Улыбка Стикса

Глава 6.

Инженерно-саперный батальон.

03.30

– Товарищ майор, товарищ майор, просыпайтесь!

Стук в дверь вырвал из сна. Заместитель командира отдельного инженерно-саперного батальона майор Вадим Язык, вытянулся на четырех составленных вместе стульях, на которых был раскатан армейский матрас. Отбросив с себя шинель, с не перешитыми погонами подполковника, которые он не успел заменить на майорские, и уселся, прогоняя остатки сна, растирая лицо ладонями.

– Заходи, открыто. В дверном проеме появилось лицо солдата, подсвеченная фонарем, который тот держал в руках.

– Что там случилось? Почему нет света?

– Товарищ майор, ничего не понятно. Свет вырубило, всё в тумане и жуткий запах химии. У всего наряда голова болит. Связь с караулом, нарядами и казармами отсутствует.

Обоняние майора давно ощущало кислый запах. В окне стояла пелена тумана.

«Лучше перебздеть, чем недобздеть», – подумал Язык.

– Боец. Боевая тревога. Быстро всем надеть противогазы. Будить личный состав. Личному составу при побудке сразу команду – одеть противогазы, потом одеваться. С каждой роты ко мне по одному дневальному.

Быстро встал, надел сапоги, застегнул портупею с кобурой, которые висели на спинке стула и вышел в коридор. Света нигде не было, на тумбочке дневального горела керосиновая лампа.

Помещение штаба, где Язык отдыхал, будучи в наряде дежурным по части, находилась в пятиэтажном здании казармы. В левом крыле первого этажа располагался штаб инженерно-саперного батальона, правом крыле казарма роты управления. На втором, третьем и четвертом этажах находились казармы инженерно-саперных рот, на пятом этаже располагались учебные классы для занятий личного состава.

С противоположной стороны плаца части находилась трёхэтажная казарма роты инженерных машин и роты облуживания, в простонародье «технарей» и одноэтажное здание солдатской столовой.

Язык подошёл к шкафу, в котором располагались противогазы и другие средства защиты офицеров штаба, и натянул маску своего противогаз на голову.

Подбежал дежурный. – Товарищ майор, – начал он доклад. Движением руки Язык остановил дежурного.

– Сержант, действуем быстро. Кто оделся, строишь в коридоре казармы. Связь с другими зданиями есть? – говвря под противогазной маской, приходилось сильно напрягать связки, чтобы сказанное точно воспринималось подчиненным.

– Никак нет. АТС нет.

– Как АТС нет?

– Так АТС находится на территории стройбата, который располагался через сквер от нашего КПП. Сквер есть, а стройбата нет. Там такие высокие деревья видны, наверное, сосны.

– Бредятина какая-то, ладно, потом разберёмся. Давай, строй бойцов.

Через 5 минут в коридоре казармы построилась 26 солдат, облаченных в противогазы.

– Сержант, выдели три человека, которые быстро одевают индивидуальные защитные костюмы и двигаются в столовую, на КПП и в роту инженерных машин. Боец, направляемый в столовую берет противогазы на всех членов наряда столовой. Задача – объявить боевую тревогу, довести до сведения дежурных требование, незамедлительно всему личному составу одеть противогазы и организовать наблюдение за местностью.

– Отправь бойцов верхние роты с тем же приказанием.

– Уже отправил.

– Ещё отправь с командой – всем замкомандира взводов, командирам отделений прибыть в учебный класс номер 2 учебного корпуса. Да, еще дизель генератор из подвала на плац, надо аварийное освещение запустить.

Когда язык поднялся на пятый этаж там уже находилась 8 сержантов.

Он открыл двери учебного корпуса и прошел учебный класс.

Окна выходили в сторону ремонтного завода. Но завода не было, было чистое поле, по которому стелился туман.

Через пять минут в комнате, вместе с ним, собралось восемнадцать человек.

– Подошли ближе, вокруг меня собрались, чтобы лучше слышно было,– сказал майор.

– Что у нас тут происходит, я не знаю. Связь отсутствует. Поэтому исхожу из таких вариантов: – авария на химическом производстве, – диверсия с применением химических отравляющих веществ против нашей и соседних воинских частей, – начало агрессии противника. Кто из взвода связи?

Два бойца подняли руки

– Задача. Развернуть местную телефонную связь с использованием полевых телефонных аппаратов. Два установить на крыше в разных концах здания. По периметру крыши установить посты наблюдения. Кто замкомвзвода третьей роды? – руки подняли ещё два бойца. – Выделите одно отделение для выполнения этой задачи. Все в ИЗК.

– Ребята! Выполняем команды, по мере их поступления.

Четыре сержанта покинули комнату.

– Кто из 2 роты? Трое подняли руки.

Ткнув в одну из фигур пальцем. – Фамилия?

– Старший сержант Кротов.

– Так, Кротов, берёшь 3-х бойцов и в изолирующих в костюмах выдвигаетесь технарям, где ты принимаешь командование на себя, до прибытия офицерского состава. Там организуешь те же самые мероприятия, который организовал здесь я: наблюдение, связь, охрана оружейных комнат. Давай уже, выдвигайся.

– Следующий, фамилия?

– Сержант Васищев.

– Васищев, 5 человек в изолирующих костюмах с автоматами. Сменить личный состав КПП. Выполняй.

– Всем остальным – проверить, чтобы весь личный состав противогазов не снимал. Открыть оружейные комнаты и вооружить штатным оружием всех сержантов и по одному отделению с каждой роты. Вооруженным бойцам находиться в помещении оружейных комнат и на постах дневального.

– Кто из взвода инженерной разведки?

Один из сержантов поднял руку.

– Всех бойцов взвода, в индивидуальных защитных костюмах, отправляешь за оборудованием для проведения химической разведки местности. Двигайся.

Язык спустился в штаб

«Лучше перебздеть, чем недобздеть», в очередной раз подумал Язык. «Если что, всё оформлю как внеплановые учения с личным составом».

Ошибаться ему нельзя. Никак нельзя.

Майор Вадим Петрович Язык, 40 лет от роду, ещё неделю назад был подполковником, командиром этого самого инженерно-саперного батальона.

Этот год вот как-то не задался: сначала жена, уставшая от постоянных переездов, его командировок, тревог и так и не сложившегося быта, уехала в январе к маме Калугу, потом отец, пролежав 2 недели, скончался от приступа инсульта, вдобавок ко всему, приехавший молодой капитан, шнурок-проверяющий, зацепившись за отсутствие в планах учебы личного состава батальона каких-то мероприятий, начал грозить страшными карами и намекать на подарок проверяющему, который это самое страшное поможет избежать, в добавок ко всему, начал требовать себе молодуху в постель. Но вместо молодухи получил в рожу. Выбитый зуб и лиловый, на пол лица, синяк, решили судьбу подполковника – минус одна звезда на погоне и понижение в должности. Сейчас он начальник штаба. Командиром батальона назначен его бывший заместитель.

Уходить из армии не хотелось. До выхода на пенсию оставалось 5 лет выслуги. Специальность инженера-строителя и огромный опыт в организации, как восстановительных работ, так и строительстве объектов, на гражданке нашли бы применение, но Вадим прикипел к армии. Из этих 20 лет службы он успел побывать на восстановлении городов, разрушенных землетрясениями, селевыми потоками, наводнениями. Ликвидировать последствия урагана на Дальнем востоке. Снимал минные поля в зонах де-эскалации на Ближнем Востоке как под флагом своей страны, так и под знамёнами Лиги Содружеств.

Пришлось воевать на африканском континенте, в составе миротворческого контингента, участвовавшего в разведении враждующих племен, до этого на протяжении 5 лет вырезавших друг друга по признакам, которые были только им и ведомы. Для любого другого европейца, американца или азиата, представители племен были все на одно лицо: черные, курчавые, широкими носами и огромным желанием убивать. Убивать иноплеменников, убивать тех, кто мешает их убивать.

Но больше всего Вадим сейчас переживал за жизни бойцов, солдат-срочников, которые смотрели сейчас на него из-под стекол противогазов, как на Господа Бога и веровали, что он их вытащит, что он точно знает, что, как и кому надо делать.

Итак, что мы имеем: три роты по 48 бойцов. Плюс 54 в техроте. Это 198. Минус 15 – в карауле на складах. Еще минус три в санчасти, четверо в увольнении в городе с ночёвкой. И того 176 человек. БТР-60ПБ возле КПП и штабной УАЗ.

В минусах еще – офицеров и прапорщиков, кроме него – ноль. Негативные факторы: отсутствие информации о происходящем, отсутствие связи. 40% личного состава не отслужили и полугода.

–Товарищ майор, туман рассеивается, практически весь ушёл, – крикнул дневальный.

– Понятно.

– Только что звонили с наблюдательного поста на крыше, просят подняться наверх.

Проходя мимо оружейной комнаты, которую охраняли сержант и два бойца, вооруженные автоматами.

– Сколько бронежилетов находится в оружейной комнате?

– 26 бронежилетов.

– Сержант Хомячок, выдать личному составу броники. Давай, довооружи всех на первом этаже штатным оружием и всех соберёшь вместе, кроме тех, кто охраняет вход. Проконтролируй, чтобы магазины к автоматам не цепляли, а то перестреляют друг друга от неопытности и с перепуга.

– Есть, понял.

Хомячок служил в полтора года. Сержант, на котором зачастую, в отсутствии офицеров и прапорщиков, держалась дисциплина. После срочной ему предложили остаться сверхсрочником.

Перепрыгивая через ступеньку, поднялся на крышу.

– Фигня какая-то, товарищ майор. Смотрите, туман ушёл, а небо другое, не наше небо! – боец у выхода на лестницу показал на три светивших с небосвода, там, где раньше был восток, луны. Ещё две, почти одинакового размера луны, висели прямо над головой. И всё это на фоне нескольких туманностей, состоявших в то ли из газов, то ли миллиардов далёких звёзд

– И вокруг части ничего нет, товарищ майор, за парком, который мы сажали, не видно казарм стройбата, только лес большой, а там, где располагался медсанбат – пшеничное поле.

Посмотрев в стороны, которые указывал боец, Язык побежал к противоположной стороне крыши казармы. Складов техники и ГСМ, которые охранялись караулом, не было. На их месте находились какие-то непонятные коровники или свинарники, то есть здания, явно сельскохозяйственного назначения.

– Ну, что, Вадим Петрович, – сказал сам себе Язык – оправдываться ты будешь не перед проверяющими, а перед собой и выкручиваться тебе придётся самому, помощи не будет. Какая-то это, очень даже хреновая, виртуальная реальность

– Сержант, я в штаб. Докладывать немедленно, если заметите какое-либо движение в сторону части, либо возле нее. И это, противогазы можете снять.

Глава 7.

ЖБК.

03.40

Посмотрев в след уходящему к КПП замдиректору, Григорий Федоров решил связаться по рации с крановщицей Орловой Марией, с которой они проживали на одной площадке и дружили семьями. Вернее, теперь он дружил с их семьей. Его бывшая половинка три месяца назад объявила ему, что жить в такой дыре не намерена, перспектив на изменения в жизни с Григорием она не видит и собрав свои вещи, вернулась к родителям. Через пару дней общие знакомые поведали, что видели ее разъезжавшую с каким-то челом на красной АУДИ. Гриша был готов к такому развитию событий. Страсть, возникшая между ними, была яркой и мгновенной, как вспышка магния в ночи. Он молодой дембель, вернувшийся из армии, она молодая выпускница школы, которая считала, что весь мир теперь у ее ног, а впереди только прекрасные, радужные перспективы. С момента знакомства до свадьбы пролетело чуть больше месяца.

Потом начались семейные будни. Ему надо стать добытчиком, ей хранительницей домашнего очага.

Григорий пошел по специальности. Служил в стройбате, до армии окончил строительное ПТУ. За полгода хорошо зарекомендовал себя и у руководства, и у простых работяг бригады. Выдвинули на мастера. Вроде получалось, но должность и работа отнимали время у молодой семьи. Супруга заявила, что сидеть дома скучно и непрактично, что ей тоже надо зарабатывать. Так как специальности не было попробовала себя в торговле, но быстро поняла, что это не ее, пошла официанткой в ресторан «Мафизо», который открыли в центре города «дети гор» из солнечной Армении.

Рассказав жене о городских слухах про то, что при трудоустройстве место кандидатши зависит от умений в оральном сексе, Григорий выслушал длинную лекцию о завистливости местных жителей к не местным предприимчивым людям, слухи назвала бредом и почти загасила искры подозрений к ее поздним задержкам с работы. Потом был тот самый разговор, расставивший все точки.

Соседи Орловы утешали. Муж Маши – тоже Григорий, говорил, что женщины как троллейбус – одна ушла, другая придёт. Правда говорил он это только когда Маши не было рядом. Они даже знакомили его со своими одинокими подругами, но с ними, дальше легких интрижек, дело не пошло.

Достав рацию, он настроился на волну бригады, которая занималась разгрузкой цемента.

– Маша, это Григорий. Как ты там? Что сверху видно?

Ответа не последовало. Подойдя ближе к крану, он посмотрел наверх. Маша находилась в кабине и пыталась вылезти через приоткрытое переднее стекло.

Вероятно, что дверь заклинила, подумал Григорий.

– Маша, посиди. Я поднимусь, помогу.

В этот момент справа подошли два его рабочих. Оба, утробно заурчав, попытались схватить его за одежду. Атака была неожиданной, но Григорий, развернувшись на одних каблуках, пропустил оба тела мимо себя. Те, не ожидая такой резвости, «провалились» и растянулись на асфальте двора. Отойдя от них на пару шагов Григорий мельком глянул на кран. Маша вылезла из кабины до пояса. Широкие, похожие на обводы гитары бедра, на дали ей возможности, быстро покинуть кабину.

Рабочие уже поднялись и вновь двинулись к нему. А вот глазки их Грише не понравились. Чёрные, не мигающие, они смотрели на него, не отрываясь.

– Эй, мужики, по легче. Вы чего? – проговорил Григорий, постепенно отходя назад. Драться он умел и не боялся этого. Не хотелось бить этих двоих без причины. Но у них, по-видимому, эти самые причины были и чем быстрее Григорий отходил от них спиной вперед, тем быстрее они шли за ним, все так же вытянув вперед руки с растопыренными пальцами.

Время уговоров прошло. Да и шутки вроде закончились. С этой мыслью Григорий шагнул влево вперед и нанес, провернув тело вдоль оси, удар локтем правой руки в лицо рабочего, который был к нему ближе всего. Голова у того запрокинулась и он, не издав ни звука, рухнул на бок. Слетевшая с головы оранжевая каска, с сухим стуком, отлетела в сторону. Не ожидая пока он поднимется, Федоров кулаком левой руки нанес удар в челюсть второму рабочему.

Два удара – два в горизонтальном положении. В армии обычно это охлаждало нападавших было чучмеков. Драться его учил старшина роты Губанов, предварительно, показательно отметелив его. Вначале, когда Григорий, решив показать характер, «буранул» на старшину в присутствии группы дедов, он самолично пробил «двойку» в корпус и голову с поразительной скоростью из положения «я в полном расслабоне и безмятежности». В себя он пришел в ротном умывальнике, где ему на лицо лилась вода из крана.

Второй раз, когда он попал в наряд на кухню один славянин среди 12 земляков из Средней Азии, которые тут же возложили все самые трудоемкие обязанности на Григория. Тогда Григорий успел вырубить одного из них, после чего толпой его завалили на кафельный пол варочного зала и начали пинать ногами. Вошедший в столовую старшина одним окриком прекратил избиение. Выслушав со стороны «земляков» от начальника наряда их версию произошедшего, одним ударом под дых сложил Григория в позу эмбриона в утробе матери. После чего объяснил корчившемуся на полу, что в армии нельзя «забивать» на команды старшего по званию, пусть он и только ефрейтор, а тем более поднимать на него руку. При свидетелях.

После короткого монолога Губанов быстро и качественно вырубил шесть из двенадцати. Остальные скрылись в недрах столовой, а старшина посчитал не достойным тратить свое драгоценное время на их преследование и поиски. Оставшимся лежать он подробно объяснил, что впредь очень настоятельно не рекомендует всем отлынивать от своих обязанностей в наряде и очень советует не трогать Его земляка, о чем предложил ознакомить всех не присутствующих на этой лекции бойцов их «землячества». Для закрепления навыка старшина снял Григория с наряда без замены, дабы земляки могли самостоятельно выполнять его обязанности, честно разделив их между собой. Ну или нечестно.

С этого дня Губанов гонял Григория лично. По физо, по уставам, по матчасти. И спрашивал с него строже. «Трахнуть земелю, что на родине побывать!», – говорил он. А ни чего, что между домами «земель» полторы тысячи километров? Как выяснилось, для старшины все земляне – земляки. «Ну, ты же не с Альфы Центавра приперся сюда служить?»

Трижды в неделю Губанов ходил в гарнизонный Дом офицеров, где два часа учил боксу пацанов-школьников из военного городка. Григорий ходил с ним как спарринг-партнер и манекен-пособие для наглядного примера на тренировке.

А после тренировки, когда пацаны разбегались по домам, Губанов учил уже Федорова. Не боксу. Рукопашному бою. А правильнее – правильному ведению боя. «Выиграешь бой, когда сможешь до его начала понять – когда его начать, с кого начать и в какой последовательности выбивать противников». «Драка – это когда ты бьешь и тебя бьют. Не учись драться, учись бить. В идеале, когда один удар минус противник. Не добивай ударенного, минусуй дальше, потом подчистишь, если надо». «Лучшая победа – когда противники просто уходят, оставив поле за тобой. Пусть что-то говорят, кричат, угрожают, но уходят. Потому, что уже признали твою силу. А признали раз, признают и еще. А там и власть признают».

Короче, готовил Губанов себе замену, как обещал командиру роты. Отслужив два года срочной и два года сверхсрочником, он получил предложение перейти на контракт в какую-то «спецуху». Вот и готовил Григория.

Старшиной роты Григорий пробыл восемь месяцев. Их строительную часть расформировали. Последние полтора месяца до дембеля он дослуживал в железнодорожных войсках.

Вот и сейчас, впервые после службы, Григорию пригодилась губановская наука. Два удара – два в минусе. Правда, как выяснилось, не на долго. Оба рабочих, недовольно урча, поднялись и вновь направились к нему.

– Мужики! Да что случилось? Что я вам сделал?

«По ходу – надо сделать ноги», – решил Григорий, рванув к админкорпусу. Забежав, он шваброй заблокировал входную дверь. Через минуту в дверь начали стучать и скрести. И ни слова мата, угроз. Только урчание. Поднявшись на второй этаж, Григорий пробежал в крыло коридора, которое выходило на проходную. Он не слышал звука отъезжающего мотоцикла и хотел крикнуть Бурмичу о сбесившихся рабочих. Открыв оконную раму и набрав уже воздуха, что б крикнуть Григорий передумал. Возле старенького МТ, на хорошо освещаемом галогеновым прожектором пятачке, десяток рабочих зубами рвали самого уважаемого и рабочими, и руководством заместителя директора. Кровь растекалась из-под его плаща. Кровью были перемазаны лица и одежда пирующих. Они отталкивали друг друга, чтобы добраться за очередным куском плоти. Двое вырывали друг у друга уже хорошо погрызенную и оторванную от тела ногу.

Григорий присел за подоконник.

– Да что ж это твориться? Точно какая-то химия разлилась. Угробят тварюки планету.

Федоров не конкретизировал, кто именно ее угробит: или ученые, или военные, возможно военные ученые, но то что угробят, ему было уже ясно.

В голове промелькнул сюжет американского фильма-ужастика из 90-х, когда военные потеряли контейнер с какой-то заразой, в результате чего ожили все мертвецы на кладбище и очень быстренько похавали живущих. Один из удачно вырвавшихся героев, прорвался к этому контейнеру и позвонил на указанный на нем телефонный номер. В министерство обороны. Военные в очередной раз спасли мир, шарахнув ядерной бомбой по городку. Нету тела – нету дела. Нет контейнера – нет халатности.

Подумав об этом, Григорий решил, что бежать от этого места надо подальше. И быстрее.

За окном послышался шум приближающегося автомобиля, а на стенах коридора появились синие отблески проблескового маячка.

Осторожно выглянув из-под подоконника, Григорий увидел подъезжающий со стороны появившегося леса УАЗ-буханку с включенным маячком.

А вот и кавалерия в лице ментов. Машина остановилась, когда куча копошащихся возле КПП тел попала в лучи фар. Но по мнению Федорова с такого расстояния и ракурса приехавшие не могли оценить всего ужаса происходящего.

– Внимание! Всем встать возле стены здания.

Зомбаки отреагировали на голос одновременно и одинаково. Они прекратили есть и повернули головы на источник шума. И как по команде направились к автомобилю. Возле тела Бурмича остался только один. Вероятно, его отталкивали от общего стола, и он предпочел доедать, а не идти за вторым блюдом. Со стороны автомобиля раздались крики, а через несколько минут ударила длинная автоматная очередь, патронов на двадцать.

Через ворота проходной, в сторону стрельбы, прошло еще с полдюжины человек. А может и не человек уже. То, что там стреляют и это само по себе уже опасно, их не смущало и не останавливало.

От автомобиля стали раздаваться одиночные выстрелы. Очевидно, что стреляли уже из пистолетов.

Надо бы ментам помочь, подумал Федоров. Но две, как минимум проблемы. Первая – как? Вторая – как бы приехавшие, в горячке боя, не пристрелили и его.

Вооружиться на комбинате было не чем. Все что он смог придумать, это топор и багор на противопожарном щите справа от входа в админкорпус.

«Вторую проблему будем решать по ходу дела», – решил мастер и побежал к выходу. В оставшемся открытым окне от автомобиля продолжали раздаваться крики и выстрелы.

Выдернув из ручек входной двери швабру, Григорий прислушался и осторожно приоткрыл дверь. Никого. Напавшие на него, вероятнее всего, также пошли на звуки стрельбы. Пробежав к пожарному щиту, первым делом снял топор и прислонив его к стене, начал снимать багор. Им можно попробовать, держать нападавших на расстоянии, при помощи острия, а крюком можно валить их, зацепив за одежду.

В этот момент Григорий вспомнил о соседке и посмотрел на кран. Маша распластавшись на площадке кабины тянула к нему сквозь прутья ограждения руки. Явно не с просьбой о помощи. «Вот и нет у меня теперь соседки», – подумал Гриша и, пригибаясь за декоративными кустами, растущими вдоль здания администрации, начал пробираться к проходной.

– Эй! Не стреляйте! Я не зараженный, – крикнул Григорий, аккуратно выглянув из-за приоткрытой створки ворот.

– Ты кто? Назовись, – потребовал голос из темноты.

– Мастер участка Федоров. Они на меня тоже нападали. Я спрятался. А Василия вот Петровича, почти доели.

В этот момент кто-то, метнувшись к нему из темноты, сбил с ног. Багор и топор отлетели в сторону. Пальцы неизвестного вцепились ему в спецовку на груди. Григорий успел подставить левое предплечье и уперев его в горло нападавшему, не дал вцепиться зубами в лицо. Кулаком правой руки он нанес несколько ударов по ребрам напавшему, но это никак не помогло, хватка не ослабевала, желание укусить так же не испарилось. Пришлось применить неблагородный, но надежный прием. Продолжая отталкивать предплечьем горло зомбака, довернув свой локоть вперед, он развернул лицо напавшего в сторону своей правой руки и с силой воткнул два пальца в глаза. Хватка сразу ослабла, урчание приобрело другой тембр. Григорий перехватил своей правой рукой правую руку нападавшего и дернул ее, одновременно переворачиваясь на правый бок и сбрасывая придавившее его тело в сторону. Сразу после этого он отскочил к забору, где выронил свое примитивное вооружение, и схватив топор, с размаха нанес удар по голове зомби.