика, так вот, всё что происходит в вашем коллективе его, да и контору нашу, не интересует,– Майор словно читал мысли Зинченко.

– Так он же теперь будет в этом коллективе. И как я мужикам его представлю? Вместо кого? Образование у него хоть не липовое?– Зинченко потихоньку сдавался.

– Образование настоящее,– Анатолий кивнул Радику, тот залез в холщовую сумку, висевшую у него на плече, достал оттуда какие-то бумаги и протянул Зинченко.

Это были диплом об окончании училища в Оренбурге и аттестат об окончании средней школы в городе Ташкенте.

– Позвоню своему начальству, пусть у них голова болит,– Нашёл выход из ситуации Зинченко,– Когда восхождение планируете? Завтра дождик метеорологи обещают с грозой. Я не имею права вас пускать на вышку. У нас тоже свои инструкции.

– Нам время тянуть тоже не с руки, аппаратура должна быть завтра ближе к вечеру подключена,– Анатолий был настойчив,– Ваши инструкции нас мало волнуют.

– Не хотелось бы в дождь,– Первое что услышал от Радика Зинченко,– А с грозой тем более.

– Мы в доме отдыха «Сакмара» остановились, оттуда переговорю с генералом, и тогда определимся, что да как,– Согласился Анатолий,– Но в любом случае, завтра в 8:00 мы будем здесь.

Комитетчик с Радиком покинули кабинет начальника, и сев в припаркованный возле ворот УАЗ уехали.

Зинченко вызвал к себе Олега Круглова, мастера дневной службы.

– Тут такое дело Олег, надо место освободить одно.

– Это что значит?– Не понял Олег.

– То и значит. Уволить кого-то надо,– Зинченко старался не смотреть на мастера.

Тот понял, откуда ветер дует, да и трудно было не догадаться, после отъезда комитетчика, сразу такое требование.

– А взамен кто?

– Тот, что пониже, не русский с усами и животом. Даже диплом об окончании училища показал,– Зинченко кивнул на корочки лежащие на столе. Есть кандидаты? Ты говорил, Гурентьев возмущался каждый день сюда ездить?

– Всегда есть недовольные, но это же не повод увольнять?– Олег говорил и тут же размышлял вслух,– Пойду сейчас на завтра список составлю, кто полезет с электриком лампочки сгоревшие на вышке менять. Давно собирались, а Гурентьева туда на аркане не затащишь, высоты боится. Вот и будет повод уволить или сам уволится.

– Спасибо Олег! Что б я без тебя делал!– Зинченко эмоционально пожал обеими руками руку Олега. Он восхищался умением мастера находить выход из ситуаций и одновременно боялся этого неприкрытого цинизма.

На следующий день, как и было обещано, комитетский УАЗ стоял возле здания техцентра телевышки. Погода вопреки прогнозам была солнечная и безветренная

– Ну вот, Пётр Петрович и цена вашим метеорологам,– Анатолий удовлетворённо тёр руки,– Сейчас покурим на дорожку и вперёд.

– Погода и вправду, как на заказ,– Зинченко щурясь глянул на солнышко,-Даже ветерка нет. Это и хорошо и плохо.

– Почему же плохо?– Удивился Анатолий.

– Мошка сожрёт, руки заняты и отмахиваться нечем,– Зинченко хлопал себя по лицу и шее, усиливая хлопками свои слова.

– Не сожрёт,– Радик бесцеремонно сломал у стоявшей неподалёку двойной берёзке в форме буквы «V», две ветки. На спине, как рюкзак был одет железный ящик цвета хаки. Между ящиком и спиной он сунул себе одну ветку, а вторую так же воткнул Анатолию, за рюкзак, такого же цвета.

– Ну-ну,– Пётр Петрович неодобрительно посмотрел на Радика,– Мёртвому припарка. Зачем деревья то ломать?

Анатолий промолчал, назад ветки уже не приделаешь

– Ну что, Радик, вперёд?

Первые пятьдесят метров дались им боле мене сносно, пот лил ручьём, но сильной усталости не было. Мошка жрала, как волчья стая. У Анатолия даже кровь была на щеке.

Радик посмотрел вниз, весь состав телевышки задрав головы стояли внизу, задрав головы. Размером они уже были не больше муравья. Он глянул наверх, было ощущуние, что телевышка, не кончится никогда, вершина казалось царапала небо своим шпилем..

– Товарищ майор,– Обратился он к Анатолию,– Посмотрите в сторону города, чернота какая заходит.

– Не дрейфь, Радик, успеем. Она еле ползёт. Если поторопимся, будем молодцы. Нам бы поднять до дождика, а там, как ни-будь, спустимся.

Но какая- то тревога терзала Радика. Немного отдохнув, они снова полезли наверх. Плечи под лямками всё отчётливее чувствовали вес аппаратуры. На второй отметке, кровопийцы кусали уже меньше, подул небольшой ветерок, туча потихоньку приближалась, но была ещё далеко. Здесь задержались на полчаса. Ноги предательски дрожали, руки гудели, а пальцы ныли от перенапряжения.

– Больше не могу, товарищ майор,– Радик сел на деревянный помост на третьей, предпоследней площадке.

– Перестань, меньше половины осталось,-Анатолий казалось и не устал вовсе, всё такой же шутивший и улыбающийся. Военная закалка давала о себе знать. Что не скажешь про Радика. Всё спортивное, чем он занимался, это догнать уходивший автобус или успеть к закрытию магазина, да и то быстрым шагом.

– Уже как будто тонна за плечами,– Радик не стал снимать с себя аппаратуру, боялся, что снова водрузить её на спину, будет проблематично.

– Ну ты посиди ещё минут десять и догоняй, а я вперёд полезу, гляну, что там да как,– Рюкзак у майора был не менее тяжёлым, а что там, Радик даже не догадывался.

Через десять минут Радик опять схватился за металлические ступени. Туча уверенно приближалась к телевышке. Нужды в ветках за спиной уже не было, но от сильной усталости, лень было даже вытащить её. Майор от своей избавился ещё на второй площадке. Подъём длился уже три с половиной часа.

2

В 1985 году, весна выдалась ранняя и тёплая. Невысокие кувандыкские горы, очень живописны весной, когда сочная зелёная травка начинает заменять белый снег, на зелёный с цветными звёздочками цветков, ковёр. Нежные и наглые подснежники своими яркими фиолетовыми и жёлтыми цветами украшали склоны гор, невзрачные коричневые коряги «чилиги», тоже вносили свой неповторимый колорит. Деревья наливались пышной изумрудной листвой. Сутулые берёзы выкидывают зелёные бруньки, а ольха нависая над звенящими ручейками , развешивает свои костяные шишки.

По этим сочным лощинам течёт колхозное ибрагимовское стадо. Преимущественно ярко рыжих с небольшим вкраплением чёрно-белых бурёнок. Надменно жуя свежую травку, отмахиваясь метёлками хвостов от надоедливых мух и реактивных слепней. Одной из первых медленно плетётся чёрно-белая однорогая Красотка. На могучей шее висит старая жёлтая гильза от снаряда с гайкой вместо «языка», при каждом повороте головы гильза громко звякала, обозначая наличие коровы в стаде. Красотка заслужила эту «награду», своим непокорным характером и бесстрашным любопытством. Хозяева Красотки, семья Яныбаевых уже несколько раз искала Красотку по всевозможным лесочкам, лощинам или просто в зарослях кустарника, иногда даже по нескольку дней. Обещали прямо глядя в морду кареглазой корове, что пустят её на колбасу , но та внимательно их слушала и медленно жевала свою жвачку. Молока она давала прилично, поэтому угрозы оставались только угрозами. Пастухи отказывались брать её в стадо, потому что при каждом исчезновении Красотки , сварливая и вредная бабка Яныбаеха устраивала грандиозный скандал пастухам. Вот тогда и решили повесить колокольчик из гильзы на шею Красотке или по простонародному «ботало».

Сегодня первый рабочий день у Ильшата, колхозного пастуха, внука бабушки Гульназ. На вороном жеребце, подарок от бабушки, он важно вышагивал чуть ниже стада, иногда внимательно осматривая округу. В свои двадцать два года это была уже четвёртая или пятая работа в колхозе. Водку он не пил, но любая работа была придумана, как он думал, не для него. Он в этом убеждался каждый раз, выходя на новое место работы. После окончания Рысаевского училища, Ильшат получил диплом механизатора и права тракториста. Председатель тов. Синько не мог нарадоваться , что в колхозе появился новый молодой тракторист. Наплевав на все давнишние традиции, что новичкам надо начинать со старой техники, выделил Ильшату новенький «Беларусь». Мужики недоумённо качали головами. Председатель тоже закачал головой после того, как вместо сенокоса Ильшат поехал на тракторе купаться на Сакмару. Трактор у него отобрали, а его определили на ферму в качестве слесаря по обслуживанию ленточных транспортёров. Ильшату работа очень понравилась, транспортёры были новенькие и ломались редко. Но после того, как к коровам вместо корма стал приезжать на ленте сам Ильшат, после жалоб доярок председатель убрал его и оттуда.

– Послушай , Ильшат, может есть у тебя мечта? Может, в город хочешь? Ты езжай, мы тебе даже подъёмные выплатим.– Председатель с надеждой смотрел на парня.

– Не, дядь Андрей, чего я там не видел, мне у нас нравится,– Щурясь правым глазом, ответил Ильшат.

– Ну ты же видишь, нигде ты работать не можешь, Гульназ хоть пожалей, ходит, просит за тебя,– Начинал закипать председатель.

– А чё я сделал? Подумаешь, прокатился пару раз на ленте,– Ильшат явно не понимал гнева председателя. Тот махнул рукой

–Завтра выходишь скотником на ферму, может, через навоз научишься жизнь любить!

– Ладно,– Ильшат резко повернулся и зашагал к дому , где его ждали горячие ароматные лепёшки с мёдом. Старая Гульназ, души не чаяла во внуке и в отличии от сельчан считала его добрым и умным малым. Мать его, Гульнара работала в Кувандыке в конторе заготовок и воспитанием сына занималась только наездами. Само воспитание сына, начиналось всегда одинаково сначала в угощении, каких то сладостях, а после разговоров с соседями, продолжалось громкой руганью и заключительной мысли, что Ильшат такой же никчёмный, как и его отец, который уехал комбайнёрить в соседний район, да так и не вернулся лет десять назад. Поэтому два самых родных существа были для Ильшата это :бабка Гульназ и дурковатый пёс Куян. Это была копия Ильшата, только в собачьем обличье. Про таких литературно говорят «Чудак», но их звали не по литературному, а с всевозможными вариациями.

На следующий день, убирая вилами навоз, Ильшат нечаянно проткнул этими вилами гуся. Куян, оптимист по происхождению и по жизни, решил заразить оптимизмом гусиное стадо, шагающее по дороге к ближайшей луже. Гуси были радостно облаяны и кинулись врассыпную. Один нырнул под ограду скотного двора ,опрометчиво оторвался от своего стада и решил проскочить по двору фермы, он даже не успел крякнуть , как душа его понеслась в гусиный рай, а Ильшат удивлённо смотрел на обвисшую тушку висящую на вилах. Весёлый гомон доярок стоявших возле фермы мгновенно стих, все уставились на бедное погибшее животное, и это молчание было хуже любой гильотины. Ильшат тихонько положил вилы с гусём и отправился молчком домой. Куян радостно улыбался во все свои белые клыки высунув язык , наматывал круги вокруг хозяина.

Неделю Ильшат сидел дома, всерьёз подумывая уехать в город, но мысль о бабушке останавливала его. Тут и сенокос и заготовка дров на зиму и уход за скотиной, одна Гульназ это явно не вывезет.

В одно такое тёплое весеннее утро Гульназ зашла домой улыбаясь доброй бабушкиной улыбкой

– Ильшат, я работу тебе нашла, как раз для вас с Куяном,– Сморщенное старостью лицо Гульназ светилось старческими лучиками морщин, как солнышко по утрам.

– Чё за работа, бабуль?– Ильшат с интересом смотрел на Гульназ. Чудаки обычно не боятся любой работы, обычно работа боится их.

– Пастухом пойдёшь? Я и Воронка тебе в помощь дам и седло, лето попасёшь, а там видно будет.

– А старый пастух где?– Как бы между прочим спросил Ильшат.

– А ты не слышал?– Гульназ , стала какой то напряжённой и растерянной,– Он это ,того. В общем пропал он, говорят одежду только нашли.

– Второго?– Ильшат заметил напряжение бабушки.

– Чего второго?

– Две недели назад там же возле телевышки пропал пастух из соседней деревни. И так же говорят, что нашли только одежду и сапоги, а тела не нашли.

– Да слушай ты больше этих болтунов. Булат алкаш был, белая горячка наверно,– Гульназ старалась отогнать тревогу от себя и от внука.

– Ну а чё, я согласен. Пастухом, так пастухом,– Ильшат обнял Гульназ.

3

1985г.Советский автопром очень медленно наполнял страну автомобилями. Люди годами стояли в очереди, чтобы приобрести железного коня. У редких обладателей автомобиля открывались просто неограниченные возможности. Это и рыбалка и грибы с ягодами , да и просто зависть для соседей.

Сергей Петрович Широв, пенсионер со стажем давно мечтал о своей машине. На права он отучился ещё десять лет назад, пришло время менять права, а он так ни разу на машине и не ездил. Вышел на пенсию, а пенсионеров никто на очередь не ставил. Оставалось надеяться на чудо, купить автомобиль у кого ни будь с рук. Живых желающих продать не было, и не предвиделось.

Однажды после похорон своего давнишнего друга уже на поминках, Сергей Петрович тихонько переговаривался с вдовой покойного

–Алевтина, не к месту конечно, но спросить тебя хочу. Что с машиной делать будешь? У Николая «Москвичёнок» же остался.

– Не знаю Серёж, мне он за ненадобностью, у сына своя машина есть. Продам наверно. Чё ему стоять ржаветь? Домик я в черёмушках присмотрела, буду на старости в земле ковыряться.

–Продай мне, а?– Сергей Петрович умоляюще смотрел в глаза вдове.

– А деньги у тебя есть? Не хочется годами ждать,-Замешкалась Алевтина.

– Деньги я найду! Только сумму скажи!– Загорелся Широв. Сергей Петрович вцепился в вдову, мёртвой хваткой волка.

– Я у сына спрошу сумму. За месяц деньги найдёшь, продам тебе, а нет, продам другим,– Решила вдова.

– Только никому не продавай пока, я деньги найду,– Сергей Петрович вскочил из-за стола и забыв про все приличия, раньше всех поспешил на улицу.

Уже через неделю Сергей Петрович Широв был счастливым обладателем красного «Москвича -412».

Супруга Сергея Петровича, Анна Николаевна Широва, сначала с опаской приняла такое приобретение

– Такие деньжищи за убивство такое,– Ворчала она,– Все накопления дурак старый отдал, ещё и у людей назанимал.

– Ну что ты всё ворчишь? Поехали со мной на рыбалку завтра?– Сергей Петрович уже не первый раз уговаривал жену.

– Да на кой мне твоя рыбалка? Вот бы к сестре в Орск свозил,– Анна Николаевна редко виделась с сестрой.

– Нет, в Орск я ещё боюсь, далеко, а вот на природу хоть завтра,– Не оставлял попыток Сергей Петрович,– Говорят земляника поспела, давай съездим?

– За ягодой?– Анна Николаевна на минуту задумалась,– Ну а чё дома сидеть, давай съездим. Варенья наварю, вареников с ягодой наделаю,– Мечтательно рассуждала она, даже сглотнула слюну.

Только рассвело Сергей Петрович хлопнул дверью и убежал в гараж за машиной.

– Вот юла, аж помолодел,– Анна Николаевна поймала себя на мысли, что по доброму ревнует мужа к машине. –Зинка, поедешь с нами?– Обратилась она к тридцатилетней дочери, сладко нежившейся в кровати.

– А куда вы собрались?– Зина была холостой, так и не встретила она своего «прынца», как говорила Анна Николаевна. Работала следователем в городском отделе милиции.

– За ягодами отец везёт, говорят крупная в этом году.

Через час они услышали под окнами клаксон «Москвича». Ещё через полчаса машина мягко шуршала по траве за Кашкуком. Сосед по гаражу Григорий, вчера демонстрировал Сергею Петровичу полное большое ведро краснобокой ароматной земляники. Это он рассказал, где они с женой рвали ягоду. А уж что-что, а рассказывать он умел. Правда, в конце рассказа забывал, про что он говорил вначале. Мужики сначала слушали разинув рты, а потом, смеясь называли его «п…болом» и расходились. На своём «Иже» с люлькой они с женой объездили, казалось все грибные и ягодные места в окрестностях города, а в свободное от грибов и ягод время, Григорий ездил на рыбалку.

Сергей Петрович остановился

– Всё дамы, приехали!

Дамы, озираясь и гремя вёдрами, вышли из салона

– Какая красота, хорошо, что поехали, правда мам?-Зина глубоко вдохнула чистый степной воздух, полной грудью и потянулась. Разыскивать угнанные велосипеды и семейные драки, ей за три года порядком надоело.

– Смотри ягоды сколько,– Анна Николаевна, развела руки в стороны и тут же опустилась на ягодник, старательно срывая ягодку за ягодкой и складывая улов в ведро. Зина опустилась чуть поодаль. Сергей Петрович довольный, тем что угодил жене и дочери, тоже взял ведро и отмахиваясь от надоедливых мух присоединился к ним.

4

1980г. Вот и последняя площадка. Радик уже с тёмными пятнами в глазах, почти теряя сознание, снял груз со спины, растянулся на досках.

– Ща сдохну,– Он посмотрел наверх, макушка вышки была уже совсем рядом, но подниматься туда не надо было. Туча уже закрыла солнышко, но дождя ещё не было. Зато подул ветер, освежая лежащего Радика и слегка раскачивая телевышку, от чего становилось жутко, липкий страх прибавился к липкому поту.

– Не сдохнешь, не было такого приказа,– Отдохнувший Анатолий прикреплял ящик к вышке железными скобами вытащив их из своего рюкзака. – А берёзку, зачем припёр?– Засмеялся майор, хотел было её выкинуть, но потом сунул между ящиком и ограждением телевышки,– Что ж зря поднимал? Он ловко подключил питание к ящику, на передней панели загорелась красная лампочка, больше никаких признаков жизни ящик не подавал.

– А как же мне за ним следить? Подниматься сюда?– Перепугался Радик,-Я больше сюда не полезу, хоть стреляйте.

– Ну это можно,– Майор не зная всерьёз, не зная в шутку усмехнулся,-Слушай инструкцию: Техника военная, присутствие человека не требует, работай, как все, следи за аппаратурой, если наша аппаратура выйдет из строя тебе будет звонок с конторы, вот тогда придётся подняться, но я думаю, это долго не понадобится.

– А если лампы сгорят? Как менять?

– Какие лампы? Здесь всё секретно. Ты же с образованием, о полупроводниках слышал? Это тот самый случай.

– А в двух словах, товарищ майор, какой принцип действия у него?

– Ну если в двух словах….– Майор задумался,– Излучения от него вместе с телевизионными волнами посещают каждую квартиру, где есть телевизор естественно. А вот как оно влияет на людей, мне не сообщили, секретная информация. По всей видимости, что то грандиозное готовят в стране.

– Это по всей стране?– Радик , как мог округлил не круглые глаза.

– Везде уже давно стоят, мы одни из последних. Генерал таких люлей отхватил. Ну хватит меня пытать. Что-то много я тебе наговорил. Пойдём на самый верх залезем?

– Зачем ещё?– Радик аж дёрнулся от такого предложения, он понемногу приходил в себя.

– Посмотрим, есть Бог на небе?– Анатолий рассмеялся и ловко полез на самый верх телевышки.

Первые капли дождя упали на лицо Радика.

– Дождались. Может вниз товарищ майор!?– Радик крикнул в спину лезшего наверх майора.

– Я быстро, можешь пока спускаться!– Услышал он ответ Анатолия.

Первый раскат грома оглушил Радика скорее своей неожиданностью. На земле это конечно не так страшно, а здесь на высоте четверть километра на торчащей из земли игле телевышки было особенно жутко.

Дождь усиливался. Майор встал в полный рост на верху и расставив руки заорал

– Ты где, Боооог?!!! Нет тебя! Нет тебяяяяя!!!– Он уже собрался спускаться, как яркая змея молнии шарахнула по майору. Тот потерял сознание и полетел головой вниз, на площадку к стоявшему разинув рот Радику. Головой попав точно по установленному аппарату. Разлетевшийся на осколки череп брызнул смесью крови и мозгов, забрызгав всё вокруг. На ящике осталась часть черепа с лицом. Васильковые глаза майора, смотрели на Радика не моргая. Радик остолбенел, он размазывал кровяную кашу по лицу, всё ещё не веря в происходящее. Вторая молния, словно хотела совсем уничтожить тело майора и с треском шарахнула по ящику с лежащей на нём головой.

Контуженный Радик очнулся валяющимся на дощатом полу площадки. Светило солнышко, туча, как ни в чём не бывало, проплыла дальше. Он быстро посмотрел в сторону, где должен быть майор. Головы на ящике не было, молнией её отсекло от тела. Ящик как сваркой был приварен к вышке, зелёная берёзовая ветка тихо перебирала листиками на ветру.

Радик попытался её выдернуть, но не смог, она намертво была зажата. Голова гудела чугунком, потихоньку он начинал понимать, что случилось. Взгляд его наткнулся на обезглавленное тело Анатолия и приступ тошноты согнул его напополам. Когда внутри организма уже ничего не осталось, Радик заставил себя спускаться. Это было совсем не просто. Ноги и руки были ватными, тряслись и плохо слушались. Голова болела, в ушах стоял звон от контузии.

Ступил он на грешную землю, осторожно, как американцы на Луну, уже смеркалось. Шатаясь, Радик сделал два шага и упал на траву без сил. К нему бросились все рабочие во главе с Зинченко. Когда началась гроза весь коллектив высыпал на улицу пристально вглядываясь наверх. Олег, взяв служебный бинокль, комментировал происходящее. После того, как сверкнула, первая молния все непроизвольно охнули. Пётр Петрович Зинченко седел на глазах, всматривался до боли в глазах наверх. Это были люди с комитета, а не простые смертные. А когда после второй молнии вниз упала часть головы майора, он решил, что Колыма теперь его дом родной. После получаса наблюдений из бинокля, заметили, что второй живой и спускается.