- -
- 100%
- +
Предисловие.
Хотелось бы сразу расставить все точки над «i». Написанное ниже, не является пропагандой, не призывает к действию. Мое отношение к таким людям, довольно нейтрально. Рекомендую не браться читать этот рассказ, человеку с нездоровой психикой и другим моральным уродам и алкашам, которые орут сейчас под окном. Мир потихоньку сходит с ума. Почему бы не сойти и мне – подумал я и написал «это».
Том и Люси.
– Собирайся, поехали, а то опоздаем! – окликнул Томас, Люси. Он уже обувался в коридоре, а Люси все еще сушила волосы. Фен шумел на полную катушку и она его практически не слышала, только увидев в зеркале недовольное выражение лица, поняла, что пора бы поторопиться. Люси оделась быстро. Покопавшись в шкафу, подобрала одинаковые трусики и лифчик, натянула юбку, блузку, туфли на высоком каблуке, поцеловала сына и вышла погасив за собой свет. Томас торопился неспроста, сегодня у него автограф сессия, а у Люси открытие кофейни буквально через дорогу. Деньги вкладывал он, поэтому и переживал больше чем супруга. Только бы не попасть в пробку – думал Томас. Им нельзя опаздывать. По крайней мере, для него это важно. Пара выбежала на улицу, чуть не столкнув с ног почтальона, тот обронил сумку с письмами и белоснежные конверты разлетелись по всей площадки их кондоминиума.
– Простите! – на ходу роняет, почтальону Люси и бежит вслед за мужем. Они бегут к авто, Томас на ходу выуживает из кармана ключи от машины. Он водит черный кадилак машина старая и Люси стыдно, что такой именитый писатель как ее муж, не может позволить себе машину получше, да что там говорить, он даже поскупился на покупку дома и они продолжают жить в кондоминиуме. Возможно, когда я ему все скажу, он пересмотрит свои взгляды на жизнь, думает Люси, сидя в машине. Том ловко управляется с авто, находит третью, прибавляет ходу, петляет между другими машинами, рискует.
– Том! – пытается перекричать Люси рев двигателя – У меня для тебя сюрприз. Не дожидаясь ответа, она показывает тест на беременность.
– У нас будет малыш! – радостно говорит Люси, мужу. Том лишь на одно мгновение отводит глаза от дороги и тут… Из-за поворота, вылетает навстречу Тому, никому не известный таксист – кубинец, его желтый кар на полном ходу врезается в серое авто Томаса. Их сносит в бок, кар обнимают столб. Скрежет металла, пронзительные крики и битые стекла, смешалось все. К месту аварии подбежали зеваки. Таксист головой уткнулся в руль и теперь сигналит. Люси была раздавлена столбом, а Томасу сдавило ноги и правую руку. Он в сознании, корчиться от боли, выкрикивает имя жены, тормошит ее за плечо. Она не откликается, нос сломан, зубы раскрошило, ими усыпан весь коврик, плечо вошло в грудь.
Когда приехали спасатели и взялись за болгарку, что бы вызволить Томаса из груды покореженного металла, он продолжал ее звать, глаза на мокром месте, и едва заметные всхлипы.
Позже все придет в норму. Его выпишут из больницы, он больше не сможет ходить, родственники жены от него отвернуться, таксиста (что чудом выжил) осудят, а ребенка (малыша Джекоба) отправят в приют. А ведь недавно, все было хорошо. Они познакомились в колледже на первом курсе, помнится на уроке литературы, он ей помог с ответом, потом позвал на свидание, они встретились в парке, долго сидели на лавке, общались ни о чем, просто так. Он один и никому не нужен. Сидит в своем кресле, с горечью в глазах, рассматривает старые фото, вот они целуются на фоне заката, а вот здесь она в свадебном платье, идет к алтарю, под руку с отцом, на лице расплылась улыбка. А тут они все в том же парке, на фото запечатлен Джекоб, катит с горки. А здесь неудачное падение на доске и надколотый передний зуб. А вот здесь… Его мысли обрывает выстрел. Грохотнуло на весь дом. Задребезжали стекла, сбежались соседи и вызвали спасателей. Те приехали, открыв дверь, увидели чудовищную картину. Томаса сидящего на своей инвалидной коляске и дырку зияющую во лбу, с которой медленной струйкой сбегала кровь, капала на пол, а около правой руки – пистолет. Мед работники забрали тело. Отвезли в морг. Через полчаса нашли маму Томаса. Женщина в годах, приехала на опознание, небрежным движением, ей расстегнули мешок для трупов, показали тело. Женщина ахнула, прижала ладонь к лицу и горько заплакала.
Макси и Оля.
Я сидел дома. Никого не трогал и не хотел выходить еще как минимум пару дней. И вдруг звонок домофона. Встаю с кресла, плетусь к коридору. Трубка так и разрывается, зря не отключил. Хватаю телефон и ору:
– Кто?
– Ты чего орешь? – Спрашивает у меня трубка. Это проперлась Ольга, хороша как старые обои, так и хочется отодрать. Но я для нее всего лишь друг. Сейчас опять будет жаловаться.
– Заходи – говорю я уже более спокойно. Пятый этаж, пускай потренируется, ей полезно.
Заходит Ольга, вышагивает своими длинными ногами, про юбки в пол не слышала. Любит жарить пирожки в три ночи и курить стоя в ванной, выпуская дым в вентиляцию. Любит каблуки, хотя сама как шпала, почти два метра ростом, практически как я.
– Чем обязан, в такую рань? – Спрашиваю я, потирая глаза.
– Да не гунди ты! Вот лучше выпей кофе.
Она протягивает мне пластиковый стакан, обжигает, на крышке надпись маркером. «Улыбнись». Я корчу гримасу, типа улыбки. Забираю кофе и иду на кухню. Ольга идет за мной. Кидается мне на плечи. Чуть не падаю вместе с ней и с кофе от неожиданности.
– Ну, ты чего?
– Не хмурь так брови! Макси!
– Рассказывай с чем пришла? Дай угадаю, ты познакомилась с парнем, красавиц, мускулы, ум, а он вдруг возьми и окажись геем?
– Познакомилась, но я не думаю, что он гей. Учтивый, ласковый, такой классный.
– Слушай, ну точно гей. Подруга, не гони!
– Да нет же, он точно не гей. А еще, а еще знаешь, что?
– Что? – зевая и потягиваясь, спрашиваю я.
– У него зуб надломлен, передний, так забавно выглядит. Говорит, со скейта упал. А еще рыжая борода, словно он капитан дальних плаваний. Позвал познакомиться с его родителями.
– Ну что пойдешь? – скуксился я.
– Да! У меня наконец, что-то похожее на отношение.
– Слушай, есть план. Если вдруг, что-то пойдет не так, ты мне сразу «кидай бича» я тебе перезвоню, скажешь мол мама домой завет и все такое.
– Не беси меня Макси. Все будет хорошо. А еще кстати забыла. Его зовут Джейкоб и он из Британии.
– И где ты его откапала?
– Так он приехал учиться по обмену, ну что, одобряешь? – Да, тебе же с ним цветы не поливать – улыбнулся я.
– Ты у меня самый лучший!– Сказав это, она чмокнула меня в щеку и убежала прочь. Оставив меня один на один с чашкой кофе. Пройдет еще целый день и одна тихая ночь. Потом Ольга, заявиться снова. Бледная как мел. В руках бутылка вина и все что к нему нужно. Сыр и шоколад.
Сыр и шоколад.
Мы сидели у меня на кухне, пили вино и заедали шоколадом и сыром, я больше по части шоколада. Она чмокала сыром. Пили молча. Меня все устраивало. Пока она не заговорила.
– У него отцы! Отцы ты понимаешь?
Я рассмеялся, не смог удержаться. Ольга ударила меня локтем в бок. Дескать заткнись.
– Я же говорил. Почти угадал. Ладно, хорошо, он не гей, отцы его геи!
– Мир катиться к чертям – Сказав это, она снова тянется к бокалу, опрокидывает его залпом.
– Так! – ко мне приходит вдруг осознание – А ты мне случаем не врешь?
– Ты о чем?
– Вчера ты говорила, что этот перец приехал по обмену, так как ты с родителями – на слове родители, я показал скобочки – познакомилась?
– По скайпу – бурчит Ольга – это было так странно, может они у себя в Европе приучены к такому, мне было не по себе, я еле как от туда улизнула.
Тут я вспомнил, что надо бы закрыть шторки, скоро квадрокоптеры поднимутся в воздух и тогда жди беды. Закрыв везде окна, я снова вернулся на кухню, Ольга тем временем наполнила нам бокалы.
– А «че» мне «бича» не отправила, я ожидал?
– Получилось, без этих твоих штучек.
– Так и в чем проблема? Подумаешь отцы, подумаешь геи, какие проблемы, парень то тебе нравиться?
– Ну да – как то неуверенно говорит Ольга.
– Тогда я проблем вообще не вижу.
– Я вижу проблему, эти его отцы хотят приехать и лично познакомиться со мной, и с моим семейством.
– Нет! Ты же знаешь, что нельзя! Здесь их точно будет худо.
– Знаю, в этом то и проблема.
Я сделал паузу подумать, тем временем наши бокалы снова наполнились и бутылка опустела. Посмотрев на часы, я несколько удивился, время переваливало к обеду.
– Ты пить еще будешь? Или может перейдем на кофе?
– Никакого кофе, пошли за бутылкой, пока еще успеваем.
В нашем городе не церемонились, никакой продажи алкоголя, после четырех вечера. Все пивные точки, кафе и забегаловки, закрывались наглухо. А после семи начинался комендантский час, зато работали все строго до пяти. Что бы люди могли успеть доехать с работы до дома и по пути забежать в магазин. В автобусах убрали кондукторов, все оплата производиться теперь, только через водителя или через приложение на телефоне. В общем гопникам теперь плохо, денег особо не настреляешь. Все больше стало появляться людей с плакатами «Спасем экологию» эти ребята все курят электронные сигареты и думают, что так лучше. Феминистки «топят» за свою движуху. Русалочка Ариэль – афро-американка от Нетфликса. Все поменялось.
Пока я размышлял. Ольга уже навострила лыжи. Пришлось и мне быстро натянуть шорты, футболку и сланцы, на улице как-никак тепло, я бы даже сказал душно. Мы вышли на улицу, сразу пожалел, что не одел кепку, башку припекало будь здоров, надо будет снова просить Ольгу, что бы оболванила меня под ноль. Взлетели первые «коптеры» полицейского участка, свердловского района, зажужжали над нашими головами. На кассе, продавец презренно покосилась на нас, дескать вот же алкаши, ничего не бояться, не коптеров, не штрафа. Вернувшись ко мне уже с двумя бутылками вина, мы продолжили посиделки. – Слушай. Скажу тебе так. Пока нет штампа в паспорте, и нечего вам напрягаться! Сколько еще таких Джейкобов будет у тебя, а сколько Оль у него? И каждый раз родителям знакомиться?
– А ты прав, так и скажу ему – прильнула Ольга ко мне и положила голову на плечо.
Завтра она снова пойдет на свидание с Джейкобом. Надеюсь, она все правильно поняла и сможет отговорить его пап, не приезжать к нам.
Ближе к вечеру, еще до семи. Ольга держась за стенку, обулась и пошатываясь покинула мою квартиру, я не пошел провожать так как, не успел бы потом обратно. Вы наверное уже поняли, что мы с Ольгой просто друзья? Да так оно и есть. Самые обычные друзья. Мы как брат и сестра. Меня тетя Таня, Олина мама знает с тринадцати, а может с пятнадцати лет, а дылде было тогда всего пять. Странно да? Почему это парень пятнадцати лет, вдруг водиться с девочкой младше его на десять лет. Мы до этого еще дойдем. А пока слушайте дальше.
Кларк и Марк.
Кларк лежал на боку и как то странно кряхтел, морщился весь. На нем прям не было лица. Не то что утром. Марк видел Кларка совсем другим, посвежевшим что ли? А сейчас, да после секса, дружок совсем размяк.
– Кларк ты чего? – спросил Марк любовника, толкнув локтем в бок.
– Да ничего! Ничего, черт тебя дери. Ты так глубоко, ну это самое, какие-то нервы мне повредил, похоже ноги онемели!
– Прости Кларки милый, я совсем не хотел, наверное сильно старался.
– А кто тебя просил?!
– Ты так кричал, я думал тебе приятно.
– Да, но нет. Как то не пошло, знаешь, а на массаж простаты мне похоже уже не надо.
– Вот и славно – Хлопнул Марк, по плечу Кларка. Раздался видео звонок по вотсапу. Марк поднялся с постели и пошел к телефону.
– Вот черт, это Джейкоб звонит, по видео связи, быстрее накинь чего ни будь! Пока Марк и Кларк искали свои трусы, звонок прекратился. Перезванивать они сыну не стали. Дескать если надо, пускай сам перезвонит.
– Он нас стесняется! – вымолвил Кларк.
– С чего бы это?
– А с того, будь у него нормальные родители, он бы позвонил, а раз не звонит, значит и не надо.
– Давай наберем его, может случилось что?
– Не думаю, одевайся, нам пора в аэропорт, сделаем сыну сюрприз.
Джейкоб.
Джейкоб и вправду стеснялся своих отцов. И его стеснение было вполне оправданным. Они были нетрадиционной сексуальной ориентации и его это бесило. Его настоящие родители Люси и Томас, погибли в ужасной аварии. Он очень скучал по ним. У парня, к большому сожалению ни сохранилось ни одной фотографии. Но пацан не унывал. Главное они всегда были и остаются в сердце. Так говорила ему Ольга. Они должны хранится здесь и вот здесь и по очереди показывала сначала на голову, а потом нажимала пальцем на грудь, дескать в сердце. И Джекоб с ней соглашался.
Сегодня вечером на свидании, он соврет ей:
– Я поговорил со своими «папами» они все поняли и сказали, что не приедут.
Ольга выдохнула с облегчением. Хорошо, хоть что – то в ее жизни уладилось. Вообще у Ольги не всегда все складывалось замечательно. Первый ее хахаль, был плох в постели. У него были некоторые проблемы с размером. Следующий, оказался туп как пробка. И только Я (Макси как она меня любила называть) оставался с ней. Как-то раз в конце лета, а это именно в августе, когда дожди и хмарь участились, Ольга праздновала свой десятый день рождения. Все шло замечательно, Татьяна испекла пирог, а Сергей, папа девочки, подарил ей велосипед. Тот сверкал хромированными крыльями и был белоснежно белым как бочок унитаза. Ольга очень сильно обрадовалась подарку и задув свечи, на ходу жуя пирог, выбежала на улицу прокатиться. Меня отправили с ней. Дескать присмотри за девчонкой мало ли что. Ничего бы не случилось, если бы я не отвлекся. Ольга наворачивала круги на пяточке, около дома. Я сидел на лавочке неподалеку и играл в змейку на телефоне, изредка поглядывая на Ольгу. Рядом ошивался местный хулиган по имени Гриша. Гриша вечно всех доставал, был на год старше Ольги и ее он тоже не мог оставить без внимания. Пацан заприметив Олю на новом велосипеде с колесиками по бокам (которые прикрутил папа) решил, что тоже хочет покататься. Выбрав удачный момент, он толкнул девочку в бок и та полетела с велика, разодрав локти об асфальт. Плачь и крики о помощи, привлекли мое внимание, оторвав взгляд от игры, я увидел как соседский пацан, уже стартует на чужом велосипеде. Я соскочил с лавочки и в три прыжка, догнав обидчика, вернул велосипед Ольге. Ольга в тот день могла рассказать маме с папой, что произошло и кто виноват, но решила не рассказывать ничего об инциденте с великом. Мы все умолчали, а на вопрос, где поцарапала локти, Ольга сказала, что упала. Позже я не раз вспоминал этот момент и корил себя за то что, так халатно поступил в тот день, а ведь день рождение, а ведь праздник. Гришку кстати наказали, ведь я отвел его за шкирку к его родителям и все им рассказал.
Немного о «Папах». Юность.
Кларк худощав и с небольшим, рахитным пузом, зарабатывает на жизнь, тем что консультирует и показывает дамам какую пару обуви выбрать. Кларк больше-мама, чем папа в их странной семейки. Вышагивая как на параде, идет от бедра между рядами магазина, между блузок и брюк, между туфель и сапог, взяв нужную пару, возвращается показывать покупателю:
– Вот миссис Блум, возьмите эти! Подойдут как раз к вашей сумочке.
– Блестяще, блестяще – щебечет миссис Блум – Ты как всегда на высоте Кларк.
– Это вы, как всегда потрясающе выглядите!
Девушки консультанты, всегда завидовали Кларку. Ведь он продавал больше всех, всегда знал, с какой стороны подойди к покупателю.
Марк играет в пьесе. Марк актер театра. Ему нравиться. Совсем недавно они ставили «Заводной апельсин», а сейчас у них на носу новый спектакль, по Рею Брэдбери. «451 градус по фаренгейту». Он сидит перед зеркалом и громко с выражением произносит свой монолог:
– Прячь книги, прячь! – Орет он, как ужаленный.
Стук в дверь и к нему в гримеру врывается Марси. Это его напарница по спектаклю. Зеленые глаза, словно вода в унитазе, после освежителя, волосы вьются, спускаются водопадом вниз. Он ей очень нравится. Но у нее не хватает извилин понять, что парень гей. Девушка всячески делает намеки, а тот отмалчивается и по-разному ее избегает.
– Пошли уже, сейчас мы выходим.
Они выходят, говорят друг другу свои реплики. Марси слегка переигрывает, в зале сидит режиссер всего этого, сценарист следит за ходом спектакля, а так же все остальные актеры. За кулисами суетятся костюмеры, звукооператоры. Мешают друг другу декораторы. Потом они попробуют еще раз, но уже в костюмах.После репетиции Марк перекидывает сумку «банан» через плечо и такой же сомнительной походкой от бедра тащиться в бар. В баре его находит Кларк и подсаживается рядом. Сидя за барной стойкой они берут пару пинт пива, немного орешков. Потом идут домой и занимаются любовью. Кларк начинает с пальцев, лижет и сосет соленые пальцы Марка,(после орешков) потом они целуются…
Немного позже, парни решают, что хотят связать свою любовь узами брака. Свадьба закрыта наглухо. Приглашены лишь близкие и друзья. Отец Марка смерился и даже счастлив. Стоит, попивая шампанское, общается с гостями. Играет джаз, какая – то малоизвестная группа, все в белых рубашках и жилетах, выглаженные брюки и лаковые ботинки, пацаны – стараются. У гостей сложилось впечатление, что это Кларк подбирал для музыкантов костюмы. Свадьба в самом разгаре. Молодожены танцуют. Гости пьют. Не каждый день такое увидишь. Тут и Марси, и миссис Блум проперлась на своих новых каблуках. Стоит, кокетничает с каким-то парнем, накручивает прядь волос на палец, улыбается, во все тридцать два. Мама Марка хватает мужа под руку и начинает кружить в танце. Раз этот олух стесняется, я первая его приглашу. Всем весело, кроме мамы Кларка. Кларк видит, что мама не рада, оглядев толпу, он понимает, отец не пришел. Освободившись от объятий Марка, Кларк идет к маме с вопросом и бокалом шампанского который хватает с подноса.
– Привет мам, ты чего? – спрашивает он, кладя руку на плечо и протягивая бокал с напитком.
– Твой отец не пришел. Говорит, что это позор. Он пытался воспитать в тебе мужика и вот, что вышло – женщина срывается в слезы.
Кларк обнимает мать и осторожно говорит:
– Все хорошо мам, не переживай, папа успокоиться. И может быть меня простит.
– Я надеюсь сын, я очень на это надеюсь, а теперь иди, сегодня ваш день – Она забирает у него бокал и наблюдает как ее сын, уходит обратно к Марку.
Отец Кларка.
Кларк вырос в семье польки и ирландца. Когда Ирвин узнал от Кларка, что тот гей. Он чуть не сошел сума от горя. Он места себе не находил. И в одно солнечное утро, побросав вещи в машину, уехал в неизвестном направлении. Позже он писал письма, писал без обратного адреса. Ирма читала их в «тихушку» от Кларка. Плакала по ночам, уткнувшись в подушку. Смерившись с тем, что ее сын гей, а муж предатель, она продолжила жить дальше, стала встречаться с другими мужчинами. Задышала полной грудью. Через полгода, объявился Ирвин. Они встретились случайно в кафе. Он сидел за столиком, когда услышал колокольчик весивший над дверью, поднял глаза и увидел ее. Красные туфли прошли к стойке, приятный голос заговорил:
– Два кофе, пожалуйста!
Бариста кивает и отворачивается к кофе машине, что бы сварить напиток, продувка системы шипит, пар вздымается к потолку и растворяется в воздухе, как раз тогда когда, знакомый голос произносит:
– Привет Ирма! Как жизнь? Смотрю ты не одна!
Ирма вздрагивает, оборачивается, видит Ирвина, выдыхает схватившись за сердце.
– Ты меня напугал – дрожащим голосом, говорит она.
– Я смотрю, ты не одна? – повторяет свой вопрос Ирвин – Хахаля себе нашла!
– Не твое дело. Ты оставил меня с сыном и уехал черти куда.
Бариста вежливо окликает даму.
– Мисс ваш кофе – Парнишка протягивает пару кофе на подложки и ретируется.
– Давай не будем ругаться – вдруг спокойно продолжает Ирма.
– Ух, как неожиданно. Хорошо, пошли за столик и поговорим.
– Не могу, меня ждут, слушай, я вот что хотела сказать, я тебе сейчас сообщу, а ты сам принимай решение.
– Что такое?
– Твой сын… у них свадьба с Марком, ты придешь?
Бариста издает смешок. И тут же жалеет об этом. Ирвин бросается на него с кулаками. Ирма отталкивает мужа в сторону, стаканчики шлепаются об пол, как пакеты с молоком. Бариста кричит, что сейчас вызовет охрану, если они не свалят ко всем чертям. Ирвин поднимает руки, дескать, прости все нормально мы уходим. На улице, их пути расходятся, она кричит ему в след, где и когда состоится свадьба.
И вот мы снова на торжестве. Народ веселиться. Некоторые из них уже предались алкогольному безумию. Вынесли огромный торт, на верхушки кремового торта фигурка молодожен. Между толпы протискивается какой- то мужик, толкает прохожих локтями, на лице недельная щетина, в руке пистолет, никто его не замечает, Марси думает, что это какой – то приглашенный актер или типа того. Ирма замечает и узнает мужа, кричит ему, но ее крик заглушает музыка, тогда та срывается на бег. Не успевает она до него добежать, как слышит оглушительный грохот, гости ахнули, музыка оборвалась, штукатурка посыпалась с потолка, музыканты с гостями сбились в кучу. Марк и Кларк остановились как вкопанные, хотя до этого безудержно плясали. Ирвин тяжело шагает, пьяный в доску, идет к торту, отрывает фигурки молодоженов и кричит притихшей толпе:
– Разве это нормально! – гости таращатся на него – Да как вы смеете! – Он сжимает фигурки в своей руке и роняет на пол. Шоколад размазывается по пальцам. – Вы только посмотрите, до чего мы докатились! – Показывает он пальцем на прижавшихся к друг другу любовников – Это же не правильно! – кричит мужик, размахивая пистолетом – Неужели он тебе нравиться?! – Посмотри на вон ту девчонку! Посмотри! – Подходит он все ближе к паре геев. Хватает сына за шкирку и тянет за собой, тянет ближе к Марси. Девочка дрожит. Стоит столбом. Холодное дуло пистолета приставлено ко лбу. Никто не смеет мешать. Ирма плачет, Марк вместе с ней. Только отец Марка пытается разуметь Ирвина, новый хахаль Ирмы тоже не из робкого десятка.
– Эй! Ирвин, давай ты отпустишь пушку! И мы спокойно все обсудим.
– А давай ты пойдешь нахер – Он сдергивает с бедной девчонки блузку, пуговки падают на пол. Та дрожит как банный лист. Плачет. Всю тушь размазала по щекам.
– Давай Кларк! – Хватает Ирвин парня за локоть, покажи что ты мужик, вцепись в эти упругие груди!
– Я не хочу папа! – Кричит Кларк и отшатывается от отца в сторону – Марси, я прошу у тебя прощения, за отца! А с тобой дорогой папа, мы кажется все решили, в тот день, когда ты сорвался и уехал. Ты бросил нас с мамой. А ведь она сегодня тебя ждала. Ждал и я. А ты, а ты… Парень осекается, когда видит, что пистолет который еще с пол минуты назад был у лба Моли, теперь направлен на него.
– Так значит. Убьешь своего сына! Стреляй!
Громыхает выстрел. Вороны слетают с дерева. Гости визжат. Разбегаются кто куда. Кларк хватается за горло, между пальцами хлещет кровь. Парень падает на колени и потом валиться на бок. Марси первая бросается к другу, пытается зажать рану. К ней присоединяется и Марк, рубашка вся в крови. Он кричит, что бы вызвали скорую. Хахаль Ирмы сбивает с ног стрелка, заламывает ему руку и забирает пистолет. Ирма дрожащими руками набирает номер скорой.
Кто-то звонит в полицию.
Приют.
Пока все дети играли в прядки. Катались с горки, бегали друг за другом, крича: «Ты теперь водишь», играли в футбол или рубились в баскет. Шестнадцати летний парень с грустной «физой» стоит у забора, вцепившись в прутья и ждет, когда его заберут. Уже изрядно стемнело, и красивый закат сопровождал его грусть, как вдруг загораживая солнце, на горизонте появились двое мужчин. Оба в белых рубашках, пиджаки через плечо и их роскошные черные галстуки развивались по ветру. Кто – то из пацанов выкрикнул: «Смотрите за Джейкобом педики приехали». И тут же получил по зубам от парня постарше.Старшак пригрозил пальцем, дескать так нельзя говорить, неприлично. Ворота приюта им открыла старуха, сняв с петли увесистый замок и размотав цепь. Мужчины зашли, на шее у одного из них зиял огромный шрам. Джейкоб слегка напрягся. Они подписали все бумаги. Забрали пацана и уехали.
Парень вырастит в семье геев, потом окажется каким то чудом у нас и по уши влюбиться в Ольгу. Проще сказать упадет лицом в грязь. Наступит ногами в жир. Здесь все переменилось, я уже говорил. Здесь геям не место.
Джейкоб, Ольга и столик на троих.
– Ничего себе история! – Восклицаю я – То есть грубо говоря твой дед, чуть не убил одного из твоих отцов?