История Федосова

Пролог

По мокрой трассе, словно спорткар, мчались «Жигули». Ливень стеной скрывал дорогу, оставляя лишь темные силуэты и свет фар.

— Миша, куда ты так мчишься? — крикнула женщина, вцепившись в ручку двери.

— Аня, наш сын болен, а мать не молода, чтобы быть рядом. — Водитель, не отрывая глаз от дороги, ответил глухо.

— Так мы оставим детей сиротами... Прошу, сбрось скорость... — её голос дрожал, как лист на ветру.

— Не мешай, из-за твоих криков мы улетим в кювет, — прорычал он, крепче сжимая руль.

Свет фар скользил по мокрой дороге, не находя ни цели, ни края. Двигатель ревел, как раненый зверь, готовый взорваться. Но водитель не отступал, вдавливая педаль газа до предела.

— Ну что такое? Я знаю, ты можешь быстрее, родная... — бормотал он, не обращая внимание на крик жены.

— Миш... там свет фар... Не торопись, пожалуйста... — её голос, тихий и слабый, растворился в шуме дождя.

***

Милая старушка уже вспотела от волнения, но скорая так и не приехала, хотя прошло больше двадцати минут. Надежда Вячеславовна продолжала ухаживать за Сашей, несмотря на поднявшееся давление.

Из соседней комнаты вышла девочка лет тринадцати.

— Бабуль, папа с мамой скоро приедут? — спросила она, и по ее щекам потекли слезы.

Надежда Вячеславовна только что сменила мокрую повязку на голове Саши и искала в аптечке жаропонижающее. Слова Нины отвлекли ее. Она присела на корточки, колени громко хрустнули. Спрятав боль, она повернулась к девочке.

— Ниночка, все будет хорошо, они уже едут. Скоро будут здесь.

Девочка подошла и обняла ее.

— Бабуля, у меня плохое предчувствие.

— Милая, погода плохая, и это вызывает плохие мысли. Не позволяй им овладеть тобой, иначе не сможешь уснуть. Иди на кухню, поставь чайник. Я скоро закончу с Сашей и подойду к тебе. Будем пить чай с конфетами и ждать.

— Хорошо, — ответила Нина, вытерла слезы и поцеловала брата. — Саша, держись, скоро приедут врачи и вылечат тебя.

После этого она пошла на кухню.

***

- Миш, ты меня слышишь? Сбавь скорость говорю… Там машина впереди.

- Не КАМАЗ подвинется, ничего не произойдет с ним.

Встречная машина оказалась Волгой. Человек на водительском сиденье заметил слишком поздно, что ему на встречу летят две фары. Водитель выжал тормоз в пол, но задний привод дал о себе знать и машину боком понесло на Жигули.

Скрип тормозов сменился треском железа и разлетелся на несколько сотен метров. Волга перевернулась вокруг себя, после переворота на два колеса стала уже не машина, а пожеванный кусок железа. Отлетевшие колеса поднялись на высоту три метра и приземлились в поле. Водитель же, после первого удара вылетел через дверь на несколько метров и приземлился головой в камень.

Жигули улетела в кювет и перевернулась на крышу. Руль зажал грудную клетку водителя, а двигатель отрезал ноги от тела. Миша скончался сразу же. Ане, повезло чуть больше… Она с поломанными ногами смогла выползти на улицу пачкая машину и землю своей кровью. Авария произошла далеко от жилых домов и девушка, не дождавшись помощи, скончалась из-за обморожения и большого количества потери крови.

***

Надежда Вячеславовна проснулась от настырных звонков в дверь. Она осмотрелась и поняла, что Нины нет с ней в кровати. Бабушка быстро забежала в комнату к внуку и сразу же успокоилась. Нина спала рядом с Сашей и обнимала его.

Надежда Вячеславовна улыбнулась и направилась к входной двери.

— Алена, почему ты так рано? Я же говорила Мише, что останусь с Сашей и Ниной до их приезда, — сказала Надя, впуская дочь.

— Мам… — Глаза девушки наполнились слезами. — Пожалуйста, присядь.

— Доченька, что случилось? Ты меня пугаешь… — Надежда Вячеславовна нащупала стул рядом и села.

— Мам… Миша и Аня не приедут, — на лице девушки выступили новые слезы.

— Что ты имеешь в виду? Они же обещали быть к утру…

— Мам, они погибли в аварии.

Надежда Вячеславовна схватилась за сердце, словно пытаясь удержать его внутри, и мир вокруг нее погас.

— Нет, мам, пожалуйста, не сейчас, — кричала Алена, схватив маму за ночнушку.

Из комнаты вышла Нина, увидела неподвижную бабушку и плачущую тетю.

— Тетя Алена, что произошло? — Девочка начала плакать. — Что с бабушкой? Где папа и мама?

— Нина, иди сюда, — Алена подошла к племяннице, обняла ее и прижала к себе. — Нина, бабушка просто уснула.

Глава 1

Александр никого не ждал утром выходного дня и даже не думал, что пора купаться. Вчерашняя смена высосала все силы. Первым делом после пробуждения он заглянул в комнату к сыну: тот мило посапывал в кровати.

«Никаких сил нет. Больше ни на что. Надо сегодня провести весь день с Никитой. Ленивый выходной», — подумал Александр. Он тихо прикрыл дверь и вышел на балкон со свежесваренным кофе.

После первого глотка по квартире разнеслась звонкая трель дверного звонка.

— Дома никого нет, — прошептал мужчина, сделал затяжку и выпустил горький дым.

— Саня, не прячься, я знаю, что ты здесь! Я обещала Никите прогулку. Неделю его не видела, соскучилась. Открывай, я не уйду, — раздался голос за дверью.

— Да чтоб вас… — буркнул Саня. «У Влада работы больше, а он не устаёт, как я».

— А, нет… всё-таки устаёт, — с улыбкой сказал Александр, увидев друга, который едва держался на ногах.

— Что ты сказал? — переспросил Влад сонным голосом.

— Да ничего. Заходите. Кофе будете? — Александр обнял сестру.

— Нина, твой муж тоже не выспался. Зачем так рано?

— Рано? Ты вообще на часы смотрел? Уже двенадцать! Скоро обедать пора, а вы всё спите…

Нина всегда была жаворонком: просыпалась с первыми лучами солнца и оставалась бодрой до вечера. Саша с Владом, наоборот, после армии превратились в сов. Сначала оправдывали это молодостью и тем, что ночь — для веселья. Потом возраст прибавился, загулы до трёх-четырёх утра остались в прошлом, но привычка поздно ложиться никуда не делась. Каждый вечер они просто тратили на работу. Так к тридцати пяти годам оба хорошо поднялись по карьерной лестнице: Влад стал директором стройки, а Александр — его заместителем.

— Тетя Нина, ура! Я соскучился! — проговорил Никита, выходя из комнаты.

— Тихо, тихо, малыш… Я уже не так молода, и ты не маленький — в один прекрасный день снесёшь меня с ног. Как твои дела? — Нина взяла племянника на руки и поцеловала в щёку. — Давай собирайся, пойдём гулять.

— Нин, дай нам хоть кофе спокойно попить. День вчера был сумасшедший… — проговорил Влад, разуваясь.

— А вы тут при чём? Я не прошу вас с нами идти. Мы и вдвоём прекрасно проведём время. А вы, старички, отдыхайте. А это тебе, Саш, — Нина протянула брату бутылку с коричневой жидкостью.

— Думаешь, я забыла, что у тебя был день рождения три дня назад? — Александр на секунду задержал дыхание. Коньяк пах дубом и терпкостью, и этот запах вдруг напомнил ему про дедлайн, про совещание, про то, что он опять ничего не успел.

— Отдыхайте, а мы с малым погуляем, бодро сказала Нина, не замечая, как пальцы Саши чуть крепче сжали стекло. Он заставил себя улыбнуться.

— Спасибо, Нин.

— Теть Нин, я уже не малый… Смотри, какие у меня мышцы! — парень согнул руку в локте, показывая маленький, но гордый бицепс.

— Ты ж мой силач! Теперь не будет страшно гулять с тобой в парке. Ты же меня защитишь, если что? — с улыбкой произнесла Нина, шутливо щупая его руку.

Александр улыбнулся и пошёл одевать Никиту.

Влад посмотрел на жену с удивлением:

— Ты же против того, чтоб я пил…

— Когда один пьёшь — да, против. Но у моего брата день рождения недавно был. Ты же знаешь, что, кроме нас, у него никого нет. Я хочу, чтоб он наконец отдохнул. Ты сам говорил, что на стройке творится какой-то ужас. Хоть отвлечётесь на выходных.

— Но…

— Никаких «но». Нельзя всю жизнь проводить на работе. Посмотри на себя и на него: вам по тридцать пять, вы уже руководители, у каждого по машине, по квартире, а у Саши вообще две. Отдохните как следует.

— А Алёна приедет? — спросил Влад. — Она же вам как мать…

— Я ей позвонила. Алёна сказала, что, если получится, приедет.

Влад покосился на пакет: оттуда на него смотрел семилетний коньяк.

— А закуска? — грустно спросил он.

— Хишнев, не наглей! Сами купите. Прогулка тоже полезна, да и идти тут недалеко.

— Теть Нина, я готов. Пошли? — из комнаты выбежал Никита и бросился к тёте.

— Всё, дорогие. Люблю вас. Мы убежали, вечером вернёмся с Алёной. Хорошего дня. И сильно не напивайтесь — вечером будет праздничный ужин. Если, конечно, вы его приготовите, — с ухмылкой добавила Нина.

— Да идите уже! Постараемся быть не полностью пьяными к вашему приходу, — Александр обнял сестру и сына.

— Саш, я надеюсь, что, когда мы вернёмся, Никите не придётся голодать…

Дверь захлопнулась, оставив двух мужчин в квартире.

***

Дверь захлопнулась, и в квартире повисла такая тишина, будто весь город на секунду перестал дышать. Саша налил коньяк в рюмку и выпил залпом. На секунду стало теплее, но потом холод вернулся — и будто стал ещё глубже.

— Влад, как дела? Не станем же мы безработными? — голос у Александра дрожал, и он сам это ненавидел.

— Друг, тут не наша вина, — Влад говорил ровно, будто специально подбирал слова, чтобы они звучали как броня. — Генеральных согнали, теперь мы под прицелом. Но наша главная задача — не усугубить. Пока никому ничего не говорим. Пропало несколько рабочих? Да кто их знает… Может, просто уехали, не предупредив.

— Я знаю, куда они делись, — тихо сказал Александр, не поднимая глаз. Он смотрел в пустой стакан, и на стенках темнели потёки, похожие на трещины. — Я видел.

Влад помолчал.

— Ты опять про это… — он не сказал «ты бредишь», не сказал «тебе показалось». Он вообще не стал спорить. Просто сел напротив и сложил руки на столе. — Расскажи. Если тебе надо рассказать — расскажи.

Александр сглотнул. Ему вдруг стало стыдно за собственные слова, но и остановиться он уже не мог.

— Это было на площадке, в дальнем секторе. Там, где забор уже месяц не могут починить. Я шёл мимо, хотел просто проверить крепления… А там… — он запнулся, подбирая слово, которое не звучало бы как сцена из фильма ужасов. — Там было… неестественно. Будто кто-то специально всё так разложил. Слишком ровно. Слишком чисто. И при этом… слишком страшно.

— Слишком ровно? — переспросил Влад.

— Да. Как будто это не случайность. Как будто кто-то хотел, чтобы я это увидел. И теперь мне кажется, что они следят. Не просто пропали — их забрали. И я следующий.

Влад не рассмеялся. Он не стал говорить «тебе приснилось». Он просто наклонился чуть вперёд и спросил:

— Ты кому-нибудь ещё об этом говорил?

— Нет. Кому я скажу? Скажут, что я с катушек съехал.

— Правильно, не говори, — спокойно сказал Влад. — Пока не надо. Но и одному с этим не оставайся. На следующей неделе едем в дом. Все вместе. Пусть будет ремонт, пусть будет что угодно, лишь бы ты отошёл от этой стройки.

— Ага, чтобы я тебе помогал гвозди забивать, — попытался усмехнуться Александр, но усмешка вышла кривой.

— Дом наш, а не мой. Мы семья. А сейчас давай просто приготовим ужин. Что хочешь?

Александр медленно выдохнул, будто сбрасывал с плеч что-то тяжёлое.

— Давай просто что-нибудь обычное. Картошку с грибами. Как в детстве.

— Договорились, — кивнул Влад. — Пошли за продуктами. В магазине решим.

***

Последние дни лета ласково гладили прохожих солнечными лучиками. Парк рядом с домом Федосовых пропускал через себя сотни людей, будто каждый спешил впитать витамин D, пока солнце не скрылось в тучах на долгое, долгое время.

Никита носился от одних качелей к другим, а Нина всё высматривала тётю, которая когда-то заменила им мать. И вот на горизонте появилась женщина, которой на вид не дашь и тридцати. Вся в белом, с прямыми распущенными волосами до лопаток. Тёмный макияж подчёркивал её голубые глаза, а улыбка словно освещала улицу.

— Ален, это противозаконно… — выдохнула Нина, когда запах духов женщины окутал её.

— Что я сделала? — испуганно спросила Алёна.

— Нельзя знать рецепт вечной молодости и не делиться им с любимой племянницей, — Нина нежно обняла тётю.

— С таким мужем, как у тебя, ты тоже его узнаешь. Главное — забота, любовь, отдых, чуть-чуть косметики — и результат неизбежен, — улыбнулась Алёна, оглядывая ближайшие качели. — Где наш малыш?

Никиту не было видно. Вдруг со спины раздался радостный детский крик:

— Теть Нина, а если смотреть на бабушку Алёну, можно сказать, что ты бабушка, а она тётя!

За Никитой показалась девочка с чёрными волосами.

— Здравствуй, бабушка Нина, — со смехом произнесла она.

Нина засмеялась:

— Спасибо тебе, Алёна… Теперь и Диана считает меня бабушкой. Ну, вот поедем делать ремонт — посмотрим, кто из нас бабушка.

— Теть Нин, извини. Ты не бабушка, которая старенькая. А та бабушка, которая всегда очень вкусно меня кормит, — Никита обнял тётю за талию.

— Кстати, а почему не ты готовишь? Не боишься, что, когда Никита нагуляется, он вернётся домой голодный, и мы в спешке будем готовить не только праздничный ужин, но и обед для него? — Алёна удивлённо посмотрела на племянницу.

— Сегодня повара — Влад и Саша. Ты же знаешь: когда им никто не мешает, они прекрасно справляются. Тем более это не сложнее, чем управлять несколькими десятками людей, — пожала плечами Нина.

— Да, кстати… В новостях видела, что на их стройке якобы пропали несколько рабочих. Что там у них?

Нина чуть помедлила.

— Я пыталась узнать. Но они оба попросили не напоминать им об этом. Так что будем узнавать всё из новостей, — она медленно пошла в сторону ресторана, на секунду задержавшись у скамейки, будто что-то её зацепило.

Алёна проследила за её взглядом.

— Ты что-то увидела?

— Да нет… Просто… показалось, что на спинке скамейки кто-то что-то нацарапал. А теперь гляжу — просто трещина от времени. Или тень легла странно.

— От солнца всё кажется другим, — спокойно сказала Алёна, но всё равно покосилась на скамейку, будто хотела убедиться.

— Точно, — кивнула Нина, будто уговаривая саму себя. — Пошли покормим Никиту?

— Диан, а ты с нами пойдёшь? — спросил Никита у подруги.

— Не, надо с родителями в магазин сходить.

— Солнышко, а вечером вас ждать? — спросила Алёна.

— Да, конечно. Мы же обещали, — с улыбкой произнесла подошедшая женщина — мать девочки.

— Хорошо, тогда ждём вас ближе к восьми. Хороших покупок, — Нина обняла сначала Диану, а потом и её маму.

Они двинулись дальше, и Нина ещё раз оглянулась на скамейку. Трещина и правда была похожа на случайные сколы, но отчего-то казалось, будто в ней прячется какой-то знак. Или просто парк слишком быстро становился чужим, пока лето догорало на солнце.

***

В квартире тихо играла домашняя аудиосистема. В зале уже стоял накрытый стол, и праздничный ужин выглядел так, будто его расставляли для красивой открытки. Девушки пили вино, парни бегали из кухни в зал и обратно, не забывая между делом опрокинуть по рюмочке.

Никита сидел у себя в комнате, уткнувшись в монитор, и то и дело тихо ругался на кого-то по ту сторону экрана.

— Никитка, давай выходи! Ужин готов! — донеслись из коридора слова тёти.

— Да, сейчас! — отозвался он, вставая из-за стола.

Он начал натягивать праздничную рубашку, когда в окно вдруг кто-то постучал. Не громко, а так, будто провёл ногтями по стеклу. Потом послышался шёпот:

— Это последние спокойные дни в твоей жизни…

Никита замер, прислушиваясь.

— Кто тут? Папа? — тихо спросил он, всматриваясь в отражение стекла, где плясали отсветы ламп.

Ответа не последовало. Только тишина, в которой теперь слышалось что-то чужое. Мальчик тряхнул головой, будто сбрасывая наваждение, и пошёл на кухню, откуда тянулся приятный запах жареного мяса, смешанный с лёгкой ноткой алкоголя.

За столом уже сидели родные и обсуждали взрослые проблемы — те самые, смысл которых Никита пока не мог ухватить, как ни старался.

— Сынок, садись. Что будешь кушать? — спросил Александр, едва Никита вошёл на кухню.

— То же, что и вы, — буркнул мальчик, присаживаясь рядом с тётей и беря вилку. Он старался выглядеть взрослым, но пальцы чуть подрагивали, будто после резкого испуга.

Празднование дня рождения Александра затянулось. Взрослые разговоры быстро заставили Никиту заскучать, а когда они начали петь песни, которые ему казались бесконечно длинными и неинтересными, он тихо выскользнул из-за стола и ушёл к себе.

Вскоре в дверь позвонили. Никита, воображая себя настоящим хозяином квартиры, пошёл открывать. На пороге стояла Диана с родителями. Он впустил их, молча провёл на кухню и, пока взрослые обнимались и обменивались приветствиями, наклонился к Диане:

— Как покушаешь, заходи ко мне в комнату. Тут с ними скучно.

Девочка кивнула, а Никита снова ушёл к себе, будто прячась от этого большого, шумного праздника, в котором ему пока отводилась роль зрителя

***

— Мы тут. Никуда ты от нас не денешься, — снова прозвучал шёпот, едва Никита переступил порог комнаты.

Он замер. Голос шёл откуда-то со стороны окна, но на этот раз ближе, будто из угла, где стоял шкаф.

— Покажитесь, трусы! — Никита схватил биту, которая стояла у межкомнатной двери, и выставил её перед собой, как настоящую защиту. Сердце колотилось, но он стиснул зубы, не давая голосу дрожать. — Поговорим, и я вам объясню, как плохо врываться в чужой дом.

Тишина. Только где-то за стеной глухо басила музыка из зала. Голоса замолчали и больше не тревожили.

Никита постоял ещё секунд десять, прислушиваясь, потом медленно опустил биту. Пальцы побелели на рукоятке. Он осторожно поставил её обратно к двери, будто не хотел признавать, что испугался, и сел за компьютер.

Игра ждала его. На экране четыре человека с пистолетами пробирались от разбитой машины, навстречу им выбегали зомби. Никита надел наушники и сразу ушёл в этот мир, где всё было понятно: враги видимые, оружие в руках, и всегда можно начать заново.

— Танк! — рявкнуло из наушников.

Никита тихо выругался, стал искать огромного бледного монстра по всему монитору. Прицел остановился на туше, которая бежала прямо на его персонажа, — и он открыл огонь. Через пару секунд к нему присоединились два автомата и дробовик. Пять минут стрельбы — и Танк рухнул у ног его героя.

На секунду Никите показалось, что кто-то снова прошептал что-то совсем рядом, за спиной. Он снял наушники и обернулся. Тишина. Комната пустая. Только занавеска чуть колыхнулась, будто от сквозняка, которого здесь быть не могло.

Он натянул наушники обратно и сделал звук погромче.

— Тук-тук, можно к тебе? — дверь скрипнула, и с порога на мальчика смотрели голубые глаза Дианы.

Никита вздрогнул, но тут же взял себя в руки.

— Да, конечно, заходи, — он поставил игру на паузу и свернул окно. — Чем займёмся?

— Не знаю. Ты же сам сказал: как поем, зайду к тебе.

— Придумал, — парень пододвинул к компьютеру второй стул. — Садись, сейчас будем смотреть фильм.

Диана улыбнулась, поблагодарила и села рядом. Никита зашёл на какой-то сайт и включил первое попавшееся кино, даже не глянув на название. Главное — чтобы в комнате звучал чей-то чужой голос, а не тот, который шептал из угла.

***

— Нин, мы не сможем. Нам надо уехать в Ставрополь. Так что в следующий раз, — хмельным голосом проговорила Надя.

— Надя, смотри, ты мне пообещала. Будем вас ждать, — ответила Нина и допила вино из бокала. — Мальчики, налейте ещё.

— Хорошо, — Влад вылил остатки из бутылки и потянулся за новой.

— Так что? В конце недели едем на природу отдыхать? — пробубнил Александр.

— Да, тебе с Никиткой нужно проветриться, да и Владу не помешает. А Алёна вообще настояла, чтобы мы купили тот дом.

— Я не думала, что мне придётся делать там ремонт, — с улыбкой отозвалась Алёна.

— Алёна, дорогая, мы будем там уют наводить, а мальчики — делать ремонт.

— Ну спасибо вам, ни дня без стройки, — произнёс Александр и залпом допил содержимое бокала.

Разговор на кухне тянулся часами, растворяясь в вине, смехе и старых спорах. Когда Надя наконец посмотрела на часы, она вздрогнула и резко встала. На дисплее горело: 02:45.

Она нашла Игоря на задымлённом балконе. Он стоял с сигаретой, а Саша что-то увлечённо рассказывал про машины. Влад и Игорь кивали, будто это были самые важные слова в мире.

— Игорь, нам пора. В двенадцать нужно уже выйти из дома.

— Хорошо. Иди за Дианой, я докурю — и выйду.

Надя бесшумно скользнула в комнату. Свет из прихожей лёг узкой полосой на кровать. Дети сидели, прижавшись друг к другу. Диана прильнула головой к плечу Никиты, а он неловко, но крепко обнимал её, укрыв обоих одеялом — будто так можно было спрятать их от любой беды.

— Мама, что, уже пора уходить? — тихо спросила Диана, когда свет коснулся её лица.

— Да, милая. Нам через девять часов выезжать.

— Хорошо, — Диана крепче обняла Никиту. — Спасибо тебе. До скорых встреч.

Глава 2

Ночь окутала комнату, и тени от деревьев, словно призраки, скользили по полу. Сухие ветки стучали в окно — будто кто-то тихо пытался проникнуть внутрь, стараясь не разбудить никого, кроме Никиты. Мальчик ворочался, пытаясь уснуть, но сон ускользал. Что-то тревожило его, будто воздух в комнате стал гуще и тяжелее.

Каждый раз, когда Никита почти проваливался в забытье, перед глазами вспыхивали страшные образы, связанные с отцом. Он резко просыпался, стряхивая их, но стоило глазам закрыться, как кошмары возвращались, принося с собой новые детали, от которых стыла кровь.

Так прошло несколько часов. Когда Никита наконец почти сдался усталости и начал проваливаться в сон, из соседней комнаты донеслись странные звуки. Сначала он подумал, что отец разговаривает сам с собой. Но потом понял: это не монолог. Александр будто спорил.

— Не трогайте его, он тут ни при чём.

— ...

— Мы не договаривались о нём.

— ...

— Влад тут тоже ни при чём. Если вам так нужно, заберите меня!

— …

— Какая судьба? О чём вы говорите? Он бы и без вас выжил, только на это понадобилось бы побольше времени. Я испугался.

— …

— Вам и так мало жертв?

— …

— Что значит, вы проголодались? Прошло больше восемнадцати лет. К вам больше никто не обращался, и вы решили прийти к тем, кто уже выплатил долг? Вы не представляете, чего мне стоило замять смерти ни в чём не повинных людей. Пошли прочь! — Последние слова Александр уже кричал на всю квартиру.

Спина Никиты покрылась липким потом, простыня быстро намокла. Он сбросил одеяло, и холод тут же пробрался к коже. Завернувшись в лёгкий плед, мальчик на цыпочках вышел из комнаты. В кабинете отца горел свет. Никита осторожно приоткрыл дверь.

Александр сидел за столом, обхватив голову руками. Рядом стояла полупустая бутылка с коричневой жидкостью. На голове у него были наушники. Никита на секунду замер, а потом почувствовал, как внутри медленно распускается облегчение: отец просто говорил по гарнитуре. Может, с кем-то из рабочих, может, ругался с заказчиком. Обычная ночная разборка, какие у него бывали и раньше.

Но что-то всё равно царапало. Слова про «долг» и «жертв» не вязались ни с одной стройкой.

— Пап, у тебя всё хорошо? — тихо спросил Никита.