Григориан Подмосковный и другие мистическо-юмористические рассказы на бытовые и философские темы

Денис Пилипишин – член Союза писателей России, кандидат философских наук, автор ряда книг в различных жанрах: практической психологии и философии – «Как жить в обществе и быть свободным от общества» (Феникс, 2004), «Мужской взгляд на стратегию совместной жизни» (Феникс, 2005); поэзии – «Туманная дорога» (Академия поэзии, 2006); эзотерической психологии – «Программируем счастье» (Амрита-Русь, 2010), а также художественной прозы – «Григориан Подмосковный и другие мистическо-юмористические рассказы на бытовые и философские темы» и «Откупоривая тайну. Приключения со смыслом» (Авторская книга, 2012 и 2014 гг.). Кроме этого Д. Пилипишин является соавтором первого и второго изданий учебников «Философия в системе культуры: Учебное пособие для вузов. Под ред. проф. Ильина В.В.» («Полиграф-Информ», 2004 и 2005 гг.) Последней работой автора стал психологический роман «Постигающий тайну».

Тайна сновидения

Горячий ветер стремительно гнал по африканскому небу яркие белые облака. Небо было ослепительно, пронзающее голубым, и вместе с облаками складывалась на удивление четкая и контрастная картина, которую невозможно увидеть в России – только в Африке. А внизу, где тот же ветер поднимал сухую пыль и песок, свирепо сопели двое русских. Матерясь, Михаил продирался через какие-то неизвестные ему и ужасно колючие кусты. Одетый в красивую камуфляжную форму, в руках он сжимал охотничий карабин. Колючки были досадной помехой, но сейчас он их почти не замечал. Все его внимание сконцентрировалось на другом: впервые в жизни он охотился на слонов!

Убить слона – давняя мечта Михаила – опытного охотника, для которого охота являлась центральным хобби в жизни. «Надо только выследить слоняру, не слишком углубляясь в джунгли! А там уж не промахнемся! Поди промахнись мимо такой задницы!!!» – в охотничьем азарте думал он.

– Попрятались, суки! – обратился Михаил к продиравшемуся рядом товарищу, – учуяли, что русские идут, затаились!

Продолжить он не успел, так как заросли внезапно кончились и они оказались на какой-то поляне с грязной лужей посередине, вокруг которой столпилось семейство слонов. У Михаила разбежались глаза!

– Серега!!! – восторженно крикнул он, – ну выбирай теперь, кого мочить будем!!!

– Сначала взрослых валить надо, а потом и с детенышами ихними разделаемся! – хриплым голосом ответил Серега и хотел добавить еще что-то, но произошло непредвиденное.

Слоны вовсе не испугались людей. Напротив, будто поняв их слова, самый большой слон, видно, глава семейства, прекратил потягивать водичку из лужи, развернулся и стремглав бросился на них, демонстрируя неожиданную для такой массы динамику. За ним устремились и остальные. А поскольку нашим охотникам случайно удалось приблизиться к слонам почти вплотную, стрелять оказалось уже поздно.

– Давай через кусты обратно, эти твари в них запутаются! – крикнул Михаил и нырнул в месиво колючих веток.

Однако слоновью прыть он недооценил. Через несколько мгновений сзади послышался страшный треск сзади, сопровождаемый тяжелым дыханием и какими-то разъяренными гудящими звуками. Снимая карабин с предохранителя, Михаил повернулся назад и увидел, как приотставшего Серегу слон сначала поднял на бивни, подбросив вверх, а когда тот упал, принялся топтать своими противными, тумбообразными ногами. Невольно сделав шаг назад, Михаил обо что-то споткнулся и свалился на ветки. Ситуация развивалась с катастрофической скоростью. Слон буквально расплющил белобрысую голову Сереги, и продолжал топтать его безжизненное тело, хотя в этом уже не было необходимости, а в это время до самого Михаила добралась слониха. Встать он не успел, поэтому поднял карабин и выстрелил ей в голову, но то ли со страха, то ли потому, что лежал на колючих ветках, сплоховал и лишь прострелил насквозь гигантское ухо. Это еще больше разозлило огромное животное, и через долю секунды она принялась топтать Михаила. Хруст его ломающихся костей смешался с хрустом веток…

Михаил в ужасе подскочил на кровати – весь потный, с бешено стучащим сердцем. Жена тоже проснулась. «Что, опять слон приснился?» – обеспокоено спросила она. «Ага, он самый! – тяжело дыша ответил Михаил. Черт бы его побрал!!! Нет, все-таки однозначно, когда-то в своей жизни я должен застрелить слона!»

Сон про слонов давно преследовал Михаила. Вероятно, по причине его честолюбия. Он очень хотел быть известным и уважаемым охотником, его тяготило, что о его подвигах знают не все. Михаил гордился, что за свою охотничью карьеру убил несчетное количество животных, но что это были за животные – так себе, лоси, косули, максимум кабаны с медведями. При случае он не брезговал даже собаками и кошками, если подворачивалась возможность безнаказанно пристрелить четвероногое.

Настоящие же мужчины, которых Михаил видел в американских фильмах, охотились на львов и слонов, ну тигров в конце концов. Но где же ему взять тигра, не говоря уж о слоне, в лесах Тульской области? Может быть, поэтому ему и снились регулярно сны, в которых он становился суперменом и охотился на слонов. Правда сны эти, хотя и разнообразные по сюжету, всегда заканчивались неудачей. Либо Михаила затаптывал слон, как этой ночью, либо, убегая от слона, он срывался с обрыва, либо его кусали ядовитые змеи и т.п. В самом лучшем случае слон просто скрывался в джунглях, а Михаил стоял в бессильной ярости, проклиная заклинившее ружье. Михаил подспудно чувствовал, что эти сны имеют какое-то значение, что жизнь его существенно изменилась бы, если хотя бы раз во сне он увидел, как слон падает на землю, заливаясь кровью из простреленной головы… Но такой исход почему-то оставался недосягаемым.

Надо сказать, что по жизни Михаил не был человеком высокого полета, судьба не избаловала его славой и успехом. Правда ничем сверх меры и не обделила. Он родился и вырос в довольно большой деревне, в традиционной крестьянской семье. Отец его работал механизатором, а мать – скотницей. Окончив с грехом пополам восемь классов, Михаил поступил в ПТУ в райцентре, где выучился на водителя. Потом его забрали в армию, и ему так там понравилось, что он остался на сверхсрочную службу, став прапорщиком. В 45 лет его отправили в отставку и, вернувшись в родную деревню, он устроился работать егерем в охотничье хозяйство. Женился и завел детей Михаил рано, поэтому к моменту выхода в отставку оба его сына уже зажили самостоятельной жизнью: старший уехал в Москву, где работал сварщиком и снимал улучшенную комнату в общаге, младший – в Питер, где ему удалось жениться на местной сотруднице химчистки, у которой он и поселился. Работать он устроился на строительный комбинат, водителем КАМАЗа.

Михаил был доволен, что вырастил детей и, как ему казалось, вывел их в люди. В какой-то степени его гордость имела основания – ведь у одного его соседа сын в 20 лет уже стал хроническим алкоголиком, у другого – мотал срок за убийство в пьяной драке. На их фоне дети Михаила выросли достойным рабочим поколением.

Теперь появилась возможность расслабиться. Михаил стал больше времени посвящать своему любимому занятию – охоте. Его новая, гражданская должность оказалась в этом хорошим подспорьем – он имел возможность безнаказанно браконьерствовать в заповеднике. А тут еще на его ноющее, неудовлетворенное чувство собственной значимости внезапно пролился бальзам, когда его пригласили баллотироваться в Совет управляющих Союза охотников России. Об этом ему сообщил друг из Москвы – у них ввели обязательную разнарядку на членов из регионов, и друг справил ему приглашение.

Незадолго до отъезда у Михаила произошла необычная встреча. Он патрулировал заповедник, как вдруг заметил человека. Приблизившись, он увидел, что это была пожилая женщина, которая что-то собирала.

– А…, а я думал браконьеры! – сказал Михаил. – А что мать, ты тут делаешь?

– Да я травки тут собираю…– ответила женщина. – Дача у меня здесь.

– Куришь их что ли?

– Да нет, целительница я, от недугов всяких людей исцеляю. И разные травки волшебные мне помогают!

– А травки здесь тоже нельзя собирать! Это ведь заповедник! – строго сказал Михаил, – здесь редкие травы растут!

– Да ладно тебе Мишка, – сказала женщина, все же знают, что ты тут первый браконьер. И еще тебе совести хватает про редкие травы рассуждать, когда сам редких животных отстреливаешь! А ты ведь заповедник от браконьеров должен охранять!

– Так я и охраняю! Знаешь, сколько я браконьеров переловил! – обиделся Михаил.

– Знаю. И сколько сам набраконьерствовал – тоже прикидываю. Тебе не стыдно? Как же так – с виду охраняешь, а сам и воруешь? Вон на Западе, я по телевизору видела – нарушил полицейский правила – его из полиции увольняют, потому что он в первую очередь правила соблюдать обязан, пример подавать! Там люди понимают, что такое честь, честность!

– Что мне Запад? – возмутился Михаил. – На Западе все прогнило! Пусть у них законы, порядок и изобилие – зато души у них нет! Настоящие люди только у нас остались! И в России никогда не будет, чтобы от других охранял, а для себя – не украл! Это ж не честный, это дурак какой-то получается!

– Ну ладно, сказала целительница, понимая, что его не переубедить. Ты вот, я вижу, в дорогу собираешься. Поездка-то важная для тебя будет. Может даже, мечта твоя в ней исполнится!

– Откуда ты знаешь, мать, что я в Москву собираюсь? – оторопел Михаил.

– Да вижу я! Я ж ведунья во многих и многих поколениях!

– И что, говоришь меня хорошее что-то ждет?

– Как тебе сказать, чтобы ты понял… Непростая поездка это… Я вижу в ней некое зерно реализации, сокрытый потенциал будущего…

– Э… Какое зерно? – лицо Михаила подернулось тенью тупого напряжения.

– Реализации. То есть, существует нечто, что может, и даже должно реализоваться. Обычное зерно ведь несет в себе весь запас питательных веществ, чтобы прорасти. Аналогично и здесь, я чувствую, в поездке твоей нечто важное, это нечто уже зарождается, и тебе будет дано достаточно сил, чтобы реализовать его. А как именно оно реализуется – от тебя зависит! Очисти душу свою, и сбудется мечта твоя!

– Интересно ты рассказываешь, мать! – сказал Михаил. Только про душу зря говоришь. Это все сопливые рассуждения. «Душу, очисти…» Так обычно интеллигентишки всякие говорят. Рассуждать они готовы день и ночь, и про душу, и про чистоту, и про культуру там всякую, а до дела дойдет – ничего сделать не могут! И вообще, патриарх конкретно намекнул, что интеллигенты – это готовая пятая колонна! А мечта – мечта, это, конечно, хорошо!

– Ну и ты бы порассуждал! Кстати, а что у тебя за мечта?

Михаил подумал, если он сейчас скажет, что главная его мечта – это убить слона, то ответ прозвучит как-то несолидно. Другой же мечты он не имел. Все и так сбылось – детей вырастил, в отставку вышел, на хорошую работу устроился. К тому же, дураку понятно, что в поездке мечта его не сбудется – где ж в Москве можно застрелить слона! Другое дело, что, если повезет, посодействует друг, да и ему самому удастся наладить отношения, можно будет куда-нибудь продвинутся в Союзе охотников. Поэтому, после паузы, Михаил сказал:

– Мечтаю великим охотником стать! Чтобы все меня знали, обсуждали, завидовали, говорили: вот идет настоящий крутой мужик! Михаил увлекся и едва не добавил: «…крутой мужик, который с нескольких выстрелов завалил огромного слона!»

– Что же, может так оно и случится, – ответила целительница. Но еще раз говорю тебе: очисти душу свою. Свет судьбы пронзает душу, и если грязна душа, то загрязняется и свет, и линия судьбы идет вкривь. То есть, в итоге получается не то, чего ты хотел бы! – добавила она, видя его непонимающее лицо.

На том и расстались. По дороге домой Михаил думал: «Очисти душу, очисти душу! А как ее очистить? Это ж не рубаха, которую снял и постирал! Любят они побрехать, целители чертовы! Нет бы по-людски сказать, конкретно: сходи, например, в церковь, поставь свечку к такой-то иконе, столько-то раз прочитай такую-то молитву, и дело с концом!» Тем не менее, в Москву он поехал с надеждой – все же прогноз ведуньи в целом обещал успех.

В Москве он остановился у своего друга-охотника, который жил в районе Красной Пресни, в старом доме, построенном где-то в 30-х годах – тогда здесь возводили рабочие кварталы. На дворе стояло лето, жена друга вместе с детьми отдыхали в Анапе, поэтому им никто не мешал. Сам друг работал в банке охранником. В прошлом он был милиционером, но однажды ему не повезло. Будучи в плохом настроении, он решил сорвать злобу и поглумиться над стариком, стоявшим в очереди в сберкассу и казавшимся ему вполне беззащитным. Однако позже выяснилось, что старик в прошлом занимал крупные должности в прокуратуре СССР, и друга уволили из МВД, причем по статье. Впрочем, он радовался, что хотя бы не посадили. Правда, работу не получалось найти долго – в голове полторы извилины, из рук все валится – куда такого возьмут? Лишь через год знакомые пристроили его в охрану банка, и теперь он радовался весьма. Его тупая наглая морда целыми днями краснела у дверей солидного офиса.

Но для бывшего прапорщика Михаила он являлся отличным собеседником. Они с удовольствием бухали, хвастались своими охотничьими подвигами, обсуждали разные виды оружия. Поэтому те несколько дней, что Михаил собирался провести в Москве, обещали стать приятными. Днем он ходил по магазинам, покупал разные охотничьи принадлежности, а вечером, основательно затарившись, они садились с другом за стол на кухне, и откупоривали пузыри. Начиналась беседа…

Правда, гостя настораживала одна странность, связанная с квартирой соседа. Михаил обратил внимание, что там происходит что-то необычное. Вечерами к соседу часто приходило много народу, человек до двадцати, из-под двери и из вентиляции потягивало благовониями, слышались необычные песнопения и звуки какой-то странной музыки. «Подозрительно все это, – думал Михаил. Как-то все у них не по-русски!» Поэтому при случае он спросил своего друга:

– Слушай, а что это у тебя за придурок там живет – в соседней квартире? Чем он занимается?

– А, да это Кейнс!

– Кто?

– Кейнс. Кликуха такая. На западный манер. В миру – Сергей Васильевич Крянев, известный также как Серега-Кряка. Всю жизнь сидел в каком-то военном НИИ, штаны протирал. Кандидат наук, типа. Потом как-то раз куда-то там пошел, где что-то ему вроде как открылось, и он ударился в духовные материи. Какие-то методики пишет, лекции читает, клиентов принимает. Жена от него ушла. Он все баб водил, прямо домой, говорил, что его земная миссия требует реализации магических сексуальных энергий. Ну, его жене это, в конце концов, надоело, она с младшей дочкой к матери своей переехала. А сын его институт уже окончил, менеджером работает. Вечерами же Кейнс какие-то занятия проводит, ученики у него, медитируют они там что ли или еще чего делают… Ты знаешь, я в этой фигне не разбираюсь. Шизик, короче! – рассказал всю известную ему правду друг.

Но Михаила это не успокоило. Внезапно к нему в голову пришла идея, как испытать подозрительного соседа. Идею он почерпнул у Н.В. Гоголя. Самого Гоголя он, естественно, не читал, но от кого-то слышал, будто один из героев Гоголевских «Вечеров на хуторе близ Диканьки» заподозрил своего тестя в том, что тот не православный, а колдун, когда увидел, что тесть не пьет водку. Причем оказался совершенно прав – все подтвердилось в точности. Этими соображениями он и поделился со своим другом.

Друг заинтересовался. Хотя он не особенно верил в разные эзотерические штучки, но иметь соседом колдуна, да к тому же неправославного, на всякий случай не хотелось. И они решили зазвать соседа выпить с ними водочки.

Кейнс всюду ездил на машине, поэтому выследить его не составило труда. Дождавшись, когда его серебристая Шкода Октавия припарковалась у тротуара, с трудом втиснувшись между двумя другими автомобилями, друг Михаила приоткрыл входную дверь, как будто собирался вынести мусорное ведро, и, при появлении соседа, с притворной радостью сказал:

– Здорово, Кейнс! И добавил с ехидцей: что это у тебя так звякает в пакетах?

Кейнс поднимался по лестнице, держа в каждой руке по два ашановских пакета, битком набитых всякой снедью и позвякивающих бутылками.

– Да вот, затариться немножко решил. У меня сегодня день свободный, и завтра еще полдня, так что займусь готовкой.

– Ну а звенит-то у тебя что?

– Ну это… Взял немного для расслабления, там, наливочки, пивка, бальзамчика целебного…

– Так давай к нам! У нас тут много чего есть! Жена в Анапе, а ко мне друг из тульской области приехал! Охотник!!!

– Давай. А когда?

– Да мы прямо сейчас начинаем! Ты как, готов?

– Готов! – бодро ответил Кейнс, – сейчас только к себе зайду на минуту и к вам!

«Жидoвская морда! – подумал Михаил, который подглядывал за разговором из прихожей. Нет бы сразу к нам! А сейчас ведь выложит большую часть жрaтвы к себе в холодильник, а к нам принесет от воблы хвост!»

Через несколько минут в дверь постучали. На пороге стоял Кейнс. Опасения Михаила подтвердились – большая часть содержимого пакетов осталась у Кейнса в холодильнике. Правда, меньшая часть тоже оказалась неплохой – пяток бутылок пива, клюквенная наливка, четвертушка коньяку, плавленый сыр, колбаса, селедка, холодец, какие-то импортные сыры, похожие на веревки…

Представившись Михаилу, Кейнс прошел на кухню и сел на предложенное ему место. Выглядел он весьма опрятно. Сухощавый мужчина лет пятидесяти, аккуратно подстриженный, с симпатичной бородкой, которая, как и голова, была наполовину седая. Одет он был в безупречно выглаженную красную летнюю рубашку с разбросанными по ней мелкими темными узорчиками. Михаил обратил внимание на его ухоженные руки и подумал: «Собака! Стопудово никогда в жизни не работал, а все по библиотекам слонялся да бумаги со стола на стол перекладывал!» Но Кейнс, казалось, не замечал этой подспудной неприязни и добродушно смотрел на Михаила сквозь дорогие очки с тонкими пластиковыми линзами.

– Начнем, пожалуй? – призывно спросил друг Михаила и радостно потер руки.

– Ты что будешь? – спросил Михаил у Кейнса.

– Да я наливочки для начала! Смотри, какая бутылка! Словно светится изнутри!

– А что же водочки?

– Да водочку я особо не пью… – мягко сказал Кейнс. – Энергетика у нее тяжелая…

Михаил со своим другом многозначительно переглянулись. Похоже, их проверочный план начинал действовать. «Надо еще на него поддавить! – подумал Михаил. Если не поддастся, то значит точно – неправославный колдун, а если уговорим – то значит, все в порядке, может просто здоровьем слаб или еще чего!» Он открыл рот, чтобы сказать агитирующую фразу, как тут его неожиданно опередил друг:

– Ты знаешь, Мишка, а ведь и я водку не буду! Сейчас начнем, потом не остановимся, а мне завтра на работу с утра, и с запахом у нас нельзя приходить! Хватит уже того, что меня из мусарни выгнали!

Михаил осекся. Неожиданный демарш друга показался ему предательским:

– А как же я?! – возмутился он. – Что же, я один водку буду пить?

– А вот Кейнс с тобой выпьет! – предложил друг и добавил, уже обращаясь к Кейнсу:

– Тебе ведь завтра не на работу, так?

– С утра нет. У меня завтра вечером занятия с группой.

– Ну вот! – обрадовался друг. – Налить тебе?

– Ладно, Бог с вами, – неохотно согласился Кейнс. – Наливай, но только немного!

– Другой разговор! – обрадовался Михаил, наливая Кейнсу из холодной, запотевшей бутылки. «Посмотрим, думал он, может и вправду не колдун! Поглядим, как он дальше пить будет!»

Дальше пошло веселее. Вначале разговор шел на общие темы, что позволило лучше познакомиться – обсуждали автомобили, женщин, политику. В охоте Кейнс, правда, ничего не понимал и компетентной беседы поддержать не мог, зато Михаил бессовестно хвастался, не опасаясь, что его уличат в передергивании. При этом он вместе с другом внимательно наблюдал за тем, как Кейнс пьет водку.

Водку Кейнс пил, и, если верить Гоголю, выходило, что в неправославных колдунах он не состоит, однако пил как-то аккуратно, каждый раз настаивая, чтобы ему наливали меньше половины рюмки. Это настораживало. «Может он неправильный только наполовину? – задумался Михаил. – Скажем, на самом деле – православный. Но при этом все-таки колдун?» Сомнения начали развеиваться после того, как с какого-то момента Кейнс откупорил бутылку пива и им принялся запивать водку. «Не, все-таки на нашего похож! – расслабился Михаил. Ничего, сейчас посмотрим как интеллигентишко под стол падает!»

Друг Михаила пил исключительно принесенную Кейнсом клюквенную наливку, и когда бутылка закончилась, удалился спать, объяснив, что завтра на целые сутки заступает на дежурство. «Ну вот, остался я один с этим Кейнсом! – посетовал про себя Михаил. А ведь неизвестно, кто он такой! Бухает, как русский мужик, и ничего ему не делается! Тут скорее сам под стол упадешь! А может, все-таки он колдун?» Последняя мысль насторожила Михаила, и он решил, что настало время деликатно поинтересоваться, чем же все-таки Кейнс занимается. Крякнув, он наклонился к Кейнсу, доверительно хлопнул его рукой по плечу и, дыша перегаром, громко сказал:

– Кейнс, cyка!!! Так ты чем все же занимаешься?! Я что-то ни фигa не пойму!

Кейнс ничуть не обиделся на такое панибратское обращение.

– Ни в каких структурах я больше не работаю. Теперь я полностью посвящаю себя духовным практикам! – елейным голосом объявил Кейнс.

– Ну а делаешь-то ты что? – не унимался Михаил.

– Делаю? Разное. Изучаю эзотерические учения, развиваю свои паранормальные способности, учу этому других. Понимаешь, фишка тут в том, что, меняя свой духовный облик, можно менять свою жизнь, свое окружение. Словом – судьбу! Творить свой мир, иными словами!

– А что такое духовный облик? – спросил Михаил. – Как его увидеть? Каков он, например, у меня?

Кейнс не ожидал такого вопроса и крепко задумался. Глядя на раскрасневшуюся морду склонившегося над ним Михаила, сложно было думать о духовном облике последнего. Поняв, что благозвучная идея навряд ли придет к нему в голову, он решил попытаться направить разговор в другое русло.

– Да, а еще мы снами занимаемся! Практикуем Западную Концепцию управления осознанным сновидением! – сказал Кейнс и с детским восторгом посмотрел на Михаила. Михаил отшатнулся.

– Чем занимаетесь? – испуганно переспросил он.

– Управлением осознанными сновидениями! – повторил Кейнс, и подумал: «Интересно, теперь он спросит, какие у него сновидения, что ли?»

– То есть, это… Во сне чем-то там управляете? Или самими снами?

– Да, Миша, именно. И даже больше. Суть в том, что, исполненная вдохновения работа над сюжетами сновидения позволяет корректировать сюжетную линию судьбы сновидящего! – высказался Кейнс и улыбнулся ангельской улыбкой. Он был очень рад интересу к его занятиям и считал своим долгом просветить Михаила, однако увидев, как его красной роже выпучились глаза, осознал, что сформулировал свою мысль не лучшим образом.

– Короче, есть способ изменять сон так, что будет меняться и твоя реальная жизнь! – поправился он.

– В натуре?! – усомнился Михаил. Был затронут вопрос, который очень его беспокоил, но он сомневался, стоит ли раскрывать свою тайну перед малознакомым человеком, которого, к тому же, он распознал как еврея.

– Да. Видишь ли, мы живем одновременно в двух мирах – мире бодрствования и мире сновидения. В первом чуть больше – примерно две трети своей жизни, во втором – одну треть. Но эта треть не менее важна. Оба мира тесно связаны между собой. Есть такая история про китайского мудреца Чжуан-Цзы, который во сне увидел себя бабочкой, но не мог понять, то ли это Чжуан-Цзы снится, что он бабочка, то ли бабочке снится, что она – мудрец Чжуан-Цзы. Сегодня все знают, что происходящее с тобой наяву, отражается в твоих снах. Но не все знают, о том, что происходящее с тобою во сне, отражается наяву! Отсюда и появляется возможность влиять на одно через другое. С практической точки зрения нас, в первую очередь, интересует переход от сна к реальности, хотя и обратная дорога интересна – ведь приобретя определенные навыки, можно смотреть сны по заказу, встречаться во снах с интересными людьми! Я, например, с Лениным по набережной гулял! Пиво пили! А при движении от сна к реальности, происходит примерно следующее. Если у тебя есть проблемная ситуация в жизни, то значит, есть и соответствующая ей проблемная ситуация во сне. Обнаружив эту вторую ситуацию и проработав ее, ты разрешишь и первую. Улавливаешь?

Михаил улавливал. Может, он и не понимал сказанное в деталях, но явно ощущал, что они приблизились к самой сути его проблемы. Решившись ничего не утаивать и воспользоваться вдруг открывшемся ему шансом, он спросил:

– А что делать, если во сне проблема есть, а наяву – нет?

– Это любопытно! – ответил Кейнс, – а какая у тебя проблема?