- -
- 100%
- +
Глава 1. Старые знакомые
«Настоящего друга найти труднее, чем породистого
скакуна. Мельчают люди в душе»
Элорн Хоримский «Трактат о Дружбе»
Вокруг невысокого холма, поросшего густым мхом-серебряником, танцевали тёмно-синими тенями таленги, празднуя ещё одну возможность оказаться за гранью Вуали Теней.
Существа взлетали над холмом, рассыпались фиолетовыми огнями, чтобы через минуту-другую соединиться вновь, принимая облик разных причудливых созданий.
Если бы кто-то оказался в этот момент в лесу, он бы надолго запомнил представление, но на поляне никого не было.
Таленги закружились быстрее, отблески тёмного пламени, падали на землю, превращаясь в мрачные силуэты людей.
Когда танец обернулся диким, необузданным вихрем красок, картина стала гораздо отчётливей.
Над лесом фантастическим миражом поднималась Арена, на которую выводили худощавого парня в грязной рясе служителя Радуги. В отсветах пламени таленгов можно было различить перекошенные от неописуемого восторга лица зрителей.
Они ликовали. Хотели крови. Безумного зрелища, способного заполнить хоть ненадолго пустоту в их душах.
В холм ударила сверкающей стрелой молния. Мох зашевелился, напоминая сотни крошечных змей. Лес загудел, потревоженный необычным явлением.
На поверхности появилась серебристая сфера, увеличивающаяся в размерах. В центре странной фигуры проступили очертания силуэта.
Не прошло и минуты, как на поляну из сверкающего круга вышел длинноволосый мужчина в кожаной куртке фехтовальщика, за спиной у него висел длинный меч.
Лесной гость замер, как только увидел представление: фантомы носились по призрачной Арене, будто от этого зависела их жизнь. С каждой минутой лицо незнакомца менялось, а в пронзительных синих глазах заблестели искры, когда клерик схватился с Охотником.
Картина оказалась настолько чёткой, что рука странника невольно потянулась к мечу. В памяти сразу вспыхнули последние минуты прощания с учеником, его восхищённое, почти детское выражение лица…
Ксано, простодушного мальчишку, когда-то бросившегося на защиту принцессы, теперь вышвырнули на Арену как последнего убийцу или разбойника!
У судьбы весьма чёрное чувство юмора или этот мир сходит с ума.
Когда начался второй раунд, Мерцающий помрачнел. Если бы случайный путник заглянул на поляну и увидел его перед танцем таленгов, то дал бы ему не больше двадцати. Сейчас он выглядел глубоко за сорок.
Незнакомец сгорбился, опустил голову. Мысли, отчаянные мысли закружились в голове бешеным хороводом.
Так вот как Император платит за помощь Мерцающих, спасших молодую Империю от мора и нашествия варваров. Довольно оригинальный способ узнать секреты Разрушенной Башни, убив ученика твинклера.
Неужели Ахав решил открыто бросить вызов мерцающим, которые десятки веков хранили равновесие в мире?
Ночь взорвалась леденящим хохотом таленгов. Они предвкушали новое представление.
***
Охотник передвигался между густыми ветвями будто бесшумный призрак. Ни один звук, ни один шорох не выдал его присутствие.
Райлин с завистью наблюдал за каждым движением главаря, понимая, что даже если вывернется наизнанку, никогда не научится этому.
– Он в лесу, – глухо прорычал рыцарь, резко повернувшись. Глаза полыхнули в прорези тяжёлого шлема зелёным пламенем.
Райлин поёжился. Он с трудом представлял, что за существа эти Охотники. Неутомимые убийцы, которых специально выбирали инквизиторы для каких-то чудовищных экспериментов? Бездушные машины смерти или пришельцы из других миров, вооружённые орудиями убийства, за которые многие короли отдали бы половину состояния?
Лейтенант не знал, но с каждой минутой чувствовал себя всё хуже: не самое радостное занятие бродить по лесу в качестве марионетки палача, ведь от него можно ожидать что угодно.
Но опытный воин постарался не подавать виду.
– Как ты узнал? Здесь нет никаких следов.
– Почувствовал, – из шлема раздался хрипловатый смех. – Только мерцающие оставляют такую ауру, похожую на отблеск молнии на небе.
Райлин пожал могучими плечами. Видимо, такое объяснение Охотник посчитал достаточным.
Лейтенант дал знак солдатам, лучники натянули тетивы, готовясь в любую минуту превратить попавшегося неудачника в ежа.
Охота началась.
***
Мерцающий прислушался.
Совы-полуночницы нарушали тишину глухим уханьем, ветер выл в кронах деревьев. Лес засыпал, предсказывая кошмары. Но было ещё кое-что в ночном воздухе.
Тревога. Дикая, безумная тревога. Она разрывала вуаль сна резким приближением незнакомцев.
Мерцающий усмехнулся. Достал из кожаной сумки эликсир и сделал пару медленных глотков.
Лес застонал как армия проснувшихся великанов, деревья закружились, словно бойцы в смертельной схватке. Чувства, обострённые зельем, позволяли узнать гораздо больше, чем доступно обычному человеку.
Парень присел на землю, прислушался. Через минуту он знал о врагах почти всё: целый отряд головорезов, они вполне могут доставить хлопот, но гораздо больше внимания заслуживал чёрный силуэт. Холодный, почти бесплотный. Он вёл за собой воина.
Надо же, у гвардейца сильная воля, но недостаточная для сопротивления приказам этого создания мрака.
Хм, наверное, какой-то очередной амулет из арсенала инквизиторов – пора бы уже взяться за этих скользких выродков, но Мерцающие откладывали дело, предпочитая сохранять нейтралитет… Порой гармония в этом безумном мире обходится слишком дорого.
Красная молния метнулась вверх по ветке, исполинского дуба, затем соскочила вниз и прыгнула на плечо парню.
Он улыбнулся, вытянул руку. Бельчонок скользнул по ней, коснулся длинным пушистым хвостом лица мерцающего и замер, уставившись на него умными глазами-бусинками.
Огненные белки, или чуули, как их называли твинклеры, не боялись людей. Забавные создания больше всего на свете любили следовать за путниками и находить что-то новое. Однако не все знали об их удивительных способностях.
– Ну что, проказник, какие дела? – он погладил зверушку по взъерошенной головке. Бельчонок от удовольствия закрыл глаза, вцепившись лапками в рукав одежды. – Уверен, ты можешь мне помочь сократить дорогу? Перемещение отняло у меня слишком много сил.
Зверёк поднял мордочку и кивнул, распушив от гордости ярко-красный хвост. Прыгнул на ладонь новому другу, давая понять, что готов сотрудничать.
Мерцающий почесал за ушком у зверька и протянул приготовленное угощение: орешки Серебряного Кедра. Бельчонок заурчал, подскочил от восторга и принялся за лакомство. При этом его хвост раскачивался из стороны в сторону как огненный маятник.
Когда лакомство закончилось, кончик хвоста чуули вспыхнул ярко-оранжевым.
Парень терпеливо ждал, оглядывая лес. Главное успеть до прихода гостей, иначе придётся туго: в чаще не развернуться, а у головорезов наверняка были луки. К тому же не стоило недооценивать рыцаря, он вполне мог спутать все карты.
В последнее время имперцы совсем распоясались: после того как Ахав приказал поймать последних Мерцающих, уцелевших несмотря на происки инквизиции в Ламерии, разбои и грабежи стали случаться всё чаще. Больше некому было приструнить барона, забивающего крестьян до смерти или купца, готового за горсть серебряных монет устроить поджог в деревне, чтобы продать едва получивших свободу людей в рабство.
Гости приближались, наивно стараясь двигаться бесшумно – мерцающему не нужно было слышать их шаги, чтобы почувствовать человеческие ауры. Они подрагивали от переполняющего солдат страха.
Пожалуй, есть немного времени для маленького сюрприза. Очень изящного, эффектного сюрприза – Ксано бы оценил. Но увы, его больше нет рядом.
Парень криво усмехнулся, начертил в воздухе знак, напоминающий причудливую снежинку. Таленги с нескрываемым любопытством выглянули из-за деревьев, уставившись на такое чудо. В их огромных сияющих глазах отразилась снежинка.
Она вспыхнула и медленно рассыпалась инеем. Таленги беззвучно зааплодировали – шутка удалась.
Чуули с гордостью задрал хвост. Ему тоже понравилась идея. Она почему-то пахла приключениями, сражением и тайной. А главное – новым угощением. Ради этого всегда стоит немного потерпеть.
Мерцающий погладил бельчонка, а тот зажмурился от удовольствия, задорно размахивая хвостом.
Пусть приходят.
***
Наместник всегда чувствовал себя неуютно в личном кабинете Императора. Казалось, даже деревянные львы на подлокотниках резного кресла мстительно смотрели на него, ожидая удобного момента, чтобы стряхнуть сон и броситься на Холлинга.
Ахав молчал, остановив тяжёлый взгляд на мужчине. Это могло означать только одно: о событиях в деревне уже известно, поэтому придётся воспользоваться невероятным талантом, чтобы выкрутиться из истории.
– Ты слышал, что произошло на Арене? – алый рубин зловеще сверкнул в королевском перстне.
– Повелитель, это моя вина. Клерик оказался недостаточно силён, чтобы стать достойным соперником для Охотника, но я… я уверен, в следующий раз…
– Недостаточно силён, значит? Недостаточно? Да у тебя горячка случилась? Что-то ты резко побледнел.
– В последнее время мне… и правда нездоровится, мой Император.
– Тебе станет ещё хуже, когда увидишь, что случилось с Ареной, которую строили несколько лет.
Сердце Холлинга замерло в груди. На несколько секунд он вообще забыл, как дышать, на лбу выступила испарина.
– Ну и рожа у тебя! – усмехнулся Ахав. – Острозубы удавились бы от жалости.
– Думаю… я уверен, Повелитель, после небольшого ремонта, то есть, если найти опытных хромлов – через пару недель Арена просто засияет! Да-да, засияет как новенькая! Потребуются, разумеется, незначительные вложения, надеюсь, купцы будут не против…
Император с удивлением слушал лепет Наместника, затем захохотал так, что стоящие в конце комнаты слуги шарахнулись в ужасе, едва не уронив подносы с экзотическими фруктами.
– Ха-ха-ха! А ты шутник, Холлинг, – Император ласково погладил перстень, но его взгляд стал совершенно диким, словно ему стоило больших сил, чтобы сдержать внутренних демонов. – Арены больше нет. Её уничтожило какое-то существо, вызванное с перепугу твоим «недостаточно сильным» клериком.
Наместник побледнел ещё сильнее, не в силах представить подобную картину.
– Виноват, Повелитель. Недосмотрел, – одними губами прошептал мужчина, соображая, какую казнь ему придумает Ахав. – Вы просили поймать одного из учеников мерцающих, чтобы оценить их реальные возможности.
– Оценить возможности, Холлинг, и уничтожить Арену вместе со всеми гостями – принципиально разные вещи. Можешь ли ты представить, Наместник, чего стоит мерцающий, если его ученик сравнял с землёй здание, которое строили сотни хромлов и карликов так, чтобы оно выдержало даже осаду варваров?
Нам любой ценой нужно поймать этого мерцающего, чтобы узнать секреты его Силы, пока он не скрылся в подземельях Разрушенной Башни! Ты понял меня, Наместник?!
***
Он пробирался по лесу как призрак, стараясь запутать следы: нужно выиграть немного времени, чтобы как следует подготовиться к встрече. Лезть в лапы к целому отряду головорезов – безумие, какие бы сплетни не распускали о способностях Мерцающих. Ни одного из них ещё не видели среди пациентов Семи Мучеников.
Мысль о том, что стражники стали охотиться на мерцающих, заставляла парня клокотать внутри. Неужели Ахав решил нарушить данное обещание и разорвать договор о нейтралитете?
Он просчитывал варианты в голове со скоростью молнии, но никак не мог найти решение: клубок ниток ещё больше запутывался, заставляя углубляться всё дальше в сплетение дворцовых интриг.
Император давно прославился жестокостью к подданным, он мог приказать повесить всех родных на глазах уличённого в краже капитана стражи, мог стравить соседние королевства, чтобы одним ударом присоединить истерзанные земли к Империи, но Ахав никогда не нарушал слова.
По крайней мере, так было, пока мир не начал сходить с ума.
Чуули кивнул, с хвоста посыпались искры – он тоже такого не помнил. Но люди вообще очень странные звери. Как можно им доверять, если не угощают орешками вперёд?
***
Холлинг с большим трудом подавил волнение и поклонился. Он уже надеялся, что малоприятный разговор с Ахавом скоро закончится, но Повелитель подал знак, и слуги скрылись из виду.
Худшие опасения Наместника начинали сбываться.
– Я слышал, одна из деревень, расположенная на границе с Кливией сгорела. Ты знаешь что-нибудь об этом?
– Мой Император, в это время года в Ламерии часто случаются пожары, из-за отрезанности многие деревни… испытывают серьёзные проблемы и не могут получить помощь вовремя. Мы работаем над этим, но, к сожалению, не все дворяне хотят улучшить быт крестьян. Если простолюдинам создать слишком хорошие условия, они могут получить свободу, тогда некому будет платить налоги и кормить наших доблестных вассалов.
– Неужели? – бровь Ахава взлетела вверх. – Приказываю выделить деньги, чтобы погорельцы могли отстроиться заново, потрудись, чтобы все выжившие получили средства из казны. Нам не нужны бунты. Особенно на границе с мятежной Кливией.
– Слушаюсь, – сдавлено ответил Холлинг. Он уже представил, как будет искать выживших среди пепелища. Иногда поступки Императора не укладывались в образ жестокого деспота, известного зверствами во многих королевствах.
– Да что с тобой, Наместник, ты не в себе?
– Повелитель, позвольте сказать, – Ахав прищурился, выдержал паузу. Кивнул. – Деревни горят часто, а крестьян в Империи больше, чем мух около кучи навоза. Если мы будем выплачивать из казны каждому недотёпе, который не удосужился… э-эм… погасить пожар прежде, чем огонь подпалит его зад, то от казны ничего не останется.
– Хм, – Император почесал подбородок. – Иногда ты просто поражаешь меня своей прозорливостью, Холлинг!
– Служу Империи, Господин.
– Похвально, если хотя бы половина моих чиновников работала так же, как ты, мы завоевали бы уже полмира! И что же ты предлагаешь?
– Если вместо разрушенной деревни построить новую Арену, то мы сможем прикончить двоих острозубов одной стрелой: район получит новую экономическую зону, отличный заповедник на территории Ламерийского леса, а кливяне вместо восстаний будут выступать на Арене.
– Клянусь Радугой, это лучшее предложение, что я слышал за последние годы! Приготовь подробный план, я внимательно изучу и выделю средства.
– План уже готов, – Холлинг с поклоном протянул пергамент.
– Завидная работоспособность, ты научился читать мои мысли?
– О нет, я просто подумал, что Повелитель, возможно, не откажется от столько выгодного проекта и решил набросать кое-что.
– Хм, набросать, значит… – Ахав погладил перстень с императорской печатью и стал изучать пергамент.
Верховный Наместник замер в ожидании, на его лице засияла многозначительная улыбка.
Пока всё идёт как задумано. А если Охотник поймает этого твинклера, объятого скорбью после потери единственного ученика, то ничто не сможет помешать планам.
Но как узнать наверняка? Вчера к нему привели карлика – тот утверждал, что может соединять Нити Судьбы, открывая будущее. И он якобы видел, к каким последствиям может привести появление Шарги, если не остановить кошмары с помощью Осколков.
За свою скромную услугу карлик попросил сундук с золотом. Тогда Ахав засмеялся ему в лицо и пообещал повесить, если увиденное окажется очередным фокусом.
Но карлик даже не дрогнул. Только жадные глаза заблестели, когда он ударил посохом, окутывая Ахава дымкой. Видение потрясло Императора до глубины души. Виски загудели от напряжения, а внутри всё съёжилось, словно он не Чёрный Мясник, а обычный нищий, который лежит на дороге в блевотине и грязи.
Туман окутывал тронный зал, захватывая воображение Императора. Он в ужасе стиснул морды оскаленных львов на подлокотниках трона.
Ахав стоял на лесной поляне, вокруг него почему-то клубились небольшие ледяные смерчи, а рядом фантомом возвышалась призрачная Арена.
Зачем всё это? Кто посмел показывать ему, Императору это безумие? Смерчи подпрыгнули, словно смеясь.
Вот раненый клерик на Арене коснулся медальона – и Ахав невольно закрыл лицо руками от огненного шторма. Он поднимался всё выше, издеваясь над безволием самого Чёрного Палача.
Ты думал, что стал всесильным, Ахав? Скинул Эйриха с трона и стал правителем всех Срединных Земель? Но чего ты будешь стоить, когда увидишь хотя бы немногие последствия собственных ошибок?
Ахав сжал кулаки, пытаясь мысленно вернуться в Тронный Зал, но видение не отпускало.
Вот шторм поднялся над лесом, закружился, взревел и обрушился на Императора. Он упал, поднялся тяжело дыша.
Вот же его комната! Он вернулся! Вернулся, хвала Павшему Лучу! Сейчас же прикажет повесить безумного карлика и…
Ахав остолбенел. Сердце гулко забилось, а по вискам потекли струи пота. Прямо во дворце бушевало пламя.
– Я приказываю остановить! Приказываю… – но его голос потонул в рёве огня.
Рядом с ухмылкой стоял карлик, нежно поглаживая посох – словно давая понять: если он отпустит Нити Судьбы сейчас, их сила похоронит Императора под развалинами дворца.
– Тебе послание от Меедорна, мой Повелитель, – с учтивой театральностью заметил карлик. – Ты знаешь, кто он?
– Неужели… Мерцающий? – Ахав собрал всю волю, чтобы выглядеть достойно. И это у него получилось.
– Прошу заметить, Императору неприлично забывать это имя, – огонь опустился перед лицом Ахава алыми струями на карту, лежащую на столе. Правитель похолодел.
– Не дерзи мне. Отвечай! – прорычал он, повернувшись к посланнику. Карлик сделал издевательски изящное танцевальное па и поклонился.
– Меедорн – глава Мерцающих Школы Единорога. Он просит тебя остановить жестокость, бессмысленные казни и угрозы. Заняться проблемами людей. Иначе последствия будут…
С карты закапала кровь, потекла к ногам Повелителя, он отшатнулся, но брызги попали на его роскошную мантию. Затем алые ручьи побежали во все комнаты дворца.
– Даю слово, – стиснув зубы, прошептал Ахав. – Я не повторю ошибок идиота Эйриха, не способного даже оценить содержание ночного горшка!
– Хм, похвальная самоирония. Но Меедорну нужны дела. Иначе он потребует плату за спасение от Мора и тёмных жрецов прямо сейчас.
– Я прикажу снизить налоги. И выпустить половину заключённых из камер Инквизиции, – Ахав решил принять игру карлика. В душе злость боролась с любопытством – и последнее побеждало. Кошмар притягивал настолько, что хотелось увидеть всю картину. – Такой компромисс устроит уважаемого Меедорна?
– Вполне. Если ты сдержишь слово, – карлик подпрыгнул, виртуозно размахивая посохом – языки пламени вокруг танцевали, напоминая дрессированных саламандр. – Не хочу показаться назойливым, но мой Повелитель на примере почившего короля Эйриха знает, какими забывчивыми порой бывают правители. Особенно когда дело касается выполнения обещаний.
– Слово Чёрного Мясника, – бросил Ахав.
– Ага! Вот это уже кое-что, – карлик захихикал. – Не хочу утруждать моего Императора другими… деталями кошмара. Картина слишком малопривлекательна для достойных очей самого Ахава. Мне удалиться и остановить видение?
– Подожди, – ему нужно пройти путь до конца, чтобы не закончить как проклятый Эйрих. А посланник Меедорна просто играет с ним, надеясь прочитать ложь. – Я хочу увидеть всё.
– Мудрость Императора вызывает слёзы умиления, – пропищал карлик фальцетом, взмахнув посохом. – Тогда смотри: сегодня у тебя счастливый день, мой Повелитель.
Дворец содрогнулся от мощного рёва, а по изящным мраморным ступеням поползли золотистые змеи, оставляя ледяные следы. Император Ахав стиснул зубы, чтобы скрыть страх.
Неужели он увидит будущее, которое нельзя остановить? И скоро найдётся кто-то, способный свергнуть его, как он неудачника-Эйриха?
Вихрь взметнулся перед троном, едва не сбив Императора с ног. Он ухватился за оскаленную морду льва.
Образы закружились перед глазами, сплетаясь в непонятную цепочку.
Старая Мельница и детский смех. Запах парного молока. Поляна Изумрудника. Девочка с мышастиком на плече. Наместник в лесу. Вой пауковолка. Выстрелы из арбалета.
Новые образы вспыхивают друг за другом, заставляя задуматься.
Гладиаторская Арена падает под ураганом. А ведь под развалинами мог оказаться и он, Император, если бы его не отвлекли разборки с сектантами. Тогда Ахаву пришлось лично отбирать лучших людей, чтобы очистить районы Мерегоста.
Неужели всё это было напрасно?
Принцесса Шиала – взрослая, с луком за плечом. Величественный Замок Мерегоста и покушение на короля. Квартал хромлов и победа на ставках какого-то паренька. Время явно смеялось над Императором – вот этот же парень спасает Шиалу, принимая выстрел арбалета на себя.
И снова принцесса. Она с холодным презрением смотрит на Ахава, целясь в него. Император почему-то уверен – выстрел не даст промаха. Пот ручьями стекает по его лицу, но Ахав не отводит взгляд.
Он должен увидеть всех демонов прошлого прежде, чем они вцепятся в него. Иначе для чего ещё нужна корона, если не показывать, каким дерьмом ты стал?
Снова образы.
Деревня, объятая пламенем. Свист стрел. Охотник в чаще. Смех Наместника. Но последнее почему-то захватило воображением Ахава сильнее всего.
Он увидел в этом образе себя, когда за ним по лесу гнались отряды Эйриха. На плече парня сидел рыжий бельчонок. У незнакомца мерцали глаза, освещая самые тёмные уголки души Императора…
***
Мерцающий услышал тревожный стрёкот бельчонка, сидящего на его плече, и остановился. Несмотря на бешеную гонку, преследователи приближались, будто их подстегивали огненными кнутами безумные карлики.
Впереди лес уже не был таким густым, невдалеке маячили окутанные тенями холмы, покрытые стройными сосенками.
Давно пора понять, что за противник этот рыцарь и как он заставил подчиняться целую толпу стражников.
Он вспомнил, как дарил медальон Ксано – у того лицо сияло от счастья. Мог ли ученик тогда представить, что подарок разрушит целую арену вместе с обезумевшими от крови зрителями?
Охотник. Судя по представлению таленгов, клерик достойно сражался против него. Но что-то накачивало его силой – иначе Ксано выиграл бы.
Бельчонок притих, прижавшись к щеке нового друга. Зачем волноваться из-за каких-то охотников, когда в лесу столько орешков – и уж они точно полезней всяких некультурных стражников.
– Мне бы твою логику, малыш, – прошептал Маорт. – Но сейчас у нас другая задача, верно?
Чуули застрекотал, рисуя лапками перстень. Злой, нехороший перстень, какой он видел у того двуногого. С ним в деревню пришли другие звери с палками – те плевались огнём.
Изображение вспыхнуло. Мерцающий прищурился – бельчонок не мог передать каждую деталь, но Маорт уловил мрачную ауру, исходящую от перстня.
Интересный ход, Наместник. Ты решил поднять ставки ещё больше, но сможешь ли удержать в зубах кусок, какой пытаешься оторвать?
Чуули взмахнул хвостом, а рисунок рассыпался тревожными искрами.
***
Гвардейцы приблизились к небольшой полянке. Таленги закружились, тут же принимая образы стражников, словно дети, которые вспомнили про любимую игру.
Долговязый лучник недовольно покосился на собственную копию, она маячила и дразнила невдалеке. Рука потянулась за стрелой.
Прежде чем Райлин успел его одёрнуть, засвистела стрела. Прошла через как нож сквозь масло. Существо разлетелось ярко-фиолетовыми брызгами, а те приняли форму причудливых стрекоз с жутковатыми человеческими лицами.
Создания вспорхнули и закружились над отрядом, издавая противное гудение.
– Идиот хренов! Кто тебя просил руки распускать? – зарычал лейтенант.
– А чего эта падла дразнится! – огрызнулся гвардеец, но опустил оружие.
– Заткнись. Всем не шевелиться, – ледяным тоном сказал Райлин. – От этих существ можно ожидать чего угодно.
Стрекозы порхали над воинами, в блеске крохотных крылышек всем почудилось что-то угрожающее. Таленги появились из-за деревьев с невероятной быстротой. Потянулись к людям, вытягивая длинные, постоянно меняющие форму лапы.
Охотник с презрением поморщился, вынул металлическую трубку, на её конце тут же сверкнул зловещий огонёк. Тени на секунду остановились, десятки фиолетовых глазищ с нескрываемым любопытством смотрели на странное двуногое существо, посмевшее нарушить их танец.
Через мгновение стрекозы поднялись выше, загудели ещё сильнее, напоминая рой насекомых из бездны.
Воины тут же с истошными криками схватились за головы, словно боялись, что они вот-вот лопнут от мерзкого, разрывающего сознание звука.