Тайны Пёстрых Подголосков (том I)

ПРОЛОГ

Это художественное произведение является плодом авторского воображения. Все персонажи, включая интерпретации исторических лиц, события и организации вымышлены. Любые сходства с реально существующими или существовавшими людьми, фактическими событиями или учреждениями являются непреднамеренными и случайными.

Весна 1894

Москва

— Следующий! — громко, но сдержанно позвал Лев Михайлович, старательно выводя что-то то в толстом гроссбухе.

Дверь отворилась, и порог перешагнул довольно молодой, но уже начавший лысеть кругленький, румяный человечек: по виду — то ли мелкий лавочник, а то и вовсе приказчик.

— Доброго дня, господин Красновский! — Подобострастно улыбаясь, посетитель приблизился, сел на краешек стула и пристроил на колено серый в мелкую клетку английский кепи. — Позвольте представиться, Константин Ильич Девин, купец третьей гильдии. — Проситель слегка замялся, то ли вздохнул, то ли набрал воздуху и вкрадчиво, полушёпотом продолжил: — Мне Вашу нотариальную контору о́чень рекомендовала Надежда Тихоновна. — Сказав это, он смешался и многозначительно замолчал.

Готовясь к бою, в углу кабинета глухо закряхтели старые часы.

— Так чем я могу быть Вам полезен? — прервал затянувшуюся паузу Лев Михайлович, не отвлекаясь от записей.

— Дело в том, что пять лет назад скоропостижно скончалась моя матушка, оставив нам с братцем налаженное дело да небольшой капиталец. Брат Николай быстро прокутил свою часть; заложил половину семейного особнячка; промотал и это. Когда деньги кончились, а все приятели-прихлебатели улетучились, подхватил чахотку, да и сгорел чуть меньше чем за год… — Тут молодой человек всхлипнул.

Старые часы хрипло отбили четверть.

— Соболезную Вашему горю, — вставил нотариус ровным, без интонаций, голосом, продолжая писать. — Так с каким же вопросом Вы посетили мою контору?

— Понимаете, — Константин поёрзал на стуле, собираясь с мыслями, — в ту пору, когда брат не до конца ещё спустил свою часть наследства, имел он неосторожность жениться на некой девице, из тех, что порой крутятся в обществе сорящих деньгами повес. Впрочем, стоило последним средствам закончиться, та исчезла из его жизни чуть ли не быстрее лжедрузей. — Купчик пожал плечами и опять замолчал, вроде бы залюбовавшись, как старик что-то выводит в гроссбухе твёрдым, очень разборчивым почерком.

— Такое бывает, — заметил Красновский, — продолжайте.

— И вот, не успел я справить по Николаю и сорока дней, как вдруг является ко мне «безутешная вдова»! — возмущённо повысил голос Девин. — Предъявляет выправленное честь по чести свидетельство о проведённом при двух свидетелях обряде венчания; завещание матушки, о том, что-де всё её имущество делится пополам меж нами с братом; и требует от меня возместить половину стоимости лавки, отдать половину средств со счёта в банке и потесниться в моём дому, так как другого жилья у неё нет, и покамест намерена она заселиться на половине, что занимал при жизни брат.

— Я так понимаю, вы с Николаем Ильичом вместе вступили в наследство, но никак не оформили раздел имущества? — отвлёкся от писанины Красновский.

— Так и есть, — поту́пился Константин. — Какой делёж между братьями?

— Очень опрометчиво. — В голосе Льва Михайловича прорезался едва уловимый акцент.

— Кабы знать об этой женитьбе, может и поделили бы, — вновь вздохнул купец. — А так… Ведь мало что промотал братец свою долю, а ещё и закладную на его часть особнячка пришлось выкупать.

— Ясно… Понятно… — протянул Красновский. — Ну, а чего Вы, любезнейший, от меня ждёте?

— Люди шепчутся, что Вы, уважаемый Лев Михайлович… — Проситель вытащил из кармана клетчатый платок и смахнул со лба выступившие капельки пота. — Говорят, что, дескать, Вы… решаете подобные проблемы.

Нотариус, не выражая никаких чувств, продолжал смотреть на купца, ожидая продолжения.

Часы отбили половину.

— Вот-с. — Константин достал благородно звякнувший кошель и почтительно положил его перед стариком.

Красновский поднял бровь.

— Да, да, конечно-с. — Рядом с кошелём звонко умостился ещё один, по виду столь же пухлый.

— Вы же понимаете, что и́менно у меня просите? — сверкнул льдисто-голубыми глазами Лев Михайлович.

— Конечно, милостивый государь! Мне бы бумагу, в которой Вы свидетельствуете, дескать мой покойный братец сполна получил свою долю наследства и никаких денежных претензий ко мне не имеет, — затараторил осмелевший купчик, не отрывая взгляда от двух мешочков. — Надежда Тихоновна сказала, что Вы обстряпываете такие дела. Для своих.

Нотариус протянул руку. Взял один кошель. Взвесил его на ладони, развязал тесёмку и удовлетворённо хмыкнул. Потом проделал то же со вторым мешочком.

— Что ж, — цыкнул уголком рта Красновский. — Этого хватит на реагенты. Но… Даже если «для своих», каков мой интерес?

— Конечно-конечно, — смешался Девин. — Вот-с. — Из внутреннего кармана просторного сюртука на стол перекочевала пачка ассигнаций.

— Совсем другое дело! — осклабился Лев Михайлович, алчно потерев друг о друга ладони. — Ждите.

Нотариус встал из-за стола. Покачался с носка на пятку, разминая затёкшие ноги. Подошёл к незаметной маленькой двёрке и скрылся в задней комнате.

Проситель сидел недвижи́мо. Равнодушно оглядывал он забитые бумагами массивные шкафы, пыльные тёмные гардины и тонущие в тенях, затянутые паутиной углы.

Часы нехотя отбили три четверти.

Из задней комнаты слегка потянуло ароматом прелой травы. Кабинет заполнила холодная серая стылость, проникнувшая за ворот посетителю, и тот, посерев лицом, подёрнул в ознобе плечами.

Неприметная двёрка вновь отворилась. Появился сияющий, будто сбросивший десяток лет нотариус. Пружинисто подошёл к рабочему столу и с размаху плюхнулся в застонавшее под ним старое кресло.

— Что же, милейший господин Девин, — лучась улыбкой, начал Лев Михайлович. — Пожалуй, я могу удовлетворить Вашу просьбу. Возвращайтесь через часик и заберите у секретаря свидетельство, что ваш брат уже получил причитающуюся ему долю наследства.

— Спасибо! Спасибо, дорогой Вы мой! — затараторил ку́пчик. — Просто камень с плеч!

— Единственно… — остановил того нотариус резким жестом. — Новоявленную невестку придётся в доме принять.

— Как?! — вскочил Константин Ильич, хватаясь за сердце. — Она же! Она… Плутовка! Мошенница! Вертихвостка! — Лицо лавочника налилось дурной кровью, и он упал на посетительский стул.

— Остыньте, уважаемый! — в меру жёстко остановил посетителя Красновский. — Такова последняя воля Вашего брата, Николая Ильича. Я всего лишь нотариус: слово в слово заверяю то, что поведал мне мой доверитель. Если покойный пожелал отблагодарить женщину, подарившую ему свою нежность, пусть так и будет. Ступайте!

Нотариус вновь взялся за гроссбух и продолжил прерванные записи, но тут же отвлёкся:

— И не дай Бог об этом нашем дельце прознает жандармерия. Дело это — подсудное. По законам Российской Империи, карается пожизненной каторгой.

— Да что же я, без понимания? — залебезил взявший себя в руки Девин. — Надежда Тихоновна предупреждала, не извольте беспокоиться-с! — Посетитель, кланяясь, стал пятиться к выходу. — Дай Вам Бог, господин нотариус, дай Бог! — сладко пел он, аккуратно притворяя дверь.

— Не забудьте оплатить секретарю гербовый сбор! — крикнул Лев Михайлович вслед купчику и проворчал себе под нос: — Этот благодарственных писем писать не станет…

Старые часы за тяжёлой дверью кабинета начали отбивать полный час.

— Тьфу ты, некромант проклятый… — злобно, но с явным облегчением прошипел лавочник и, отойдя подальше, сплюнул в угол.

ПЕРСПЕКТИВЫ

12 октября 1901

Н-ск

— Нет никого! — резко окликнул Дмитрий Иванович пожилую просительницу, прошмыгнувшую мимо него к двери кабинета начальника третьего отделения Н-ской уездной жандармерии.

— Мне только спросить… — буркнула дама, ухватилась за ручку и несколько раз её дёрнула.

— Говорю же, ротмистра нет! — гаркнул адъютант. — Вообще нет!

— Как нет? А когда будут? — Старушка отошла от двери и нависла над поручиком. Лицо её будто бы даже чуть вытянулось вперёд от предвкушения и было озарено крайним любопытством.

— Пока неизвестно, — пожал плечами Егоров. — Вы разве не знаете, что господин Рыжков на службе отсутствует, с самого дня отъезда из города театра «Паяччо»?

— А-я-яй, как же так? Слёг?.. — заквохтала посетительница. — А я-то у детей гостила, с внуками сидела, месяц в городе не была. А что произошло-то? Здоровье? Или с семьёй что?..

— У Вас какое-то срочное дело? — прервал поток предположений распалившейся старушки поручик, понявший, что ещё чуть-чуть и его начнут пытать.

— Да нет, нет, ничего срочного, — отмахнулась престарелая дама. — Небось Анна Петровна всё в подробностях знает? — задумчиво протянула она. — Пойду я. Доброго здоровьица, господин адъютант. — И скрылась с неожиданной для своих лет скоростью.

«Мёдом им тут намазано, что ли? — проворчал про себя Егоров. — Неужели в полицию и в пожарную часть эти неуёмные со своими „наиважнейшими делами“ тоже как на службу ходят?»

— Дмитрий Иваныч, Вас к себе их высокоблагородие требуют! — В приёмную заглянул Кошкин, секретарь уездного жандармского исправника.

— Здравствуйте, Олег Филиппович! Сию минуту буду, — вскочил поручик и направился вслед за ним.

— А что, поручик, есть новости? — осведомился Кошкин, шествуя по коридору на полкорпуса первее Егорова.

— Увы, — развёл руками адъютант начальника третьего отделения. — Как исчез о́н, с тех пор никаких новых известий и не имею.

— Н-да-с.

— А зачем полковник вызывают, не знаете?

— Как не знать, знаю…

— И?

— Да не спешите, Дмитрий Иванович, сейчас сам вам всё и расскажет.

В кабинете исправника было натоплено и сумрачно. Полузадёрнутые тяжёлые шторы едва трепетали от небольшого сквозняка, текущего из приоткрытых окон. Полковник Вилеж что-то яростно черкал в бумагах, низко склонясь над освещённым одной лишь тусклой лампой столом.

— Владимир Петрович, может, включить освещение?

— А? — вскинулся исправник, увлёкшийся и, видно, не заметивший вошедших. — Да, да, Олег Филиппович, сделайте милость!

Кошкин потянулся к скрытому за колонной рубильнику, щёлкнул им, и просторный зал зимнего сада залил резкий электрический свет. Вилеж ещё раз со вздохом взглянул на бумаги, отодвинул их и отложил перо.

— Присаживайтесь, господа, — со вздохом начал он. — Дмитрий Иванович, скажите, не надоело ли попусту сидеть в приёмной?

— Нисколько, — сипловато ответил явно ожидавший вопроса поручик. — Хочу, чтобы к моменту возвращения ротмистра все дела были в безусловнейшем порядке.

— Похвально, — протянул полковник. — Очень похвальное рвение. Однако же жандармское управление более не может обходиться без начальника третьего отделения.

— А как же Антон Владимирович? — расстроился Егоров. — И кого прочат на должность?

— Думаю назначить Вас, Дмитрий Иванович.

— Но… — растерялся поручик. — Я чином не вышел, да и как чародей пока не гожусь! К тому же велика вероятность, что Антон Владимирович вернётся…

— Увы, тому уже скоро месяц, как ротмистр пропал, — развёл руками исправник. — Штатный кудесник и начальник третьего отделения мне нужен прямо сейчас. А с чином мы как-нибудь решим.

— Не подумайте, что манкирую или как-то хочу увильнуть, однако… — Поручик чуть сморщился и повертел в воздухе пальцем. — С того момента, как приснопамятный «Паяччо» наконец покинул Н-ск, в городе тихо. Лишь всегдашние… гхм… почтеннейшие посетительницы от безделья или по блажи снуют с жалобами: то тень им в курятнике привиделась, то молоко скисать начало, то сны дурные снятся.

— И Вы думаете, что так будет продолжаться всегда? — прищурился Вилеж. — Прочтите! — Полковник порылся в отложенных бумагах и выложил перед Егоровым бланк депеши:

ПолковникуВилежу Владимиру Петровичу Московской губернии, Н-ск, уездное жандармское управление. Строго секретно. Объект „шаман“, спешно убывший из Москвы во время известных Вам событий, до столицы не добрался. Гласные и негласные попытки поиска успехом не увенчались. Третьему отделению приказываю поднять все сведения о пребывании в зоне вашей ответственности указанного объекта и лиц, с ним связанных. Ожидать дальнейших указаний. Товарищ министра, генерал-майор Бежецкий Санкт-Петербург, управление имперской безопасности.

Егоров спешно пробежал глазами по тексту, удивлённо вскинулся и недоумённо посмотрел на исправника.

— Но это же, Ваше Высокоблагородие, никак не по нашей вине. Мы со своей стороны сделали всё, что полагается, и даже боле: несмотря на потерю начальника третьего отделения, объект был со всем тщанием посажен на экспресс и, отказавшись от настойчиво предлагаемого сопровождения, убыл в столицу.

— К Н-скому управлению никаких претензий-то и нет, — чуть раздражённо проворчал полковник. — Сказано: „поднять дела и ждать указаний“. Были бы к нам вопросы, уже бы и погоны летели.

— Так какие будут указания, Владимир Петрович?

— А указания будут простейшие: заканчивайте играть в траур по начальнику; занимайте кабинет; подберите кого потолковей на должность адъютанта и готовьтесь.

— К чему?

— К проверке, поручик, к проверке из столицы. — Полковник крякнул; вздохнул; ненадолго задумался. — И, кстати, Вы правы, не дело, что у меня на должности начальника отделения поручик будет сидеть. Ходатайство начальнику губернского жандармского управления о производстве Вас в чин штабс-ротмистра, с назначением временно исправляющим должность начальника третьего отделения, считайте уже выправленным. Вы же в поручиках четыре года уже отходили?

— Так точно, господин полковник!

— Замечательно, готовьтесь к аттестации. Не думаю, что на утверждение по инстанциям уйдёт более двух — трёх месяцев. Как только Его Императорское Величество утвердит представление, готовьте третью звезду на погон.

— Рад стараться, Ваше Высокоблагородие! — вскочил Егоров.

— Сядьте, поручик, — вздохнул Вилеж. — Кого взять в адъютанты надумали?

— Если позволите, Ланину?

— Ведьму?

— Бывшую.

— Оригинально. — Полковник вперился в глаза Егорову, явно просчитывая варианты. — Обоснуйте?

— Елена Игоревна осенена даром; обязана поступить в академию для обучения чародейству, с последующей службой в жандармском корпусе; в принципе, имеет представление о нашей службе. И самое главное — других кандидатов ни из Н-ска, ни из уезда у меня, собственно-то, и нет.

— Вы так в ней уверены?

— Насколько можно быть уверенным в другом человеке, господин полковник!

— Никак виды на неё имеете?

— Не в этом дело, Владимир Петрович! — уточнил Егоров. — Неоткуда мне одарённого взять, который так просто согласится жандармскую лямку тянуть… Ну и виды… Виды тоже имею! — потупился он. — Думаю сделать предложение.

Владимир Петрович в задумчивости замолчал, продолжая смотреть в глаза боящемусяшелохнуться поручику.

— Что же, — прервал он повисшую паузу. — Как Вы понимаете, ни офицерский чин, ни звание адъютанта лицу женского пола не положены — это было бы курам на смех, — хмыкнул Вилеж, глядя на мгновенно осунувшегося поручика. — Однако…

— Однако? — сверкнул глазами обнадёженный Егоров.

— …Однако, я не могу не учитывать специфики службы третьего отделения. Потому считаю возможным принять Ланину в качестве практиканта на должность машинистки-стенографистки при начальнике третьего отделения.

— Благодарю, господин полковник!

— А если потянет, произведём в статский чин, чтоб помощнику начальника отделения рангом соответствовала.

— Спасибо, Ваше Высокоблагородие!

— Ходатайство в губернию отправлю одновременно с Вашим. Свободны, поручик! Занимайте кабинет и зовите в приёмную свою зазнобу, — улыбнулся в бороду исправник.

Егоров вытянулся во фрунт, козырнул и парадным шагом покинул зимний сад.

— Ишь ты, — покачал головой Вилеж, — ведьму в третье отделение.

— Да ладно бы ведьму! — поддакнул начальнику Кошкин. — Бабу, в жандармы: виданное ли дело!

— Н-да-с. Совсем на женском вопросе помешались. Помяните моё слово, коли так дальше пойдёт, мы, пожалуй, и до женщин-офицеров доживёмся.

— Ох, и не говорите, Владимир Петрович! — вздохнул адъютант.

— Ладно, — махнул рукой полковник, — посмотрим, что из этого выйдет. Принесите чаю, что ли?

— Добрый вечер, Дмитрий Иванович! — раздался из темноты слабый голос сидящей на диванчике посетительницы.

— Нина Вячеславовна? — вздрогнул крепко задумавшийся поручик, который и не заметил, как оказался у себя в приёмной. — Что же Вы не включаете свет?

Егоров повернул небольшой кран и, прищёлкнув пальцами, кинул искрящийся светляк в сторону зашипевшей газовой горелки, спрятанной в люстре.

— А я тут пригрелась, да чуток прикорнула, — прищурилась Рыжкова от вспыхнувшего света.

— Есть какие-то новости? — с надеждой произнёс поручик.

— Увы, — пожала плечами Нина. — У Вас хотела справиться.

— У меня есть, — виновато развёл руками Егоров, вздохнул и замолчал.

— Не томите, Дмитрий Иванович! — пролепетала Рыжкова дрожащим голосом. — Узнали что-то? Плохое?

— Что Вы, нет, нет! Не беспокойтесь так. Никаких новостей о ротмистре: ни плохих, ни хороших.

— Ох! — выдохнула Рыжкова.

— Просто… — Егоров отвёл взгляд и, собравшись с духом, выпалил: — Меня прочат на место Антона Владимировича! Временно исправляющим должность.

— Ну, этого стоило ожидать, — всхлипнула и опустила плечи Нина. — Третье отделение не может оставаться без начальника.

— Это временно! — горячо заверил поручик. — Я сразу же возвращусь на своё место, если Антон Владимирович вернётся… — И, откашлявшись, быстро поправился: — Когда он вернётся…

Нина вздохнула, будто не заметив оговорки.

— Он наверняка возвратится, — громко прошептала она. — Я уверена. Нет! Я наверняка знаю, что Антон точно жив! Вы верите мне?

— Конечно, Нина Вячеславовна! — заверил её Егоров, впрочем так и не осмелившись взглянуть ей в глаза. — Мы все на это надеемся.

И, словно бы устыдившись неуместной горячности, оба умолкли. Егоров думал: «Как же неудобно вышло. Вроде бы и никак третьему отделению без начальника нельзя, а всё ж не вовремя она пришла. Неожиданно. Да и мне надобно было как-то помягче. Ну чего ж теперь… Хотя… Может, и не поздно ещё отказаться? Неудобно-то как! Боже, как неудобно!»

Нина же просто сидела — осунувшаяся, скукожившаяся — и вспоминала ту ночь, на мгновенье вселившую в неё столько надежд и так жестоко всё поломавшую.

19 сентября 1901

Н-ск

По жестяному подоконнику, то усиливаясь, то затихая, мягко барабанил приставучий осенний дождь, и слышался недовольный грай чем-то взбудораженного воронья. Антон Владимирович с похудевшим, восково-прозрачным лицом недвижи́мо лежал на узкой больничной койке, накрытый тонкой простынёй. Солнце давно зашло, и палату освещал лишь трепетный неугасимый светляк лампадки под образом Николы Чудотворца. Нина, сидевшая подле так и не оправившегося от чародейского перенапряжения Рыжкова, очнулась от тягостной полудрёмы. Убедилась, что муж дышит. Провела рукой над его головой и влила ещё каплю энергии в чары, поддерживающие связь с затерявшимся в межмирье сознанием. И, убедившись, что несколько минут у неё есть, торопливо выскользнула в коридор, притворив за собою дверь.

И стоило двери за ней закрыться, как ротмистр впервые за седмицу вдруг заворочался, замычал и скинул с себя мгновенно промокшую простыню.

Углы палаты заволокло клубящимися тенями. Пахну́ло серой колдовской стылостью. Светляк чуть пригас, а вдалеке, вроде даже на другом этаже, начали едва слышно отбивать часы.

Вороньё за окном всё больше распалялось, чёрными тенями пролетая у самых стёкол.

Рыжков судорожно бился и выгибался дугой. Койка отчаянно скрипела всеми своими поржавевшими сочленениями.

С последним ударом далёких часов надорвавшийся кудесник вдруг затих. Расслабился. Его осунувшееся лицо засветилось нереально-детской улыбкой, и он раскрыл глаза.

Нина вошла в палату и застыла на пороге, не в силах оторваться от пронзительного взгляда мужа.

Антон только начал открывать рот, как в окно со всей силы врезалась пронзительно кричащая ворона.

Взгляд несчастного кудесника остекленел. Тени в углах заметались. Нина очнулась от оцепенения и ринулась к мужу, но он вдруг подёрнулся серой рябью, его абрис ослепительно вспыхнул изумрудным светом и… Антон Владимирович пропал.

12 октября 1901

Н-ск

В приёмной так и висело неловкое молчание. Вдруг с лёгким скрипом отворилась дверь. Впорхнула Ланина.

— Дмитрий Иванович, ты не представляешь!.. — начала она, сперва и не увидев сидящей в тени Рыжковой.

Егоров показательно перевёл взгляд на посетительницу.

— Ой! Здравствуйте, Нина Вячеславовна! Как Вы? Спите? — участливо защебетала бывшая ведьмочка.

— Очень беспокойно, дорогуша, — вздохнула Рыжкова, — подремлю полчаса, очнусь и вновь ворочаюсь.

— Может, всё же не станете отказываться от моего отвара?

— Целительница, успокаивающаяся ведовскими настойками? Оригинально! — печально улыбнулась Рыжкова и покачала головой.

— Ну раз кудесные методы не помогают…

— Да я их и не использую: чародейский сон, он, конечно, лечит. Одну ночь. Две. Три. Но потом… Зачаруешь себя вечером и провалишься в бездонную яму. А утром, как чары спадут, — выныриваешь из этой ямы ни свежей, ни отдохнувшей. Будто и не спала. Одна пустая трата времени.

— Тем более. Давайте попробуем отвар?

— Я подумаю.

— Вы уж обещались.

— На этот раз точно. — Нина с благодарностью коснулась руки Ланиной. — Спасибо, дорогуша!

Они посмотрели друг другу в глаза, с тем искренним участием, какое могут позволить себе лишь женщины, которым некого делить.

— Елена Игоревна, Вы очень кстати пришли, — вдруг словно очнулся Егоров. — У меня для Вас предложение…

— Интригующе, — кокетливо сверкнула глазами молодая женщина.

— Я не о том, — покраснел и стушевался жандарм.

— Ну вот, а я-то уж собралась объяснять дорогу к дому тётушки…

— К чему тётушка?

— Экий Вы, Дмитрий Иванович, непонятливый, — озорно прыснула бывшая ведьма.

Нина Вячеславовна всё время беседы двух молодых людей не спешила отнимать руки́ от Елены и исподволь смотрела то на её светящееся мягким румянцем лицо; то на смешливый взгляд, нет-нет да и мечтательно обращавшийся куда-то в себя; то на лучезарную улыбку, казалось бы в каждое мгновение готовую прерваться коротким вздохом.

В ответ на немой вопрос, угадывающийся во всём выражении лица Нины, Елена лишь легонько кивнула и опустила глаза.

Нина метнула мимолётный взгляд на Егорова.

Ланина лишь подёрнула плечами и, чуть прижмурившись, легко помотала головой.

Понимание мелькнуло в глазах Рыжковой, тут же сменилось ужасом, а потом горьким сопереживанием. Целительница стиснула руку недоучившейся ведьмы.

— Пожалуй, мне пора. Не буду отвлекать, Дмитрий Иванович! — чуть громче, чем следовало, произнесла Рыжкова. — А Вас, моя милая, я бы попросила всё ж таки принести мне отвару. Придёте сегодня к ужину?

— Конечно, Нина Вячеславовна, — чуть покраснела Елена и со значением добавила: — Буду рада!

— Что же. Будем ждать, — откланялась целительница и покинула приёмную.

— Какая-то она странная под конец стала, не находишь? — спросил Егоров, наедине общавшийся с Еленой на «ты».

— Да нет, ничего такого.

— И на отвар согласилась… А для целительницы это, знаешь, едва ли не как признать свою несостоятельность.

— Это всё оттого, что вы, чародеи, ставите себя выше ведьм, — усмехнулась Ланина.

— Мы, чародеи, — поправил Егоров, — по праву считаем себя не «выше», а «лучше»!

— Давай не будем вновь возвращаться к этому спору, — мягко прервала друга Елена, коснувшись его кончиками пальцев. — Ты хотел сделать мне какое-то предложение?

— Ах, да! Его Высокоблагородие подал прошение о моём производстве в следующий чин… — выпалил Егоров.

— Поздравляю!

— А также о назначении временно исправляющим должность начальника третьего отделения!

— Но… — распахнула глаза Ланина.

— Временно, Елена Игоревна. Временно, до момента, как ротмистр вернётся. Или пока остаётся надежда на его возвращение.

— Но в чём же состоит предложение?

— Владимир Петрович предоставил мне возможность выбора личного помощника, — перешёл на официальный тон поручик, — и я попросил рассмотреть Вашу кандидатуру, Елена Игоревна.