Смиренномудрие невозрожденного человека

Вместо предисловия

За последние годы издано и издается огромное количество православной, академической литературы современных писателей, раскрывающей учение Православной Церкви. Но в этом духовном изобилии практически мало присутствуют книги деятельные, живые, аскетические, посвященные подробному определительному освящению самых главных вопросов христианства: спасения и смирения, основанные на личном аскетическом духовном опыте. Большинство современных книг говорят либо о высоких предметах, касаются догматических вопросов, либо наоборот, касаются всего поверхностно.

Игумен Никон Воробьев: «Если человек не понимает аскетической жизни Отцов, не интересуется ею, то это означает, что он мёртв и вообще ничего не понимает в духовной жизни, – кто бы он ни был – архиерей ли, профессор богословия, монах или священник. Он просто болтает о духовной жизни постольку, поскольку у него есть способность рассуждать, логически сопоставлять, но ничего духовного от него ты не получишь. Лучше не слушай и не читай таких, потеряешь только время, ибо ум их не открыт. Вот умные были, не глупые и апостол Иоанн Богослов, и апостол Пётр, и другие апостолы, a пока Господь не открыл их ум к разумению Писания, для них оно было “темна вода во облацех”. Но кому открывает Господь ум? Тому, кто искренне, всеми силами стремится очистить сердце свое от похотей лукавых, кто отгоняет всякое проявление лжеименного разума и искажённой воли своей, кто борется за каждую заповедь, чтобы её исполнить и внедрить в свою душу. Такой человек увидит и необходимость советов святых Отцов, молитвы, помощи Божией. Такому человеку открывается то, что закрыто непроницаемой завесой для прочих».

Правильность и верность подвига, которого неуклонно держался преподобный Пимен Великий, засвидетельствованы Богом, излившим на Пимена величайшие благодатные дары. Изречения его, его образ мыслей всегда всеми святыми иноками признавались драгоценным, бесценным сокровищем, духовным заветом и наследием православному монашеству: Когда к святому Пимену пришел некоторый старец и начал говорить из Писания о предметах духовных и небесных, то авва Пимен отвратил от него лицо свое и не отвечал ему. Он объяснил это так: старец из высоких, и говорит о небесном, а я из нижних, и говорю о земном. Если бы он начал говорить со мною о душевных недугах, то я отвечал бы ему; но он говорит о духовном, а я этого не знаю. Когда же старец узнал свою ошибку и возвратился к святому Пимену и сказал ему: авва! что делать мне? меня побеждают плотские вожделения, то святой Пимен, обратясь к нему с радостным лицом, сказал: ныне благословенно твое пришествие! отверзи уста твои об этих предметах, и исполнись благ. Авва Пимен не захотел говорить о сложных высоких догматических вопросах, и не против был говорить о духовной жизни и о борьбе со страстями. Авва Пимен рад был говорить о деятельной вере: жизни по евангельским заповедям.

Можно сказать, пользуясь словами святого Пимена Великого многие современные книги – они из высоких, и говорят о небесном, а нам простым христианам нужны деятельные книги о спасении.

Любому современному православному христианину необходимо обучение в деятельных аскетических писаниях святых отцов: в наше время спасение не возможно без него.

Схиигумен Иоанн (Алексеев): «В данное время очень мало изучают святоотеческое учение, иные много говорят, но говорят, как сами понимают, и преимуществует буква, убивающая дух (см.: 2 Кор. 3,6). Да, оскуде преподобный, и в данное время мы лишены этого великого блага – жить под руководством опытного старца; их нет. Преподобные отцы прозорливыми своими очами видели наше оскудение в живых руководителях и оставили нам свое учение. Впрочем, нелегко понять их учение правильно, ибо они писали из личного своего опыта – тут требуется хоть и слабый, некоторый свой опыт, еще лучше, если найдется единомышленный советник, тогда вдвоем легче изучать святоотеческое учение. Да, хорошо писать и говорить о духовном, а жить духовно – требуется подвижничество, не напрасно же святые восставали на себя, как на врага. Хорошо читать святых отцов, там ты увидишь свое ничтожество, и это смиряет наше мнимое благочестие».

Святые отцы достигли христианского совершенства и бесстрастия, ощутительного действия в себе Святого Духа, почему стяжевают понятие о христианстве живое. И тени такого познания не может преподать никакая наука человеческая; бывает, что профессоры, магистры и доктора богословия, производимые университетами и академиями суть невежды в сравнении с монахом, обновленным благодатью Божией за последование Христу исполнением заповедей Его.

В семинариях и академиях заставляют зубрить тексты, не вникая в их смысл, пересказывать Священное Писание и заучивать одним голым рассудком догматы, заповеди, факты истории Церкви без какого-либо приложения к духовной жизни, к мысли о спасении. Преподавание ведется мертво, схоластично. Христианство изучают, как один из обычных светских предметов, но не как путь ко Христу, и этим совершенно убивают дух в учащихся. Во таком преподавании нет жизни. Об этом писали все святые. Не случайно преподобный Варсонофий Оптинский говорил: «Революция вышла из семинарии». Игумен Никон (Воробьев) в связи с этим часто говорил, что именно по причине такого «духовного» образования самые злые безбожники выходили из стен духовных школ, а наш народ, участвуя лишь в церковных мероприятиях, оставался без знания Православия и потому легко поддался атеистической пропаганде.

Игумен Никон Воробьев: «По мере роста внутреннего, «нового» человека, открывается и более глубокий скрытый смысл Писания. И как духовному росту человека поставлен идеал: «Будьте совершенны, яко же Отец ваш небесный совершен есть»,– так и понимание Слова Божия беспредельно углубляется. «Мы имеем ум Христов»,– говорит Апостол Павел, «подобны мне бывайте, якоже аз Христу» и под. При росте духовном открываются такие тайны через Слово Божие и через внутреннее озарение («помазание», по ап. Иоанну; «звезда утренняя», по ап. Петру; «Дух Святой научит вас всему»), о которых ветхий человек не может ничего знать. Поэтому богословы академические, не пришедшие от ветхости своей в состояние обновления, пробавляются «молоком» (Евр. 5, 13) Слова Божия, переливая его в разные формы. Потому и протестанты никогда не войдут в глубину познания Слова Божия, что толкуют его своим падшим разумом. Обновляется же христианин (и только христианин) исполнением заповедей Божиих, всех заповедей (а не по выбору), и покаянием, постоянным, глубоким, приводящим к смирению».

Протоиерей Иоанн Журавский «Тайны Царствия Божия»: «Ученые теоретики христианства и монашества, теоретики Православной аскезы, написали много хороших книг от своего книжного разума, но в их книгах нет благодатного разумения тех истин, о которых они писали. Их книги мертвы – нет в них Слова Жизни, они не животворят. Их книги мертвы. Одному книжному научению не дается благодатное разумение. Для этого нужно благодатное житие, нужен внутренний духовный опыт, озаренный светом благодати. Только из такого опыта рождаются благодатные писания. Без него истины христианства недосягаемы, недоступны. Эти истины книжный разум – не видит, слыша – не слышит и не разумеет».

Между учением, преподаваемым в академической, семинарской православной литературе и учением, которое преподается в аскетической литературе, находится величайшее различие, хотя предмет того и другого учения – один: христианство.

Игумен Никон Воробьев: «Духовная школа дает некоторые теоретические знания христианства. При этих знаниях, имея вполне заслуженное звание доктора богословия, можно совершенно не верить не только во Христа, но и бытие Божие отрицать. Только опыт, реальное общение со Христом дает живую, зрячую веру. Приобретается она многими скорбями, искушениями, падениями и восстаниями и прочее, приводящими сначала к смирению (разные есть степени смирения), а потом к духовным дарованиям. Проси у Бога мудрости обращать и грехопадения, и искушения на пользу себе, для роста духовного. А главное – надо всегда искать царствия Божия, чтобы найти…».

Схиигумен Иоанн (Алексеев): «духовные академии и семинарии изучают только переплет Библии, а духа не изучают, теорию словесности проходят и подвешенным языком могут говорить хорошо, но чувствуется, что говорит один рассудок, ибо гортань различает пищу. Науки очень нужны, без науки как ты будешь защищать Православие и говорить народу назидание? Но к ней также надо прибавить учение о едином на потребу».

По прошествии длительного времени я пришел к твердому убеждению, что ориентиром в пути к спасению для современного христианина являются аскетические творения святителя Игнатия Брянчанинова. Все книги Святых были адресованы к христианам, находящихся на высоком уровне преуспеяния в духовной жизни. Святые отцы подразделяют степень совершенства покаяния и стяжания благодати: очищенные, просвещенные, совершенные. Третье состояние называется ещё совершенством, бесстрастием, Богопознанием. Мы же находимся на абсолютном нуле духовной жизни и книги святых отцов для нас практически не применимы. Ценность творений Святителя Игнатия заключается в том, что в них и из них можно найти применение для нас находящихся на нуле духовной жизни. Я бы сказал, что Господь даровал нам через творения Святителя познать путь духовной жизни для нашего бездуховного времени при полном отсутствии духовных наставников. Святитель в последние годы жизни пересмотрел и тщательно отредактировал свои сочинения, считая их общехристианским достоянием, а себя лишь исполнителем воли Божией. «Это не мое сочинение,– говорил Святитель об «Аскетических опытах».– …Я был только орудием милости Божией к современным православным христианам, крайне нуждающимся в ясном изложении душевного христианского подвига, решающего навечно участь каждого христианина». В этих творениях я нашел разрешение своих вопросов и недоумений, успокоению своей души. Протоиерей Иоанн Журавский "Тайны Царствия Божия": «Еп. Игнатий благоговейно снял эту прикровенность своей молитвенной многоскорбной жизнью».

Много лет я изучал творения святителя Игнатия Брянчанинова, и в связи с этим решил поделиться, изложить и составить выборку не своими словами, а из творений святых отцов последних времен, в том числе и учеников святителя по направлению моих исканий. Святой Иоанн Лествичник говорит, что некоторые, проходя по болотистым местам, увязли в грязи и, покрытые ею, поведали о том, как это случилось с ними, другим, которые тут проходили, для спасения их. За спасение ближних Всемогущий избавил из болота и тех, которые, попавши в него, предостерегли ближних от впадения в него. Хотелось бы, чтобы эта книга послужила во спасение читающих, и, в том числе, и меня.

Не знание четкого и ясного знания о пути к спасению приводило во все времена и приводит к ересям, было всегда одной из основных причин расколов. Естественно, что и в дальнейшем данная причина будет приводить к этим великим бедствиям (уловление в ересь и раскол). Если бы люди изучили творения святителя Игнатия и других святых отцов, у них бы и тени сомнения не возникло бы при разрешении недоумений относительно и современных искушений.

Надо сказать, что есть у творений святителя Игнатия тоже своего рода прикровенность. Святитель Феофан Затворник про творения святителя Игнатия говорит: «У него образ сочинения нехорош. Не знаю почему, но, ни одна у него статья, по прочтении ее, не дает ясного понятия о предмете ее». Я опытно пришел к выводу, что понять писания святителя Игнатия без основательного изучения его писем сложно или невозможно – письма как раз в свою очередь представляют своего рода «секрет», «ключ» к пониманию его писаний. Однако обратно и сами письма без творений святителя тоже невозможно понять. Помимо писем очень объясняют творения святителя также творения его последователей. Поэтому книга составлена не только из творений святителя Игнатия, но и включая его письма, сочинения его учеников, Оптинских старцев. Естественно, что святителю Феофану не было возможности ознакомится с письмами святителя Игнатия и творениями его учеников, многие письма естественно были недоступны изучению, так как святитель Игнатий благословлял открыть свои письма только после своей кончины.

Основной опасностью в духовной жизни Святитель считал уклонение в прелесть. Прелесть – утрата истина. Истина – это Господь Иисус Христос и его Откровение. Его Откровение, которое не нуждается в человеческом вмешательстве и должно быть «принято и содержимо одною смиренною верою, как вполне превысшее человеческого разума», с благоговением и покорностью. Откровенное Богопознание преподано Самим Богом; оно не терпит никакой примеси; оно вполне отвергается как прямым отрицанием, так и примесью. Такая примесь – отрицание прикрытое. Что такое – ересь? Ересь есть примесь к откровенному Богопознанию учения, заимствованного из плотского мудрования, общего отступникам духам и отступникам человекам. Единственное средство, которое может помочь избежать прелести,– тщательное последование учению Божия, Истине и в догматическом и нравственном плане и покаянное устроение души, т. е. постоянное сокрушение сердца, потому что заповедь о покаянии вмещает в себя все прочие заповеди Божии. Только идущие путем покаяния постепенно обретают благодатные дарования, которые преждевременно пытаются найти прельщенные. Подлинное благодатное озарение имеет иную природу, чем представляет его себе плотский и душевный человек. Также и истинные благодатные ощущения не имеют ничего общего с опытом прельщенных и приходят по мере очищения души покаянием. Но для того чтобы встать на путь покаяния нужно начитать с нуля, а не середины. Игумения Арсения: «Нужно знать меру свою, нужно держаться того слова, которое прилично нашей мере, мере невозрожденного человека». Как раз те, которые будут начинать с середины или конца, то непременно попадут в прелесть. Восхождение с нуля требует подробного описания каждого этапа. Исключено всякое домысливание и сочинение собственного разума. Для этого нужно знать уже – как поступать. У святых обучение учеников духовной жизни происходило от души к душе, по их молитве и при чутком руководстве святого. Святой сразу усматривал в ученике все неправильные уклонения и возвращал ученика в правильное русло, сама молитва святого охраняла и оберегала ученика на трудном пути. Сейчас, когда нет наставника и молитвенника, как быть – никто не окоротит, не помолится, не подскажет. От этого ценность творений святителя многократно увеличивается, так как в его писаниях как раз можно найти слово «приличное мере невозрожденного человека».

Хочу добавить, что книга составлена. Я полностью не способен к сочинительству. Писать, сочинять от себя такие книги я не способен, да и не достоин. Книга передает только мысли, слова и образ мыслей святых отцов. Это исходит из благоговейного и почтительного отношения к святым отцам, отношения ученика к учителю, в котором ученик ничего не говорит от себя.

Книга "Смиренномудрие невозрожденного человека" это обобщение всего учения Святителя, которое изложено в 8 томах его творений (в том числе и письма). Я советовал бы в дальнейшем не ограничиваться данной книгой, а перейти к подробному и тщательному изучению аскетических писаний святых отцов, особенно творений святителя Игнатия Брянчанинова и Оптинских старцев. Мое искреннее желание было, если возможно, сделать писания святителя более доступными и понятными (да простит меня Святой Владыка за мою дерзость) и привлечь других христиан к изучению его творений и этим изучением получить правильное направление в понимании и изучении Православной веры.

Мера невозрожденного благодатией человека

"По состоянию самообольщения, составляющему неотъемлемую принадлежность каждого из нас, обычно уму, – говорит преподобный Григорий Синаит, – особенно в людях легкомысленных, преждевременно стремиться к усвоению себе высоких молитвенных состояний, чем и, малое устроение, данное Богом, утрачивается, а делатель поражается мертвостью ко всему доброму. И потому должно тщательно рассматривать себя, чтоб не искать преждевременно того, что приходит в свое время, и чтоб не отвергнуть того, что подается в руки, направившись к исканию другого. Свойственно уму представлять себе мечтанием высокие состояния молитвы, которых он еще не достиг, и извращать их в своей мечте или в своем мнении. "Не полезно тебе, – сказали Отцы, – узнать последующее прежде, нежели стяжаешь опытное знание предшествовавшего". В каждой науке имеется свое начало, имеется своя постепенность в преподавании познаний, имеются свои окончательные упражнения, так и в обучении молитве, вообще в духовной жизни существует свой порядок, своя система. Тщательное последование порядку или, что то же, системе служит в каждой науке ручательством основательного успеха в ней; так и правильное упражнение в молитве служит ручательством преуспеяния в ней, – того преуспеяния, которым благоугодно Богу ущедрить подвижника. Отвержение системы при изучении науки служит источником превратных понятий, источником знания, которое хуже незнания, будучи знанием неправильным, отрицательным: таково и последствие беспорядочного упражнения в молитве и других добродетелях.

Преподобный Кассиан Римлянин повествует, что в современных ему Египетских монастырях, в которых особенно процветало монашество и соблюдались с особенною тщательностью и точностью предания духоносных Отцов, никак не допускали того инока, который не обучился монашеству правильно, в послушании, к обязанности наставника и настоятеля, хотя бы этот инок и был весьма возвышенной жизни, даже украшенный дарами благодати. Египетские Отцы признавали дар руководить братией ко спасению величайшим даром Святого Духа. Не обученный науке монашества правильно, утверждали они, не может и преподавать ее правильно. Некоторые были восхищены Божественною благодатью из страны страстей и перенесены в страну бесстрастия, – этим избавлены от тяжкого труда и бедствий, испытываемых всеми, проплывающими бурное, обширное, глубокое море, которым отделяется страна от страны. Они могут поведать подробно и верно о стране бесстрастия, но не могут дать должного отчета о плавании чрез море, о том плавании, которое не изведано ими на опыте. То есть настоятель должен был быть научен по общему чину, потому что Господом установлен путь получения знания о спасении, научения человека от другого человека. Иное относится к особенному чину.

В Египетском Ските некоторый новоначальный монах просил наставления по одному из случаев иноческого подвижничества у аввы Ивистиона, старца очень возвышенной жизни. Получив наставление, новоначальный нашел нужным поверить наставление советом с преподобным Пименом Великим. Великий устранил наставление аввы Ивистиона, как слишком возвышенное, невыносимое для новоначального и страстного, преподал монаху способ более удобный и доступный, произнесши при этом следующее, достойное внимания изречение: “Авва Ивистион и делание его на небе, с Ангелами: утаилось от него, что мы с тобою на земле и в страстях”. Очень верно замечает преподобный Григорий Синаит, что находящиеся в молитвенном преуспеянии обучают молитве других сообразно тому, как сами достигли в ней преуспеяния. Получившие благодатную молитву, по особенному смотрению Божию, скоро и не общим путем, поспешают, соответственно совершившемуся с ними, сообщать новоначальным такие сведения о молитве, которые новоначальными никак не могут быть поняты правильно, понимаются ими превратно, и повреждают их. Напротив того, получившие дар молитвы после продолжительной борьбы со страстями, при очищении себя покаянием и при образовании нравственности евангельскими заповедями, преподают молитву с большою осмотрительностью, постепенностью, правильностью. Монахи Молдавского Нямецкого монастыря передавали мне, что знаменитый старец их, архимандрит Паисий (Величковский), получивший сердечную благодатную молитву по особенному смотрению Божию, а не общим порядком, по этой самой причине не доверял себе преподавание ее братиям: он поручал это преподавание другим старцам, стяжавшим дар молитвы общим порядком.

Объясним через некоторые примеры, что такое особый чин, что есть стяжание благодати по особенному смотрению: Известный благодатный греческий старец преподобный Порфирий Кавсокаливит(1906–1991) сам рассказывает об этом: «Однажды рано утром, около половины четвертого, я пришел в соборный храм Святой Троицы на службу. Было еще рано. В било еще не били. В церкви никого не было. Я сел в притворе под лестницей. Меня не было видно, я молился. Вдруг открывается дверь церкви и входит высокий пожилой монах. Это был старец Димас, Войдя, он посмотрел направо, налево и не увидел никого. Тогда, держа в руках большие четки, он начал класть земные поклоны, много и быстро, и все время говорил; «Господи Иисусе Христе, помилуй мя… Пресвятая Богородице, спаси нас». Вскоре он пришел в исступление. Я не могу, не нахожу слов, чтобы описать вам его поведение пред Богом: это движения любви, благоговения, движения Божественной любви и всецелого посвящения себя. Я видел, как он стоит, как, стоя прямо, простирает свои руки в виде креста, как делал Моисей на море, и стенал… «…И простер Моисей руку свою на море, и гнал Господь море сильным восточным ветром всю ночь и сделал море сушею, и расступились воды…» (Исх. 14:21)

Что это было? Он был в благодати. Сиял во свете. Вот что было! Он тут же передал мне молитву. Я сразу вошел в его состояние. Он меня не видел. Поверьте мне! – воскликнул отец Порфирий. – Я пришел в умиление и начал плакать. И ко мне, смиренному и недостойному, пришла благодать Божия. Как это объяснить? Он передал мне благодать. То есть благодать, которая была у этого святого, засияла и в моей душе. Он передал мне свои духовные дары. О том, что произошло со мной, я никогда не помышлял, никогда не желал, никогда не ожидал. Старцы никогда не говорили со мною о таких дарах. Такой у них был обычай ».

Вот описание про великого нашего святого праведного Иоанна Кронштадского получившего благодатное освящение в детстве: «Когда мальчик подрос, родители, с трудом собрав необходимую сумму, устроили его в Архангельское Приходское Училище. В тот период ему было около десяти лет. Поначалу обучение складывалось нелегко: не получалось, как следует, уразуметь и запомнить преподаваемый материал. Это сильно печалило юного Иоанна: с одной стороны, он был и слыл отстающим, а с другой, понимал, как тяжело было бедным родителям оплатить его пребывание в училище.

Однажды, после сердечной молитвы перед сном, Иоанн, по его личному признанию, почувствовал, что его словно бы потрясло, точно завеса спала с глаз и раскрылся ум; ему ясно представился учитель и урок; он вспомнил его содержание. В той горячей молитве он просил Бога о помощи, и Бог ответил ему. Тогда душа наполнилась радостью, и он уснул так спокойно, как не спал прежде. С рассветом, поднявшись с постели, Иоанн взял в руки книги и начал читать. И, о чудо, он вдруг заметил, что в нём произошло внутреннее преображение: он легко усваивал и запоминал то, что читал (от составителя – явное действие благодати).

Вот описание о знаменитом святом Паисии Святогорце (1924–1994), благодатное освящение которого произошло в пятнадцатилетнем возрасте: «Бог ждал, как я отнесусь к этому искушению. После того как я включил в работу такой помысел, явился Сам Христос. Он явился в преизобилии Света. Я видел Его от пояса и выше. Он взглянул на меня со многою любовью и сказал: «Аз есмь воскрешение и живот: веруяй в Мя, аще и умрет, оживет» (Ин. 11:25). Те же самые слова были написаны в раскрытом Евангелии, которое Он держал в Своей левой руке». Это событие рассеяло в пятнадцатилетнем Арсении помыслы сомнения и потрясло его детскую душу. Благодатью Божией он познал Христа как Истинного Бога и Спасителя мира. В Богочеловечестве Господа его убедили не люди и не книги, но Он Сам – Открывшийся ему – и к тому же в столь юном возрасте. Уже утвержденный в вере Арсений воскликнул: «А ну-ка, Костас, теперь я готов поговорить с тобой о Христе!».

    Старец архимандрит Фаддей Витовицкий (1914–2003) сам рассказывал, как ещё молодым послушником получил, как он называл бесплатную благодать, – благодать внутреннего мира и радости в Духе Святом, благодать действия Царства Божия и Божественной нетварной энергии в уме и сердце, благодать очищения, умирения и просветления ума, его таинственной отрешенности и освобождения от рабства рассудку, чувствам, страстям и миру: «За короткое время за полную преданность воле Божией и искреннюю жажду Бога освятила меня благодать, которая создала в моей душе неописуемую радость и покой… Только тот, кто стяжал бесплатную благодать, может знать состояние ангелов и святых». Духовно неопытный тогда ещё послушник думал, что все монахи имеют такую благодать; и лишь позже он поймет, какого огромного дара Господь, по Своей любви, удостоил его, приготовляя к десятилетиям голгофского настоятельско – духовнического подвига, который предстоял ему.