Некто в красном фраке

Предисловие

Оставь надежду, всяк сюда входящий.

Данте Алигьери. «Божественная комедия»

По трассе, пролегающей чётко вдоль подножия серых Скалистых гор, мчал на огромной скорости лазурный Додж Дарт – прозванный негласно Доджем Демоном – в юго-восточном направлении, в сторону Бозмена. Автомобиль внешне выглядел уже достаточно потрёпанным и видавшим виды, что красноречиво говорило о его, с позволения сказать, высокой выдержке, прямо так, если бы речь шла о хорошем старом терпком вине, сохранившемся в нетронутой бутылке какого-нибудь забытого Богом погреба во французском или даже швейцарском шато. И вовсе не была преувеличением столь высокопарная оценка, какую дал бы Доджу ныне покойный отец владельца машины, если бы был жив.

Автомобиль, что без устали гнал по очень пыльной и чрезмерно сухой дороге, действительно был сделан по самым высоким стандартам качества. Тем стандартам, которые считались различного рода ретроградами – да и просто ценителями времяпрепровождения за ездой на машине – настоящим признаком достойного транспортного средства.

Сам, однако, владелец машины так не считал и полагал, особенно в момент покупки, что отдаёт деньги за вполне обычный подержанный автомобиль, которых миллионы, а может и десятки миллионов, во всей Америке. Было дело, кажется, несколько лет назад, в теперь уже далёком восьмидесятом году. Не сказать, что шесть лет – большой срок, но в летоисчислении владельца прошла целая вечность, за время которой произошло столько всего разного – как хорошего, так и плохого, но в основном, конечно же, плохого (плохое-то надолго остаётся в глубинах памяти). А впрочем, сейчас при выяснении деликатных обстоятельств покупки раритетного автомобиля это было не очень-то важно. Додж так или иначе был куплен за весьма символическую сумму – полторы тысячи долларов.

Сделка по покупке Доджа состоялась в городке Кламат-Фолс осенью 1980-ого года, когда известный в определённых кругах писатель Джек Уоллес неожиданно для себя стал очень нуждаться в новом транспортном средстве. Джек, как и многие американцы, очень обожал путешествовать на машине по стране. Особенно путешествия интересовали Уоллеса в рамках поиска очередного источника вдохновения для написания нового произведения.

В сентябре того же года его прежний кадиллак, небрежно припаркованный им у обочины шоссе, возле придорожной закусочной, был попросту уничтожен огромной фурой, набитой под завязку грузом в виде роскошной древесной мебели и управляемой водителем по имени Шон Брайансон.

Фура летела на скорости, серьёзно превышающей сто миль в час, и врезалась со всей силы прямо в кадиллак, ударив его в боковую часть. От машины практически в ту же секунду ничего не осталось – она превратилась в сильно обезображенную груду металла, что была больше похоже уже не на машину, а на чёрт знает что. Фура отбросила кадиллак и, изменив траекторию, помчала дальше, пока не врезалась в скалу. Мистер Брайансон, что находился за рулём машины, от жёсткого столкновения со скальной породой вылетел из кабины и, предварительно совершив какое-то невероятное сальто-мортале в воздухе, шлёпнулся на землю. С ужасом наблюдавший за этим Джек, выходя из дверей гостеприимной закусочной, тут же бросился к своей… к своей машине, от которой не осталось уже ничего.

«Ох, чёрт! Мой кадиллак!» – отчаянно проговорил он в мыслях, осматривая груду металла из своей некогда машины. «Ничего, сейчас пойду разберусь с этим слепым идиотом!» Недолго задерживаясь, он в гневе с валящим паром из ушей спешным шагом направился к дымящейся неподалёку фуре, которой тоже мало не показалось (в скалу-то врезаться на такой немыслимой скорости!). Он сначала решил заглянуть в кабину, думая, что водитель сейчас сидит в ней. «Тебе я наваляю по самое не хочу!» – продолжал мысленно сокрушаться Джек, открывая дверь помятой кабины. Он был в такой ярости, что и не сразу даже понял, что… водителя на месте не было. Уоллес, раскачиваясь из стороны в сторону, будто он был пьян, а не водитель, учинивший чудовищную аварию, пребывал в полном оцепенении. В конце концов, он понял, что, вероятно, случилось с водителем. Он бросился проверять свою не самую оптимистичную версию, огибая фуру со стороны. Оглядывая местность, наконец-то он не без труда сумел обнаружить лежащего на потрескавшейся земле водителя, тело которого было серьёзно обезображено. Джек, сохраняя всю трезвость ума, несмотря на то, что только что произошло, сразу подбежал к нему, желая хоть как-то помочь водителю.

Когда Джек оказался склонившимся над ним, то… увидел, к своему ужасу, что из его головы текла струйка тёмной крови. А точнее сказать, из половины его головы, из обрубка которой торчал частично вывалившийся на дорогу мозг. Теперь Уоллесу было предельно ясно – ему уже ничем помочь нельзя. «Что же ты, сукин сын, наделал…» – обратился как бы к нему Джек, присаживаясь на корточки, чтобы получше разглядеть погибшего Брайансона.

Джек какое-то время смотрел на него, после чего поспешил встать с корточек, поскольку толку никакого не было смотреть на мертвеца с изничтоженным черепом. Однако… То, что увидел Уоллес, было настолько ужасающим воображение и будоражащим его до мурашек и потной спины, словно в душу пролился какой-то враждебный, потусторонний, чёрный свет из страшных глубин человеческого подсознания. Увиденное заставило Уоллеса закричать отчаянным воплем впервые за очень долгие годы. Он не кричал так громко, как это было даже в день похорон его восьмилетней дочери, когда он накинулся на крышку гроба, пытаясь остановить гробовщиков, понёсших цинковый гроб в сторону могилы, чтобы окончательно закопать в земле, – тогда всем казалось, что Джек потерял рассудок. И, похоже, если он не потерял его тогда, то очень вероятно, что его он потеряет сейчас – в тот момент подумал внезапно Джек в мыслях. Он кричал в течение нескольких секунд, глядя на дикое совершенно зрелище, которое никакой наукой, никаким здравым смыслом, никаким даже, чёрт возьми, законом физики нельзя было объяснить…. Просто нельзя! Крик перестал вырываться из него, как только он сорвал себе голос.

А затем он пытался что-то произнести своим осипшим и хриплым до предела голосом, пока… пока на него смотрел мертвец и пытался поднять – да не пытался, а просто поднял! – голову и стал пристально глядеть в его сторону. Это произвело, по-моему, ещё более выразительное впечатление, но только в этот раз Джек уже бы не в состоянии истошно и пронзительно вопить. Не то что говорить – он сдвинуться не мог с места, хотя всячески пытался это сделать, чтобы просто убежать куда-нибудь подальше и не смотреть больше на это отвратительное и жуткое убожество, от которого только блевать тянуло. То ли его тело парализовало на миг от страха, то ли какая-то неведомая злобная сила заставляла его стоять, в буквальном смысле, приклеенным ногами к земле. Вообще понять не представлялось возможности, что это всё-таки именно было. Оставалось лишь надеяться, что это всё же первый вариант. Потому что если представить… Нет, невозможно это было представить! Не хотелось Уоллесу представлять себе ничего подобного. Потусторонняя злобная сила… Что-то в этом на самом деле было правдивое, очень даже правдивое! Но… нет, Джек напрочь отказывался верить в это. Если уж и своим глазам, разинутым и выпученным до полного предела, он до конца не верил, то допускать что-то ещё более ужасное тем более ему не хотелось. И никто другой точно так же не хотел бы даже думать о таком, потому что… потому что не может быть, чтобы мертвецы шевелились, да ещё и чтобы были одержимы чем-то ужасным, например, демоном. Но какие демоны-то в конце двадцатого века? Это же немыслимо! Просто немыслимо! Так же не бывает… Вот что в тот момент судорожно думалось Уоллесу, пытающемуся оторвать свои подошвы от земли, чтобы потом немедленно отпрянуть от мерзкого покойника.

Джеку удалось вроде как оторвать одну из ног, продолжая упорно смотреть в глаза внезапно ожившему мертвецу, будто тот его гипнотизировал своим взглядом – пустым и бескрайним, как просторы необъятного космического пространства, среди которых лишь иногда что-то сверкало. Так и в его глазах что-то сверкало – по крайней мере, иногда Джеку удавалось это замечать мимолётом. Джек, оторвав от земли правую ногу, обрадовался, заливаясь еле слышным истерическим и отчаянным смешком, больше напоминавшим тихий вопль или даже скулёж. Вот и вторая нога тоже, кажется, поднялась… но тут же за неё его схватил мертвец и, открыв свой безобразный искривлённый рот, стал обращаться к нему.

– Ты умрёшь, Джек! – злобно произнёс Брайансон, противно лязгая своими разодранными челюстями. – Ты обязательно скоро умрёшь! Ты никуда не денешься, тебе придётся быть среди нас! Мы доберёмся до тебя, очень скоро доберёмся! И тогда… – блеснул бездонными и безучастными глазами мертвец, произнося слова так, будто его голос доносился откуда-то изнутри в виде чревовещания. – …вот мы тогда заберём твою никчёмную душу, завладеем твоим разумом! И тебе… тебе никуда не скрыться. Мы скоро будем всюду, как только наберём необходимую силу. На каждом шагу ты встретишь нас! Обязательно!.. – моментально мертвец замолк, убрал окровавленную руку с щиколотки Джека и лёг в то исходное положение, в котором и находился изначально.

Джек отдёрнул к себе ногу, ноющую от боли и отдавленную отвратительной костлявой кистью покойника (или кем он там был на самом деле), и тут же бросился в бега. Он незамедлительно принялся удирать, куда глаза глядят, всерьёз опасаясь того, что мертвец вскочил и следом гонится за ним, вновь пытаясь ухватить его ногу своей мерзкой рукой и щёлкая своими дряхлыми челюстями. Сердце учащённо забилось, подскакивая куда-то вперёд, сдавливая лёгкие, а спина покрылась липким потом, обливая им тело. Джеку на мгновенье даже показалось, что если ещё сильнее он задышит, то дыхание запрётся где-то внутри, от чего он тут же задохнётся. Но ноги продолжали неугомонно нести его по направлению к закусочной, где стояли… или должны были стоять… Абсолютно там никого не было! Ни души! «Боже правый, куда все исчезли?! Что мне делать теперь?!» – мысленно простонал он, продолжая бежать вперёд.

Силы его, наконец, покинули, и он был вынужден остановиться, чтобы перевести дыхание, которое было уже на неимоверном пределе. Джек слегка наклонился вперёд, упираясь руками в колени и глядя на землю. Он невольно стал прислушиваться, бежит ли за ним кто-то, или это было плодом разыгравшегося воображения… Кажется, слышались какие-то шаги, расхаживающие по пыльной, потрескавшейся от чудовищной засухи земле, а затем послышались и громогласные возгласы многочисленных зевак. Джек удивлённо поднял голову и облегчённо выдохнул, когда увидел, что к нему подходили, обступая постепенно вокруг, постояльцы придорожного кафе. И никаких мертвецов даже и близко не было! «Чёрт, как же всё глупо вышло!» – еле слышно пробормотал Уоллес, раздосадованно глядя на толпу, которая с любопытством рассматривала его, как диковинного экзотического зверя в зоопарке.

«Сам придумал и сам испугался, чёрт возьми! Не было там никакого ожившего мертвеца. Это всё проклятые фантазии!.. А может, мне и не показалось ничего, кто знает…» – судорожно думал он впоследствии, пытаясь всё же понять, что на самом деле произошло в тот злополучный и знойный сентябрьский день. Может быть, это был знак? Знак свыше? Провидение? Но зачем оно ему было нужно? Для чего? Уж точно, не чтобы напугать… хотя всё было возможно. Что мог означать этот знак, этот намёк судьбы? Что до него хотели донести?

«Ты умрёшь, Джек!» Вообще-то все так или иначе умрут, и что в этой информации было такого ценного, чего Джек не знал ранее? Что следовало из неё? Да ровным счётом ничего! Это ничего не объясняло. «Мы скоро будем всюду, как только наберём необходимую силу». Звучит как фраза из какого-нибудь фильма, где инопланетяне пытаются захватить Землю, угрожая быть везде, где только возможно. Странная, конечно, фраза, но именно-то она в течение последних шести лет и тревожила сознание Джека, пытавшегося разобраться в этой непонятной фразе, насквозь пропитанной каким-то фаталистическим бредом сумасшедшего, вещающего о неизбежной гибели человечества. Что, например, означает в данной фразе слово «скоро»? Насколько скоро? Через неделю, через месяц, через год, через два… а может, даже и через пятнадцать лет. Скоро – понятие весьма зыбкое и очень относительное. Это понятие абстрактно. Для отдельно взятого среднестатистического человека – пятнадцать лет, к примеру, является фактически одной пятой частью от продолжительности жизни, что достаточно много. Но это если измерять длиной жизни. А вот если измерять историческими категориями, то это совершенно никудышный срок, за который не может произойти никакого серьёзного, тектонического сдвига. И в таком, конечно, случае, пятнадцать лет – это действительно скоро. Если это было на самом деле провидением, то вряд ли имелось в виду «скоро» в историческом измерении – значит, это было либо просто-напросто плодом воспалённого сознания, которое было взбудоражено увиденным, либо это на самом деле было реальным предостережением свыше, либо это было кратковременным пробуждением злых потусторонних сил. Но почему же тогда ничего не происходило? На это нельзя было дать никакого вразумительного ответа. И что во фразе мертвеца означало «мы»? Кто эти «мы»? Вот в чём была на самом деле загвоздка. Джек, правда, сейчас об этом думал очень мало, постепенно свыкнувшись с мыслью, что всё же произошедшее не стоит воспринимать всерьёз.

Его додж лихо рассекал по практически пустой шоссейной дороге. Из открытых окон салона громко доносилась песня какой-то британской рок-группы, которую с удовольствием слушал Джек, сидя в тёмных очках (так он подражал многим рок-звёздам) и держа в зубах дымящуюся сигарету. Он настолько широко улыбался, что его обнажённые зубы сияли, отблёскивая от солнечного света. Он был сегодня как никогда счастлив, ведь он ехал к себе домой – туда, где он вырос и прожил первые двадцать семь лет своей жизни. В городок с величественным названием Вест-Хэмпшир. Сейчас он чувствовал себя на высоте, поскольку понял: вот она – жизнь, полностью свободная от гнёта. Ему уже, после двенадцатилетней разлуки с родным городом, не терпелось временно вернуться к прежней привычной жизни и вновь встретить своих друзей и знакомых, некоторые из которых, может, даже и забыли его. Чтобы ни было в прошлом, он знал точно – в родном городе, в котором открывался прекрасный вид на заснеженные вершины остроконечных гор, он обретёт полную гармонию и спокойствие. В Вест-Хэмпшире не было места тревоге и неврозу. Это был отличный городок, с точки зрения Джека Уоллеса, наконец вернувшегося обратно. Правда, время всё расставит на свои места, не спрашивая об этом чьего-либо мнения…

Глава первая. Мастер сделки

1

В кабинет агента по недвижимости Кларка Р. Нолана, очень громко постучав два раза, зашёл некий пожилой господин лет шестидесяти пяти, облачённый в старомодное тёмно-серое пальто с высоким раскрытым воротом, закрывающим полностью шею сзади. На голове у пожилого мужчины красовалась фетровая шляпа, практически налезая на его изящные густые полуседые брови. На ногах были тоже какие-то очень старые, поношенные туфли, какие были в моде этак в тридцатых годах. Его лицо было весьма благородным – нос был прямой с некоторой горбинкой посередине и вытянутый вперёд, губы были предельно тонкими с ярко выраженными углами, скулы были средней высоты, глаза были тёмно-серыми, чёрные с проседью волосы на голове по бокам были аккуратно зачёсаны и прилизаны.

Он громко откашлялся и немедленно снял свою шляпу, показав безобразную проплешину на своей голове, а после захлопнул дверь и прошёл вперёд. Наблюдавший с изумлением за ним нотариус Нолан хотел что-то сказать первым, однако незваный гость быстро перехватил инициативу и принялся наперерез обращаться к агенту.

– Здравствуйте, мистер Нолан… – весьма прохладно произнёс странный господин, держа шляпу в правой руке.

– Добрый вечер, мистер… – сконфуженно нахмурился агент, невольно вставая из-за стола.

– Ах да! Совершенно забыл представиться. – безэмоционально произнёс пожилой господин, при этом довольно вытаращившись на нотариуса, которому пришлось унижаться. – Моррис. Освальд Джон Моррис, если быть точнее.

– Что ж, мистер Моррис, тогда проходите, присаживайтесь. – Нолан гостеприимно показал рукой на кресло, стоявшее параллельно столу.

Старик молча уверенными шагами прошёл к креслу и уселся в него, удобно устроившись при этом. Шляпу он положил к себе на колени, а кожаный дипломат поставил на пол.

– Мистер Моррис, по какому делу Вы прибыли сюда? – стал немедленно расспрашивать Нолан, чтобы успеть вставить свою реплику, до того как это в очередной раз сделает Моррис.

– Я хотел бы приобрести недвижимость в вашем городе… – хищнически ухмыляясь, произнёс Освальд Моррис, чем здорово напугал Нолана, от чего тот неуловимо подскочил на месте. – У Вас есть свободная недвижимость?

– Ну, как Вам сказать… – замялся агент, нервно поглаживая свои сухие руки. – Есть, но…

– Если есть, я готов хоть прямо сейчас оформить сделку по покупке какого-нибудь дома. – воодушевлённо произнёс Моррис, отряхивая свою коричневую шляпу. Ему было достаточно того ответа, который дал Кларк Нолан, чтобы немедленно начать переговоры о покупке недвижимости.

– А Вы уверены, что Вам нужна именно покупка дома? Может, собираетесь арендовать? У меня есть интересующие Вас предложения…

– Мистер Нолан, думаю, что это уже не ваше дело… – очень холодно произнёс Моррис. – Меня интересует исключительно приобретение имущества. Сами понимаете, аренда может подразумевать негласный надзор со стороны собственника. А мне это ни к чему, я люблю быть один без чужих людей.

– Хорошо, я понял… Вы уже определились, где собираетесь присматривать себе жильё?

– Пожалуй, да. Мне очень пригляделся район Спрингвуд на северо-востоке города. Та его часть, что находится между лесопарком Холлоуэй и местным кладбищем. Понимаете, о чём я говорю? – резко спросил Моррис, обратив прежде внимание на то, как агент по недвижимости отвлечённо глядел на него.

– А, ну да, ну да. Лесопарк Холлоуэй… я просто не сразу даже и сообразил, о чём идёт речь. – неловко усмехнулся Нолан, крутясь в своём офисном кресле.

– Я и вижу, что Вы как-то отвлеклись. – безучастно заметил Моррис, порицательно показав пальцем на него.

– А, кстати, зачем Вам дом возле кладбища? Мне казалось, мало кто хотел бы из приезжих селиться рядом с кладбищем… – легкомысленно и с лицом идиота спросил агент Нолан, однако вопрос был начисто проигнорирован. Моррис продолжал как ни в чём не бывало говорить о своём, будто и не слышал, о чём его спросили.

– Так что, имеются ли у вас в том районе продающиеся жилые дома? – спросил Моррис, направив свой упорный взгляд прямо в глаза агенту, будто пытался заглянуть к нему в душу.

– Разумеется, есть, ещё спрашиваете! Зачем тогда, по-вашему, я здесь сижу? – попытался было отшутиться Нолан, но Моррис быстро пресёк это, вернув разговор в нужное ему направление.

– Меня интересует двухэтажный дом. Площадь при этом не важна, да и возраст дома тоже.

– То есть Вы готовы купить старый дом?

– Совершенно верно. – довольно ухмыльнулся Моррис, лишь сейчас только проявив хоть какие-то эмоции, которые напрочь отсутствовали. – Желательно с подвалом. – таинственно добавил он, от чего агент невольно содрогнулся.

Ему тут же в голову пришло множество разных мыслей, как только он услышал про подвал. В начале вроде как у него закрались подозрения по поводу добросовестности покупателя (к этому добавлялось то, что Моррис, судя по всему, был неместным), но потом он всё же решил, что, наверное, ничего противозаконного не подразумевалось, хотя мозг отчаянно сопротивлялся и пытался доказать, что на самом деле есть, о чём беспокоиться.

Кларк Нолан сам не был предрасположен к тому, чтобы быть кристально чистым перед законом, – последние десять лет или даже чуть больше он проворачивал крутые аферы, продавая недвижимость по завышенной спекулятивной цене, за что иногда привлекался к административной ответственности местным муниципалитетом. Сейчас Нолан не желал для себя подобных проблем, поскольку знал, что может нарваться на по-настоящему серьёзные неприятности. Поэтому ему надо было удостовериться, что пришедший сегодня покупатель не замышляет чего-то преступного и противозаконного. Потому что если выяснится, что тот собирается превращать свой подвал в лабораторию для изготовления наркотиков или контрафактного алкоголя, а может, и того хуже, в подсобное помещение для хранения трупов, то тогда и его – Кларка Нолана – могли привлечь к уголовной ответственности. Откуда он может знать наверняка, что замыслил этот чёртов старик Моррис?

– Позвольте спросить, для чего Вам нужен подвал? – машинально спросил Нолан, нахмурив брови.

– Как зачем? Чтобы хранить там вино. Для чего же ещё мне он мог понадобиться? – хитро произнёс Моррис.

– Ну не знаю. Да для чего угодно в принципе. – развёл руками Кларк Нолан, небрежно улыбаясь. – Просто интересуюсь. А то мало ли что…

– Я всё прекрасно понимаю, но… я ничего от Вас скрывать не собираюсь. – невозмутимо произнёс Моррис, потирая сухие запястья рук, что были одеты в чёрные кожаные перчатки, будто бы он нацепил их с целью скрыть проказу.

– Я рад, что мы поняли друг друга… Так получается, Вы будете заниматься виноделием? – не унимал своего чрезмерного интереса мистер Нолан.

– Вы смеётесь, что ли? Какое виноделие может быть в черте города? Загрязнённая атмосфера здесь явно не способствует виноделию.

– Да, я, наверное, зря спросил.

– Вы не первый, кто интересуется. – сухо произнёс Моррис с некоторым ехидством. – В штатах Огайо, Вермонт, Южная Дакота, Вашингтон, Айдахо и так далее меня спрашивали по поводу виноделия, и, как понимаете, давал я всё тот же самый ответ.

– То есть Вы постоянно переезжаете с места на место? – живо поинтересовался Нолан, с особым любопытством наклоняясь вперёд, вжимая руки в стол.

– Практически да. Я вынужден это делать, поскольку я занимаюсь одним коммерческим делом… – неохотно сказал Моррис, снимая перчатки.

Нолан тут же кинул взгляд на его руки и… его поразило то, что руки выглядели ужасно бледными и худыми, но быстро сделал вид, что не заметил этого, и продолжил сидеть как ни в чём не бывало. «Интересно, что это у него с руками? Как будто он при смерти находится», – заметил мысленно Кларк Нолан, продолжая выслушивать клиента.

– …Подробностей я приводить не собираюсь. – поглаживая правую ладонь, продолжил старик. – Я могу лишь сказать, что это связано со строительным бизнесом. Я помогаю разным компаниям с финансовой составляющей, то есть занимаюсь инвестиционной деятельностью. Я достаточно богат, чтобы позволить себе заниматься этим.

– Значит, с покупкой дома проблем не возникнет, я так понимаю? – потирая задумчиво руки, произнёс довольным голосом Нолан.

Он почувствовал, что клюнула очередная крупная рыба. Он уже стал думать, насколько завысить цену – в полтора, в два, в три или в четыре раза. Ещё десять минут назад, когда этот господин по имени Освальд Моррис только зашёл сюда, Нолан даже и подумать не мог, что сумеет что-то поиметь с этой сделки. В начале он думал каким-то образом отказать незнакомцу в сделке. Теперь же после того, как Моррис признался, что «достаточно богат», Нолан быстро приободрился, изменившись в лице. Это по его глазам было видно, тем более такому опытному сдельщику, как Моррис. На это и сделал расчёт незнакомец, прекрасно понимая психологию таких людей, как господин Нолан. Про таких он знал совершенно всё. Он знал, что этими людьми движет в основном только жажда наживы.

– Никак нет. – ухмыльнулся в очередной раз в своей зловещей манере Моррис. – Более того, я готов купить дом по любой цене. – продолжал соблазнять его старик своими заманчивыми предложениями, от которых вряд ли кто-то способен был отказаться. – Даже если она будет выше рыночной. Знаете, я обожаю всё старинное, и меня устроит любая цена за старинный дом.

– О, ну раз так, то Вы, безусловно, пришли по адресу… Может, выпьем за это по стаканчику виски? – принялся хорохориться Нолан, почувствовав эйфорию где-то у себя в груди. Организм так и просил его принять чего-нибудь эдакого огненного и жгучего.

– Нет! – чрезмерно твёрдо отбился от данного предложения Моррис, как будто ему предложили выпить яд. – Я не пью различного рода горячительные напитки. Мне вредно их пить.