- -
- 100%
- +
Иван ткнул пальцем в сторону Весёлого, тот с готовностью хищно ощерился.
– Могу прямо сейчас! Хе-хе-хе!
– Пусть обгадится сначала, – рассудил Иван. – Потом уж мордой тыкать будем. Не так обидно, в своё-то.
– А где вас искать завтра? – пискнул придушенный опасениями инженер.
– Откуда ж я знаю? – удивился Иван. – Где я и где завтра! Найдёшь, если жить не надоело.
Отыскал взглядом застеснявшегося в тенёчке управляющего. Немаленький мужик, а гляди-ка, совсем в глаза не бросается. Только забеспокоился отчего-то, глазками зашустрил, пальцы в замок сцепил.
– А ты, уважаемый, пока я обедаю, приготовь отчёт: сколько оружия в день производится и каких наименований.
– То есть? – опешил тот, даже стесняться забыл. – Сколько получится, столько и будет. Вечером посчитаем. А заранее как угадаешь?
– Гадать не будем! – жёстко отрубил Иван. – Составлю план, будете выполнять. А если не пойдёт что-то… Вон, инженер знает, расскажет на досуге.
Откуда-то слева, из-за нагромождения железного хлама, выбрался крепкий мужчина в кожаном, блестящем фартуке.
– У нас так не делается! – заявил громко, вызывающе. Не для нового хозяина постарался – для тех, кто из щелей слушает. Лысой головой сверкнул, глянул уверенно, хамовато. Цену себе знает, наверняка не подсобник захудалый.
– Мы мастера! Мы с душой работаем, творчески. А хочешь планы составлять – купи дроидов у актавийцев и им планируй!
Из-за спины Ивана грозно рявкнуло, ухо и щёку горячим обдало, кислой пороховой вонью ноздри забило. Фартук на груди рабочего словно в яму засосало, отверстие разверзлось – рука пролезет, краёв не задевая. Тело швырнуло назад так, словно оно и не весило ничего, о ближайший станок шмякнуло, по полу рваным мешком разбросало. Весёлый дёрнул на себя затвор винтовки, отработанная гильза со щелчком вылетела, в мёртвой тишине по цеховым железякам запрыгала, зазвенела. Боец ловко затвор вперёд бросил, внимательным прищуром очередную жертву выискивая. Калибр у винтовки такой, что добивать не требуется. Убедительное хайло, правильно Весёлый называет.
– С хозяином разговаривать вежливо! – прогрохотал, страшный в злобе, голосище Весёлого. На мгновение показалось, что даже станки тише греметь стали. На всякий случай на шёпот перешли, со стеснительным дребезжанием.
– И кланяться, твари, не забывайте, прежде чем разговор начать. А как тут у вас и что делается – хозяину лучше знать. Ваше дело помнить и… не вякать.
Иван поморщился, но промолчал. Негоже, конечно, так начинать. С кучи трупов. Хотя… Может здесь только так и надо? Одного птицам скормят, остальные враз поумнеют. Нагловатого веселья в глазах у окружающих как не бывало, языки в задницы втянуло, аж с громким хлюпаньем! Впрочем, недолго пауза длилась.
Наверху, под самой крышей, из-под многочисленных дыр, донёсся короткий вскрик. Не то боли, не то удивления. Впрочем, неважно, быстро закончилось и то и другое. Мелькнул серебристый, стремительный Мартынов силуэт, с балки под потолком сорвалось что-то бесформенное, ухнуло вниз и на пол тяжко шмякнулось. Оказалось – человек в пятнистом, коричнево-зелёном комбинезоне. Бывший человек, теперь уж. Глухо брякнула об пол винтовка, весёлыми искорками брызнули осколки оптики, приклад треснул, отвалился и отлетел в сторону, аккурат на длину ремня. Стрелок умер ещё там, наверху, вниз уже безжизненное тело падало. Мартын, сделав свою работу, к Ивану на плечо не прилетел, остался бдеть на высоте. Не время ещё расслабляться. Сверху видней.
Весёлый плавно перевёл страшный зрачок винтовочного зева на лицо управляющего. Тот глядел завороженно, рот открыл, словно сказать что-то силился, да слова из головы вылетели. Следом за ними и мозги вполне выпорхнуть могут, а потому лицо у мужика осунулось и словно пеплом подёрнулось. Страшно, чего уж там.
– Твой снайпер? – прошипел Весёлый с присвистом и остекленевшими глазами яростно блеснул. – В засаду привёл, гнида?!
Управляющий медленно опустился на колени и руки к груди прижал, безуспешно стараясь унять трясущиеся, пухлые губы.
– Это охранник! Они мне не подчиняются! У них свой командир… был. Не подчиняются… Не знал…
Весёлый глянул на Ивана, тот головой покачал и страшный, винтовочный ствол с сожалением, словно через силу, качнулся к полу.
– Ладно, живи, – разочарованно буркнул громила. – Однако, помни: я к тебе уже внимательно присмотрелся. Второго раза не переживёшь!
Управляющий всхлипнул, опустил лицо в ладони. Плечи поникли, сгорбился. Инженер бросился к нему, принялся помогать, а сам всё косится на нового хозяина. Поди знай, может и нельзя, помогать-то? Из щелей и вовсе никто больше не выглядывает. Пропало желание.
Иван резко повернулся и пошёл к выходу. Отчего-то нет жалости в душе, намёка даже. Любой из них в спину кол воткнёт – напомнил себе жёстко Иван. Только почувствует безнаказанность, тут и воткнёт! А потому не будет вам жалости! Не дождётесь.
* * *
В заводском дворе, на грязной площадке меж цеховыми бараками, бурлит что-то, весьма похожее на бунт. Иван с омерзением почувствовал, как скользнул холодок вдоль позвоночника. Не от страха, откуда бы ему взяться? От предчувствия. Опять умрёт кто-то.
В центре двора, окружённые крикливой, злобно гомонящей толпой, сгрудились люди в зелёных комбинезонах. Охрана. Два десятка крепких мужчин без оружия встали так, чтобы друг другу спину прикрывать. Явно не боятся, зыркают злобно. Даже не огрызаются, но отчего-то не рискует толпа на них кидаться. Хочется, а не рискуют. Был бы один-два, тогда, конечно. Давно бы уж затоптали, рабочие башмаки тяжёлые, да и хватает их, башмаков-то. С перебором даже. Но тут не двое, тут два десятка… Всей толпе, конечно, глотки порвать не успеют, но многим, многим. А кому ж хочется? Потому плещет праведный гнев на безопасном расстоянии. Лица потные, грязные, в злобе кривятся.
– В чём дело? – рявкнул Весёлый, выходя вперёд. Хорошо рявкнул, зычно. Те, что поближе шарахнулись, как тараканы от света; те, что подальше, настороженно заткнулись.
– По рабочим местам, живо!
Толпа заволновалась, заурчала глухо, неразборчиво – словно недовольное животное. Но вдруг точно электрический разряд по человеческим шкурам прошёлся. Вскинулись, загомонили, загудели, чисто улей растревоженный, и прыснули в разные стороны, по своим цехам. Почти бегом, оглядываясь и испуганно отводя глаза. Похоже, дошла весть о том, что нынче делают с глуховатыми, да с туповатыми. С теми, кто в выполнении приказов резвости не выказывает.
Охрана осталась на месте. Иван подошёл к ним поближе, Мартын на знакомое плечо вспорхнул, устроился поудобнее и к людям недобро присмотрелся.
– А вы чего ж не сдались сразу? – мотнул головой Иван. – Когда я предлагал? Сейчас все бы живы были.
– А на кой нужна такая охрана? Сдаваться любому по первому слову.
– А, вот и старший обнаружился, – Весёлый толстым пальцем поманил говорившего, улыбнулся. Не то, чтобы по-доброму, но и без особой злобы.
Из оборонительного круга вышел колоритный мужчина лет сорока. Комбинезон обычный, как у всех, а вот лицо настолько живописно шрамами расписано, что сомнения возникают: уж не специально ли? Для большего авторитета? Жилистый, подтянутый, лицо худое, волосы седым ёжиком топорщатся, глаза холодные, серые, без страха глядят. Хоть и не великан, а видно – боец. Не стоит связываться, себе дороже.
Иван похлопал Весёлого по руке, ни к чему сейчас излишняя ретивость. Вышел вперёд.
– Начальник охраны завода?
– Заместитель, – уточнил седой и мотнул головой в сторону дымящихся развалин казармы. Там огонь сбили уже и по тёплым, закопченным кирпичам деловито разбрелись горластые птицы. Длинные клювы во все щели суют, любопытничают. Как будто знали про взрыв заранее, специально ждали неподалёку.
– Там начальник, – бросил вдогонку коротко, хрипловато.
– Понятно, – кивнул Иван. – Тебя как зовут?
– Кот.
Весёлый добродушно хохотнул и одобрительно кивнул.
– Кот – это уважительно! Хе-хе-хе! Только очень уж драный котяра.
– Главное живой, – угрюмо бросил тот. – В отличие от многих.
Иван поднял руку, притормозил задушевную беседу.
– Перед старым хозяином личные обязательства есть?
– Нет. У кого личные – тех он при себе держал. Вот вместе с ним и лежат. А мы наёмники, за свалы работаем… Работали.
– Всё к лучшему, – криво усмехнулся Иван. – Значит, ко мне претензий нет. А то ещё обидитесь за друзей, придётся и вас рядышком укладывать. Если есть желание, можешь со своими людьми работу продолжать. Только теперь уже начальником. Условия позже обсудим, будет надо – изменим. Время подумать требуется?
Седой усмехнулся в ответ.
– Не о чем думать. Людей только мало осталось.
– Найми, сколько нужно, вооружи и начинайте работать. Кстати, сами чего без оружия?
– Сейчас получим, – поёжился седой. На вопрос почему-то отвечать не захотел, но Иван решил не давить – неважно пока. Там видно будет.
– С этой минуты отвечаешь и за внешнюю охрану, и за внутренний порядок. Особо не злобствуй, но в кулаке держи. С тебя спрошу. Завтра в обед ко мне с докладом и предложениями.
– Понял.
По его сигналу бойцы сорвались с места, двумя цепочками утянулись куда-то вглубь территории. Седой не спеша, с достоинством, удалился следом. Даже не оглянулся.
– Зря ты так, командир, – протянул Весёлый с непонятной интонацией. – Уж больно самостоятельный котик. Да и старого хозяина это люди, как бы чего… Валить надо было всех и новых нанимать.
– Да где их быстро найдёшь, новых-то? – Иван возразил нехотя, у самого душа не на месте. – Да ещё таких, чтобы сразу работать начали. Пока охрану ищешь, трудяги от завода кирпича битого не оставят. Да и непохоже, чтобы в спину стрелять привык, котяра этот. Судя по морде исполосованной – предпочитает воевать лицом к лицу.
Из голоса Весёлого сомнение так и не выветрилось, но спорить не стал.
– Ты командир – тебе и решать. А я рядышком всё-таки побуду. Пусть только мяргнет поперёк – враз мяргалки лишится!
– Побудь… рядышком, – отозвался Иван. – Мне спокойней, когда ты рядышком. На душе теплее.
Весёлый довольно хохотнул, винтовку за ремень на плечо закинул. Стволом вниз, как обычно.
– А толково ты, Ванюша, рулить взялся! Не думал, что у тебя так складно получится!
Иван хмыкнул, подбородок задрал, похвалу принял как должное. Не рассказывать же, что это Кондрат планированием занимается, ходы подсказывает. Самому-то нужных слов и половины не вспомнить.
* * *
Изумительно красивый, словно кукольный, двухэтажный домик на холме так пушистой зеленью затянуло, что и не понять сразу, какого цвета стены. А вот крыша красная, чистенькая, на солнышке блестит – глазам больно. И забор, метра два с половиной высотой. По верху проволока кручёная острыми зубьями оскалилась, по низу шипы из земли жала высунули, поблёскивают ожидающе, гостеприимством лучатся. И ворота железом обшитые, даже с виду тяжеленные, непробиваемые. По всему видать, гостям тут не рады. Только на уровне лица окошечко оставлено, в нём глаз любопытствующий поблёскивает.
– Открывай! – Весёлый тяжёлым башмачищем в ворота от души брякнул, зашипел ушиблено. А створки не дрогнули даже.
– Хозяина дома нету! – насмешливо ответил мужской голос с той стороны. И фыркнул надменно, брезгливо – словно дворнягу блохастую, помойную, от ворот отгонял.
– А по воротам пинать не советую. Кровью своей потом грязь придётся смывать!
Весёлый возмущённо вскинулся, привычно с плеча винтовку сдёрнул, в окошко вознамерился стволом ткнуть, но невидимый страж оказался проворнее, успел железную дверцу захлопнуть. Иван плечами пожал, повернулся к дроиду, рукой махнул.
– Уничтожить!
Выстрел из энергетического ружья вынес ворота, щепки да ошмётки по всему дворику разметал. От наглого стража только ботинки, на мощёной камнем дорожке, остались.
– Смотри-ка! – удивился Весёлый, важно вступая во владения бывшего хозяина завода. – Заботились тут о стороже-то, ботиночки отменные!
– Брось, – поморщился Иван. – Нам целый континент завоевать надо, а ты обувку ношенную подбираешь!
– Босиком несподручно континент завоёвывать, – хозяйственно протянул Весёлый, трофей аккуратно к забору поставил. В травку, от жадных глаз подальше.
– Отмою потом. А ружьишко энергетическое – знатная вещь! Уж не в первый раз примечаю: человека вдребезги, а сапогам хоть бы что, целёхоньки. Хе-хе-хе! Великого ума человек оружие придумал!
– А что это нужно лесным падальщикам в жилище людей?!
Высокий, женский голос прозвенел в коробке двора и заметался меж стен суетливым эхом. Иван увидел, как на крыльцо величественно ступила стройная, высокая женщина. Осанка королевская, повадки соответствующие. И одета в самое настоящее платье: тяжёлое, до пола, зелёным, диковинным материалом блестит богато. Большая редкость на Логоре. Не каждая себе такое платье позволить может. Густые, рыжие волосы тщательно в корону собраны и уложены так, что и золотая не нужна. Без неё титул определён однозначно. Пронзительно-синие глаза глядят презрительно, и губка нижняя оттопырилась соответствующе. Роскошная женщина, картину писать.
– Вы хоть представляете, животные, какой страшной смертью теперь умирать придётся?
– Чего ж сразу так-то, хозяйка? – примирительно пробасил Весёлый и ладони, словно лопаты загребущие, перед собой вытянул. – Грозная какая! Чуть чего – сразу умирать. А у нас и в мыслях не было. Ну-ка, рыжая, метнись, распорядись: пожрать, помыться, винишком охладиться.
Рыжая до отказа выпрямила и без того прямую спину, глаза в щёлочки сузила, зафыркала презрительно.
– Может мне ещё и раздеться прямо тут, на крыльце?
Весёлый одобрительно покачал здоровенной башкой.
– Вот молодец, знаешь толк в радушии. Если ты командиру не нужна, то я не против и на крыльце. Спасибо за предложение. Ты как, Вань?
– Забирай, – отмахнулся Иван, с интересом разглядывая антенну на крыше особнячка. Занятная штуковина, может пригодится.
– Раздевайся, – снисходительно буркнул Весёлый. – Коли уж до спальни дотерпеть не можешь.
Рыжая красотка захлебнулась негодованием, лицо покраснело и щедро налилось тяжёлой, мрачной злобой. Оказалось, не такое и красивое, в гневе-то. Уж лучше бы улыбалась, да больно ситуация неулыбчивая.
Иван тем временем осмотрелся. Дворик небольшой совсем, но ухоженный, чистенький, уютный. Двое слуг, в годах уже мужички, торопливо собирают обломки ворот, на непрошенных гостей пугливо косятся. Спешат прибрать поскорее, да и убраться с глаз долой, от греха подальше.
– Кондрат, – прошептал Иван, почти не двигая губами.
– Слушаю, командир.
– Дроидам задача: взять под охрану периметр. Возле ворот посетителей задерживать, ждать приказа. Желающих через забор перелезть уничтожать на месте без дополнительных команд. Мартын где?
– В дом залетел, осматривается.
– Ну, тогда я спокоен. Пойдём и мы осмотримся, пожалуй.
– Командир! – в раскуроченном зеве ворот, светлым пятном замаячило располосованное, встревоженное лицо Кота. – Чего ж не сказали, что сюда пойдёте?
– А что такое? – удивился Весёлый. – Мы тут все непонятки утрясли уже. Или у тебя разрешения нужно было спросить?
– Я эту рыжую мразь хорошо знаю! – отозвался Кот, с опаской косясь на ствол ружья в суставчатых манипуляторах дроида. – Доверять ей вовсе нельзя! Сейчас не траванёт, так ночью глотку вспорет. Та ещё мразота!
– А ты что это осмелел так, пёс дворовый?! – снова вскинулась рыжая, бойца презрением щедро облила, словно из ведра помоями плеснула. – Эти уроды лесные не знают с кем связались, но ты то, падаль, видишь, на кого тявкаешь!
Кот умоляюще поглядел на Ивана, даже руку к груди прижал.
– Командир! Отдай нам эту тварь! Понимаю, не заслужили ещё с просьбами лезть. Заслужим, не сомневайся. Отдай!
– Ну и на кой она тебе? – удивлённо глянул на взволнованного Кота Иван. – Сам же говоришь – мразь та ещё.
Посмотрев на нового начальника охраны, Иван отметил, что за спиной у того небрежно болтается короткорылый автомат. Не обманул, вооружился. Но не дурак, за спиной держит, дроидов не провоцирует.
– Именно потому, что мразь, – взволнованно, сбивчиво взялся объяснять Кот. – Она бойца из моего отряда приказала на кол посадить…
– В каком смысле? – растерялся Иван.
– В прямом. Не понравилось ей, как посмотрел. У хозяина личной охраны в три раза больше, чем у меня людей в отряде… Иначе… Да и наплевать, что больше, мы бы в бой влезли… Не успели вовремя, а потом… Чего уж… Мой парень два дня умирал. Отдай, командир. Век не забудем.
Кот нервно вцепился в комбинезон на груди, лицо покраснело от прилившей крови, а вот шрамы остались белыми, выступили заметнее. Иван пожал плечами, глянул на женщину.
Рыжая, кажется, только сейчас осознала, что происходит. У неё наоборот: кровь от лица отхлынула, кожа матово побелела, а глаза стали пугающе огромными – словно в череп провалились. И захлестнуло их там ужасом, через край полилось. В перила изящной кистью вцепилась, задышала через раз.
– Поэтому твои люди без оружия были? – понятливо протянул Иван. – Ну да, с такими как вы лучше не рисковать… Я не могу тебе её отдать. Вон, ему уже отдал.
Иван кивнул в сторону Весёлого, но тот ручищами замахал, словно рой помойных мух отгонял от себя брезгливо.
– Не, не… Забирай, братишка, тебе нужнее! А мне такое… вовсе даже без надобности. Ни на крыльце, ни в спальне. Забирай.
– С меня причитается, – благодарно кивнул Кот. Заметил, что дроид получил неслышный приказ, потерял к посетителю интерес, ружьё в сторону отвернул. Только после этого шагнул во двор. Стало понятно, отчего бойца Котом нарекли. Двигается плавно, грациозно, словно перекатывается на мягких лапах. В заводском дворе иначе вышагивал – ну, так и ситуация другая была. Женщина оглушительно взвизгнула, когда крепкая рука ухватила её за рыжую корону, с крыльца бесцеремонно сдёрнула и бросила на белые камни дорожки.
– Ты у нас не два дня помирать будешь! – прошипел Кот, с наслаждением наматывая растрепавшиеся локоны на кулак. – Два месяца, не меньше! И умрёшь очень-очень старой. Отвечать надо за всё!
– Может пристрелить её? – шепнул Весёлый, глянув на помертвевшее лицо Ивана. – Опять совесть загрызёт, знаю я тебя!
– Нет, пусть сами разберутся, – махнул рукой Иван. – На кол… Действительно, за всё отвечать надо.
– У нас говорят – за всё надо платить, – Весёлый проводил взглядом Кота и едва заметно вздрогнул. Воображение у бойца хорошее, судя по всему. Ну и, жизненный опыт, опять же… Картинки невесёлые подсовывает. Иван решительно головой помотал.
– Неправильно это. Этак всякая тварь за любую мерзость откупиться сможет. Потому – отвечать надо!
– Так ведь и платить можно по-разному, – резонно протянул верзила.
– А говорить надо определённо. Отвечать и точка. Никаких платежей. А тебе чего, старый?
Ухоженный дедок в сером комбинезоне нерешительно мялся неподалёку, всем видом показывал, что дело у него, но сам соваться не решался, ждал, когда позовут. Вышколенный, бывалый. Только глазёнками зыркает беспрестанно – шустрый дедок, по всему видать. И голос не скрипучий, мягко выводит, смазан хорошо.
– Мы вот не знаем теперь, как дальше-то быть?
– Кто это – мы? – уточнил Иван.
– Прислуга. Повара, дворники, девки разные…
– Чего тут непонятного? – удивился Весёлый. – Поварам варить, дворникам мести, девкам… разное!
Приосанился, вышел в центр дворика, рявкнул зычно.
– Хозяин приехал! Ты, старый, у них тут, похоже, дед уважаемый, раз тебя говорить послали – тебе и ключи в карман! Будешь управляющим.
– Так я и есть управляющий, – испуганно пискнул старый, с опаской глянул на пышущего здоровьем и силой великана.
– Молодец, заранее подсуетился, – одобрил тот. – Прям, как знал. А вот это хозяин твой – Иван. Обращаться – командир!
Весёлый осёкся, озадаченно замолчал, пятерню привычно к затылку пристроил.
– Что-то нескладно выходит. Это он для меня командир, а для тебя… Ваня, определиться надо как-то!
Иван еле удержался, чтобы тоже затылок не пошкрябать. И то верно, надо как-то называться уже. Весёлый, зараза, так начал хорошо, и вот поди ж ты! Подкинул замороку!
– У моих далёких предков верховным правителем был князь, – проговорил раздумчиво. – Он же и военачальник, и судья. Очень подходящий титул для меня, полагаю. Князь, княже… Как-то так.
– Что прикажешь, княже? – понятливо согнул спину дедок. Дело привычное, хозяева только меняются.
– Всё! – отрубил Иван, не затрудняя себя перечислениями. – И лучше бы тебе, старый, ничего не упустить.
– Сделаем! – подобострастно заверил управляющий и опрометью бросился внутрь дома, дверь на всю ширину растворил.
– Суров ты, Ванюша! – восхитился Весёлый, с теплотой глянул на щуплого князя. – Как есть повелитель!
Иван сконфуженно сдулся, лицо сморщил до состояния неприличного птичьего места.
– Ты то хоть не издевайся.
– И в мыслях не было! Со всем уважением, княже!
Иван глянул в смеющиеся глаза гиганта, вздохнул. Пусть поржёт, ему можно. Зато всем остальным он же и не позволит зубы сушить. Отдельно от дёсен, разве что. А через открытую дверь потянуло запахами с кухни – обволакивающе, завлекающее, воли лишающе.
– Это ж сколько мы не жрали-то уже? – изумился Весёлый и глянул на Ивана встревоженно. – Айда жрать, пожалуй, княже!
– Да, придворный из тебя… – скептически хмыкнул Иван и носом в сторону кухни повёл. – А ведь айда, пожалуй.
– Командир! – заполошно пискнул Кондрат. – У Серого срочное сообщение! Тревога!
– Ну, ну! – засуетился Иван, даже про кухню забыл начисто. Не станет Серый по пустякам тревожить.
– Командир, – Серый говорит спокойно, в металлическом голосе ничто беды не предвещает. – В нашу сторону движется военный флот Сэли. Транспорты, скорее всего с десантом, флагман, корабли огневой поддержки… Что-то тыловое ещё, точнее позже сообщу. Примерно через три часа приблизятся к орбите Логоры.
– Понял, – Иван посмотрел в глаза Весёлого. Веселье из них выветрилось начисто, глядит великан спокойно, да только плещется там что-то на дне такое… Ну, а как же: десант инопланетников, да с огневой поддержкой с орбиты!
– Ну и что теперь, Вань? – просипел великан внезапно севшим голосом.
– Поесть успеем, – нарочито бодро отозвался Иван, хотя лицо тоже осунулось вдруг, нос заострился, а кожа на скулах натянулась до звона.
– Серый! Отметь координаты, прилетай, забери меня отсюда. Незаметно только, сам понимаешь. Надо успеть с десантом разобраться на орбите, пока эти блохи по всему континенту не расползлись! Поди передави их потом, поодиночке!
– А я?! – всполошился Весёлый. – Я с тобой! Чего мне тут сидеть?
– А тебя я своим наместником назначаю. Вот того и сидеть. За меня тут остаёшься.
– Не дело это! – возмутился великан. – Как я тебя одного воевать отпущу? Ополоумел, Ванюша?
– Да помощи от тебя там! – вздохнул Иван. Защемило в груди что-то, дышать не так легко стало, как пару минут назад. Броня, что ли, скукожилась, грудь сдавила?
– Ты лучше, вот что… Весь дом обшарь, всё, что ценное сыщешь – прибери. Если я, упаси Род, сдохну там, на орбите – бери всё и уходи в лес. Здесь ты один ничего не сделаешь, а там… Там сделаешь.
– А ну как не сдохнешь? – деловито уточнил Весёлый. Вопросы насквозь хозяйственные пошли, точность нужна. Аккуратность.
– А я тут уже при барахле?
– Что значит – а ну как? – возмутился Иван. – Надеюсь, что не сдохну!
Усмехнулся, головой покачал.
– Помню, как Меченый просил его пристрелить. И что, пристрелил бы?
– Да как откажешь хорошему человеку? – удивился Весёлый и даже обиделся слегка, пухлые губы надул. – Хорошего человека завсегда уважу. Тем более – командир!
– Буду иметь в виду. Поаккуратнее надо с просьбами. Уж больно ты безотказный!
Иван вдруг замер, по лбу себя ладошкой хлопнул. Звонко, но не больно. Для виду только и большей убедительности.
– Чуть не забыл! Если что, ты в столицу забеги по дороге. Не сочти за труд. Приют помнишь, куда девку чёрненькую с пацанёнком пристроили?
– Далась тебе эта чернявая! – с досадой проворчал Весёлый и рукой в сердцах взмахнул. – Говоришь, целый континент завоевать надо, а сам от юбки отойти не можешь!
– Могу, – отрезал Иван. – Отошёл же, как видишь. Но ты мне сказал как-то: начал спасать, так чего уж останавливаться?
– Чего-то я не припомню, – сморщил Весёлый простодушную физиономию.
– На горочке, где газ был отравленный, – напомнил Иван. – Да и неважно, главное – слова правильные. Короче, помоги девчонке, чем получится. Я на тебя крепко в этом деле надеюсь.
– Ну, а на кого тебе ещё надеяться? – удивился Весёлый. Не то, чтобы обиделся, но изобразил искусно: я твоя надёжа, Ванюша!