Взгляд кошки

Первая глава

Мы открываем дверь и погружаемся в бархатную тьму.

Здесь мы впервые. Заходим, держимся за руки. Глаза быстро привыкают к отсутствию освещения, и мы замечаем справа узкую крутую лестницу. Идём наверх.

Сразу налево открытая дверь, слышится музыка и нам улыбается девушка с золотистым бейджем на белой блузке. Бейдж бликует, её имени не прочесть.

– Здравствуйте! Вы к нам на игру?

Тут мы выясняем, что наши куртки надо было оставить внизу. Где-то там есть и гардероб, и туалет. Мы решаем сначала спуститься вниз, а уже потом занять столик.

Гардероб действительно есть. Прямо под лестницей. Человека в гардеробе нет, поэтому надо самим вешать одежду на вешалки и нет никакого смысла брать номерки. Туалет тоже есть. Массивная тёмная дверь тяжело открылась внутрь. Через неё мы попали в мрачную, плохо освещённую белую комнату с кучей раковин и огромных мутных зеркал, подсвеченных слабым красным светом. Из этой комнаты можно выйти к кабинкам. Здесь нет деления на мужские и женские. Общий зал, а потом просто кабинки.

Мы поднимаемся обратно.

– Ещё раз здравствуйте! Благодарим, что вы пришли заранее! Какая у вас команда?

– «Звёздочки», – называю я.

– У вас шестой столик, – говорит девушка с нечитаемым бейджем, заглядывая в подсказку, лежащую рядом на тумбе. – Это в дальнем углу, там, где полукруглый диванчик!

– Да, – киваю я, понимая, куда она показала.

– Приятного вечера!

Довольно длинный прямоугольный стол наполовину окружён мягким диваном с подушками, наполовину уставлен стульями с мягкими спинками и подлокотниками. Мы с женой предпочитаем диванчик и подушки. Я забираюсь в самый дальний угол, она улыбается и, как кошка, устраивается так, что носом может щекотать мне шею. Подошедшему официанту неудобно с нами разговаривать: подойти ближе он не может из-за стульев, ему приходится повышать голос. Он представляется, рассказывает, как с помощью смартфона посмотреть меню и спрашивает:

– Может, хотите что-нибудь из напитков сразу?

– Сегодня гуляем? – спрашиваю я жену. Она улыбается и кивает.

– Два мартини! – громко говорю я.

Официант кивает и исчезает.

– Есть хочешь? – спрашиваю я.

– Да, на твой выбор.

Я приподнимаюсь, отстраняю её. Делаю все необходимые манипуляции со смартфоном и вновь откидываюсь на подушки, только теперь листаю в смартфоне меню. Жена не проявляет никакого интереса к моей деятельности.

Я бы сказал, что ей скучно или неинтересно. Или она чем-то расстроена.

Никакого интереса к меню.

Но я чувствую, как она выгибается в чёрном вязаном платье, ведёт кончиком носа по моей шее, а потом чувственно запечатлевает губами на моей коже поцелуй.

Делает это так, что я сам готов забыть о меню. Буквы и картинки плывут.

Официант приносит мартини и вопросительно смотрит на меня.

– Две карбонары и чайник чёрного чая.

– Хотите добавки в чай? Чабрец, лимон?

– Нет, ничего!

Разговаривать неудобно, но она так дышит, так целует, что я вообще ничего не хочу. Мы целуемся взасос.

– Выпьем? – улыбается жена. Мы берём бокалы, чуть стукаем их друг о друга, но ничего не говорим и делаем по глотку.

Вечер приобретает краски, звуки и вкус.

– Тебе хорошо? – спрашивает она.

– Да, – шепчу я ей в самое ухо.

– Время дрожит и тает, – говорит она и пьёт мартини.

– Что? – не понимаю я.

– Что это за место? – спрашивает она.

Я не знаю. Нас пригласила сюда моя подруга поиграть в квиз. После моего согласия сбросила адрес и время. Я забил в навигаторе, рассчитал время, взял жену и приехал.

– Здесь такой мартини, что я не хочу чай!

Я улыбаюсь, а она смеётся. Играет музыка. Со своих мест мы видим почти весь зал. Видим, как приходят люди и занимают места за столиками. К ним подходят официанты, которые потом уже бегают с фарворовыми чайниками и чашками, с бокалами и стаканами.

– Закажем ещё мартини? – спрашивает жена. Я всматриваюсь в её сияющие глаза.

– Если ты против, я останавлюсь.

– Нет, я не против, – говорю я. – Ты можешь пить мартини столько, сколько захочешь.

Она смеётся, утыкается в мою шею, глубоко вздыхает, притягивая мой запах, и говорит пьяным шёпотом:

– Я не знаю, сколько мартини хочу. Я просто хочу мартини…

Я хотел ей сказать, что буду с ней, что готов буду нести её на руках, что давно не видел, как она дебоширит, что если ей надо таким образом отдохнуть, то – отдохни, что понимаю её, сейчас так многие отдыхают и это идёт им на пользу, что в жизни бывают моменты, когда это необходимо, что для этого и нужны близкие люди, чтобы быть вместе вот в такие моменты. Вот что-то такое я хотел ей сказать.

Видимо, алкоголь действовал не только на неё.

– … и тебя, – закончила она своё предложение и исключила всё то, о чём я подумал, но сказать так и не успел.

Она вызывающе провела языком по моей шее. Я закрыл глаза от удовольствия и подумал, что если кто-нибудь смотрел бы на нас в этот момент, то, наверное, нам бы обоим было бы очень неловко. И, будучи ещё с закрытыми глазами, я услышал:

– Две карбонары, пожалуйста! И чайник чёрного чая!

Я открыл глаза и увидел, как официант невозмутимо расставляет на столике тарелки и чашки. Он делал это грамотно и очень чётко. Лицо его было равнодушно-состредоточенно. Видимо, полное отсутствие каких-либо эмоций с его стороны не позволило мне почувствовать неловкость от действий жены.

– И будьте добры, – охамел я. – Повторите нам мартини!

– Два?

Мне пришлось задуматься.

– Да, сказал я. – Два мартини!

– Ты тоже будешь? – весело спросила жена.

– Не пропадёт! – весело сказал я, подвигаясь ближе к столику и отодвигаясь от неё. – Там разберёмся!

Я сел, взял вилку и нож, начал есть карбонару и не ощутил жену рядом. Она сидела со стаканом мартини, забравшась с ногами на диван, улыбалась, пьяно сверкая глазами. Я не знал, как тут относятся к девушкам, которые снимают обувь и забираются с ногами на диван. Я огляделся в надежде увидеть ещё какую-нибудь девушку, которая устроилась на диване также, как и моя жена. Увы, все девушки, которые сидели на диванах, сидели прилично.

– Не хочешь есть? – спросил я жену.

– Хочу! – улыбнулась она, поигрывая кубиками льда в стакане.

– Чего не садишься?

– Хочу смотреть на тебя!

Я понял, что не могу осознать её ответ. Тогда я отобрал у неё стакан, притянул её к себе и почти что силой посадил рядом с тарелкой.

– Давай поедим? – предложил я, думая, что, вероятно, сделал всё очень грубо, надо было совсем не так, но я уже всё сделал, а ещё я не понимал, как же я должен был это сделать.

– Хорошо, – послушно сказала она и стала есть. Я налил нам чай.

– Хорошо заварился, – сказал я. – Хочешь чай?

– Я всё хочу, если этого хочешь ты, – сказала она. – Хочешь, я выпью чай, который ты мне налил?

Мне стало жутко в этот момент, а она невероятно улыбалась. Словно под музыку.

– Да, выпей чай, – попросил я.

Мне кажется, что пить горячий чёрный чай после мартини жутко противно. Точнее, я потом узнал, что это невероятно ужасно. В тот момент, когда моя жена пила этот самый чай, я ещё об этом не знал. Не догадывался, и, глядя на её сумасшедшую улыбку, не мог догадаться.

Мы закончили со своими карбонарами, выпили чай. Нам принесли ещё два стакана мартини и унесли тот, в котором оставался только лёд. Жена взяла новый и снова забралась на диван. Я взял свой стакан и обнял её.

– Музыка здесь никакая, – сказала она, делая глоток. Она не любит рэп, так что тут нечему было удивляться.

– Кухня, честно говоря, на троечку, – сделала она следующий глоток. Признаться, в моей карбонаре сэкономили на соусе. Так что тут я тоже согласился.

– Алкоголь у них очень дорогой, – продолжила жена. Высказав это, она лишь поболтала стаканом, лёд, мартини и стекло приятно пошуршали.

– А ещё все наши опаздывают, – сказал я, показывая рукой со стаканом на зал, который был почти что полон.

– Это хорошо! – услышал я от жены. Я обернулся, вглядываясь в неё. Она была серьёзна, хоть и пьяна. Ещё, конечно, не так, чтобы начать беспокоиться, но зрачки плыли приятным туманом. Когда я поймал её взгляд, она рассмеялась и рывком допила мартини. Один из кубиков льда выскочил из стакана, скользнул по её чёрному платью и потерялся где-то возле её открытых ног, там, где довольно высоко задралась юбка. Я быстро поставил свой стакан и стал искать этот кусочек льда, а она смеялась, как мне показалось, чересчур громко. Я не видел, оборачивались ли на нас люди, которые были в зале, там довольно громко бил рэп, но мне казалось, что на нас оборачиваются, смотрят. Видят, ка я что-то делаю с её юбкой, а она смеётся, держа стакан только со льдом на вытянутой руке.

По-моему, мы выглядели в тот момент по-идиотски. Но я так и не поднял глаза, не увидел, смотрел ли кто-нибудь на нас, и, если смотрит, то как смотрит.

Я нашёл лёд и положил его на стол. Потом забрал у жены стакан и поставил его рядом с кусочком льда. И только затем попытался поправить слишком высоко задравшуюся юбку, но она села, обвила мою шею руками, прислонилась ко мне лбом.

– Как хорошо, что ты рядом со мной! Всё остальное не имеет никакого значения!

– Привет!

Первой пришла Майя.

Честно говоря, я уже забыл, что кто-то должен был прийти. Вечер успел превратиться в другой мир. Как будто бы мы нырнули глубоко под прозрачную воду, видим всё дрожащей картинкой и почти без звука. И вот это её «привет» словно вытолкнуло нас из этого состояния.

– Привет!

– Вы, вероятно, друзья Ани? – робко спросила Майя, поправляя волосы и ярко улыбаясь.

– Да, это должны быть мы, – ответил я.

– Можно я сяду вот тут? – она показала на свободный стул. Не понимаю, зачем она об этом спросила. Конечно, она могла сесть куда угодно. Тогда я подумал, что она себя так неловко чувствует потому, что опоздала.

Я посмотрел на жену. Та застыла в какой-то странной улыбке, и я подумал, что жена совсем не рада видеть Майю. Нам вдвоём было хорошо, а квиз не имел никакого значения. Да, наверное, приятно собраться компанией, что-то там поотгадывать или узнать что-то такое, чего никогда бы не узнал, но мы редко с ней бываем вот так. У нас редко вместе кружится голова.

– Простите, вы здесь давно уже ждёте? – спросила Майя.

Не могу вспомнить, когда видел жену пьяной до того вечера. Напиваться – это не её. Она всегда рассудительна и мила. Безупречна. Всегда великолепна. Она мало говорит и вовремя улыбается. Она берёт меня под руку в самый нужный для этого момент. Рядом с ней мне нужно только стоять или сидеть. Я так привык к этому, что растерялся, когда – я был уверен что услышу – не услышал её ответ на вопрос Майи.

Моя жена блаженно улыбалась, слабо держала стакан и смотрела куда-то в глубину зала.

Майя тревожно вздохнула, опустила ресницы вниз, судорожно вцепилась пальцами в маленькую чёрную сумочку.

Я подумал, что надо что-то сказать. Ничего не придумал. Очень обрадовался, что никто не видит моего замешательства. И очень помог официант. Обычно официантов нет, когда они очень нужны, а вот в тот момент он вот как-то оказался рядом. Материализовался рядом с Майей. Майя радостно переключилась на него, но сумочку не отпустила. Даже когда надо было поправить волосы. Начала что-то у него робко спрашивать, смотрела на официанта изо всех сил, видела, что я смотрю на неё и старалась не смотреть на меня.

Я точно помню эти ощущения. Странное, почти жуткое чувство, что она на меня старается не смотреть. Хотя я смотрю на неё.

Официант хотел было уже уйти, но она что-то вспомнила и продолжила его расспрашивать. Всё также, вцепившись в сумочку и не поправляя волосы.

Майя вся была какая-то чёрная и бархатная. Изящная, в чёрном, вязаном платье, обтягивающем её гибкий силуэт словно тень. На груди каплей сверкал какой-то белый камешек, державшийся на серебряных нитях. Чуть полные, как будто бы спелые губы, подкрашенные бордовой помадой. Белое лицо с чёрными пушистыми ресницами. Зелёные, сверкающие глаза и смоляные длинные волосы. Жуткая красота! Как такая девушка может чего-то стесняться или бояться?

Я легко представил себе, как она входит в зал появившись из густой темноты, называет безликой девушке с нечитаемым бейджиком пароль-название нашей команды, подходит, видит меня и жену. Жене она кивает, оценивающе смотрит на меня и почти сразу же забывает, даже не узнав моего имени. Официант должен был бы сразу же принести ей мартини со льдом и в благоговейном трепете стоять и ждать следующих её указаний. А она должна была небрежно откинуться на спинку стула и что-то коротко заказать. Официант, наклонившись, должен был бы выслушать и тут же побежать выполнять заказ этой чёрной королевы.

Но в реальности всё было не так.

Майя была удивительно красива, незаметна, а официант вернулся и, как я догадался по их лицам, что-то там отменил, из того, что хотела Майя. Та уже не цеплялась за сумочку, робко поставила её к себе на колени и осторожно водила пальчиком по экрану своего смартфона. Официант со вздохами ей помогал.

В этот момент появились Лёша и Ваня.

Знаете, довольно часто в компаниях есть парочка закодычных друзей, которые появляются всё время вместе, уходят вместе, могут говорить один за другого или один за двоих. С первого взгляда мне стало понятно, что это вот такая парочка. Своей синхронностью они иногда забавляют, а иногда бесят. Но всё это будет потом, пока мы просто знакомимся.

Ваня представлял собой огромный, розовощёкий и очень добродушный шар. Он сиял беспричинной радостью во все стороны, и от этого казался ещё больше, чем был на самом деле. Он бурно возрадовался, увидев Майю, которая опять за что-то извинилась, и они стали обниматься. Выглядело это очень странно: Ваня, одетый в бежевую лёгкую ветровку и белый свитер, погрузил в себя чёрную и тонкую Майю и что-то взвыл вверх, заглушив все звуки разом. Потом он также радостно оставил её в покое и обратился к нам. Радостно помахал жене невероятной пятернёй, а потом протянул мне круглую, розовощёкую ладонь для рукопожатия.

Тут вы хотите заметить, что у него не могло быть розовощёкой ладони? Розовощёким может быть только лицо? Да? Вы крупно ошибаетесь! Я вам докажу, что вы ошибаетесь.

Вот что: возьмите стакан со льдом и налейте на два пальца мартини. Немедленно опрокиньте напиток в горло. Если с первого раза не помогло, срочно налейте ещё. Повторите. Не помогло? Не стесняйтесь, повторите ещё раз. При необходимости можно повторить столько раз, сколько необходимо. Если эксперимент будет неудачным, и после выпивки вы не вернётесь к моему рассказу, то это к лучшему. Такие хилые читатели этой истории не нужны.

Итак, вы способны читать дальше?

Вернёмся: Ваня протянул мне круглую, розовощёкую ладонь для рукопожатия. Я ответил.

Из-за его спины выглянули большие колючие глаза тонкого Лёши. Его рукопожатие было коротким и сухим. Никакого другого впечатления о Лёше тогда у меня не сложилось.

Ко всему прочему, наконец появились Аня и Саша.

Аня – замечательная голубоглазая блондинка, милая и хрупкая. Обнимать её – словно прижимать к себе тёплое облако.

– Все уже собрались? – извинилась она. – Что пьём?

Пока она выясняла этот вопрос, мы с Сашей обменялись сухим рукопожатием. Саша – сегодняшняя беда Ани. Аня вообще бедовый человек. Ей постоянно не везёт в личной жизни. Андрей, Костя, Ваня, Миша. Их всех зовут по-разному. Среди них были толстые и худые, скромные и какие-то слишком громкие и яркие, называвшие её «Анечкой» или «Анькой» – всё это не имело значения. Через некоторое время они пропадали в небытие, а ещё через некоторое время появлялся ещё кто-нибудь. Сегодня на месте этого «кто-нибудь» – Саша. Его можно не запоминать. Так что представьте его себе таким, каким хотите – это не имеет никакого значения.

Аня ещё шумно здоровалась со всеми, Саша изучал меню. На нашем столе уже стояли стаканы со льдом, ромом и мартини, бокал красного вина (не помню, кто его заказал, но не Майя), сырная тарелка с мёдом, две тарелки с крылышками и три или четыре соуса.

Ведущий громко поприветствовал всех в микрофон и начал объяснять правила, чтобы такие как я и жена могли понимать происходящее.

Сначала объявили восьмое место.

Для меня это было неожиданно, но Майя пояснила, что сначала всегда объявляют место в самой середине.

– Если он объявил восьмое, то это значит, что команд либо шестнадцать, либо пятнадцать.

Пока ведущий вызывал счастливчиков, а они выходили и фотографировались на специальном месте на сцене, Майя добавила:

– Однажды мне повезло там оказаться!

Она как-то трепетно относилась к этой забаве. Я и жена играли азартно, что-то вспоминали, радостно сообщали свои варианты или какие-то мысли, которые могли навести на правильный ответ. В подобном стиле играла и Аня, только что меньше говорила, но так уж у неё получилось. Её Саша почти не участвовал, больше пил. Я бы даже сказал, что моя жена и он решили соответствовать друг другу в количестве выпитых стаканов и синхронно заказывали алкоголь. Остальные играли очень даже серьёзно. Особенно Майя. Она постоянно что-то считала на разных листочках, нервничала, покусывая губы, старалась изо всех сил что-то выиграть.

Когда команда, занявшая восьмое место, уходила со сцены, а ведущий стал говорить длительное вступительное слово, Майя, повертев в руках карандаш, подрагивающим голосом сказала:

– При определённых раскладах мы можем занять третье место.

Она замерла взглядом на мне, и я кивнул, хотя у меня не было никакого предположения, какое место мы можем занять в этой игре. Я видел название нашей команды и на первом (промежуточные итоги показывали на экране), для меня это не имело никакого значения, но Майя так трепетно сказала свою фразу о третьем месте, что хотелось её поддержать. Даже выиграть это третье место, раз для неё это так важно, только вот игра уже закончилась, и мы можем только узнать, что получилось в итоге.

– А третье место в сегодня получает команда «Смешарики»! – раскатился радостный голос ведущего.

– Чёрт! – воскликнула Майя и с досады запустила карандаш вдоль нашего стола. Тот совсем рядом просвистел с Сашей, но Саша этого даже не заметил. Майя сразу же расстроилась и откинулась на спинку стула. Ведущий стал звать смешариков выйти на сцену фотографироваться. Лёша поднялся, подошёл к Майе и боязливо коснулся её плечей. Видимо, это был такой жест поддержки с его стороны. Выглядело неуклюже, даже жалко. Майе это тоже не понравилось, она отстранилась, а Лёша растерялся и остался стоять рядом, не зная, что ему делать дальше.

– Что-то меня так развезло, – обняла меня со спины жена.

– Отдыхай, всё хорошо! – успокоил я.

– Ты знаешь, – рассмеялась она, – я хочу ещё один мартини…

Я поцеловал её в лоб и сделал знак официанту, чтобы он повторил стакан мартини. Официант кивнул и исчез за барной стойкой.

– Второе место сегодня занимает команда с необычным названием…

Тут ведущий сделал интригующую паузу, во время которой Лёша успел вернуться на своё место.

– Скорее всего мы четвёртые, – сказала Аня.

– Да, – кивнула Майя. – Думаю, мы чуть-чуть не попали в тройку…

– Мы были близки! – уверенно добавил Лёша.

У команды, занявшей второе место, действительно было необычное название: «Автоматические удовлетворители». Когда эта толпа поднялась на сцену, ведущий задал им вопрос о названии, на что самый маленький и худенький рассказал, что они искали всей компанией что-нибудь такое, что могло быть общим и нашли, что каждый из них в знает группу, которая называлась «Автоматические удовлетворители».

– Никогда о такой не слышал! – начал ржать Ваня. – Нас бы с вами это точно не объединило!

– Почему? – отозвался Саша. – Я эту группу знаю. Но их уже давным давно нет. Ребятам нехило так лет-то…

Майя, такая яркая и живая во время игры, потускнела и без улыбки слушала весь этот разговор.

– А мы узнаем, какое место мы заняли? – спросил я.

– Да, – ответил Лёша. – После первого места на экран выведут турнирную таблицу.

Он помолчал, посмотрел на печальную Майю и добавил:

– Уверен, мы четвёртые и нам не хватило совсем чуть-чуть до третьего…

Майя или не слышала или её не устраивало четвёртое место, даже если нам не хватило до третьего самую капельку.

– Итак, пришло время узнать команду, которая стала победительницей сегодняшней игры! – радостно возгласил ведущий. Жена обняла меня сзади и радостно прошептала в самое ухо:

– Это была прекрасная игра!

Я как-то повернулся в её объятиях и смотрел в её пьяные и сияющие глаза, когда ведущий объявил:

– Победу сегодня одержала команда «Звёздочки»! Давайте поприветствуем сегодняшних победителей!

Честно говоря, мне было глубоко фиолетово на то, кто там победитель сегодняшней игры. Хоть «Звёздочки», хоть «Тапочки». Во-первых, меня обнимала счастливая и пьяная жена, это бывает не так часто, а если совсем честно, то такое случилось первый раз в моей жизни. А во-вторых, я просто забыл, что «Звёздочки» – это мы.

Только по визгу восторга, прыганью Майи, по тому, как за нашим столом все стали вскакивать, кричать и обнимать друг друга, я определил, что эти самые несчастные «Звёздочки» – это мы.

– Уважаемые победители! Прошу вас выйти к нам для памятной фотографии и вручения главного приза – бутылки великолепного шампанского! – захлёбывался от восторга ведущий.

Мы стали выбираться из-за стола. Тяжелее всего пришлось нам с женой. Все остальные уже были у сцены, когда мы, шатаясь и обнимая друг друга, выбрались и намеревались идти ко всем.

У столика возник официант.

– Ваш мартини! – объявил он. Жена взяла стакан, поблагодарила, сделала глоток и, опираясь на мою руку, продолжила путь.

– Давайте же сделаем памятную фотографию! – надрывался изо всех сил ведущий. Оказалось, этот ведущий, которого я не мог увидеть всю игру, довольно маленький человечек в клетчатом костюме и со смешными усиками, напомнившими мне образ Эркюля Пуаро. Он суетился, подсказывал сразу всем и сразу всё. Когда я с женой оказались возле сцены, на которую надо было подняться, преодолев одну ступеньку, он как-то втиснулся между нами, хотя мы шли в обнимку, и довольно чётко запретил:

– Извините, прекрасная, но со стаканом нельзя!

Жена попробовала его просто обойти, но миновать такого суетливого и проворного человека было поистине невозможно.

– Извините, нельзя!

– Не понимаю, – разочарованно обратилась к нему жена.

– С алкоголем нельзя! – повторил ведущий. – Отдайте, пожалуйста, стакан мне, я вам его верну сразу же после фотографирования!

– Вам? – удивилась жена.

– Да, – спокойно и уверенно сказал ведущий. Жена посмотрела на меня. Я улыбнулся ей, словно бы говоря: «Отдай ему стакан, давай сфотографируемся со всеми и потом его заберём!»

Но она сделала то, что повергло меня в замешательство. Если бы мне сказали до этого вечера, что моя жена способна выпить залпом стакан мартини, я бы не поверил. Но в тот вечер я увидел это собственными глазами.

Она выпила мартини одним глотком, гордо передав стакан, в котором оставался только лишь лёд, назойливому ведущему. Того это никак не смутило. Он забрал стакан и посторонился. Жена протянула мне руку, я помог ей забраться на сцену.

– Всё хорошо? – спросил я.

– Всё невероятно прекрасно! – просияла она. Мы все выстроились для фото. Обняли друг друга. Нам подарили бутылку шампанского. Только когда спускались, я понял, что Майя идёт рядом со мной, держит выигранную бутылку и смотрит на меня так, что этот взгляд должен мне что-то сказать. Я ничего не понимал, обнимал пьяную жену. Но Майя шла рядом, улыбалась и продолжала смотреть долгим, много чего говорящим взглядом. А я шёл и всё равно ничего не понимал. Мне казалось, что её долгий взгляд, бутылка шампанского, эта какая-то странная победа, фотографирование и все люди рядом не имеют никакого значения. Я думал, что тот момент был невероятно прекрасен.

Лёша взялся открывать шампанское.

– Шампанское – это ведь понижение? – спросила жена.

– Да, – кивнул я. – Не хочешь?

– Я лучше выпью ещё мартини. Мне можно?

– Тебе можно всё! – я придвинулся к ней, и мы слились в долгом поцелуе.

– Чёрт! Как она открывается? – устал биться с бутылкой Лёша. На помощь поспешил Ваня. Официант заботливо принёс узкие бокалы для шампанского и начал расставлять их возле каждого из нас. Когда он поставил два бокала возле нас, я сделал отрицательный жест, показал на жену и сказал:

– Ещё один мартини.

– Вас тут сфотографируют, – сообщил официант. – Стеклянный стакан будет странно смотреться. Давайте я принесу мартини, а во время тоста я налью даме немного мартини в бокал для шампанского?