- -
- 100%
- +
Часть 1. Все начинается
Глава 1. Стас
– Невообразимо!
– Что?
– Все!
– Что все?
– Этот город за окном, ты напротив.
– Ты – романтик.
– О, да, детка. Я романтик.
Он подался вперед и поцеловал ее. Она с готовностью ответила на поцелуй и тихонько хихикнула:
– Я такая пьяная.
– Как и я, детка, как и я. Эй, шеф, долго еще?
– Пять минут, – буркнул водитель такси, которому уже изрядно поднадоели эти романтики на заднем сиденьи.
– Пять минут, – повторил пассажир.
Свет пролетевшего мимо фонаря осветил его лицо, на котором сияла торжествующая улыбка.
– Я начинаю тебя побаиваться, – игриво сказала женщина.
– И правильно делаешь, детка! Потому что через пять минут я собираюсь съесть тебя без остатка.
– Большой и страшный серый волк?
– Именно! Только ты больше похожа на зайку, чем на поросенка.
– А на кого еще?
– На лань. Красивую грациозную лань.
Женщина снова залилась смехом, заглушая скрежет зубов таксиста.
– Оля, – шепнул внезапно посерьезнев мужчина.
– Да, Стас.
– Мне кажется я тебя люблю!
– Ооо… Ты первый.
– В смысле?
– Первый кто признался мне в любви через три часа после знакомства.
– Ах, – махнул рукой Стас. – Что значит время, когда существует любовь. Любовь с первого взгляда!
– Или с первой рюмки? – уточнила Оля и они в унисон расхохотались.
Машина затормозила перед шлагбаумом парковки у многоэтажного дома.
– Заезжать будем?
– Нет, – покачал головой Стас.
Он сунул водителю пятитысячную купюру.
– Сдачи не надо.
Таксист буркнул какую-то благодарность и, высадив беспокойную парочку, поспешил скрыться.
– Мне нужно позвонить, – сказал Стас женщине, предварительно сладко поцеловав ее.
Он отошел на десять метров, что-то прошептал в телефон и вернулся к пассии.
– Жене звонил? – подозрительно спросила Оля.
– Ей, – кивнул Стас.
– А она что, не дома?
– Я, конечно, приветствую твой энтузиазм по поводу любви втроем. Но к сожалению отправил супругу на дачу. Хотя могу позвонить и она прилетит в наши объятия.
– Какой же ты болван, – рассмеялась Оля.
…Он начал раздевать ее еще в лифте и в квартиру Оля заходила в одних туфлях. Стас небрежно кинул ее одежду на пол прихожей, подхватил женщину на руки и понес в спальню. Он аккуратно положил Олю на постель и щелкнул выключателем. Женщина сладко потянулась, предоставляя любовнику возможность насладиться всеми своими достоинствами.
– О, боже! Ты прекрасна!
Стас суетливо скинул с себя все и практически кинулся на Олю. Та приподняла ножку, уперлась ей Стасу в грудь и лукаво улыбнулась. Тот в недоумении развел руками.
– Обычно я так не делаю, – сказала Оля. – Но…
– Знаю, я особенный!
– Не порть момент, говнюк!
– Послушай, зая. Ты – сейчас то, чего я хочу больше всего на свете. Но алкоголь коварен. И вместо чудесного секса ты можешь получить малоприятный сон в компании громко храпящего мужика. Промедление смерти подобно.
Стас улыбнулся, откинул ногу Оли и приник к женщине. Оля тихо застонала когда почувствовала как чужая плоть погружается в нее. Она обвила шею Стаса руками и еще плотнее прижалась к нему.
– Если будешь паинькой, – прошептал Стас на ухо Оле, – я расскажу тебе тайну.
– Какую тайну? – тяжело дыша, выпалила женщина.
– О, детка. Это всем тайнам тайна.
Движения его бедер наращивали темп и внезапно замерли, вздрогнув пару раз в инстинктивных конвульсиях. Оле показалось, что ее пронзили насквозь и она вскрикнула. Стас перевалился на спину.
– Ты – животное, – удовлетворенно пробормотала Оля. – Это и есть твоя тайна?
– Нет, детка. Это не тайна. Это мое естество.
– Хорошо. Тогда налей мне виски и если я не умру через пять минут, то с удовольствием выслушаю твой рассказ. А сейчас мне надо в душ.
Оля вышла из комнаты. Стас дождался пока со стороны ванной донесется звук струящейся воды и встал с кровати. Подобрал с пола трусы и, подумав секунду, натянул их. Опьянение не отпускало. Алкогольный дурман смешался с нечеловеческим желанием обладать этой женщиной. Когда он увидел ее в баре, то буквально потерял голову. Из зрелого рассудительного мужчины эта блондинка за считанные минуты превратила его в размазню. Все меры предосторожности отправились к чертям. Нет, он все-таки сделал звонок. И на том спасибо. А про тайну что начал плести? К чему? И так все было на мази. Идиот! Конченый идиот!
Стас закурил, достал из бара бутылку виски и наполнил два стакана. Взгляд на секунду задержался на узком ноже для колки льда.
– Ты не любитель маленьких доз, да? – услышал он за спиной Олин голос.
– Я вообще не люблю ничего маленького, – ответил Стас оборачиваясь и протягивая Оле напиток.
Мужчина завороженно любовался ее телом, пока Оля не спеша передвигалась по комнате, изучая содержимое многочисленных книжных полок.
– Любишь читать?
– Любил.
– А сейчас что?
– Наскучило.
– Если любишь читать, это не может наскучить, – непонимающе возразила Оля.
– Если достаточно прочитаешь, то может.
– Ты много прочитал?
– Очень!
– Сколько?
– Сбился со счета на двух тысячах.
– Чего? Книг? – Оля удивленно раскрыла глаза.
– Да, детка.
– Это ж сколько надо времени?
– Не так много как кажется.
Оля опустилась в кресло и закинула ногу на ногу. Сделала глоток виски. Лазурная капля повисла на ее нижней губе и, слегка подрожав, сорвалась и скатилась по ложбинке меж пышных грудей. От этого зрелища у Стаса пересохли губы.
– Похоже, что ты извращенец, – улыбнулась женщина.
– Почему?
– Ты только что трахнул меня и все равно пожираешь глазами.
– Ну, детка. Истинной красотой невозможно насытиться.
Эта реплика снова тронула ее губы улыбкой.
– Так что там с тайной?
Стас прекрасно понимал, что сейчас ему надо выдумать какую-нибудь хрень и выплеснуть ее на женщину. Но он очень хотел произвести на Олю впечатление. А никакая выдумка не способна была конкурировать с той правдой, которую он знал.
– Ты какой-то загадочный.
– Сейчас я покажу тебе самую невероятную вещь в твоей жизни.
– Если ты про это, – Оля опустила взгляд чуть ниже пояса Стаса, – то без обид, Стасик, но я видела и поневероятней.
Стас рассмеялся.
– Да нет же. Я про тайну. Секрет.
– Секрет?
– Да!
– И насколько большой это секрет?
– О, детка. Это самый большой в мире секрет!
С этими словами Стас подошел к бару и достал нож для колки льда.
Оля вздрогнула.
– Твою мать! Ты чего?
– Нет, нет! Не бойся, – улыбнулся Стас и со всей силы вогнал нож себе в грудь.
Глава 2. Ранее. Обряд 1. Я
– Ты любишь меня?
Любил ли я ее? Как она могла сомневаться? Я ее обожал! Нет, не то слово. Боготворил! Вот. Верно. Боготворил! Я жил для нее. Для того, чтобы каждую минуту видеть ее улыбку, смотреть в ее зеленые глаза, целовать чувственные губы.
– Ты же знаешь.
Она знала. Знала, знала! И в ее вопросе не было сомнения. Теперь я понял это. Она просто еще раз хотела услышать. Ощутить мои слова на вкус, напиться ими.
– Я люблю тебя!
Я сказал это тихо. Потому что никто не должен был услышать. Ни человек, ни деревья, ни трава, ни стены домов. Это предназначалось для двоих. Для меня и для нее.
– Я тоже.
Ее губы слегка пошевелились, но произвели эффект торнадо. Тихий шепот ворвался в меня вихрем. Вопреки всем законам физики. Вопреки вообще всем законам. Но разве любовь им подчиняется?
– Останешься?
Она хотела этого. И я очень хотел остаться. Но не мог. Иногда так бывает. Ты хочешь чего-то и достаточно протянуть руку, но…
– Я не могу.
Ругаю себя за эти слова. Она делает вид, что все хорошо. Но улыбка выдает ее. Не исчезает, нет. А делается чуть… грустной. В уголках рта появляются еле заметные морщинки. Я силюсь, чтобы не сорваться с места и не прикоснуться к ним губами.
– Работа?
Она все понимает. Слегка склоняет голову, поправляет челку и бросает на меня взгляд, молящий передумать. Ни один щенок в мире не умеет так смотреть. Я сжимаю ладони в кулаки так, что ногти впиваются в кожу. Боль! Слегка отрезвляет.
– Работа.
Она тяжело вздыхает и делает шаг мне навстречу. Нет. Пожалуйста!
– Я пойду?
Я киваю головой. Она обнимает меня и крепко прижимается всем телом. Мои руки ложатся ей на плечи. Пальцы слегка дрожат.
– Я люблю тебя!
Шепчу ей на ухо. Чувствую движение ее головы своей грудью. Она кивает.
– Прости.
Зачем я это сказал. Не нужно было.
– У тебя сейчас бензин кончится.
Пытаюсь шутить. Получается коряво. Она отступает, поднимается на цыпочки и сладко целует. У меня перехватывает дыхание.
– Пока.
Она поворачивается к своему «пежо» и открывает водительскую дверцу.
– Пока.
Я завожу правую руку назад. Там за ремнем брюк, под свитером находится то, что все это время доставляло мне дискомфорт. Никогда не думал, что мне это понадобится. Тем более в такой момент.
– Я люблю тебя!
На этот раз я говорю громче. Пусть запомнит. Она оборачивается через плечо. Снова улыбается. Но улыбка пропадает практически одновременно с оглушительным хлопком, который издает мой пистолет, выплевывая пулю.
Она умирает мгновенно. Еще до того как кулем завалиться на асфальт. Это хорошо. Я не хотел, чтобы ей было больно. Убираю оружие на место. Опускаюсь на колени. Целую ее в мертвые, но еще горячие губы. Слеза. Смахиваю тыльной стороной ладони. Встаю. И ухожу.
– Прости. Я любил тебя!
Глава 3. Андрей
– Сколько еще?
Мужчина, сидящий в большом кожаном кресле изнывал от нетерпения. Он закинул ногу на ногу и побарабанил пальцами по бедру. Взглянул на наручные часы. Недорогие и нестильные – довольно редкий гость в приемной господина Семенова – президента компании «А». Секретарша, которой место скорей было в качественном фильме для взрослых, отвлеклась от компьютера и неодобрительно взглянула на гостя.
– Ждите. Вас пригласят.
Мужчина вздохнул.
– Журналы есть какие-нибудь?
Секретарша отрицательно покачала головой.
– Как вас зовут? – посетитель попытался продемонстрировать свою самую обаятельную улыбку, но на помощницу Семенова она не произвела никакого впечатления.
– Послушайте, господин как вас там?
– Ершов.
– Господин Ершов, у меня очень много работы. И я не намерена сейчас обсуждать с вами погоду, курсы валют и тенденции мировой моды.
– А в других обстоятельствах? – мужчина продолжал надеяться на свою улыбку.
– Тем более, – холодно ответила девушка и уткнулась в монитор компьютера.
Это было обидно и… очень нагло!
– Вы со всеми посетителями вашего босса так разговариваете?
– Нет, только с надоедливыми.
Ершов хотел сделать очередное замечание, но телефон на столе секретарши прервал его пиликающей мелодией.
– Можете заходить. Господин Семенов вас ждет.
Ершов встал, подошел к двери кабинета, взялся за ручку, собираясь открыть.
– Знаете, мадам, – сказал он, внезапно повернувшись к секретарше.
– Ну что еще?
– Вы такая же мерзкая как звонок вашего телефона.
Секретарша вспыхнула краской, а мужчина, довольный собой, юркнул в кабинет. Он был огромным. Несмотря на нагромождение разновсяческой мебели, свободного пространства спокойно бы хватило на неплохой футбольный матч. Ершов не сразу соориентировался и только спустя несколько мгновений увидел в глубине кабинета письменный стол, за которым восседал господин Семенов. Хотя «восседал» не совсем правильное слово. Он слегка торчал над поверхностью стола, поблескивая гладко выбритой головой.
– Андрей Ершов?
Семенов выскочил со своего места с удивительной для шестидесятилетнего мужчины проворностью и протянул посетителю руку. Ершову с его почти двумя метрами даже пришлось слегка наклониться, чтобы пожать ее. Семенов был очень маленького роста. Где-то в десятке сантиметров от статуса карлика.
– Доброе утро, Евгений Семенович.
– Машенька сказала, что у вас важное дело.
– Машенька, ну да…
– Присаживайтесь, – Семенов пригласил гостя устроиться на громоздком красном диване в центральной части кабинета. – Вы обеспокоили ее.
– Ну извините, – усмехнулся Ершов.
– Сколько раз вы звонили? Семнадцать?
– Сорок два!
– О, вы настойчивый молодой человек. Я ценю это в людях. Кофе?
Ершову не очень хотелось лишний раз встречаться с секретаршей и он отказался.
– Ну и ладненько, – Семенов внимательно посмотрел на посетителя. – Слушаю вас!
– Почему вы все-таки согласились?
– Что?!
– Сорок один раз вы отказывали мне, а на сорок второй согласились.
– Мне стало любопытно. Я уже говорил, что ценю в людях настойчивость. Но Машенька говорила мне только про семнадцать ваших звонков. У меня великолепная память.
Неприязнь к Машеньке у Ершова была близка к переходу в ненависть.
– Так слушаю вас, молодой человек. Что-то я не вижу у вас толстой папки с ошеломительным бизнес-планом. Или вы все здесь держите? – Евгений Семенович стукнул себя пальцем по виску, одновременно прищелкнув языком и рассмеялся.
Ершов натянуто улыбнулся.
– Я навел о вас справки, – продолжил Семенов. – Андрей Валерьевич Ершов. Тридцать лет. Холост. Детей нет. Журналист. Газета «Вечер». Обладаете определенным талантом, но в более солидное издание не берут, считая, что вы не обладаете репортерской хваткой и нюхом на жареное. Не обижайтесь.
– А у вас с этим, – Ершов повторил жест с виском и языком, – тоже все в порядке.
Семенов снова рассмеялся.
– Вы вызываете симпатию, Андрей. Так что скажете по поводу своей характеристики?
– Она верна.
– Вот как?
– В глазах глупцов. На которых я работаю. И которым скармливаю сюжеты про празднования годовщины фабрики обуви или бытовое преступление на улице Энергетиков.
– До передовиц таким репортажам далеко.
– Далеко. Даже в "Вечере"
– Вы в профессии восемь лет. Пять из них в этой газетенке. Как с амбициями?
– Полный ажур!
– Ажур, – усмехнулся Семенов. – Давненько я этого выражения не слышал. Так в чем подвох?
– Они говорят, что нет нюха на жареное, нет репортерской хватки, – в словах Ершова стало заметно раздражение. – Да если бы они знали, что я рыл все эти годы. Они бы лопнули от зависти.
– О, я заинтригован, – в глазах Семенова скользнул неподдельный интерес.
– Послушайте, Евгений Семенович, у меня к вам есть один вопрос.
– Слушаю.
– Какой день в вашей жизни вы считаете самым счастливым?
– Ну уж точно не свадьбу, – хохотнул бизнесмен.
– Я серьезно.
– Дайте подумать. Открытие бизнеса, рождение сына, прием на работу Машеньки, – бормотал себе под нос Семенов.
Так вот почему эта курица позволяет себе кудахтать, подумал Ершов. А дядька-то ого-го.
– Пожалуй выберу тот день, когда курс моих акций вырос в пятнадцать раз.
– Ну теперь можете смело сдвигать это событие на второе место в вашем рейтинге счастья.
– Да? И почему же? – Семенов смешно заерзал на диване, как ребенок, ожидающий раскрытия упаковки с подарком.
– Потому что ваш самый счастливый день сегодня.
– Ух ты! И это как-то связано с вашим визитом?
– Именно!
– Поясните же, молодой человек. Я весь в нетерпении!
Андрей придвинулся к Семенову и посмотрел ему в глаза.
– Я пришел к вам не с бизнес-планом, Евгений Семенович, – голос Ершова понизился почти до шепота. Не с ворохом креативных идей и не с компроматом на ваших партнеров.
– Ну а зачем же? Зачем? – будто принимая некой игры, прошептал Семенов.
– Я пришел подарить вам бессмертие, дорогой вы мой Евгений Семенович. А теперь если не возражаете, я закурю.
Глава 4. Ранее. Обряд 2. Настя
Невозможно!
Это было невозможно сделать. Собственными руками, которые предательски дрожали, словно независимо от хозяйки страшились того, что должно было произойти.
– Я не такая.
Ты именно такая, шепнул в ответ внутренний голос. Ты бы не встала на этот путь. А теперь, когда остался один шаг, ты трусишь? Дура. Трусливая дура! Сделай это и перестань быть ничтожеством. Сделай. СДЕЛАЙ! СДЕЛАЙ!!!
Она вцепилась в край детской кроватки, в которой лежал одетый в ползунки младенец и таращился на нее своими большими карими глазами.
– Нельзя, нельзя… – она помотала головой.
Слезы ручьем текли по щекам.
Давай, дрянь, давай – голос внутри превращался в крик.
– Я не смогу, не смогу, – женщина уже буквально захлебывалась рыданиями.
Докажи им, что способна. Докажи, что достойна. Этот пищащий кусочек мяса еще не осознает, обладателем какого дара он стал. Он пока никто. А тебе выпал шанс. Шанс, который дается одному из миллиона. Жизнь для одного или смерть для обоих!
Она закричала. Громко, пронзительно. Крик оглушил ее саму. Зашумело в ушах. Но это помогло. Поток слез прекратился. Она рухнула на колени и уставилась в какую-то только ей ведомую точку. Минута шла за минутой. Изредка всхлипывая, женщина продолжала сидеть. Внутренний советчик замолк, словно понимая, что хозяйке нужно несколько мгновений тишины.
– Пора, – прошептала она себе под нос и медленно поднялась на ноги.
Взглянула на ребенка. Он улыбнулся беззубым ртом и протянул к ней ручки.
– Прости.
Она вытащила из-под крохотной головки подушку и в следующий миг лицо младенца скрылось под ней.
Ну, снова ожил внутренний голос. Ну…
– Заткнись, – прорычала женщина и, положив ладони на мягкий квадрат, всем весом надавила на него.
Ребенок не издал ни звука. Тельце дернулось пару раз и затихло. Она отступила от кроватки на шаг. Все. Кончено. С ее сыном покончено. Но такова цена. Цена за прекращение бессмысленного существования и начала новой жизни. Взгляд упал на трупик, но тут же переместился на стену за колыбелью. Не надо смотреть. Женщина сунула руку в карман халата – любимого халата, с поясом которого так любил играться малыш – и достала мобильный. Нажав несколько кнопок, она поднесла аппарат к уху.
– Готово.
– Ты молодец, – похвалил ее суровый бас с той стороны. – Одевайся и уходи. Дальше мы сами.
– Куда мне идти?
– Сними номер в гостиннице и напейся. Завтра вечером я жду тебя.
Бас прервал связь. На женщину внезапно накатила огромная слабость. Она безвольно опустила руки. Телефон выскользнул и с глухим стуком ударился об пол.
Пора было уходить. В этом месте ее больше ничего не держало.
Глава 5. Я
– Ты мудак!
Стас открыл глаза и непонимающим взглядом посмотрел на меня.
– Денис? – он приподнялся на локтях. – Какого…?
– Ты мудак, – еще раз повторил я.
Стас обессиленно рухнул на спину и закрыл ладонями лицо.
– Долго валяться собираешься?
Он медленно сполз с кровати и начал оглядываться в поисках одежды. Я закурил.
– Пепельница у тебя хоть есть?
– На пол стряхивай.
– Послушай…
– Бля, Денис, не доставай. Башка трещит. Гении херовы. Об этом позаботиться не могли конечно.
Стас наклонился за брюками и, когда распрямлялся, мой кулак со всей силы врезался в его подбородок.
– Ты охренел?
– Третья за месяц, Стас! Третья!!! Тебе их не жалко?
– А чего их жалеть? Это скот. Да и влюбчивый я. Отхожу правда быстро, – Стас улыбнулся. – Ты вот свинью жалеешь, когда котлеты ешь?
– Банально, Стасик, банально. Но я тебе отвечу. Нет, не жалею. Но во-первых, я в свиней не влюбляюсь, не трахаю их и не показываю незабываемое шоу. А во-вторых, она, – я ткнул пальцем в сторону ванной, – не свинья, а человек. Не такой как мы, но человек!
– Это твое мнение, – Стас потер подбородок. – В центре в курсе и не докапываются до меня.
– В центре снисходительно смотрят на твои выходки, потому что ты хороший агент.
– Вот именно, Денис. Вот именно! Я чертовски хороший агент. А ты чистильщик. Отличный, даже великолепный. Но чистильщик. Я сру – ты убираешь. Так заведено. И если бы мы не были друзьями, я размазал тебя по стене вместо шпаклевки. Понял, Дениска? А сейчас мне надо похмелиться.
Стас подошел к бару. Я опередил его и перехватил руку, протянутую к бутылке.
– Никаких похмелок. Тебя шеф ждет.
– У меня выходной. Ты о таксисте позаботился?
– Позаботился. Но боюсь тебя разочаровать, выходные отменяются.
– А ты что, донесения теперь еще разносишь?
– Телефон проверь. До тебя дозвониться уже четыре часа не могут.
Стас схватил с прикроватной тумбочки мобильник. Задумчиво поковырялся в нем, перебирая пропущенные звонки и сообщения. Поднял на меня растеряннный взгляд и пробормотал:
– Это что же? Это что же, бля, значит?
– Говоря твоим языком, дружище, нас схватили за жопу так, как никогда еще не хватали. Это слова Роберта. Одевайся и езжай. Совещание у вас через час.
– А ты?
– А мне за тобой прибрать надо, – Я постарался включить в голос максимум сарказма. – Да и не зовут чистильщиков на совещания.
– Ты это, – Стас перешагнул с ноги на ногу. – Прости что ль.
– Ладно, проехали. Тебя уже хер переделаешь. Не убивать же тебя.
Мы одновременно хохотнули и обстановка слегка разрядилась.
– Тебе помочь?
– Нет, – мотнул головой я. – Шуруй. Опоздаешь, шеф с тебя шкуру снимет. Он в бешенстве.
Стас как можно быстрее оделся и направился в сторону ванной. Я встал перед ним.
– Не стоит. Там как бы…
– Что, бля, я трупов не видел? Мне умыться надо.
– Да перестарался я в этот раз. Все в кровищи. Заляпаешься, переодеваться дольше будешь.
– Мясником заделался? А мне лекции читает, – Стас хлопнул меня по плечу и спустя секунду покинул квартиру.
Я кинул на пол уже давно погасший окурок, подошел к окну и пронаблюдал как мой дружок заходит на стоянку, садится в свою черную «ауди» и уезжает. Пора было прибираться. Я прошествовал к ванной и открыл дверь. Девушка со связанными руками, ногами и заклееным скотчем ртом сидела на дне ванны и смотрела на меня, испуганно хлопая ресницами. Я закурил новую сигарету, выпустил в потолок струю дыма.
– Что же мне делать-то теперь с тобой, красавица?
Глава 6. Ранее. Обряд: провал. Стас
– Лежи тихо.
– Я как мышка.
– Тихо!
Она смотрела на него преданными глазами.
– Ты готова на все?
Она не ответила.
– На все?
– Да. Ради тебя на все!
– Ты умница.
Она почувствовала себя псом, которого хозяин похвалил за какую-то мелочь. Но это ни капли не задело ее самолюбия. Она, действительно, была готова на все. И лежа обнаженной, с прикованными руками к решетке у изголовья кровати, она ощущала прилив счастья и сладкую тяжесть внизу живота.
– О чем ты хочешь попросить меня? – томно прошептала она.
– Молчи, – он поднес палец к губам. – Закрой глаза.
Она послушно исполнила его желание.
– Ты готова?
– На все!
Она ощутила прикосновение, скорее легкое скольжение подушечек его пальцев. Они внимательно исследовали ее тело, не пропуская ни одного участка. Ни одной упругой возвышенности, ни одного потаенного местечка. Ее дыхание стало прерывистым.
– Я хочу посмотреть.
– Нет.
– Но…
– Нет, – тон стал жестким.
Ей это не понравилось. Она немного картинно надула губки, при этом прогнувшись в спине и подавшись навстречу мучителю. Наручники мешали.
– Ты их не снимешь?
Тишина.
– Ау, милый. Ау-у-у-у.
Снова ни слова в ответ.
– Если не ответишь, я открою глаза. И тогда тебе придется меня наказать.
Ничего.
Она подняла веки и вздрогнула от неожиданности. Перед кроватью стоял совершенно незнакомый мужчина. Она хотела прикрыться, но стальные браслеты не способствовали проявлению целомудрия.
– Кто вы? И где…
– Прости, детка.
Мужчина выбросил вперед руку с чем-то блестящим и продолговатым. Две пули проделали симметричные дырочки в ее груди, прижимая тело к простыням. Убийца достал телефон и, набрав номер, поднес к уху.
– Нет… Не смог… Да… Жаль… Пришлось действовать… Красивая, зараза.
Он окинул взглядом женщину, переступил через труп ее любовника и покинул помещение.
Глава 7. Роберт
Роберт не проронил еще ни слова, но все собравшиеся знали, что он не в себе. Этот обычно невозмутимый человек ломал уже третий карандаш и раздраженно смахивал обломки со стола на пол. Подчиненные боязливо косились на шефа, который вертел в пальцах четвертую жертву.
За длинным столом, во главе которого восседал Роберт, было еще десять мест. И все они были заняты. За исключением одного. Кресло между миловидной блондинкой и лысым толстяком пустовало.