Нулевой сервер

14

Кирилл знал, что Россия – большая страна, но не предполагал насколько. Более полутора месяцев были затрачены на то же расстояние, что поезд к месту службы преодолел за четыре дня.

Тысячи километров позади, осталось проскочить фермерские поля вдоль дороги, перемахнуть через возвышение, спуститься в низину, проехать вдоль речки и вот она – деревня из детства. С тремя длинными улицами и старинной водонапорной башней, сохранившейся, исключительно, как музейный экспонат.

До конечного пункта путешествия оставалось не больше тридцати километров пустынной дороги. Хотелось как можно быстрее добраться до родного дома, поэтому Кирилл разогнался почти до сотки на спидометре, что позволял себе очень редко.

Неопытность, помноженная на высокую скорость, сыграла злую шутку, когда изгиб дороги подсунул под колёса «бровку».

И завертелось.

Потеряв управление, автомобиль вылетел с дороги в кювет и, дважды перевернувшись, снова встал на колёса. Вот только водитель, несмотря на пристёгнутый ремень безопасности, ударился головой и на долгие два часа лишился чувств.

15

Пробуждение было жутким.

Голова болела так, словно Чистильщик уже проехался по ней дубиной и решил перекурить, чтобы придумать живописный метод окончательной расправы. Кирилл ругнулся, отстегнул ремень безопасности и вывалился из машины в высокую траву. Тошнило и хотелось умереть, прямо здесь и сейчас, лишь бы избавиться от пульсирующих спазмов. Ныли рёбра, мучила жажда, а кожа лица, казалось, была обожжена. Парень не сразу догадался, что отрубился на несколько часов и успел вдоволь позагорать на летнем солнышке.

Дав себе двухминутную передышку, Кирилл добрался до рюкзака. Несколько таблеток «Нурофена» запил большим количеством воды, затем умылся и ещё немного отдохнул. Скорее всего, в чистом поле Чистильщикам попросту нечего делать. Значит можно не опасаться нападения. Но интуиция подсказывала, что это далеко не факт.

Выкинув велосипед в траву, Кирилл забрался в увеличенный багажник, плотно закрыл двери и включил на полную мощь кондиционер, чтобы охладить микроволновку, в которую превратился салон автомобиля. Полегчало, а сердце вернулось в нормальный рабочий ритм. Позволив себе отдохнуть, хотя бы полчасика, Кирилл обнял автомат и уснул. К счастью, без сновидений и всего-то на полтора часа.

16

Проснувшись, Кирилл с неудовольствием отметил, что уже вечереет. Хотел же добраться пораньше, но получилось, как всегда, через всем известное место. Ещё и в Иркутске задержался на целые сутки, чудом не погибнув несколько раз.

Парень запил тёплой водой пару таблеток «Нурофена», загрузил в багажник велосипед и занял водительское кресло. Машина завелась, что было хорошим знаком, но стоило попытаться тронуть её с места, как под капотом что-то затрещало, заскрипело и пошёл дым.

В таких случаях, путешественник не утруждал себя бессмысленным созерцанием двигателя. Всё равно в них ничего не понимал. Сразу менял транспорт на какой-нибудь другой и, желательно, без серьёзных вмятин.

В этот раз не повезло. Что в одну сторону, что в другую, не было видно ни одной машины. Кирилл закинул за спину рюкзак с прикреплённым к нему автоматом и вытащил на дорогу велосипед.

Не так он себе представлял возвращение в родной дом, совсем не так.

Первой же попавшейся на пути машиной оказался старый «жигуль». Кирилл его проигнорировал, будучи уверенным, что не справится со сцеплением и механической коробкой передач. Потом увидел в кювете древний мотоцикл «Планета», с выкрашенной в синий цвет коляской. Привет из советского прошлого. Умели же делать.

Затем грузовик, трактор, унылый «пазик» с большой коллекцией детских трупов. Попадались и более-менее нормальные машины, вот только, чаще всего, после смертельной «Перезагрузки» водителей транспорт вылетал за пределы дороги и лежал, перевёрнутый и побитый, в разрастающейся траве.

Вечер вступал в свои права, погода портилась, и ярко красный закат сливался с землёй на горизонте. Кирилл остановился, сложил ладошки козырьком и вгляделся вдаль. Огромные чёрные клубы дыма, словно демонические облака, норовили закрыть собою закат. Сбывались худшие опасения. Парень, превозмогая усталость, налёг на педали, преодолел небольшое взгорье и остановился. Обескураженный, испуганный, потерявший надежду.

Деревня горела. И только потому, что она располагалась в низине, издалека не было видно практически ничего. Стоило подъехать ближе, как ярко-красный закат превратился в зарево огромного пожара. Сотни домов и сараев горели. Несмотря на расстояние, слышался треск и завывание огня.

Кирилл не сразу понял, что уронил велосипед и держался руками за голову. Вся деревня длиною в пару километров равномерно горела. Этого не могло быть. Сколько требуется поджигателей, чтобы устроить настолько масштабный пожар?

Кирилл злился и негодовал из-за всех нелепых задержек, которые позволили добраться до деревни только сейчас. Какой злой бог уготовил ему смотреть на полыхающую родину и моментально сгоревшую надежду увидеть родных живыми?!

Кирилл не стал спускаться с горы и ехать вдоль речки, где любил купаться каждое лето. Сел на неровный асфальт и зарыдал. Как маленький ребёнок, которому мама отказала в долгожданной игрушке. Он бил руками по твёрдой дороге, сучил ногами и выл, пока усталость не заставила ничком рухнуть на убитый временем асфальт.

Треск становился всё сильнее, пожар перекинулся на лес и угрожающе двинулся в сторону Кирилла.

С горькой усмешкой парень вспомнил, как в детстве не мог научиться разжигать домашнюю печку. Или костёр, когда ходили с друзьями в поход. Сейчас эта проблема казалась жуткой иронией. В угольки превращалось всё его детство, воспоминания о родных, цель жить и бороться.

Кирилл лежал на асфальте, обессиленный, с дорожками слез на грязном лице. Стемнело, но о настоящей темноте не могло быть и речи. С деревянных домов и сараев жадный огонь бросился на лес, и благодаря ветру площадь пожара стремительно расширялась. Кирилл видел, как по верхушкам деревьев огонь движется к нему, горячий воздух обжигал лицо, а от треска и шума закладывало уши.

Переборов малодушное желание пустить пулю себе в голову, Кирилл поднялся, подхватил откинутый ранее рюкзак и сел на велосипед.

Куда ехать? Да без разницы.

Кирилл покатил в обратном направлении, кое-как приладив фонарик к рулю и освещая дорогу. Внезапно откуда-то сбоку под велосипед бросился человек. Не успев среагировать, парень полетел через руль и неожиданную преграду. Это был крупный, даже толстый мужчина, в грязной, местами прожжённой одежде. Кирилл на секунду воспрял духом, надеясь узнать кого-то из односельчан, спасающихся от пожара, но тут же словил удар. Повезло, что неуклюжий Чистильщик бил из лежачего положения, и его дубинка всего лишь скользнула по плечу. Но рука отнялась на несколько секунд, которые так дороги в пиковой ситуации.

Кирилл швырнул велосипед на охотника и, пока тот замешкался, несколько раз огрел рюкзаком по голове. Банки с тушенкой сделали своё дело. Мужчина утих и, возможно, отключился. Жаль, что не умер, но это всегда можно исправить.

Парень навёл дуло автомата на Чистильщика, щёлкнул предохранителем, но не смог выстрелить. Нет, дело было не в заклинившем оружии, а в самом Кирилле. Ему ещё не приходилось никого убивать, и палец предательски отказывался пошевелиться, чтобы превратить агрессивного мужика в спокойный труп. Спустя несколько секунд моральных терзаний Кирилл вскочил на велосипед и помчался как можно дальше, чудом избегая столкновений с оставшимся на дороге транспортом.

Где-то за спиной разгорался огромный пожар, грозя уничтожить не только человеческие постройки, но и вековые леса. Вполне вероятно, что люди заслужили жестокой смерти, но непонятно в чём провинилась природа. Лес и обитающая в нём живность не должна полыхать в буйном пламени. Хотя, кому кроме жалкой горстки выживших, есть до этого дело?

17

Кирилл встретил утро на заправочной станции, удаленной от местных деревень и поселений. Ночью пошёл дождь, и только это спасло от преследующей волны огня. Но одежда промокла, стало сложно крутить педали велосипеда, и, если честно, хотелось остановиться и выстрелить себе в голову. Чтобы без мучений скурткобейниться и покончить со всем этим дерьмом.

Вот только смелости не хватало.

Наткнувшись на бензоколонку, парень притаился под столом кассира, тщательно завалив дверь всяким хламом. Велосипед бросил между двух машин, что так и не дождались заправки. Сначала сон не шёл, мысли вертелись вокруг сожжённой деревни и неудачливого Чистильщика. Спустя несколько часов усталость сморила Кирилла, и он уснул, не переставая дрожать из-за так и не просохшей одежды.

Кошмары в этот раз не снились, поэтому парень легко проснулся, услышав визг тормозов, звук удара, скрежет металла и пыхтение грузовика. Кто-то подкатил к заправке и, не рассчитав траекторию торможения, протаранил сразу две машины. С велосипедом можно было попрощаться – его зажевало между автомобилями.

Кирилл осторожно выглянул в окно и разглядел лица выживших. На пассажирском сиденье подросток, а за рулём женщина лет сорока. Неудивительно, что тяжёлая машина еле слушалась и чуть было не снесла все постройки на заправке. Кирилл хотел вылезти из своего укрытия, чтобы как следует наорать на водителя, но ситуация резко изменилась.

Двое охотников выскочили словно из ниоткуда. Первый бросился на капот, пытаясь кулаками пробить лобовое стекло. Второй дёргал на себя ручку двери со стороны пассажира. Женщина закричала, но не растерялась, резко сдала назад, затормозила и, вывернув руль, рванула в сторону дороги. Хрипящие от ненависти здоровяки сорвались с корпуса машины и, ломая руки, ноги и головы, полетели в разные стороны.

Кирилл зачаровано наблюдал за этой сценой, пока грузовик не скрылся вдалеке. Неудачливые Чистильщики медленно начали подниматься, и парень, проклиная себя за глупость, рухнул обратно под стол. Полгода в армии не сделали из него супергероя, поэтому открытое противостояние с этими тварями не сулило ничего, кроме смерти. Даже при наличии автомата.

А жить Кирилл хотел. Несмотря ни на что.

18

Игнорируя омерзение и рвотный рефлекс, Кирилл выкинул из машины разлагающееся тело человека. На водительском кресле осталась неприятная жижа. Пришлось вытирать её пиджаком, который бедняга-водитель бросил на пассажирское сиденье.

Стало значительно лучше.

Кирилл провернул ключ в замке зажигания, и мотор завёлся. Хороший знак, значит, аккумулятор не сдох, а бензин не испарился от жары. Медленно, периодически съезжая на обочину или расталкивая мешающие автомобили, Кирилл поехал в сторону Иркутска.

Честно говоря, он и не знал зачем. Но какой смысл терзаться сомнениями? Нужно просто что-то делать. Отвлечься от происходящих вокруг ужасов и найти новую цель для борьбы за существование.

Сначала Кирилл бездумно колесил в окрестностях микрорайона «Ново-Ленино», потом зарулил в дачное садоводство и, пока не стемнело, поискал место для ночёвки. Выбрав ограду посолиднее, Кирилл перелез через высокий забор и направился к дому, судя по всему, только недавно отстроенному. Парень разбил окно веранды и несколько минут постоял перед мощным навесным замком, запирающим вход в дом. Хорошая новость – внутри точно никого нет. Плохая – замок надо вскрыть.

Как правило, дачники любят прятать ключи в очевидных местах, но, обшарив всю веранду и укромные уголки поблизости, Кирилл ничего не нашёл. Зато в сарае обнаружился тяжеленный лом, перед мощью которого крепление для навесного замка не продержалось и минуты.

В доме, ожидаемо, никого не было – ни живых, ни мёртвых. Скромно обставленная комната с диваном и телевизором, кухонька с холодильником, печкой и шкафчиком для посуды. И мансарда, простор которой использовали под спальню. Пахло свежим деревом и краской, словно совсем недавно закончилась внутренняя отделка.

Кирилл заблокировал дверь, лёгким ударом проверил на прочность пластиковые окна и, не раздеваясь, рухнул на диван. Под плечом хрустнул пульт от телевизора. Парень нажал на парочку кнопок, уныло просвистел мелодию из «Спокойной ночи, малыши» и отрубился.

Пульт соскользнул с мерно вздымающейся груди и звучно упал на пол. Кирилл даже не вздрогнул. Его уже захватили кошмарные сны.

19

Проснулся Кирилл под противный скрежет металла и плеск воды. Протирая глаза, поднялся с кровати и тяжёлым ботинком раздавил пульт. Треснул пластик, микросхемы заскрипели по полу, а парень шёпотом выругался и, глядя под ноги, осторожно подобрался к окну.

На улице, что удивительно, отирался не одичалый Чистильщик, а пыхтел светловолосый кучерявый мальчик, пытаясь совладать с насосом для скважины. Повиснув всем телом на рычаге, дождался, когда вода наполнила ведро, и только потом отпустил ржавую железяку. Для ребёнка ведро было очень тяжёлым, поэтому изогнувшись под его весом, мальчик побрёл к забору в дальней стороне огорода.

Кирилл сдержал радостный порыв распахнуть окно и спрыгнуть на землю, чтобы догнать мальца. Тот мог испугаться, разлить с трудом добытую воду и убежать только ему известными путями. Потом ни за что не отыщешь.

Вместо этого парень перекусил холодной тушенкой, немного полежал на диване и, не выдержав, всё-таки пошёл по маленькой тропинке в бесконтрольно разрастающейся траве. Нашёл дыру в заборе и, просунувшись в узкую щель, сразу же увидел мальчугана. Тот поднял огромный топор над головой, собираясь опустить его на полено. Силы удара могло и не хватить, чтобы расколоть сучковатую деревяшку.

Кирилл, держась на почтительном расстоянии, осторожно окликнул ребёнка.

– Эй, я нормальный. Могу помочь.

Мальчик дёрнулся, как будто получил пулю в бок, выпустил тяжёлый топор из рук и бросился наутёк. Бежать за ним Кирилл не стал, чтобы окончательно не спугнуть. В несколько ударов наколотил увесистую охапку дров. Аккуратно сложил полешки в траву, а рядышком спрятал топор.

Затем исследовал сарай и стайку – никого. Кажется, животных здесь не держали уже несколько лет. Стараясь не шуметь, зашёл в избу. Ветхая дверь, на удивление, даже не скрипнула. Внутри пахло старостью и плесенью. На полу затасканные, самостоятельно вязаные половики, стол, скамья, несколько грубо сколоченных табуреток.

На печи то самое ведро.

Из комнаты за потрескавшейся печкой послышался жалобный стон.

Кирилл зашёл в тёмное помещение и одёрнул плотное одеяло, которым завешали окно. Особо настырные лучи солнца тут же осветили постель и лежащего на ней беспомощного старика. Возраст его мог начинаться с восьмидесяти и заканчиваться далеко за сотню. Худое, костлявое тело прикрывал застиранный пододеяльник, подушка упала на пол, а белесые глаза, ничего не видя, уставились в потолок.

Кирилл, встречавший всякое в своём путешествии, оторопел и замер, не зная, что делать дальше.

Тихонько хлопнула дверь, а спустя несколько секунд в комнату вбежал мальчик и угрожающе выставил перед собой серп, основательно проржавевший за долгие годы бездействия.

– Привет, я нормальный, – Кирилл попытался улыбнуться, но вышла какая-то кислая гримаса.

– Чем докажешь? – воинственно выкрикнул мальчик и скосил глаза на старика, который тощими руками пытался нащупать возле головы упавшую подушку.

– Я ещё не набросился на тебя. И на него тоже. Бешеные обычно убивают без разбора. Не пытаясь заговорить.

Мальчик серп не опустил, но было видно, как он облегчённо выдохнул.

– Нормальных видел только один раз. И они не захотели взять меня с собой. А остальные выжившие пытались догнать и убить. Сейчас сложно кому-то верить.

– Согласен. Я Кирилл, а тебя как зовут?

Старик захрипел и закашлялся. Мальчик, отбросив серп, осторожно приподнял его голову и подсунул под неё подушку.

– Марк. А это Леонид Геннадьевич. Он ветеран, как шестнадцать лет исполнилось в сорок третьем, сразу на войну ушёл. Так и воевал до сорок пятого, пока ему спину не прострелили. Я альбом с фотографиями видел, где он с женой и друзьями, на работе и на отдыхе. Много лет вкалывал на заводе и совсем не выглядел как инвалид. Под старость, наверное, совсем плохо стало.

Кирилл сочувственно покивал и спросил:

– Дед твой? Или прадед?

Мальчик завесил одеялом окно, получше укрыл старика и, сев на край кровати, заговорил.

– Нет. Мои родственники сразу погибли. А я почему-то нет. Мы всей семьёй и с друзьями родителей поставили палаточный лагерь возле речки. Хотели выходные в честь праздника там провести. А в итоге все погибли. Кровь брызгала из носа и рта, пока они умирали. И мозги. Наверное, это были мозги.

Марка передёрнуло от этих слов, но он сразу же продолжил.

– Мама упала в костёр, и одежда на ней быстро загорелась. А потом она сама. Не умер только дядя Ваня, он военный. Сначала долго кричал, хватаясь за голову, а потом принялся пинать мёртвых и всех резать своим большим ножом. Я просил, чтобы он перестал, но дядя Ваня накинулся на меня. И вот, что получилось.

Марк показал здоровенный шрам на плече. Затем откинул волосы и провёл пальцем по заживающему порезу на щеке возле уха.

– Я вырвался и спрятался под машину, а дядя Ваня пытался меня вытащить. У него почти получилось, но я смог добежать до речки и уплыть. В воду он не полез, начал кидаться камнями и даже попал один раз.

Марк рассказывал без эмоций, почти монотонно. Все эти страхи он уже переварил и примирился с произошедшим.

– Я очень испугался и быстро замёрз, но вернуться не мог, потому что дядя Ваня ждал меня на берегу. Только когда отплыл слишком далеко, он куда-то ушёл. А я добрался до берега и увидел всю свою семью. Папу и сестрёнку, а ей и годика даже не исполнилось. Сильно обгоревшую маму и много ещё людей, с красными от крови и порезов лицами. Я спрятался в машине, нашёл другую одежду и согрелся.

Кирилла захлестнула жалость к ребёнку. Увидеть смерть всей своей семьи, спастись от Чистильщика и не сойти с ума. Такое даже взрослым не под силу. Не говоря уже о мальчике, которому и десяти лет, наверное, не исполнилось.

Марк тяжело вздохнул и продолжил.

– Утром ничего не изменилось. Радио не работало, телефоны тоже. Я тогда решил поехать в город. Хорошо, что папа показывал, как управлять машиной. Но недалеко от моста потерял управление и съехал прямо в реку.

Марк откинул прядь кудрявых волос и показал еле заметную ссадину на лбу.

– Я смог выбраться из машины, но ещё чуть-чуть, и точно бы утонул. Кое-как доплыл до берега.

Кирилл молчал. Из нескольких историй о «Перезагрузке» эта показалась ужаснее всего.

– Потом я сидел под мостом до самого утра и пытался согреться. Когда стало совсем светло и захотелось есть, пошёл по лесу, но возле дороги. Нашёл заправку. Пробрался в здание, увидел двоих мёртвых. Они лежали возле стола с компьютером. Съел всю еду, что эти мужчины принесли на работу. У одного из них вытащил из кармана ключи от машины, пытался уехать, но сразу попал в аварию. Опять шёл вдоль дороги. Несколько раз приходилось убегать от злых людей. Однажды мне прилетело камнем в спину. Но я хотя бы смотрю под ноги, когда убегаю. А все психи часто запинались и падали.

Кирилл поддакнул, вспоминая каким барьером для Чистильщиков служат лестницы и препятствия. Бешеные, хоть и были быстрыми, но легко валились на землю, не замечая маленьких преград или мёртвых тел.

– А потом я пришёл сюда. Наткнулся на двоих нормальных. Они собирались уходить в горы и до зимы жить там. Меня брать не захотели. Почти сразу же откуда-то появились чокнутые психи. Я спрятался на крыше сарая, а эти двое побежали. В одном из переулков их догнали и забили насмерть. А я долгое время пролежал на крыше, боясь спуститься. Ненормальные ходили от дома к дому, били стекла и пытались что-нибудь поджечь. Но шёл дождь, и у них ничего не получалось. Ночью все ушли и тела тех двоих с собой забрали. Я спустился с крыши и оказался в этом дворе. Даже дверь в дом ломать не пришлось. А тут Леонид Геннадьевич. Он несколько дней лежал без воды и еды. И вот я уже, наверное, два месяца ему помогаю. Сначала было туго, не знал, где воду брать. А потом магазин нашёл и водокачку в соседнем дворе. Много еды сюда перенёс, надеюсь, хватит надолго.

Марк, совсем по-взрослому, тяжело вздохнул.

– Так и живу. Нормальные больше не попадались, а если вижу психов, то убегаю. Они всегда за мной ломятся и потому в дом не заходят.

Мальчик сидел на краю кровати и, рассказывая, смотрел на свои руки. Кирилл молчал. Старик силился что-то сказать, но вскоре примолк и уснул.

– Я знаю, что Леониду Геннадьевичу недолго осталось. Но что делать? Всем нам уже недолго осталось.

Марк замолчал, а Кирилл сопереживал и восхищался мальчиком. Столько опасностей преодолел и не сдался. Отвлекал безумцев на себя и убегал, лишь бы они не зашли в дом. Заботился о старике, который уже несколько лет находился при смерти и неизвестно зачем выжил в «Перезагрузку». А что сделал Кирилл? Пробирался по стране к родной деревне и никогда не предлагал свою помощь редким выжившим, будучи уверенным, что подобный риск в нынешние времена совсем не уместен.

Каждый сам за себя, теперь ведь такой расклад в мире.

Но Марк… Откуда столько силы в этом худом мальчишке?

20

Марк не спорил, когда Кирилл предложил переехать в другой дом. Осторожно перенесли старика и с удобствами разместили на широкой кровати. На мансарде, задуманной как спальня. Собрали с ближайших магазинов большое количество еды, лекарств и прочих полезных припасов. Кирилл заколотил окна на первом этаже, укрепил двери, заготовил много дров. Освободил от строительного хлама огромный двухуровневый подвал и сделал множество стеллажей для продуктов. Изучил забор по всей территории и устранил слабые места. Внутри двора, а также за его пределами, натянул километры верёвок, надеясь замедлить неуклюжих Чистильщиков. На балконе мансарды сделал ход на крышу, и Марк имел возможность дежурить, выглядывая опасность сверху, пока Кирилл занимался чем-нибудь во дворе.

Ко всему прочему, закрепил на балконе найденный у соседей канат с удобными для лазания узлами. Надеясь, что пути к отступлению никогда не пригодятся, подготовил к побегу окно на противоположной стороне мансарды. Как там говорилось, бережёного бог бережёт? В бога Кирилл не верил, но на всякий случай приловчился быстро спускаться по канату и научил этому Марка.

Окна первого этажа пришлось заколотить досками, оставив во мраке зал и кухню. За освещение отвечали развешенные повсюду туристические фонарики. Свечи, по обоюдному согласию, решили не использовать, а Кирилл провёл обучающий инструктаж, как с одной попытки растопить печку и при этом не спалить жильё.