- -
- 100%
- +
Буря
Ночною порой на берег морской
Я вышел послушать шум волн;
Врезается в скалы свирепый прибой,
Грохочет во тьме, словно гром.
Бессонному морю неведом покой,
И звёзды на небе не спят.
И мне не до сна, неустанно со мной
Голоса в голове говорят…
Лекарь зелье мне дал, но оно не спасло,
Я тону в бездне слов, погибаю;
Не найти мне причал, далеко отнесло
Утлый чёлн мой в простор океана.
Плыть в пучине устал, не видать берегов,
Не стихают безумные бури.
Где же выступы скал? – я разбиться готов,
Но нигде в тёмной мгле не найду их…
Лишь у моря спокойнее мне;
Шум прибоя слегка заглушает
Бесконечные штормы в уме.
Я почти что один погуляю;
Только вот привязался Гомер,
А с ним вместе Пушкин и Байрон.
Чуть подальше от них, в стороне
Богоматерь с Иисусом шагают,
Рядом с ними идёт Магомет,
Старичок Лао-Цзы ковыляет,
А за ними на резвом коне
Мчится сам Чингиз-хан; догоняет
Процессию нашу. А ещё чуть подальше
Идут те, которых не знаю;
Все они среди мёртвых, средь павших,
Я их слышу, я их ощущаю…
* * *Ветер сухие листья разносит,
Парят они в воздухе, кружатся плавно
И медленно падают на тротуары.
Ходит по городу грустная осень
И жёлто-багряным ковром покрывает
Пороги домов, дороги, дворы;
Шагает она и уныло глядит
На призрачный мир, и о чём-то вздыхает.
Наверное, пройденный путь вспоминает,
Он бесконечен, по кругу ведёт,-
Закат и восход, закат и восход;
Всё расцветёт и всё снова завянет.
Холодный бушующий ветер времён
Сдувает с деревьев-веков листья-годы;
В бездонную вечность эпохи уходят,
Тают эоны, как грёзы, как сон.
Холст мироздания пёстр, но он пуст,
В чёрных просторах царит беспредметность.
Млечным путём мы уйдём в неизвестность,
В тот край, где не надо ни мыслей, ни чувств.
Диалоги
Ранним утром на прогулку
Я отправился с друзьями.
Любим мы по переулкам
Побродить; (такое с нами
Постоянно происходит,-
Только солнышко восходит,
А мы уже не спим, гуляем).
В этот раз собралось трое
Нас, шагаем по проспектам;
Пусто всё, как в чистом поле,
Никого живого нету.
Город спит. Молчит дорога,
Редко транспорт одинокий
Проезжает в пять утра.
Хорошо нам рассуждать
В тишине о смерти, Боге,
Дьяволе, бессмертии,
О судьбе людской убогой,
О зле и милосердии.
Говорит один из нас:
"Я живу в подлунном мире
С первых дней, и мне сейчас
Древний змей добавил силы;
Я мощней во много раз
Стать могу, чем в прошлый век.
На планете сей я князь.
Дьявол, это человек,
Он сожжёт себя в аду.
Скоро дом свой обрету
На Земле; моя здесь власть.
Всех живых в песок сотру!
Я посею страх и страсть,
Ярость, – поросль прорастёт
Отвратительная всюду;
Обезумеет народ,
Пекло ада будет
На планете круглой.
Бесы, а не люди
Станут жить на бренной тверди;
Миллионам судеб
Крах страшнее смерти
Приготовил я! Вот так.
– Всё же, не пойму никак,
(Молвит добрый наш приятель),
Почему тебя Создатель
Бессердечным сотворил?
Нет добра в тебе ни капли.
Ты всю жизнь другим вредил,
А мог бы быть – спасатель
Душ заблудших, вот, как я.
Раем может стать Земля,
Если все добрее станут.
Счастье надо создавать,
Радость. В городах и странах
Сад Эдемский расцветать
Начинает понемногу.
Люди стали ближе к Богу;
Справедливость в их сердцах
Обострилась, а любовь
Обрела такой размах!
– Что застыла в жилах кровь;
Оглянись вокруг, дурак,
Твой эдемский сад – бардак!
Доброты, любви в животных
Днём с огнём не отыскать;
Только убивать способны
И добычу пожирать.
Есть у них устои стада,
Чтят в себе свою мораль;
Мол, живём мы так, как надо.
Их загон похож на рай,
Только если овцы всюду.
А под шкуры загляни
Им, – и волки будут;
Хищное зверьё они!
– Сколько можно спорить, братцы?
(Говорю я крикунам).
Вы, как пара иностранцев;
Трудно разным языкам
Понимание найти.
Если зло кипит в груди,
То не разглядишь добра.
А доброму везде всегда
Всё предстанет в лучшем свете.
У животных нет греха,
Нет греха и в детях.
А взрослым надо выбирать;
Каждый за себя в ответе
Перед Богом, или ветром,
Я не знаю… Совесть есть
У того, в ком долг и честь.
Здесь добра и зла хватает;
Рай, наверно, не настанет,
Но не надо создавать
Собственный свой ад.
Слова Иоана
На острове Патмос в изгнаньи я был
За слово Господне,
И мне в день субботний
Ангел небесный виденье явил.
Сказал он: "Получше запомни
То, что увидишь. Иди и смотри."
И я увидал стального дракона
Летящего с неба на землю;
Огни изрыгал он, сжигал всё живое,-
Людей и зверей, и деревья
Пламя объяло, вокруг всё пылало.
Ужасные вопли терзали мой слух,
Моё обоняние гарь отравляла.
Повсюду роились полчища мух,
Гнилое зловонье распада ввергало
Меня в тошноту, но я претерпел;
Безмолвно стоял и смотрел.
Огромные кони в тяжёлых броня́х
Мчались без всадников, стрелы метая;
От края подлунного мира до края
Сеяли смерть, пожинали в нём страх,
Безумие, гнев и отчаянье.
Глады и моры, и лютые войны,
А с ними разгулы стихии
Тысячи тысяч живых погубили,
Разрушили царства и троны.
Пришло запустенье на грешную землю;
Без погребения трупы лежали
И во́роны плоть их клевали.
Осталась лишь пятая часть населенья;
В руинах они проживали,
И все преклонялись пред Зверем,
Под страшное иго попали.
Рабам и свободным, богатым и бедным
Дьявол звериную ставил печать,
Нельзя без неё покупать, продавать;
Заживо люди горели в геенне,
Рабами числа предстояло им стать.
А дальше я видел, как звёзды упали,
Словно незрелые смоквы, когда их
Сильные ветры с веток сдувают.
Луна багряницей кровавою стала,
А солнце мрачнело, как власяница,
Небо же свитком свилось, пропало;
Во мглу бренный мир погрузился…
Такое виденье тогда мне предстало,
Я знаю, что это случится.
* * *Небо раскинуло тёмный шатёр,
Мраком укрыло пространство.
Ярко сияет звёздный узор,
Прекрасно ночное убранство.
Тихо в степи; слышен шёпот травы
И шорохи шустрых мышей;
Дикое поле со мной говорит
О вольной доле своей.
Про подвиги ратные буйных народов
Помнит широкая степь;
Корни удобрены кровью и потом,
А всходы в веках будут зреть.
Древность могучая дремлет в курганах,
Я чувствую силу её;
Она побеждает заморские страны,
Когда ото сна восстаёт.
Меч – идол наш, им мы земли добыли,
Пред ним преклонили врагов;
Огромные полчища в битвах разбили
Незыблемой силой клинков.
В бескрайних просторах русского поля
Великая доблесть сияет,
Она озаряет тьму неба ночного,
Пространство времён украшает.
Золото скифов
Спой старик-баян
Про времена былые;
Про подвиги славян
На струнах прогреми нам!
Мы любим гуслей звон,
Потешь нас стариною;
Построй из звуков чёлн,
Чтоб плыли мы по морю
Фантазии бескрайней.
Устал я петь, бояре.
Я расскажу словами
Историю одну,
Старинное преданье.
Чуток передохну,
Вина глотну; и с вами
Отправлюсь в глубь веков,
К жилищам праотцов.
В ту пору жили мы в степях;
Спали под шатрами,
А днём скакали на конях
В неведомые дали.
Задор играл у нас в крови,
Восторг сердца переполнял,
Навстречу ветру мчались мы;
Каждый для себя искал
Славы боевой и злата.
В Ольвию к купцам богатым
Рысью нёсся наш отряд.
Эллины там торговали;
Десять дней тому назад
Караваны приезжали,
А когда пойдут назад,
Мы на них и нападём,
Их добычу заберём.
На один полёт стрелы
От города мы встали;
Спрятали коней своих
За двумя холмами,
А сами залегли в траву,
Притаились, ждём…
Смотрим, – эллины идут
Пешие, вдвоём.
Старик седой и отрок малый
К нам шагают напрямик.
"Зачем нелёгкая погнала
Их сюда?! Об них клинки
Не хотим кровавить.
Надо тихо их схватить,
Чтобы не кричали.
Коль умны, то будут жить."
Так и сделали – за холм
Оттащили тех двоих.
Говорим им: "Там ваш дом.
Если родичей своих
Снова увидать хотите,
Тихо здесь сидите!"
Поняли они без слов
То, что мы сказать хотели;
Не охота без голов
Им остаться, – сели,
Присмирели.
Долго ждали каравана
Мы в засаде. Вечер был;
В небесах закат багряный
Догорал, лучи струил.
Тишина вокруг была.
Скоро в Ольвию ворота
На ночь станут закрывать.
Надо нам придумать что-то.
Плохо знали мы язык
Эллинский; как расспросить
Пленников? Но тот старик
Знал речь нашу; молвит он:
"Три дня назад на Илион
Ушли купцы, вы опоздали.
Не ведите нас в полон;
Выкуп я сейчас отдам вам,-
Золотой сосуд; на нём
Изображены вы – скифы.
"Этот выкуп мы возьмём!
Скорей, старик, его неси к нам!"
Века прошли с тех давних пор,
В небытие ушли народы.
Меч звенел, гремел топор,
Тучи стрел на небосводе
Затмевали солнца свет.
И до сих пор нам мира нет
В грешном Мире, потому,
Что этот золотой сосуд
Силу тайную имеет,
Он вражду по Миру сеет.
Говорят, – когда найдут,
Золото кровавых скифов,
То их духи оживут.
Дикое на землю лихо
Явится из тьмы кургана;
Воевать начнут все страны.
Слова ярла Сигурда о Троице
Холодное море рычит, словно зверь,
Несёт свои волны на фьорды;
Ущелье там есть, как огромная дверь,-
И в неё море, с рёвом, заходит.
А дальше за этим ущельем высоким,
На берегу ветхий дом;
Средь скал и камней он стоит одиноко,
Ярл Сигурд живёт в доме том.
Сегодня устроил он пир для гостей,-
Пиво и мёд на столе,
Мясо оленей, и жирных гусей,
И рыба; всего в этот день
Ярл Сигурд гостям заготовил.
Пируют они, смеются, поют,
Травят смешные истории;
Щедро хвалу и хулу воздают
Друг другу в своём многословии.
И тут старый ярл тоже слово сказал
Весёлым гостям; вот, что молвил он,
(Я речь ту слыхал и её записал).
"Мы долго скитались в суровых краях,
Искали добычу в набегах.
Храброй дружине не ведом был страх,
Весь север о наших победах
Знал в те далёкие славные дни.
Нас очень мало осталось в живых,
Мы все старики; а вас, молодых,
Хочу поучить я в беседе,
Чтоб зрячими были вы в мире слепых
И знали, где благо, где беды.
Слова ярла Сигурда слушайте, братья,
И крепко запомните всё, что скажу я.
Мудрость сильнее любого заклятья,
Лишь с нею удача повсюду вам будет
Сопутствовать; и поэтому вы
Должны речь мою на сердцах сохранить.
Сильный и Хитрый главенствуют в мире,
И им только Храбрый под стать.
Если всех трёх вы в себе совместили,
То большего вам и желать
Не надобно здесь, – вы победили;
Трое их в духе, а сила единая.
Все эти трое всегда должны быть
В буйной душе человека,
И с ними его, никогда погубить
Не сможет никто. В этом веке,
И в новых грядущих веках
Трое пребудут у мудрых в умах.
Слушайте, как вам помогут они
Ваших врагов победить:
Если тебя вдруг хотят обмануть,
То Хитрый поможет тебе;
Он быстро узнает коварную суть
Обмана, но скроет свой смех
До удобной поры, а потом
Потешится над подлецом.
Хитрый умеет мысль зародить
Словом своим в уме собеседников,-
Он выстелет путь, и будут ходить
По нему покорно, как пленники.
В чьи-то открытые ножны,
Свой нож Хитрый быстро положит.
А когда в ход пошли не слова, а мечи,
Только Сильный поможет тебе;
Тот, кто с ним не согласен, тот будет убит.
Возражений в чужой голове
Не найдётся, когда нет её,-
Сильный голову срубит клинком.
Медведь – царь в лесу, потому что силён,
Последнее слово за ним;
И у нас здесь в миру такой же закон.
Сильным будь, и по жизни иди,
Как свирепый медведь, – напролом;
Мир – не сад, а сплошной бурелом.
А когда встретишь тех, кто злей и сильней,
И они в лютой битве тебя победят,
Тогда только Храбрый поможет в беде,
Бейся на́ смерть! Ни шагу назад!
Знай, что Храбрый не умирает,
Он вечную жизнь обретает.
Плоть твою во́роны в поле склюют,
А дух устремится в Вальгаллу;
Там смелые воины вольно живут,
Пьют мёд и валькирий ласкают.
В доме у Одина радость и счастье,
Там уходят мирские ненастья."
Птица-синица
Птица-синица по небу летала
И звонкую песню она напевала:
"Над бренной землёю я высоко,
В небесном просторе светло и легко!
Солнце лучистое дарит тепло,
Ветер неистовый гладит крыло."
А вслед за синицей летел чёрный ворон
И хрипло картавил во всё своё горло:
"Глупую птичку сейчас догоню,
Не допоёт она песню свою;
Быстро поймаю и заклюю,
Свежею кровью себя напою."
Долго гонялся за птицей-синицей
Ворон проворный, но не добился
Успеха в коварной затее своей,-
Птичка-синичка летела быстрей;
Ветер свободный в подмогу был ей,
И не поймал её чёрный злодей.
В детстве далёком я слышал ту песню
Вольную, светлую, как поднебесье.
И вновь в моём сердце воскресли слова
Песни чудесной. А рядом беда,-
В наше селение вторглась война,
Нас разгромили отряды врага.
Трое осталось живых, не убитых,
Мы ранены все, и нет нам защиты;
Ядра и пули повсюду свистят,-
Нас раздробить на кусочки хотят.
Падает брат, за ним другой брат;
И вот я один, и твержу невпопад
Песню чудесную. Лёгкость небесную
Я ощущаю… Исчезну ли?
Над бренной землёю я высоко,
В небе просторно, светло и легко!
Солнце лучистое дарит тепло,
Ветер неистовый гладит крыло.
Под облаками высокие горы
Скрылись; исчезли радость и горе.
Птицей-синицей влечу я в окно
К любимой девице своей Сулико,
И пропою ей: "Я здесь, я живой!
Поговори ты с моею душой.
Там в небесах, далеко-далеко,
Вновь, Сулико, повстречаюсь с тобой."
* * *В кувшине вина я богатства искал,
Скорей наливал за бокалом бокал
И выпивал; знал про Истину я,-
На дне притаилась она.
Мысли искрились в моей голове,
Светло становилось; душа
Неслась, словно всадник на резвом коне
По цветущей долине ума.
Просторно там было; огромная нива
Шумела волной диких трав.
Как море, гремела приливом, отливом,
Аромат разносила в ветрах.
Пряные запахи горькой полыни
И сладковатой крапивы
Меня будоражили; чувства благие
Во мне разбудили, взбодрили.
В восторге я был, полной грудью дышал,
Пока по долине скакал,
Но вдруг цепи гор пред собой увидал,
В глухое ущелье попал.
Слез я с коня, осмотрелся вокруг
И людей у пещеры заметил;
Они мне пытались жестами рук
Что-то сказать… Это дети,
Их четверо было; на вид лет по семь
Всем им. Пойду посмотрю,
Что приключилось; одни ведь совсем,
Зачем собрались они тут?
И вот подошёл к ним поближе и вижу,
Что это не дети, а старцы седые;
Не видел я в жизни карликов ниже…
И, видимо, все они были немые.
Жестами тщетно пытались они
Мне объяснить смысл мудрый,-
Великая мудрость в очах их горит,
Но донести её трудно.
Я сел подле них и старался понять
Язык хаотичных движений.
Что же мне гномы хотят рассказать?
Ни час и ни день, ни неделю,
Ни месяц, а годы мне надобно тут
Пробыть, чтоб понять их талмуд.
Издалека неприметными были
Те старички-мудрецы;
Дети как дети, прошёл бы я мимо,
Не зная, что это Отцы
Религий, их четверо в мире.
Если пытаешься вникнуть
В учения их, то уйдёшь стариком,
С детским наивным умом;
С великою Истиной будешь знаком,
Но только немым языком
Сможешь о ней прочим смертным поведать.
Тебя понимать будут дети,
Да ветер в пространстве пустом.
Путь в иные миры
Всё в этом мире исчезнет бесследно,
В прах превратится, уйдёт в никуда;
И только душа остаётся нетленной,
К сиянью светил устремится она.
В бессчётных мирах бесконечной вселенной
Снова нам жить предстоит во плоти;
В обителях тех будем мы совершенны,
Светлы и мудры станут наши умы.
Дом уготован для душ просветлённых,
В котором познают они радость рая;
Добром и любовью чертог тот наполнен,
Там нежная музыка счастья играет.
Но мало кому с этой грешной Земли
Удастся уйти в миры превосходные;
Снова и снова рождаемся мы,
Чтобы прожить дни свои в доме скорби.
Безумен наш мир, это царство животных,
Совсем мы недавно здесь стали людьми.
Разум двуногих к решенью способен
Конкретных задач, а к формальным, увы,
Путём рефлексии нам долго идти.
Лишь малый процент средь людей сим путём
Тернистым идёт, а всем остальным
На стадии ранней быть суждено
Всю свою жизнь; не сумеют они
Что-то свершить, – лишь плоды пожинают,
В невежестве тёмном слепы и глухи,
Только о хлебе насущном мечтают.
Не смогут они в мир иной перейти,
Им вновь суждено удобрять плоть земли.
Старайтесь открыть врата в вечный рай,
Ищите ключи в сознании вашем.
Прекрасный, чудесный, неведомый край
Предстанет пред вами и даст тем, кто страждет
Обитель блаженную, жизнь совершенную.
Много чертогов в просторах вселенной,
В которых не знают страданий и тлена.
Стадия конкретных операций (в теории когнитивного развития Ж. Пиаже), это возраст с 7 до 11 лет – логические построения уже вполне доступны, а вот с абстрактными дело плохо, (они и не требуются для жизнедеятельности).
Светлячок
Как-то раз один поэт
Рифмовал куплет,
Но тщетно; вдохновенья нет.
Выключил он свет
И в темноте сидит, мечтает…
Вдруг видит, что опять сверкает
Лампочка в светильнике,-
В ней мелкий светлячок летает;
На скрипочке пиликает
И поэту напевает:
Светлой рифмой соткан я,
Поэзией душа моя
Живёт день изо дня;
Жизни суть – в стихах.
В мрачной прозе бытия
Всё превратится в прах.
Лишь рукописи не сгорят;
Слова стихов в умах
Будут вечно оживать.
Ты можешь мир создать
В головах людей
Фантазией своей.
Поэт, стремись ясней писать
Строки стройные в тетрадь,
Чтоб их потом отдать в печать
И знать, что будут их читать,-
Не кинут под кровать,
Не станут на кусочки рвать
И печку разжигать.
То, что ты сумел создать,
Тебя из гроба воскресит,
Ты сможешь в мыслях оживать,
Бессмертен ты, пиит!
Ну а пока перо скрипит,
И в теле у тебя душа,
Придай своим твореньям вид
Такой, чтоб подошла
Форма к содержанию.
Твори повествования
Плавным слогом, мудрым смыслом,
И унесёшься к высям
Классическим; тебя запомнят
На века, а не на годы.
Царевич Елисей и белая лебедь
"Натяну я тетиву,
Лук тугой в дугу согну,
И пущу стрелу калёную
Полетать по небосклону.
Цель на небе поразит
Стрела моя, – она летит
Быстрее ветра за добычей;
Уток, лебедей обычно
Привожу с охоты много.
Храбрый сокол мне в подмогу,
На плече сидит он; зычно
Кликну я его, и он
Всех подранков мне отыщет.
Нынче собираюсь стол
Накрывать я для гостей.
Надо бы мне поскорей
Подстрелить тех лебедей;
Как летят они красиво!" -
Так царевич Елисей
Размышлял, и торопливо
Стрелы в белых птиц метал,
(В двух иль трёх уже попал).
Мчится царевич на быстром коне
По чистому полю раздольному
И подбирает в траве лебедей.
"Застолье сегодня устрою я
Славное! Птиц подстрелил;
Еле-еле в мешок их вместил!
А вот ещё одна лежит
Лебёдушка; жива она.
Сейчас мой сокол будет сыт;
Он мне голодный помогал,
А теперь пускай поест.
Ну-ка, кровожадный бес,
Лети и лакомись добычей!
Таков у нас с тобой обычай,-
Последняя жертва тебе.
Ты заслужил свой обед."
Ловчий сокол подлетел
К птице раненой, а та
Вдруг промолвила слова:
"Ты добыл всё, что хотел,-
Котомка у тебя полна.
Пощади, не убивай!
Я царевною была,
Но меня заколдовал
Злой кудесник хитрым зельем.
Дай расправить крылья мне,
И я полезной быть сумею
Для тебя. Своей душе
Не вреди ты, Елисей;
Кровь невинную не лей!"
Елисей оторопел.
Сокол тоже удивился.
"Как же он тебя сумел
В птицу превратить, девица?
Что за диво вижу я!
Во сне такого не приснится!
Ты, лебёдушка моя,
По напрасну не кручинься.
Вылечим крыло твоё
И вновь отправишься в полёт"
В терем царевич приехал;
Отдал поварам лебедей,
А лебёдушку на верх он
В комнату отнёс к себе.
Наложил повязку ей
На крыло, и слово молвил:
"Поправляйся поскорей;
Кушай, пей. Тебя на волю
Рад я буду отпустить.
А пока что погости
У меня, и хлебом-солью
Бело тело укрепи.
Снова будешь по раздолью
Птицей вольною парить."
Через месяц оклемалась
Лебедь белая, и вновь
К синим небесам умчалась.
В сердце сберегла любовь
К Елисею эта птица,
На всю жизнь его запомнила.
И вот настало время биться
С половцами в диком поле;
Реки крови стали литься
По земле, и вскоре в море
Суждено им превратиться.
Сеча лютая повсюду;
Чёрным вороном кружи́тся
Смерть, – за грудой груду
Тел она нагромождает
На степных просторах вольных;
У всех над головой летает
Проворный чёрный ворон.
Лишь царевич Елисей
Белой лебедью храним,-
Вышел жив из ста смертей,
Цел и невредим.
Та лебёдушка над ним
Пролетала, сберегала.
"Много лет тебе и зим
Жить на свете." – Так шептала
Птица верная. "С тобой
Всюду я, царевич, рядом;
От любой беды лихой
Уберечь тебя я рада."
Тот, кто добр был когда-то,-
Душу спас, а не сгубил,
Тому не страшно пламя ада,
Он под защитой высших сил.
Медвежья ода
Снова вечное светило
Озарило круг земной;
Утро в мире наступило,
Сгинул мрак ночной.
Первыми проснулись птицы
И запели песнь природе;
Звонкой, стройной трелью чистой
Огласили неба своды.
А за ними пробудились
Звери в логовах своих,-
На работу торопились,
Много дел с утра у них.
Скоро холод в лес нагрянет,
Надо пищу добывать,
Чтобы зимними ночами
Можно было сладко спать,
Не заботясь о достатке.
Суровые в лесу порядки;
Если будет вдруг нехватка
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.