Генезис, Василиса и наследие Атона

Старшая школа

Для Василисы началась новая жизнь, в корне отличающаяся от жизни на селе. Здесь она столкнулась практически со всеми человеческими пороками, которые её никак не касались в Бекетове. Её новые одноклассники брали от жизни всё, не задумываясь о последствиях, лишь немногие, как и Василиса, занимались учебой. Были и те, кто вообще не понимал, чего хочет.

Учителя краем глаза наблюдали за поведением учеников, но бездействовали. Более того, они иногда становились жертвами издевательств со стороны некоторых школьников‑хулиганов.

Попав в новый большой класс, Василиса не сразу поняла как как себя вести. Многое пришлось переосмыслить.

Некоторые ребята пытались самоутвердиться за счет унижения Василисы. Она пыталась дать отпор, но её попытки сопротивления не увенчались успехом. Василиса оказалась не готова к этому, так как росла в других условиях – в дружелюбии и взаимовыручке, любви и уважении к окружающим. Это был самый тяжелый период в её жизни. Она приспосабливалась к новой среде и за то, чтобы стать своей в классе, расплачивалась учебой.

Спустя год обучения в новой школе главный хулиган класса Клавдий сказал:

– Васёк, я сомневаюсь в тебе. Если ты такая же, как мы, то должна новенькому долбануть по голове этой книгой. Не нравится он мне. – и протянул Василисе увесистый томик «Войны и мира» Льва Николаевича Толстого.

Взяв книгу, она подошла к новенькому.

– Привет, меня Коля зовут, – поздоровался тот.

Василиса встала как вкопанная. Её рука не поднималась на безобидного человека.

– Меня зовут Василиса, – придя в себя пролепетала девушка.

Клавдий самоуверенно подошёл к ним и столкнул новенького со стула. Коля сильно ударился о соседнюю парту. По классу прокатился гулкий смех.

– Ты чего делаешь? – вскрикнула Василиса.

– Помнишь, кем ты была, когда пришла в наш класс? Это твоя благодарность? – ответил Клавдий.

Василиса молчала.

– За что? – тихо спросил Николай неуклюже поднимаясь с пола.

– Ты ещё будешь что‑то вякать, – Клавдий пнул Николая в грудь, так что тот снова оказался на полу.

В этот самый момент Василиса увидела в лице Коли саму себя, пришедшую год назад в новый класс.

– Хочешь узнать, кем я была? Человеком! – грозным голосом произнесла Василиса и протянула руку Николаю.

Смех в классе стих. Раздались негромкие возгласы:

– Что ты делаешь?!

– Я больше не с вами! И если ещё кто‑то посмеет выдать подобный номер, будете иметь дело со мной. А мне лучше дорогу не переходить, вы знаете.

Василиса села рядом с Николаем, открыла учебник и с облегчением начала готовиться к уроку. Перед поступлением в университет, у неё был ещё целый год. Она вспомнила о своих детских обещаниях изменить мир к лучшему.

После этого её никто не трогал и к Николаю тоже никто не приставал. А многие и сами решили взяться за учёбу. На них произвёл впечатление поступок Василисы.

Василиса изменила себя и преобразила среду в которой находилась. Многие в классе её уважали и искренне полюбили за это. Она подарила им свет веры в себя. Мир в их глазах стал гораздо богаче и правильней.

Университеты

Столкнувшись с малой частью проблем этого мира, Василиса захотела разобраться в природе бытия. Потому что, если хочешь исправить что‑то, ты должна в этом разбираться. Иначе существует риск запутаться и остаться вдалеке от истины.

Она поступила на биологический факультет Санкт‑Петербургского государственного университета.

Первые три года учебы пролетели на одном дыхании, у Василисы были прекрасные преподаватели, которые верили в неё даже наверное, больше, чем она сама. Возможно, их внушительный опыт работы позволял разглядеть в ней талант и будущего великого учёного.

Василиса выбрала направление видовой эволюции и способов их приспособления к изменяющимся условиям обитания. Ей было интересно заглянуть в глубины истории нашей планеты. Анализируя полученную информацию, она пыталась предвидеть будущее человечества. Так незаметно пролетели шесть лет. За это время она освоила практически всю доступную теорию, имеющуюся у научного сообщества, а также параллельно выучила два иностранных языка, английский и китайский. На последних курсах посетила множество иностранных форумов и конгрессов, посвящённых экологическим проблемам и глобальному потеплению. На тот момент, именно эта проблема была общепризнана и считалась главным вызовом человечества.

Окончив магистратуру в своей альма‑матер, приложив должные усилия, Василиса поступила в докторантуру Кембриджского университета по направлению археологии и антропологии. Именно в нём сосредоточились наиболее сильные учёные из многих стран. Это и понятно, антропогенез невозможно изучать в рамках одной страны. Глубинные истории народов взаимосвязаны и их изучение в рамках одного ареала достаточно субъективное занятие.

Начался новый виток в жизни Василисы. Европейское образование было пропитано духом прошлых эпох. Проводя научную работу на кафедре когнитивной и эволюционной антропологии, студенты могли почувствовать присутствие духа Адама Седжвика, Уильяма Хопкинса, Чарльза Дарвина и других основоположников современной науки. Василиса и раньше была в этом университете на международных конференциях, но полноценно включившись здесь в процесс научной работы, она заново для себя открыла прелести академического образования в традиционно строгом английском стиле.

В её исследовательской группе были выдающиеся учёные современности Ван Ю из Пекинского университета занимающийся ранними цивилизациями юга Африки, Ева Армстронг из Гарварда, исследующая естественный отбор в большой ледниковый период и Софи Майер из Берлинского университета, изучающая глобальные исторические миграции. Научным руководителем был назначен английский профессор индийского происхождения Айван Эллингтон, знаменитый своими трудами эволюционных изменений человеческого мозга.

Первой темой, за которую взялась исследовательская группа Василисы, стал Мемфисский период древнего Египта, начавшийся около пяти тысяч лет назад и длившийся около полутора тысячелетий. Начальным этапом в научной работе стало изучение архивных документов из многочисленных библиотек Великобритании. Василисы обожала копаться в архивах и находить ранее неочевидные косвенные связи, которые как ниточки приводили её к чему‑то большему. А исследование огромного количества собранных архивов Великобритании делало её по‑настоящему счастливой, потому что перед ней находилась самая большая собранная человеком коллекция исторических артефактов.

Дни сливались в недели, недели в месяцы. Занимаясь изучением прошлых эпох легко потерять связь с текущим временем. Незаметно пролетел год и настал момент подвести итог проделанной работы.

В библиотеках было много информации по последним периодам династии Птолемеев до обращения Египта в провинцию Римской империи (332‑30 гг. до н.э.). Чуть меньше сведений имелось по Сиасскому времени XXI‑XXX царских Египетских династий (1110‑332 гг. до н.э.), когда ослабло влияние древнего Египта на сопредельные государства. Персидская Империя, Карфаген, а затем и Римская Империя заявляли о своих правах на господство в средиземноморском ареале, в который входил север Египта.

Мало источников сохранилось по Фиванскому периоду XI‑XX царских династий (3064‑1110 гг. до н.э.). По имеющимся данным это было золотое время Египетской цивилизации. Время бурных политических и культурных преобразований, окутанных тайнами. Это и понятно, потому что серьёзное изучение Египетской цивилизации началось лишь во время Египетской экспедиции 1798‑1801 гг. под руководством Наполеона Бонапарта. А до этого порядка трёх тысячелетий многие события путём невежественного разрушения и разграбления, бесследно стирали память о прошлом величии человеческих достижений.

Василиса нашла и перевела на русский язык множество отсканированных папирусных свитков данного периода, тем не менее, всё её внимание было приковано к поиску информации о зарождении Египетской цивилизации. Ее как ученого интересовал первый мемфисский период, революционный с точки зрения образования не просто человека разумного, а человека цивилизованного.

В это время люди освоили земледелие, письменность и искусство, строительство невозможных для тех времён архитектурных объектов, приобрели морально‑этические нормы, близкие больше современному человеку, чем многим цивилизациям после. Например, в древнем Египте при жертвоприношениях был запрет на проливание чьей либо крови и погребение осуществлялось лишь только самого покойного и воздвигнутых в его честь предметов искусства, а в Вавилоне при погребении какого‑нибудь видного государственного деятеля варварски заживо погребали и его наложниц и слуг.

Также в мемфисском периоде при раскопках было выявлено, что жилища и многие храмы строились из дерева. А дерево за такое время практически полностью истлевает. Василисе был знаком образ жизни в таких постройках, она помнила деревянные поселения на её родине в Усть‑Куйге.

Василиса подготовила ряд интересных документов, указывающих на предполагаемые места поиска следующих свидетельств, способных пролить свет на причинно‑следственные связи небывалого эволюционного скачка человека к зарождению цивилизации. Остальные члены группы также нашли ценный материал из других библиотек и музеев Великобритании.

– По свидетельствам эпоса народов центрально‑восточной Африки большое внимание при вопросе о зарождении цивилизации уделено некоему семени или своего рода ларцу. Наверное звучит фантастически, но на камедных клинописных табличках данных народов это запечатлено, – воодушевлённым голосом Ван Ю озвучил одну из наиболее значимых своих находок.

– Наверное, не что иное, как ковчег завета, много информации по данному артефакту содержится в иудейских трактатах и артефактах фиванского периода. Интересный исторический факт, Ван, – похвалил ученого Айван Эллингтон. – Кто ещё что нашёл?

– Я наткнулась на сканы дневников некоторых британских исследователей времен первой мировой войны. Многие фрагменты по неизвестным общественности артефактам мемфисского периода скрыты, закрашены. – с волнением озвучила результаты своих поисков Ева Армстронг.– По штампу МИ‑6 поработало. Айван, мы имеем дело с чем‑то секретным?

– Перестаньте, какая тут секретность? Вы сказали, что найденные вами дневники касаются периода первой мировой войны, возможно, это как‑то связано с боевыми действиями, вот и засекречено. Не придумывайте. Мы учёные и должны руководствоваться фактами, а не домыслами. На всякий случай я, конечно, напишу в МИ‑6 запрос. Может, они нам что‑нибудь интересное ответят, – прокомментировал Айван.

Собравшись с мыслями, поделилась своими находками и Василиса:

– У меня находки касаются редких отрывков дефтер Геродота, датированных V веком до н.э. Геродот много путешествовал по Египту и, очевидно, разговаривал с местными жителями. Говорят, он не знал древнеегипетского языка, однако, многие историки, опираясь на разные исторические факты, склонны доверять его записям. И знаете, что интересно? Когда он собирал знания египетской цивилизации, то также записывал древние легенды и сказки тех времен, в том числе мемфисского периода. Одна из легенд, с его слов, гласит: «Упало Солнце и сразило дом Высших, ознаменовав конец благоденствия, и лишь самых верных отправляли к пепелищу загробного мира, в надежде возродить былое величие мысли человеческого бытия». Что это значит? Голова кругом, правда? Возможно, это то, что мы искали. В сказании говорится о падающем Солнце, но оно же не упало – пожалуйста, светит до сих пор. Значит, это не конкретно солнце, но нечто очень похожее на него. Что же это тогда может быть, возможно, астероид или какое‑нибудь оружие. Если его спутали с солнцем, значит, его траектория и яркость была сравнима с небесным светилом. Думаю, упало оно, вероятнее всего, там где заходит солнце – на западе. При падении такого объекта должны произойти масштабные разрушения и сохраниться следы от падения. В те времена люди обычно проживали по берегам рек, а здесь, по‑видимому, был Нил и так как мы говорим о зарождении Египетской цивилизации, то скорее всего это участок Нила близ будущего города Мемфис, примерно современная территория Каира. Следовательно, оно упало западнее города, а там как раз есть малоизученная впадина Каттара, с севера и запада обрамлённая крутыми известняковыми породами. Мне думается, если мы хотим найти ответы, то должны отправиться на раскопки именно туда. По остальной части писания, наверное, имеются в виду погребальные ритуалы, но, конечно, много всего не понятно.

– Браво, – не сдержался Айван, – интересный документ и ваша гипотеза, в которую мне, если честно, верится с трудом. Люди того времени под такими словами могли нафантазировать что угодно.

– А мне эта гипотеза нравится, – отозвалась Софи.

– Мне тоже, – произнёс Ван.

– Впечатляет, но вероятность объективности данной гипотезы достаточно мала, – с определённой долей скептицизма высказалась Ева.

– Друзья, а почему бы нам не слетать туда на раскопки? Хватит торчать в библиотеках, по учебному плану у нас как раз они должны быть! Это лучше, чем перекапывать землю там, где до нас тысячу раз уже копали. – предложил Айван. – Я всё устрою, согласны?

Ученые согласно закивали.

– Тогда договорились. Софи, что у тебя? – Айван обратился к Софи Майер.

– Так как я занималась вопросами древних миграций, то решила подойти к нашему вопросу немного со стороны. Все, наверное, слышали об удачном эксперименте в 1970 году Тура Хейердала, когда он со своей командой переплыл Атлантику на папирусной лодке от берегов Марокко до острова Барбадос близ Южной Америки? Учитывая этот факт, я попыталась найти следы Египетской цивилизации на территории древних американских цивилизаций. И знаете, нашла ряд интересных фактов.

У ацтеков есть легенда о месте Тамоанчан, что значит «Страна дождя и тумана». В легенде сказано, что в Тамоанчане зародилось человечество. Интересно то, что в архивах я нашла обугленный трофейный дневник одного из капитанов потопленного в 1588 году испанского галеона, перевозившего драгоценности из Нового света в Европу. В целом, в дневнике нет ничего особенного, но изучив его внимательно, я обнаружила упоминание о встрече капитана с одним умалишённым седовласым моряком Модесто Эстебаном, просившим убежища у группы конкистадоров, находившихся в лагере Бенецзуэлы на берегу озера Маракайбо, на карте видно, что это современная территория Венесуэлы.

В дневнике описано, что Модесто пришёл в лагерь ночью от близлежащих гор дельты реки Кататумбо.

Он рассказал, что его группа под руководством капитана Хорхэ Гутиерэса по тайному заданию короля Филиппа II искала легендарный Тамоанчан. После долгих лет поисков они забрели в странное место, окутанное зелёным туманом и бесконечными раскатами молний. В этом месте на одной из гор они наткнулись на величественные запечатанные ворота. По описанию на них были выгравированы какие‑то предупреждающие древние иероглифы.

Так как группа была хорошо вооружена и благословлена самим Папой Римским, то ничто суеверное их не могло остановить. Когда они распечатывали ворота, то пару солдат поразили удары молний. Однако ворота удалось открыть и на них хлынул поток поющего ветра. Они увидели горную пещеру, окутанную светящимися молниевыми шарами. Испанцы ринулись вглубь пещеры, отбиваясь мечами и щитами от этих шаров, потеряв ещё десяток солдат. Пройдя около пятидесяти брассов, а один брасс примерно равен 1,7 метров, они вошли в огромный зал, наполненный несметными сокровищами.

Посреди богатств возвышался трон с сидящей на нём голубой статуей высотой около трёх брассов. Модесто рассказал, что статуя была с телом человека, головой загадочного животного с суженным лицом, красными глазами и вытянутыми длинными ушами. В левой руке она держала жёлтый крест с огромным кристаллом у изголовья, а в правой голубой жезл. С одной стороны он напоминал статую, а с другой разделялся надвое, жезл этот и выпускал молнии.

Капитан Хорхе, перекрестившись, поднялся на холм сокровищ из золота и попытался взять жезл у статуи, стоило ему дотронуться до него, как озаряющие зал светящиеся шары со свистом полетели в него, и он превратился в пепел.

Увидав развеянный прах капитана, оставшаяся группа обратилась в бегство. Молниевые шары не щадили никого. Испепеляли одного за другим. Лишь один Модесто смог оттуда убежать, он стоял дальше всех от статуи. Но стоило ему поделиться своей историей с автором дневника, как в него ударила молния и он упал замертво.

Всё бы ничего, но статуя очень напоминает древнеегипетского бога Сета. И странно, что этот инцидент произошёл на американском континенте вдали от Египта. Что вы по этому поводу думаете?

Когда Софи рассказывала о своей находке, все её внимательно слушали и после рассказа задумчиво сохраняли молчание, нужно было переварить полученную информацию. Василиса почему‑то вспомнила свой сон, как она с бабушкой ходила на болото за брусникой, и они забрели в похожее место. Тишину прервал Айван:

– Вы упомянули, что автор дневника писал о Модесто Эстебане как об умалишённом, возможно, это всё объясняет. Данная история прошла через ряд повествований, быть может мы видим то, что хотим видеть, а на самом деле всё объясняется достаточно просто. Так как мы ученые, то не должны принимать на веру этот документ. Однако, там указанно конкретное место, в следующие раскопки мы можем отправиться именно туда, как вам моё предложение?

Все, кроме Евы, кивнули в знак согласия с научным руководителем.

– Чушь какая‑то, ладно, раз все за, и я с вами, – с большой долей сомнения согласилась и Ева Армстронг.

– Ева, каковы твои результаты исследования архивов? – спросил Айван.

– Я, пожалуй, пока воздержусь от рассказа о своих находках, мы же уже договорились проверить озвученные гипотезы, – с некоторой досадой ответила Ева.

– Ева, я уверен, ты что‑то нашла. Понимаю, что в Бостоне ты была лучшая, но здесь каждый из нас человек науки. Не закрывайся от нас, только все вместе мы добьёмся максимального эффекта. Ведь мы команда, правда? – по‑отечески Айван обратился к Еве.

– Хорошо.

– Молодец Ева. Друзья, а теперь все по домам, за выходные вы должны подготовиться к Египетской экспедиции, в понедельник вылетаем в Каир, – Айван хлопнул в ладоши и пожелал всем чудесных выходных.

Был вечер пятницы. Василиса направилась к себе собирать вещи и готовить материалы, которые потребуются при новых раскопках. Но ей пришло сообщение от Вана:

– Ни хао, Василиса. Мы в пабе Орёл, хватит учиться, приходи к нам, у нас весело, Софи и Ева уже здесь.

– Заманчиво, – подумала Василиса. – Почему бы и нет, во впадине Каттара предстоит много работы, а мозгу нужен отдых!

После недолгих размышлений Василиса отложила дела, взяла свой рюкзак с самым необходимым и пошла в паб, который находился совсем рядом.

Паб был переполнен. Василиса сразу увидела столик со своими коллегами. Они шумно веселились.

Василиса редко участвовала в подобных посиделках, потому что на первом месте у неё было достижение поставленных целей, а такое веселье, по её мнению, сильно отвлекало. Хотя, когда ей хотелось просто расслабиться и насладиться моментом, не думая ни о чем, она присоединялась к одногруппникам.

Завидев девушку, Ван, как истинный джентльмен, привстал и подвинул Василисе стул.

– Мы тебя заждались, – с улыбкой произнесла Софи.

– А я думала ты не придёшь, ты же скучная ботанша, что тебе делать в подобном месте, – усмехнулась Ева.

– Кто ведёт себя сдержанно, редко совершает ошибки! Друзья, не будем ссориться, в понедельник мы полетим в первобытное место для величайших открытий, мы должны быть единой командой, – миролюбиво произнёс Ван.

Василиса не обратила никакого внимания на выпад Евы.

– Василиса, а почему ты выбрала для себя это направление? – спросила Ева.

– Ева, что ты пристала сегодня к Василисе? – заметила Софи.

– Да нравится она мне, красивая умная русская девочка. Она совсем другая, не похожа на стереотипы, которые у меня были о русских до встречи с ней.

– Мне приятно, Ева, спасибо, что думаешь обо мне так. Почему я выбрала науку и данное направление исследования? Как бы это странно не звучало, но я как сказано у Шекспира, в этой жизни была во многих ролях, жила множеством разных жизней, повидала многое. Возможно, это меня и подвигло разобраться в истинной природе человека. Знаете, люди разные бывают, споры по этому поводу идут многие столетия, хочется разобраться и поставить точку. Считаю, это важно для благополучного развития нашей цивилизации. Иначе, имея возможности современного человека и накопившиеся проблемы, мы можем навсегда исчезнуть с лица Земли. А вы почему выбрали наше направление?

– У меня примерно схожие мотивы. – признался Ван. – Мой дядя монах в Тибете. Я в детстве часто к нему из Шанхая приезжал. Он многому меня научил. Это было самое счастливое детство. Наверное, тогда мне и захотелось постичь законы вселенной, существование человека в которых, хочется верить, имеет весомое значение.

– Я в своём выборе больше похожу на Василису. Все изучали историю и знаете каким испытаниям подверглась моя страна в XX веке. У нас, немцев, новый путь, мирный и справедливый. И чтобы не заблудиться вновь, я разбираюсь в истоках всех народов. Считаю это чрезвычайно важно, – скромно объяснила Софи.

– Немцы прилагают много усилий в укреплении и совершенствовании мира, я уверена что ваш народ накопил столько мудрости, что новые ошибки исключены, – поддержала Софи Василиса.

– Ева, а ты как выбрала своё направление? – повторила вопрос Василиса.

– Хм, в моём направлении исследования много загадок, мне нравятся загадки, – немногословно ответила Ева.

– Уже поздно, думаю, нам пора. Завтра нужно начинать собирать вещи и необходимые архивные документы, которые могут пригодиться, – уставшим голосом произнёс Ван.

Ван снимал квартиру в Кембридже. Софи жила у троюродной тёти. Ева и Василиса жили в университетском общежитии. Василиса и Ева проводили друзей до такси, а сами не спеша пошли в общежитие.

– Ева, почему ты иногда такая грубая? – спросила Василиса.

– Не знаю, таков мой характер. У меня родители крупные Нью‑Йоркские бизнесмены, я их в детстве мало видела, они часто уезжали в командировки, оставляя меня с нянями, репетиторами и охранниками. Со временем, их отстранённость передалась и мне. Знаешь, как в расхожей фразе: «ничего личного, это бизнес» – в моей семье чисто деловой подход друг к другу. Сейчас я понимаю, это не совсем правильно, но по‑другому уже не умею.

Василиса в знак поддержки приобняла девушку.

– Мне тоже не хватало родительской любви. Мои родители погибли, когда я была маленькая. Какой‑то бандит расстрелял моего отца, а мать не перенесла горя. От этих бед меня спасла бабушка, не знаю, что бы я делала без неё, наверное, сгинула бы где‑нибудь в Сибири.

– Соболезную, Василиса. Но откуда в тебе появились силы взлететь? В прямом смысле взлететь, ведь здесь случайных людей нет.

– Я думала об этом. Скорее всего, моя психология изменилась. Когда я смотрела в иллюминатор кружащего над родным посёлком самолёта, в котором остались могилы моих родителей, то решила во что бы то ни стало изменить мир, – утерев проступившие слёзы, ответила Василиса.

– Ты можешь на меня рассчитывать.

– Спасибо. Я раньше об этом никому не рассказывала. Выговорилась, даже в некотором смысле легче стало.

Тем временем они уже дошли до корпусов общежития. Ева по‑дружески обняла Василису, та не сопротивлялась, а напротив, ощутила спокойствие. Ева от прилива чувств немного переволновалась, поспешно отступила и поторопилась попрощаться:

– Ты молодец, добрых снов Василиса, до понедельника.

– До понедельника.

Василиса в хорошем настроении отправилась к себе в комнату отсыпаться.

Каттарская экспедиция – начало

Наступило утро понедельника, самолёт из Хитроу в Каир вылетал в 9.45. Чтобы заблаговременно приехать в аэропорт, Василиса проснулась в 5.00. Она и раньше просыпалась с восходом солнца. Это передалось ей от бабушки.

Она в хорошем настроении неспешно умылась, оделась и, как всегда, позавтракала овсяной кашей со свежими ягодами.

Собравшись, присела на дорожку, а затем с сумкой и увесистым чемоданом отправилась вниз. У общежития ее уже ждал кэб, рядом с которым стояли Айван, Софи, Ван и водитель.

Василиса всех поприветствовала.

– А где Ева? – поинтересовалась она.

– Должна сейчас подойти, – сообщил Айван, – а вот и она.

– Доброе утро. Ну и рань, хочется спать ещё, – ворчливо отозвалась Ева.

– В такси можешь вздремнуть, – предложила Василиса.