Политика государства

Леон Сампера всегда знал, кем станет, хотя профессия полицейского в его стране и не была пределом мечтаний. Невзирая на сравнительно высокую заработную плату и социальные льготы, желающие в очередь не выстраивались. Из-за высочайшего уровня преступности, наркокартелей, многочисленных незаконных вооруженных формирований, продолжительность жизни честного полицейского часто была недолгой. Особенно с такой должностью, как у Леона – командир отряда спецназа департамента по борьбе с незаконным оборотом наркотиков. Стремиться построить такого рода карьеру мог только преданный фанат своего дела. Леон был фанатом. Впрочем, как и все подчинённые в его отряде. Он был абсолютно уверен во всех – каждый из них с честью прошёл не одно боевой столкновение с наркокартелями. Новички подвергались самому тщательному отбору, и долгое время находились под контролем какого-нибудь опытного товарища. К сожалению, новички требовались достаточно часто. Кто погибал или увольнялся со службы по ранению, а кто просто не выдерживал такой нагрузки. Леон по заслугам был назначен командиром отряда, общий срок его службы в спецназе составлял почти десять лет.

Судьба его была не случайна. Когда ему было десять лет, он напросился с отцом, матерью и старшим братом поехать на рынок. Семья разводила коз, и в тот день родители повезли на продажу подрощенных козлят. На беду, их грузовичок нагнала небольшая колонна, состоящая из бронированной фуры и трёх легковых машин охраны. Это был караван, отправляемый местным наркобароном Хосе Уртадо, к ближайшему международному аэропорту. Там груз должен был быть переправлен в США. Содержимое груза – большая партия кокаина – было известно не только всем окрестным жителям, но, скорее всего и местной полиции, и таможенным чиновникам. Иначе как было бы объяснить то, что Уртадо беспрепятственно осуществлял свои перевозки вот уже несколько лет.

Колонна обогнала семейство Сампера на подъезде к мосту через небольшую речушку. Старший Сампера, естественно, притормозил и пропустил их вперёд, а затем двинулся прямо вслед за ними. Вот что стоило ему тогда ещё чуть подождать! Правда, никаких проблем это раньше не вызывало, наркокартели не занимались никакими гонениями на крестьян. Более того, Хосе Уртадо позиционировал себя как местный меценат и друг бедняков, занимался обширной благотворительностью и инвестициями. В тот момент, когда фура полностью въехала на мост, произошёл сильный взрыв. Обе опоры моста переломились пополам, и фура рухнула на бок в речушку, перегородив всё русло. Одновременно со взрывом моста, в передовую машину охраны попал выстрел из гранатомёта. Машина перевернулась, объятая пламенем. По двум задним машинам охраны хлестнули пулемётные и автоматные очереди из соседней рощицы. Из машин начали выскакивать охранники, пытались залечь и отстреливаться, но атакующий огонь был настолько плотным, что мало кому вообще удалось покинуть машины. Большинство было убито на месте. Это была акция конкурирующего клана. После захвата колонны, фура была вскрыта, груз уничтожен. Междоусобная борьба наркокартелей велась более-менее постоянно, и ничего необычного в таком нападении, в общем-то, не было. Самым гнусным оказалось то, что нападавшие почему-то начали стрелять и по машине Сампера. Её не могли по ошибке принять за часть охраны, потому что старый пикап с нарощенными деревянными бортами и козами в открытом кузове резко отличался от дорогих внедорожников мафии. Также вряд ли можно было подумать, что кто-то хотел избавиться от свидетелей. Все прекрасно знали, что только сумасшедший, или иностранец, или очень богатый человек осмелился бы свидетельствовать против мафии. Бедная крестьянская семья, разумеется, ни к кому из вышеперечисленного не относилась. Скорее всего, кто-то решил просто поразвлекаться, и направил ствол своего пулемёта на пикап. Подтверждением этого может служить тот факт, что стрельба велась, пока даже все козлята не были убиты, равно как и старший брат, который находился с ними в кузове. Маленький Леон сидел в кабине, зажатый между отцом и матерью. Это его и спасло. Ливень пуль изрешетил его родителей, которые послужили своеобразным щитом своему сыну, и Леон оказался только вскользь ранен в голову. Он потерял сознание и был весь залит своей кровью и кровью родителей. Очевидно, поэтому, когда нападавшие подошли потом вплотную к машинам, и достреливали раненых, Леон не получил больше ни одной пули.

Ему повезло. Прибывшая через час полиция нашла его и доставила в больницу. У мальчика было нетяжёлое ранение, и вскоре он выздоровел. Самое интересное, что Хосе Уртадо заплатил и за лечение мальчика в больнице, и за его последующее нахождение в специальном платном интернате для сирот. Как великий благотворитель, он считал себя ответственным за обрушившееся на мальчика горе. Благодаря превосходному обучению в частном пансионате, Леон после окончания школы смог выучиться на офицера полиции. Но он не считал Уртадо своим благодетелем. Наоборот, он с малолетства отчётливо понимал, кто его настоящий враг, и кто, по сути, виноват в смерти всей его семьи.

Начав карьеру с обычного следователя, занимающегося мелкими кражами, вскоре Леон перевёлся в департамент по борьбе с незаконным оборотом наркотиков. Но его душа требовала активных и непосредственных действий по борьбе с наркомафией. Поэтому через год он добровольцем перешёл в отряд спецназа. Благодаря своему интеллекту, превосходной боевой подготовке и отваге, после непродолжительного времени он уже возглавил отряд в чине капитана.

За его плечами было богатейший опыт как простых арестов рядовых дельцов, так и настоящие бои с вооружённой охраной объектов наркокартелей. Но предстоящая операция обещала быть самой крупной и опасной за всё его время службы.

Леон сидел в полицейском транспортном вертолёте, доставлявшем его отряд к месту высадки. Помимо десяти его подчинённых спецназовцев, рядом с ним находился навязанный командованием человек. Это был агент ЦРУ Нейт Хоран. Исходя из специфики задания, Леону было позволено ознакомится с некоторыми данными американца. Восемь лет на службе, направление деятельности – борьба с южноамериканской наркомафией, специализация – силовое устранение. Успешное участие в нескольких операциях. Владение различными типами огнестрельного и холодного оружия, Крав Мага, знание испанского и португальского языков, а также кечуа и гуарани. Прошёл подготовку и имеет опыт единичного выживания в джунглях. Проще говоря, это был киллер на службе у государства США, причём не обычный убийца, а высококлассный и разносторонне образованный агент.

На брифинге Леон задал вопрос командиру операции, генералу Монтойя:

– Сеньор генерал, каков статус этого агента в моём отряде? У меня не будет ни возможности, ни, честно говоря, никакого желания его охранять. Задача и так достаточно сложная.

– Не беспокойтесь, капитан Сампера. Агент Хоран в состоянии позаботиться о себе сам. Что касается статуса – считайте его ещё одним своим обычным бойцом. Его обязали подчиняться всем Вашим приказам. Можете считать его усилением Вашего отряда. Его задание – проверка эффективности действий наших сил правопорядка, и только. Никаких самостоятельных решений он принимать не имеет права.

Как дисциплинированный солдат и опытный офицер, Леон не выказал протеста. Он понимал, что в данном случае любой протест будет бесполезен. Поэтому своё мнение об опасности добавления в отряд нового бойца, без слаживания его с другими в процессе тренировок и учений, он оставил при себе. Хорошо хоть этот американец прекрасно владел испанским, и трудностей во время инструктажа никаких не возникло. Агент Хоран без всякой снисходительности внимательно выслушал все указания своего временного командира, задал немногочисленные вопросы по организации и взаимодействию отряда, которые явно показали достаточный уровень его боевой подготовки.

На брифинге присутствовал командир ещё одного отряда спецназа, лейтенант Гонсалес. Это немного удивило Леона, потому что отряд Гонсалеса была только недавно организован, и состоял почти целиком из новичков. В ту группу было придано два американца. По внешнему виду они не особо отличались от агента Хорана.

Помимо присутствия американцев, что само по себе довольно напрягало, гораздо большее удивление и даже беспокойство у Леона вызывала сама предстоящая операция. По данным агентуры, в одном небольшом посёлке, затерянном в джунглях недалеко от государственной границы, находились казармы боевиков наркокартелей. Требовалось захватить казармы, уничтожить боевиков. По-хорошему, в подобных условиях нужно было с помощью войск окружить посёлок, установить тяжёлое вооружение, выдвинуть требования о сдаче. Скорее всего, боевики бы просто сдались. Если нет, только тогда нужно было бы штурмовать, стараясь свести к минимуму потери среди мирных жителей. Вместо этого была поставлена задача только двумя группами спецназа провести молниеносную ночную атаку. Лишь небольшой резерв полицейских сил должен был находиться вблизи посёлка. Ни миномётов, ни поддержки с воздуха не планировалось.

На брифинге генерал Монтойя сказал:

– Сеньоры офицеры, местонахождение казарм чётко известно – это два заметных одноэтажных здания на центральной площади посёлка. План зданий можете наблюдать на этом стенде. В каждой находится около тридцати человек, причём бодрствовать на дежурстве должен только один. Спальные помещения здесь и здесь, дежурный охранник должен находиться здесь, – указка генерала показала соответствующие помещения на плане. – По достоверным данным, помимо казарм, больше нигде организованных групп боевиков нет, кроме двух блокпостов на въезде в посёлок. На каждом находится по одному ручному пулемёту и пять человек охраны в ночное время. Командование считает, что двух отрядов спецназа для выполнения задачи будет достаточно. К тому же, если перебрасывать слишком большие силы, это будет заметно, и мы потеряем внезапность. Отряд лейтенанта Гонсалеса захватывает блокпосты, желательно, без шума, после чего занимает оборону на тех же самых блокпостах, чтобы предотвратить возможный подход помощи боевикам. Одновременно с этим отряд капитана Сампера атакует обе казармы. Если удастся незаметно и быстро проникнуть внутрь, то вы не встретите никакого сопротивления.

– И ещё, сеньоры, – генерал вперил пристальный взгляд в Гонсалеса и Самперу, – там находятся высококвалифицированные и опытные бойцы. Все они бандиты и убийцы. Поэтому… пленных не брать! Допрос и никакая информация нам не нужна, только физическое уничтожение! Запомните – все, кого увидите там, это злостные преступники! Упустив кого-то, тем самым вы, возможно, обречёте на гибель кого-то из мирных граждан! Задача ясна?

– Сеньор генерал, разрешите уточнить, – спросил Гонсалес. – Агентурные данные абсолютно точны? там не окажется случайно гражданских? Не хотелось бы, чтобы пострадали невинные.

– Данные точны, будьте уверены. Впрочем, – подумав секунду, генерал продолжил, – если встретите там кого-то, кто заведомо не может быть преступником, например, маленькую девочку, то я не требую в этом случае крайних мер, разумеется. Ещё вопросы? Нет вопросов, отлично.

Оглядев всех присутствующих, генерал завершил брифинг:

– И помните, что я буду рядом, расположусь вместе с резервом. Поеду лично контролировать операцию, чтобы отдать дань уважения нашим американским друзьям, – генерал кивнул в сторону сидящих отдельно американцев.

На первый взгляд всё выглядело логично, но Леон был слишком опытным солдатом, чтобы полностью полагаться на такой план. Стоило хоть чему-то пойти не так, допустим, кто-то их заметит раньше и подаст тревогу, и Леона с его десятью (точнее, одиннадцатью, – сразу же поправил себя Леон) бойцами встретят не спящие казармы, а шестьдесят стволов. Такая перспектива не радовала, но не подчиниться приказу он не мог.

Два вертолёта высадили спецназ за двенадцать километров от посёлка уже глубокой ночью. Оба отряда марш-броском должны были преодолеть оставшееся расстояние, чтобы выйти к месту за два часа до рассвета. Небольшая колонна автомобилей других полицейских сил во главе с генералом Монтойя должна была прибыть примерно в то же время. Они собирались остановиться за пару километров, и выдвинуться вперёд только после начала атаки спецназа.

Вначале оба отряда двигались вместе, по обе стороны от лесной дороги. Дойдя до посёлка, они должны были разделиться. Отряд Гонсалеса разбился на две группы, одна обогнула посёлок, чтобы добраться до дальнего блокпоста, другая осталась на первом въезде.

Леон обнял Гонсалеса:

– Удачи, друг! – и дал команду своим двигаться дальше. Они намеревались скрытно пробраться к центру посёлка со стороны джунглей.

Отряд Леона довольно быстро достиг цели. По пути не встретилось ни одного человека, даже собак, казалось, не было. Площадь была слабо освещена убывающей луной, ни в одном из окон не горел свет. Удлинённые здания казарм чётко выделялись среди других. До условленного с Гонсалесом времени одновременной атаки оставалось ещё время, поэтому Леон подполз к американцу и шёпотом повел допрос:

– Скажи мне, зачем вы здесь?

– Это задание моего правительства, Вас это не касается, капитан.

– Это – моя операция, тут мои люди. Я должен знать.

– Вы должны выполнять свои приказы, я – свои. Командуйте мной, пожалуйста, но вопросов не задавайте, я всё равно ни на что не отвечу.

– Ты мне очень не нравишься, гринго, я буду внимательно следить за тобой, поэтому ты будешь в моей группе. И, ещё – в здание ты входишь первым, я за тобой. Возражения есть?

Хоран усмехнулся:

– Нет, сеньор капитан.

Ровно в назначенное время группы отряда Леона подбежали каждая к своей казарме. Предварительный осмотр показал, что в каждом здании действительно по два входа, оба находятся рядом с фасадной стороны зданий. Окна были слишком узкие и находились под крышей, поэтому атаковать через них не представлялось возможным. Леон распределил бойцов по дверям, себе взял, как и намеревался, Хорана.

Подойдя к двери, Хоран забросил автомат за спину, взял пистолет в левую руку, взвёл курок, в правую – ручную гранату с вытащенной чекой. К каждой двери был прикреплён направленный заряд, и по общей команде был произведён одновременный подрыв. Двери слетели с петель, и спецназ моментально рванул вперёд. Вбежав в помещение часового вслед за американцем, Леон увидел там встрепенувшегося со сна человека. Тот сидел на табурете, прислонившись спиной к стене. Между его ног стояла винтовка. Прежде чем часовой успел поднять своё оружие, американец единственным точным выстрелом в сердце уложил его.

Одним взглядом окинув комнату, Леон скомандовал:

– Пошёл, пошёл!

Американец, всё так же впереди, ринулся в коридор. Хотя Леон метнулся вслед в ту же секунду, он успел обратить внимание на оружие часового. Это была уже можно сказать, древняя винтовка Гаранда. Особо не удивившись этому, Леон всё же в уголке сознания отметил про себя этот факт.

В коридоре американец выбил ногой вторую справа дверь, она должна была вести в спальное помещение, и, не глядя, швырнул туда свою гранату. Сразу же вытащил и снарядил вторую, после взрыва гранаты по знаку Леона побежал дальше по коридору. Леон и его подчинённый Родригес ворвались в первое помещение. Там стояли кровати, ближайшие из них были перевёрнуты. У входа лежало два-три тела, было разбросано оружие, в глубине помещения они увидели несколько людей. Спецназовцы от входа из автоматов принялись вести огонь по фигурам. После того, как они оба опорожнили магазины, и заменили их, Леон оставил Родригеса проверить помещение на предмет выживших, а сам двинулся к американцу. До этого он слышал взрыв другой гранаты по соседству, поэтому он понял, что тот применил такую же тактику. Выйдя в коридор, и, в несколько шагов добравшись до следующего помещения, он подал сигнал:

– Хоран, я вхожу,– и, присев на корточки, осторожно заглянул в комнату.

Американец стоял в двух шагах от входа, спиной, в руке держал всё тот же пистолет, и методично достреливал ещё шевелящиеся тела. Закончив, он повернулся, взглянул на Леона:

– Всё чисто, командир, – заменил обойму в пистолете и вышел из комнаты.

Леон встал и двинулся вслед за американцем проверить другие помещения. Впрочем, в них никого не было. По пути он вызвал по рации старших других своих групп:

– Хосе, Альберто, Фабио – доложить обстановку.

– Потерь нет! Чисто, капитан – посыпались по очереди доклады, – уничтожено двенадцать человек, уничтожено пятнадцать, уничтожено шесть.

Леон с облегчением отметил про себя, что очередное сложное задание выполнено. Вкупе с его четырнадцатью, всего наркокартель лишился почти полсотни бойцов, а его отряд вообще не понёс потерь. И американец показал себя весьма опытным и хладнокровным солдатом. Леон глянул на него даже с некоторой симпатией.

Но оставался ещё Гонсалес. Леон вызвал его:

– Бета, я Альфа, приём!

– Альфа, я Бета, всё в порядке, объекты захвачены, потерь нет.

Практически сразу через рацию послышался голос генерала:

– Молодцы, ребята, поздравляю! мы уже на подходе, скоро будем.

Весь отряд Леона вышел на улицу. Край неба уже розовел рассветом, и площадь была достаточно освещена. Несмотря на поднятый шум, а может, как раз и благодаря ему, площадь была абсолютна пуста, ни единого человека или животного.

Вдруг с обеих сторон посёлка раздались взрывы, опытный слух мог разобрать, что это били миномёты. Судя по всему, атаке подверглись блокпосты. Бойцы насторожились. Леон попытался вызвать Гонсалеса по рации, но эфир неожиданно оказался забит помехами. Он взглянул на американца. Тот стоял выжидающе, и настороженно к чему-то прислушивался. Леон бросился к нему, одной рукой дёрнул его за отворот куртки, а другой приставил к горлу Хорана пистолет:

– Что происходит? Всё это неспроста, и наверняка связано с вами! Отвечай немедленно!

За домами послышался шум двигателя. Американец крикнул:

– Все в укрытие, немедленно!– и, не обращая внимания на пистолет у своего горла, потащил за собой Леона внутрь казармы.

На площадь выскочили два пикапа с установленными на рамах пулемётами Браунинг. Очереди крупнокалиберных пуль хлестнули по спецназовцам. За пикапами вылетел грузовик, из которого начали выпрыгивать фигурки в чёрном. Приземляясь, они немедленно открывали огонь из автоматического оружия. Спецназовцы залегли и пытались отстреливаться, но уже в первые же секунды шквал огня снёс практически всех. В дверном проёме друг на друге плашмя лежали Леон и американец, и еще один спецназовец успел шмыгнуть в соседнюю дверь. Леон развернулся, выглянул из-за косяка, почти не целясь, дал несколько беглых очередей по противнику. Мощные удары крупнокалиберных пуль снесли кусок стены над его головой. Хоран схватил Леона за шиворот:

– Куда, надо отойти назад, сейчас же!

– Нет, там мои люди!

– Идиот, они уже мертвы, ползи назад, я тебе сказал!

Опыт солдата дал о себе знать, и, невзирая на чувство ответственности, Леон задом отполз дальше в комнату, и затем в коридор. Только там, за двойным укрытием стен, он присел на корточки, и бешеным взглядом вперился в сидящего напротив американца:

– Что за чертовщина тут творится, ты, падаль!

Американец хладнокровно ответил:

– Если бы не эта падаль, ты бы сейчас валялся на площади с выпущенными кишками.

Несколько секунд Леон судорожно держал направленным на американца автомат, но потом опустил его.

– Правильно, дружище, мы в одной лодке. Неужели ты думаешь, что я замешан в этом? – американец снял автомат, передёрнул затвор, и вдруг резко повернул ствол направо.

– Стой! Свои! – крикнул Альберто, который появился в проёме двери из другой части здания. Американец опустил ствол.

Леон радостно воскликнул:

– Альберто! с тобой есть ещё кто?

– Нет, капитан, похоже, остались лишь мы втроём. Но, думаю, это ненадолго, и мы скоро присоединимся к своим на небесах.

Пальба снаружи стихла, но вряд ли их просто оставили в покое. Скорее всего, враги подбирались поближе. Леон быстро оценил обстановку. Фасад здания находится под прицелом двух Браунингов, и прорываться через двери – чистое самоубийство. Отстреливаться через окна слишком высоко, да и смысла в этом нет – их быстро перещёлкают. Оставался один выход.

– Альберто, у тебя должен был остаться направленный заряд. Возьми ещё мой. Попробуй сделать проход в задней стене. Только быстро! надеюсь, они не догадаются окружить здание. Агент Хоран, мы с тобой прикрываем двери. Я эту, ты соседнюю. Когда Альберто сделает проход, кидаем на улицу по гранате и в темпе сматываемся отсюда.

Леон переместился в коридор, и присел на корточки, направив оттуда автомат на входную дверь в здание. Снаружи послышался топот нескольких человек. Леон приготовился. Перед самым входом топот стих, и внутрь караульного помещения залетели две гранаты. По счастью, они не влетели в следующий дверной проём, а задержались внутри первой комнаты. Леон откинулся в сторону. За стенкой прогремел сдвоенный взрыв. Леон через пару секунд выглянул в дверной проём и длинной очередью в полмагазина скосил вбегающих в помещение людей. На полу осталось лежать три трупа, последний нападавший под прикрытием своих товарищей успел выскочить обратно. Судя по стрельбе по-соседству, американец тоже был атакован. За спиной Леона прогремел взрыв, затем прозвучало несколько глухих ударов. Наконец-то послышался голос Альберто:

– Командир, выход готов, снаружи никого нет, я выбираюсь и прикрываю.

Леон ответил:

– Альберто, принял.

И крикнул американцу:

– Хоран, гранату на выход и сюда.

Леон сорвал с пояса гранату, выдернул чеку и швырнул гранату через оба дверных проёма на улицу. Один за одним на улице прогремело два взрыва. В ту же секунду появился Хоран, и они вдвоём с Леоном кинулись в заднее помещение к пролому. Отверстие было небольшим и с неровными краями, но вполне достаточным, чтобы можно было выбраться, не снимая снаряжение. Леон показал, чтобы Хоран вылез первым.

Когда Леон выбрался, оба его бойца уже сидели у стены казармы спиной друг к другу, наблюдая за противоположными углами дома. Боевики действительно не окружили дом. Леон, конечно, мысленно обозвал их идиотами. С другой стороны, это натолкнуло его на мысль, что нападавшие, скорее всего, знали, что у здания нет других выходов. Это был ещё один факт в копилку странностей этой операции. Более не задерживаясь, он махнул рукой в сторону ближайшего угла здания, но на этот раз он пошёл первым, Хоран следом, и последним спиной вперёд двигался Альберто. Инстинкт самосохранения требовал, прикрываясь зданием, скрыться, но Леон не собирался оставлять своих товарищей неотомщёнными. Неслышно ступая на носки, он быстро добежал до угла и осторожно выглянул – с торца здания тоже никого не было. Также пробежав до следующего угла, он обернулся и провёл распределение целей:

– Выкатываемся из-за угла одновременно, я стреляю по правому джипу, Хоран по левому, Альберто – кидаешь гранаты и затем прикрываешь нас автоматом. Готовность по счёту три. Раз, два, три!

Все одновременно выкатились из-за угла. Леон моментально нашёл взглядом свою цель. Джипы стояли на расстоянии около двадцати метров, стволы пулемётов были направлены в противоположную сторону от казармы и куда-то стреляли. Леон двумя короткими очередями снял пулемётчика и водителя. Хоран разделался со своими. Альберто одну за другой кинул три гранаты в цепочку боевиков, залегших на некотором расстоянии сбоку от дверей. Судя по всему, они так и не зашли в здание после неудачной атаки. Либо они чего-то выжидали, либо им что-то помешало. После того, как прогремели взрывы, уже три автомата начали вести огонь по чёрным фигуркам. Несколько боевиков, выживших после взрыва гранат, кинулись врассыпную, но все до единого были застрелены.

– Хоран, проверь грузовик, Альберто – джипы. Я – на контроле дверей.

Бойцы разбежались к своим целям. Через несколько секунд прозвучал одиночный выстрел из пистолета – Хоран пристрелил водителя грузовика, который пытался спрятаться за кабиной. После этого прозвучали отчёты от Альберто и Хорана:

– Чисто, командир.

Осторожно подойдя к дверям, Леон с болью в сердце нашел глазами своих погибших товарищей. Все они, без сомнения, были мертвы. И тут вдруг, пересчитав их тела, Леон приказал:

– Альберто, встань за один из пулемётов, Хоран, со мной. Надо посмотреть, куда они стреляли до того, как мы на них напали.

Добежав до противоположной стороны площади, они увидели развороченный пулями угол здания. Зайдя за угол, Леон воскликнул:

– Хавьер!

На земле лежал мёртвый спецназовец. Грудь и плечи были разорваны пулями, рядом валялась расщеплённая винтовка. Это был его снайпер. Когда началась атака, тот шёл от своей позиции, и ещё не успел соединиться с отрядом. Очевидно, он залёг на этом месте и открыл огонь по врагу. Скорее всего, его неожиданная атака в спину и помешала противнику ворваться в казарму. Это по нему стреляли Браунинги, крупнокалиберные пули сумели достать его даже под прикрытием угла здания.