Полиграф

По лицу старика пробежала судорога, пару мгновений корежила левую щеку и вдруг исчезла, так же мгновенно, как появилась. Только правое веко продолжало мелко подрагивать, словно к нему подвели электрический ток. Старик затравленно таращил выцветшие, когда-то должно быть голубые, глаза то на меня, то на свою жену.

Не раз и не два его взгляд, словно стрелка метронома, метался между нами, прежде чем он смог что-то сказать. Впрочем, «сказать» – не то слово. Неожиданно, по-юношески порывисто, он подскочил со стула и заголосил надсаженным годами баритоном:

– Мы так не договаривались! Вона чего удумали! Да, как ты смеешь! – его глаза округлялись все сильней с каждой фразой. Он беспорядочно махал руками и хаотично, вприпрыжку, передвигался по комнате. Наконец, навис над женой и вперил в нее полный негодования взгляд.

      Та в ответ поднялась и сказала ровным, со стальными нотками голосом:

– А как ты хотел? Уж если меня решил на «провода» посадить, так  и сам ответ держать должен! Совсем уже выжил из ума под старость лет! Я тебе троих детей родила. Вместе  завод поднимали…. Сколько пережили всего!  – ее глаза начали слезиться, она отвернулась и быстро отошла к окну.

     Старик несколько секунд смотрел ей в спину. Затем, что есть сил, саданул кулаком по столу, да так, что чашки с чаем опрокинулись, а одна из них ловко подпрыгнула и раскололась на полу.

– Я знаю, вы сговорились! – грозя указательным пальцем, он обводил рукой комнату.

      Когда его указующий перст остановился на мне, лицо старика исказила нечеловеческая гримаса. С проворностью молодого козла он волчком крутанулся на месте и, отборно матерясь, выбежал из комнаты.

       Эта история началась дождливым октябрьским вечером. Серая слякоть захватила улицы и, плотно облепив окна офиса каплями, старательно лезла внутрь комнаты. Я оторвалась от ноутбука и зябко передернула плечами.

      Да, задержалась я сегодня – стрелки настенных часов показывали без пяти восемь. Впрочем, на то были причины – работы невпроворот. Но тут ничего удивительного – полиграфолог профессия востребованная, более того – «хлебная» и даже, в некоторой степени, модная. И пусть друзья-товарищи в один голос отговаривали, я все же ушла «на вольные хлеба» из МЧС, где работала штатным психологом.

       Тем более что внешность, коей одарила меня природа, она в любом деле подспорье. Не смотря на то, что уже 45 стукнуло, бабой, хоть и ягодкой, становиться не собиралась. До сих  пор мужчины головы в след поворачивают. Да, ладно бы солидного возраста!  Вчера в кафе подсел один ко мне за столик. Интеллигентный парень – познакомиться хотел. Сколько  ему? Не больше двадцати пяти должно быть. У меня дочь старше!  Пустяк, казалось бы, но после этого случая  полдня, словно на крыльях, летала…

       Когда зазвонил телефон, я как раз расправилась с дневным отчетом. В ответ на мое деловое приветствие раздался хрипловатый, взволнованный, немолодой голос. Мужчина некоторое время расспрашивал о моих профессиональных достижениях, постоянно перебивал и вставлял «недоверчивые» реплики.

      Я, было, начала отвечать колкостями, но старик вдруг угомонился и перешел к делу. Оказалась, что ему  семьдесят три года, и он хочет устроить своей жене-ровеснице проверку на полиграфе  на предмет  супружеских измен.

      Я почти не удивилась. Моя профессия заставляет ко многому привыкать. Впрочем, подобных амурных расследований с клиентами столь преклонного возраста вести не приходилось.

      Ох, и не любила же я копаться в грязных супружеских простынях! Истерики, слезы … – разных пакостей в разы больше, чем при выявлении воровства в компаниях. Хотя и там, конечно, случается.

      Еще и заказчик не понравился сразу. Хрен старый, ишь, чего удумал! Какая теперь разница, с кем и когда его жена кувыркалась? О небесах давно пора думать, а этого правдолюбца все самые что ни на есть плотские проблемы волнуют.

      Поэтому и заломила я двойную цену в надежде, что «соскочит» клиент, не выдержит неподъемной для пенсионного бюджета суммы. Но, не тут, то было! Услышав сумму, старик сначала аж прикрякнкул, но после недолгой паузы, взял себя в руки, поторговался (больше для приличия), да, и согласился. Завтра до обеда я свободна, так что договорились – с утра приеду в его загородный дом.

       После разговора мне далеко не сразу удалось переключиться на более насущные проблемы. Я почти заставила себя сделать еще несколько важных звонков и  отправить пару писем. И так уже задержалась прилично. Теперь не один час по московским пробкам маяться.

       На следующее утро я проспала. Не припомню, когда такое приключалось  в последний раз. Как итог, вместо обычного завтрака, убогий суррогат  «натурального» напитка под названием «растворимый кофе» и наспех сварганенный бутерброд с сыром.

      Через полчаса после взбалмошного подъема я уже нудно ползла на автомобиле по запруженным московским улицам.

      Дом Александра Петровича (так звали моего заказчика) находился в  шестидесяти километрах от Москвы по Волоколамскому шоссе. Хорошо, что я недолго плутала.  Навигатор, частенько бравший пример с Ивана Сусанина, на этот раз смилостивился. Практически с первой попытки довез меня прямо до дома.

      И, нужно сказать, особняк был «еще тот». Конечно, не шикарный дворец  с Рублевки, но вполне себе жилище эдак миллионов за сто пятьдесят.

      Да, хозяин явно не на пенсию живет. А я еще удивлялась, что это он так быстро на мою цену согласился. Хотя богатые зачастую еще сильнее деньги считают. Иначе, как говорят, не стали бы богатыми.

     Кстати, я еще вчера вечером навела справки  о клиенте.  Оказалось,   что он один  из тех, кого раньше назвали «красными директорами». Еще при СССР он руководил металлургическим заводом, а с приходом рыночной экономики, плавно переместился в кресло крупнейшего акционера предприятии. Впрочем, отошел от дел он уже больше чем десять лет назад…

      Как только я вышла из машины, отворилась калитка. На встречу мне поспешил сухощавый, среднего роста, старик с острыми (можно  сказать, хищными) чертами лица. Он явно был не в своей тарелке – все время озирался по сторонам, словно выпускник разведшколы во вражеском тылу.

– Здравствуйте, пойдемте скорее, у нас мало времени, – скороговоркой проскрипел Александр Петрович и направился во двор. Я быстро подхватила сумку с полиграфом и поспешила следом.

          Просторный двор произвел на меня несколько сумбурное впечатление – он был бестолково заполнен мозаикой кустарников и деревьев, а вдалеке виднелось несколько теплиц. Эдакий гибрид – садоогород!

       А вот когда мы вошли в дом, контраст оказался разительным. Чувствовалось, что здесь уже поработали серьезные дизайнеры. И пусть интерьер выглядел немного старомодно, убранство и меблировка комнат были выполнены с  большим вкусом… и  с не меньшими затратами.

– Она, жена-то моя, еще не о чем не догадывается, – сказал старик, злорадно потирая руки, когда мы уже расположились в гостиной за столом, – Испробуйте-ка чайку, – он разлил ароматный янтарный напиток в чашки тончайшего фарфора.

– Вам следовало ее предупредить, – вежливо, но с нажимом ответила я.

– Ничего, так оно сюрпризом-то вернее будет! Вы уж подробно, до потаенного нутра, все у нее выведайте. В самые, что ни на есть, печёнки залезьте!  Вам долго готовится? Софа скоро к обеду выйти должна, –  старик кивнул на дальнюю дверь гостиной.

       Я нехотя кивнула, отхлебнула чай и принялась раскладывать аппаратуру.  И действительно, вскоре дверь отворилась, и в помещение зашла женщина. Нет, старухой я бы ее не назвала. Было в ней что-то моложавое – в движениях, в походке, даже во взгляде, который сейчас вопрошал с недоумением.

– Вот, Софочка, гостью тебе привел, прошу,  так сказать, любить и жаловать, – иронично произнес Александр Петрович, – Помнишь, мы передачку  по телеку про полиграф смотрели? Вот и решил, так сказать, опробовать на тебе это буржуйское изобретение.

– Да неужто растрату ту на заводе забыть не можешь? Думаешь, я у родного мужа воровать бы стала? – сказала Софья шутливым тоном и даже попыталась улыбнуться.

– Нет, Софушка, я перед Лилией Ильдаровной  другую задачу поставил, –  старик кивнул в мою сторону и сделал хитрое лицо. – Она тебя на  предмет крепости нашей любви проверит. Честно ли ты долг свой супружеский выполняла.

– Отчего же, можно и на крепость. Давно бродят чувства, уже 50 лет с гаком. Думаю, до 40 градусов уже настоялись, – нужно отдать Софье должное, она искусно скрывала волнение.

  Она долго и пристально заглядывала  мужу в глаза. Затем продолжила:

– Только вот, муженек, у меня к тебе встречное предложение. После меня ты на этот полиграф сядешь. Я думаю, Лилия будет не против, получить двойной гонорар за выезд, – ласково сказала Софья и посмотрела на меня.

      И тут я допустила промах. Ошибку непростительную для профессионала. Изначальная  неприязнь к старику только росла, и я пошла против заказчика!

– Конечно, Софья, деньги лишними не бывают. Извините, как вас по батюшке?  – так же ласково ответила я.

– Михайловна… Михаилом моего отца кликали, –  живо отозвалась та.

     Дальше началось представление, с которого я и начала свой рассказ. В итоге, громко хлопнув дверью, старик выбежал из комнаты, но через минуту вернулся. Все его тело мелко подрагивало, голову заметно кренило к левому плечу.

– Возьмите ваши деньги и убирайтесь,–  едва выговорил он, бросив на стол конверт.

– И не думайте, не побрезгую, – я  не удержалась от сарказма. Быстро  сложила аппаратуру и пошла на выход.

       Все обратную дорогу в моей голове крутилась фраза: «Ну что же, и это тоже моя работа…»

      На следующий день история имела неожиданное продолжение. Уж как она меня нашла, ума не приложу, но в моем офисе объявилась Софья.

      Она поведала, что ее муж уже не первый раз по поводу и без захаживает в соседний коттедж – навещает вдову генерала.  Мало того, в последнее время его все сильнее одолевают  резкие приступы то ярости, то ипохондрии. Вот и выходит, что вся эта проверка на полиграфе только повод, что бы оправдаться перед детьми и получить с ней развод.

       Цель своего визита Софья Михайловна  обозначила не иначе, как испросить у меня хоть какую-то справку по поводу неадекватного поведения  мужа.

       Что же, я не стала долго упираться. Тем более имею высшее психологическое образование и кое-что понимаю в расстройствах психики. Понятно, что мои писульки не имеют юридической силы (это вам не освидетельствование в Институте Сербского), но если женщина просит…

          Удивительно, но и на этом история не закончилась. Истинная подоплека событий открылась мне совершенно случайно, и только спустя пару лет. Я уже почти забыла об этом случае, когда пришлось по делам  проведать старого друга  – главврача частной психиатрической лечебницы.

      Мы как раз неспешно шли по больничному парку. Деловая тема нашего разговора уже давно соскользнула в личную плоскость – упоительные воспоминания совместной школьной юности. И вдруг мое внимание привлек старичок, читающий  книгу. Он  мирно расположился на скамейке, что была густо окружена кустами  акаций.

      Меня старик даже не заметил, но в голове сразу же всплыло:  Александр Петрович – «красный директор». Видя мою  заинтересованность, мой  давний товарищ  поведал мне  все, что он знал о пациенте.

      Оказалась, что он являлся ему дальним родственником (что-то вроде  внучатого племянника по линии отчима бабушки). Но не в этом суть. Главное, что он знал ситуацию изнутри. Оказалось, что жена его Софья уже год  как вышла замуж за…(барабанная дробь) отставного генерала, что жил у них по соседству! А ведь мне она сказала, что вояка давно отбыл в мир иной.

      Помнится, меня тогда начал пробирать нервный смех. Да, да! Оказывается при помещении старика в клинику, его жена трясла кучей всевозможных справок  о поведении  мужа. Думаю, и моя писулька была среди них…

       Вот такие дела. Выходит, что Софья сознательно провоцировала мужа.    Хитро подстраивала ситуации, чтобы еще больше расстроить его надорванную на производстве психику.

       Что ж, где тонко, там и рвется. Видимо, именно Софья была слабым местом для стрика. Жалко его. А я-то поначалу приняла его за параноика.

      Паранойя…  Паранойя…. Где найти ту грань что отделяет психически здорового человека от больного? Как сказал один знаменитый писатель фантаст: «Если вам кажется, что в потолке вашей комнаты спрятан зонд, и за вами следят инопланетяне, не выносите свои страхи на публику. Всеобщая огласка только поспособствует интересу пришельцев к вашей персоне».