Убить железного дровосека

– Может и видела. Откуда я знаю. Я людей на категории не разделяю.

– Но они же есть?

– Ну и пусть будут. Не мне об этом судить.

– А если еда закончится?

– Ты что, не наелся. Могу ещё котлет нажарить.

– Я не в этом смысле. Я в смысле нарушения биобаланса. Ведь площадь планеты не увеличивается…

– Она никогда не увеличивалась. Что же теперь поэтому половину людей убить надо? И кто это будет решать? Твои егеря что ли?

Мать встала, собрала грязную посуду и сложила в посудомойку. Виктор ушёл в свою комнату, у него на завтра было много заказов.

День выдался удачным. Несколько дорогих заказов и все в одном районе. Богатые клиенты оставили приличные комиссионные. В конце дня Виктор заехал на склад к Тамаре.

– Привет, – сказал он, выкладывая на стойку несколько помятых листков. – Когда уже нормальный учёт наладишь. Таскаюсь с вашими бумажками как почтальон.

– Это не мне, это моему шефу скажи. Он у нас жутко экономный, – улыбнулась Тамара.

Как же он не заметил, какая у неё хорошая улыбка, красивая. Да и сама она – то что надо. Стройная, фигуристая. Русая коса в руку толщиной лежит на плече. Синее платье с белыми кружевами и бантиками. Глаза тоже тёмно-синие – в цвет платья. Губы слегка приоткрыты, без этой дурацкой помады. Чуть-чуть видны перламутровые зубки – ровные и чистые, как жемчужины. Ямочки на румяных щеках. И длинные слегка тронутые тушью ресницы. Не девушка, а федоскинская шкатулка, которая у матери на комоде стоит, наследство от прабабушки.

– Ты чего вечером делаешь? – спросил он.

– Ничего…

Тамара подумала, что надо немного пококетничать, чтобы Виктор пригласил ещё раз, но потом решила, что в этом нет никакого смысла, и сама предложила:

– Пойдём в парк. Я там давно не была.

Затянувшийся экономический кризис серьёзно потрепал индустрию развлечений. Аттракционы не работали, и павильоны по большей части стояли запертыми, без музыки и иллюминации. На центральной аллее работал только лазерный тир.

– Зайдём, постреляем, – предложил Виктор.

Сонный администратор разложил на прилавке оружие. Выбор не отличался большим разнообразием: пистолет, карабин, арбалет и лук.

– Я арбалет люблю, – сказал Виктор. – Я, кстати, в клубе занимаюсь. Хочешь, сходим как-нибудь?

– Давай, – согласилась Тамара. – На что стрелять будем?

– В каком смысле? – не понял Виктор.

– Ну, какой приз? А то так просто – не интересно.

– А ты стрелять-то умеешь?

– А чего тут уметь. Целься и дави на спуск. Только давай без лазеров, по-честному.

Виктор почесал в затылке, как будто обдумывал сложную проблему, и сказал:

– Если я выиграю, ты меня поцелуешь. А если ты, то я тебя.

Настала очередь Тамары размышлять над откровенным предложением. Смысла в нём никакого не было – результат соревнования ничего не менял, и ей тоже захотелось поцеловаться с этим забавным парнем.

На удивление она победила. Все десять коротких стрел-болтов с жёстким оперением утыкали силиконовую голову инопланетного монстра так, что он стал похож на растрёпанного вождя команчей.

Целоваться пошли в тень большого каштана. Белоснежные цветы недавно облетели, и казалось, что трава вокруг дерева покрылась крупными хлопьями тёплого и мягкого снега.

– Пойдём в «Магнолию», – предложил он. – Я проиграл – я угощаю.

Вечером буднего дня народу в парковом кафе было мало. Робот-уборщик ползал между столиками, протирал и без того чистую плитку. Они заняли уютное место для двоих около окна. Робот включил монитор и подъехал к новым посетителям, предлагая сделать заказ. Кризис, очевидно, затронул и индустрию питания. Выбор блюд и напитков был не богаче, чем в тире. Заказали салат, сэндвичи и лимонад в круглых, как увеличительное стекло бокалах.

Над барной стойкой висел телевизор. Футбол только что закончился, и люди в студии рассаживались кружком, как в детском саду, вокруг ведущего, чтобы обсудить насущные проблемы.

– Тема сегодняшней встречи: «Бессмертие, любовь и дети», – объявил ведущий. Зрители в студии послушно захлопали в ладоши.

– Как они уже надоели со своим бессмертием, – сказал Виктор. – Других тем что ли нет?

– А я привыкла. У нас на работе телевизор всё время работает. Застрял на одном канале. А там или ток-шоу, или спорт. Так что я теперь крупный специалист по этим вопросам. – Тамара засмеялась.

– Ну со спортом понятно, я сам стрельбой увлекаюсь. А эти вечные. Ты что и правда веришь в то, что о них болтают? Что они – угроза человечеству и всё такое… И что скоро они так расплодятся, что нормальным смертным людям места не останется?

– Нет. Этот вопрос спорный. На Земле ещё много места. Уже в океане начали плавучие города строить и плантации разводить. А вот то, что, если у человека сердце вынуть, промыть, а потом назад вставить, и он станет ЖД – верю.

– Каким ЖД?

– Железным дровосеком, без души. Как в Изумрудном городе.

– Но там у него как раз сердца-то и не было…

– Само сердце – это мышца. Мышцу заменить легко. Вон другие мышцы регенерируют и ничего – люди дальше себе живут спокойненько, пока не состарятся и не помрут как все. Но сердце – не простая мышца. Она как мешочек, сосуд. И если сосуд вылить и почистить со всех сторон, то можно и душу наружу выплеснуть. Вот и получается – был обычный человек, а стал ЖД. И дети у него такие же будут.

– Я как-то о детях не думал, – сказал Виктор.

– А ты подумай хорошенько. Оглянись вокруг себя, присмотрись к тем, кто рядом. Может они уже тут, рядом с тобой. Или сидят за соседним столиком.

Виктор машинально оглянулся. Через столик от них сидела тихая пожилая пара. Бутылка вина показывала, что они отмечают какое-то своё личное семейное событие. Может быть, годовщину свадьбы или день рождения сына, погибшего в Гобийском конфликте. За большим столом в углу родители с тремя детьми едят мороженое, весело болтают и смеются. Робот надувает им разноцветные шарики. Вон мужик уснул, положив лохматую голову на согнутую руку. Перед ним две пустые кружки и одна, выпитая только наполовину. Пиво согрелось, пена осела, и пузырьки уже не булькают. Простые обычные люди, и никаких ЖД.

– Их так просто не увидишь, – сказала Тамара. – Вот скоро им начнут дополнительные чипы вживлять, тогда можно будет сканером определить. А сейчас – только по образу жизни. Соседи или коллеги по работе могут заметить, что человек регенерацию прошёл, например, после инфаркта, и как будто заново родился. То всё больной еле ползал, а тут бегать начал, как лось.

– Ну так его же вылечили? – неуверенно возразил Виктор, в словах Тамары явно чувствовался здравый смысл.

– Всех вылечивают. Только одни потом постепенно стареют – морщины появляются, седые волосы, ну и прочее. А другие как будто законсервировались и даже ещё лучше стали. Что не встречал таких?

– Нет, – сказал Виктор.

– Плохо смотришь. А если не уверен, то есть проверенный метод.

– Какой?

Тамара взяла пузатый бокал и поднесла к лицу. Глаз в выпуклом стекле увеличился как в линзе, стали чётко видны все реснички, прожилки и тоненькие кровяные сосуды. Чёрный кружок зрачка показался бездонным колодцем или чёрной дырой в центре спиральной галактики. Провалишься в неё, и нет возврата обратно.

– Надо человеку в глаз посмотреть. У тех, кто стал ЖД, в середине зрачка появляется белая точка, как будто пиксель на мониторе перегорел.

Виктор придвинулся к бокалу и внимательно разглядел Тамарин зрачок. Все пиксели были на месте. Так они и сидели несколько минут, прижавшись головами с двух сторон к пузатому стеклу, изучая потусторонний мир, как рыбы в круглом аквариуме.

– Домой пора. Поздно уже, – сказала она. – Завтра придёшь? Обещали хороший заказ оформить. Могу для тебя придержать, но только не долго.

– Нет, не приду. У меня завтра дальний выезд, а вечером обещал с ребятами в клубе собраться. Они там какое-то дело затеяли, приглашают. Может, ещё подзаработаю немного…

Оказалось, что Тамара жила недалеко от его дома, возле новой деревянной церкви. Он в том районе редко бывал. Друзей у него там не было. Да и заказы эти новые просветлённые не делали – довольствовались тем малым, что в магазине продавали. Трудно их понять. Вроде бы и в Бога верят, единого и неделимого, но с какими-то причудами. У них в клубе тоже есть один такой, по кличке Шмаль. Он сам говорит, что это от слова шмалять – стрелять не целясь, а другие, что это в память о наркотиках, которыми он раньше приторговывал. Трудно сказать. Но сейчас он не пьёт, не курит, про душу любит поговорить, но не крестится и креста не носит. Это говорит от римлян символ пошёл, а римляне – язычники. Надо церковь от языческих символов очистить, и тогда всем будет счастье. Короче, секта какая-то тёмная.

Сегодня народу в клубе собралось много. К огневому рубежу выстроилась очередь. В телевизоре человек в чёрном костюме с белым воротничком-стоечкой спорил с лысым мужиком в кожаной куртке с заклёпками.

– Что вы мне, батюшка, всё за мировой опыт втираете. У них там, за бугром, свои порядки. Им что вечный, что смертный – всё едино. Потому что сплошная бездуховность была, как говориться, есть и будет. Они за деньги готовы всем подряд операции делать. Я слышал, они программу обсуждают – всем младенцам сразу после рождения сердце менять, чтобы уж наверняка не заболело…

– Что вы глупости-то всякие повторяете. Никто не предлагает младенцев оперировать. Разговор идёт о том, что появилась новая, так сказать, не хочу говорить этого термина, но другого ещё не придумали… Так вот, появилась новая разновидность людей…

– Вот именно – разновидность. Паразитическая, заметьте, разновидность. Как грибок на ногтях. Если уж завёлся – ничем не выведешь. (Одобрительный смех в студии).

– Вы, уважаемый, своими шуточками добиваетесь дешёвой популярности. Вы забыли главную Божью заповедь: нет эллина, нет иудея. Если Господь Бог допускает существование таких людей, значит так ему это угодно…

– А мне, должен вам заявить, святой отец, – не угодно. Человек сам хозяин своей судьбы. И если что-то или кто-то мешает мне жить, – то уж прости, подвинься. (Аплодисменты в студии).

– Пойдёшь сегодня с нами? – спросил Шмаль.

– Куда? – не понял Виктор.

– Тебе что, не сообщили?

– Нет.

– Мы решили егерский отряд создать из ребят нашего клуба. Сегодня пробная вылазка. Ты хорошо стреляешь – нам подходишь.

– А куда стрелять?

– Не куда, а в кого. В дровосеков, конечно. Что-то их последнее время много расплодилось в округе.

– А я ни одного дровосека не знаю.

– А стрелку и не надо ничего знать, для этого у нас разведчики есть. Говорят, на Покровке в старой школе у них логово. Сегодня собираются на свою дровосечную сходку. Если не разбегутся, можем нескольких шмальнуть. Только целиться надо хорошо. Обязательно в голову. Мозг – это у них центр управления. А сердце – пустое. Душу-то вынули при регенерации. Я уж не говорю про другие органы.

– Я как-то не готовился, – неуверенно сказал Виктор.

– А что тут готовиться? Арбалет у тебя хороший. Только разрывные наконечники на болты прикрути, чтобы уж наверняка башку разорвало… Или ты не с нами? – Шмаль подозрительно взглянул на Виктора. – Ты уж сразу определись на чьей ты стороне.

– Почему? Я с вами, – откашлявшись сказал Виктор.

Школа закрылась много лет назад. Когда разорилась фабрика, люди из посёлка постепенно разъехались, остались только пенсионеры и алкоголики. Потом соседнее поле распродали под коттеджи – жизнь немного оживилась. Приехали новые семьи. Родителям понадобились магазины, а детям детские сады и школы. Но кризис добил посёлок окончательно. Денег на инфраструктуру и благоустройство не хватало, жители начали перебираться в более цивилизованные места, а дома по бросовым ценам стали сдавать разным непонятным личностям. Тогда-то в городе и пошёл слух, что в Покровке селятся вечные, скрываясь от нормальных смертных людей. Пока их было мало, дело ограничивалось обычными разговорами и сплетнями. Но когда население посёлка выросло, и его обитатели стали появляться в городских магазинах, горожане вспомнили про угрозу биобалансу планеты.

Территория вокруг школы заросла высокой травой и кустами, через которые в разных направлениях жители протоптали дорожки, сокращая себе путь. От оконных рам и дверей не осталось никакого следа. Их растащили по частным огородам ещё до того, как начали строить коттеджи. От школы остались только крепкие кирпичные стены и железобетонные плиты перекрытий. Да и те уже начали разрушаться, не в силах противостоять могучим корням диких растений.

Трудно было себе представить, что в этом мрачном сооружении кто-то устроил себе штаб-квартиру. Но тем не менее внутри на стенах виднелись отблески костров, и двигались колеблющиеся тени.

Атаковать решили одновременно с разных сторон. Охотников вызвалось не много, всего шесть человек. Распределились равномерно по периметру здания. На стене, где стоял Виктор, оказался только он один. Договорились, что сигналом будет свисток Шмаля – два коротких и один длинный.

– Осторожно, двери закрываются. Следующая станция Князево-товарная, – услышал Виктор механический голос из электрички, убывающей с железнодорожной станции. Зашипел сжатый воздух, звякнул метал сцепки, и машинист подал сигнал к отправлению.

Пока Виктор соображал, сколько он услышал свистков, и какой они были продолжительности, внутри школы возникло оживление. Раздался топот тяжёлых армейских башмаков, треск ломающихся под каблуками досок, шуршание осыпающейся штукатурки и крики. Кто кричал и что кричали, разобрать было невозможно. Виктор сообразил, что и ему пора приступать к действию. Крепко ухватив приклад арбалета, он включил лазерный прицел и побежал к чёрному квадрату окна.

Подоконник оказался выше, чем он оценил издалека в темноте. Да и цокольный выступ, на который он задумал опереться ногой, рассыпался под тяжестью его веса. Пришлось подпрыгнуть и залезать в окно с опорой на живот и на руки.

Чёрная тень из чёрной комнаты вылетела молча. Слышно было только частое дыхание, оно свидетельствовало, что это всё-таки не призрак, а живое теплокровное существо. Столкнувшись в проёме окна, они вместе вывалились на улицу и упали в траву. Арбалет вылетел из рук и, рубанув тонким красным лучом ночной воздух, отлетел в сторону. Виктор вскочил первым, схватил оружие и, размахивая им перед собой, пытался нащупать лучом противника. Новый удар в спину повалил его на колени, и новая тень с шумным дыханием пробежала вперёд.

Наконец красная точка нащупала в темноте движущуюся цель. Виктор нажал спуск. Тетива лёгонько щёлкнув соскочила с крюка, и тяжёлый болт скользнул вперёд по световому лучу. Человек впереди закричал от боли.

Шмаль лежал на животе, вытянувшись вдоль тропинки, и правой рукой ощупывал короткую стрелу, глубоко засевшую в ягодице.

– Почему разрывные наконечники не поставил. Я же тебе говорил, – сказал он подошедшему с фонариком Виктору. Тот ничего не ответил.

На следующий день на работу Виктор не пошёл. Руки после ночной охоты нервно дрожали, и не было никакого желания садиться за руль. В клуб тоже идти не хотелось, пускай суета уляжется, и Шмаль успокоится. Глупо как-то всё получилось. Хорошо ещё, что наконечник был учебный, а то оторвало бы ему половину задницы.

Мать молча сидела на диване. По телевизору шла передача про то, как надо правильно жениться и выходить замуж. Жизнерадостная ведущая провоцировала участников на обсуждение темы, как поступить, если ты узнал, что твой избранник или избранница оказались вечными. Мнения разделились. Половина гостей считала, что нельзя смертному жениться на железном дровосеке, а другая половина доказывала, что это не имеет значения – главное, чтобы человек был хороший и любил детей.

Повинуясь законам телевизионного жанра, дискуссия перескочила на тему, а могут ли от вечных вообще рождаться дети. И если могут, то не передаётся ли по наследству способность к бессмертию, и не останется ли ребёнок бессмертного навсегда биороботом, этаким маленьким железным дровосеком.

Приглашённый эксперт в клетчатом пиджаке поведал аудитории, что исследования в этом направлении активно проводятся, как у нас, так и на Западе, но накопленной статистики по ДНК-тестам ещё недостаточно. Мировая научная общественность ещё не имеет точных данных о количестве так называемых вечных, а тем более, о количестве зачатых и рождённых с их участием детей. Вот если бы правительство разрешила фиксировать особей данного типа дополнительным вживляемым чипом, то результаты исследований были получены гораздо быстрее и с большей достоверностью…

– Жалко, что твой отец погиб так рано, – сказала мать, не отворачиваясь от телевизора.

Виктор не ответил. Больше всего он боялся, когда мать плакала от беспомощности, и помочь в этом он ей никак не мог.

– Витя, где ты был вчера? – спросила она, не надеясь на честный ответ. – Не связывайся ты с этими…

– С кем, с этими? – отозвался он, чтобы хоть как-то поддержать неприятный разговор.

– Сам знаешь с кем. Жалко, что отца нет – он бы тебе всё объяснил…

Она вздохнула, встала и ушла на кухню.

Утром Виктор в первую очередь поехал на склад к Тамаре. Странно, прошло всего два дня, а он уже соскучился. Хорошая она всё-таки девчонка. Красивая. Особенно глаза. Такие тёмно-синие. И зрачок, как чёрная дыра в центре галактики, без единого пятнышка. Он улыбнулся. Вспомнил, как они пучеглазыми рыбами смотрели друг на друга через пузатый бокал с лимонадом.

За стойкой никого не было. Слышно было, что кто-то – хорошо бы Тамара – ходит в глубине склада между стеллажами и передвигает картонные коробки.

Неуправляемый телевизор, до которого никто так и не добрался, висел под потолком и продолжал свою бесконечную, как жизнь железного дровосека, просветительную работу по проблемам бессмертия. Те же самые профессиональные спорщики, поменявшись костюмами и стульями, исполняли те же самые прописанные в сценарии роли. Сегодня продюсеры решили добавить в телевизионное действие немного отчаянной смелости и остроты. Обсуждался вопрос, почему по столь важному и животрепещущему вопросу мы не слышим мнение первого лица – Руководителя государства.

Одна группа убеждала ведущего, что ещё не настал нужный момент, а другая настаивала, что первое лицо готово, но его окружение даёт ему недостаточно проверенные данные. Ведущий с видом укротителя подходил по очереди то к одной, то к другой стороне и задавал провокационные, по его мнению, вопросы.

Виктор залез на стойку с ногами и, задрав голову, начал искать кнопки переключения каналов. Когда он перевёл взгляд вниз, то увидел Тамару. Непонятно, как она так незаметно подошла к стойке.

В руке девушка держала пистолет, ствол которого был направлен снизу-вверх, точно Виктору в голову. Чёрный зрачок дульного отверстия не был похож на центр галактики, скорее всего он напоминал вход в бесконечный тоннель, из которого нет обратного выхода, и в конце которого не видно никакого света.

Выписка из протокола судебного заседания.

Вопрос судьи:

– Скажите, подсудимая, зачем вы выстрелили в голову потерпевшему?

Ответ подсудимой:

– Железного дровосека можно убить только выстрелом голову.

(Одобрительный гул в зале заседания. Крики: «Правильно», «Молодец», «Так им и надо».)

Вопрос судьи:

– Почему вы решили, что потерпевший относится к категории вечных людей, которых вы называете железными дровосеками?

Ответ подсудимой:

– Я видела его зрачок. У него в центре – белое пятно.

Справка адвоката:

– Ваша честь. Разрешите представить суду медицинское заключение, свидетельствующее, что отец потерпевшего до женитьбы на его матери прошёл операцию по полной регенерации сердца. И таким образом передал потерпевшему по наследству ДНК-код бессмертия. Факт бессмертия документально оформлен не был, в следствие чего потерпевший не знал о своих биологических особенностях.

Судья:

– Медицинское заключение принимается. Подсудимая, почему вы убили потерпевшего?

Подсудимая:

– Если правительство не принимает никаких практических действий, если Руководитель страны молчит, то народ имеет право и должен принять все меры для своей защиты…

(Шум в зале. Выкрики. «Правильно», «Это наша земля», «Бог создал человека смертным», «Убей железного дровосека – спаси человечество»!)

Судья:

– Объявляется перерыв. Суд удаляется на совещание.