ЗАМЕТКИ ЭЗОТЕРИКА ТОМ 2

Дать медитации одно универсальное определение непросто, и я не буду делать вид, что это возможно.

За тысячелетия возникло множество направлений. Одни практики работают с дыханием. Другие — с повторением звука или мантры. Третьи направляют внимание на ощущения тела. Четвёртые используют внутренние образы. Пятые предполагают открытое наблюдение за всем происходящим, без выбора одного объекта. Существуют практики любви и сострадания, практики созерцания, практики концентрации, практики внутренней тишины, практики движения, энергетические практики.

Но за внешними различиями просматривается общий принцип.

Медитация — это систематическая тренировка определённого способа обращаться с вниманием и осознаванием.

Мы учимся замечать, куда направлено внимание. Замечаем момент, когда оно ушло. И учимся его возвращать. Снова. И снова. И снова.

На первых порах это кажется слишком простым, почти примитивным. Попробуйте, однако, хотя бы пять минут непрерывно наблюдать дыхание — и вы быстро обнаружите, насколько подвижно человеческое внимание. Проходит несколько вдохов, и вы уже думаете о работе. Потом о вчерашнем разговоре. Потом представляете завтрашний день. Потом вспоминаете человека, которому давно собирались написать. И только спустя какое-то время замечаете: «я отвлёкся».

Этот момент чрезвычайно важен, и начинающий почти всегда понимает его неправильно. Ему кажется, что произошла ошибка. На самом деле произошло обратное: вы осознали отвлечение — а значит, осознанность уже проявилась. Именно в эту секунду практика и случилась.

Внимание можно представить себе как луч света в тёмной комнате.

В комнате много предметов, но фонарь освещает лишь часть пространства. Точно так же сознание получает огромное количество информации, но в каждый конкретный момент лишь малая её часть оказывается в центре внимания.

Прямо сейчас вы читаете эти строки. Но одновременно существуют ощущения от положения тела. Температура воздуха. Звуки вокруг. Дыхание. Выражение лица. Возможно, лёгкое напряжение в плечах или шее. До того момента, пока я не назвал эти ощущения, некоторые из них почти не присутствовали в вашем сознательном восприятии — хотя происходили.

Теперь почувствуйте дыхание. Не меняйте его, просто обратите внимание.

И сразу возникает любопытная вещь. Дыхание происходило и минуту назад. Но теперь вы осознаёте, что дышите. Различие кажется незначительным, а на деле оно огромно: именно на нём стоит всё остальное.

Медитация постепенно учит нас чаще замечать то, что и так уже происходит.

Эти два понятия часто смешивают, а разница между ними принципиальна.

Концентрация — это удержание внимания на выбранном объекте: на дыхании, на пламени свечи, на звуке, на мантре, на точке, на образе, на телесном ощущении. Внимание ушло — практикующий возвращает его обратно. Это тренировка устойчивости.

Осознанность ставит акцент иначе. Здесь важно не только удерживать внимание, но и замечать происходящее таким, каким оно возникает.

Представьте, что вы наблюдаете дыхание, и в какой-то момент появляется раздражение. Можно любой ценой продолжать удерживать дыхание в центре внимания. А можно заметить: «возникло раздражение». Где оно ощущается — в груди, в животе, в лице? Какие мысли его сопровождают? Есть ли желание прекратить практику?

В этот момент раздражение перестаёт быть автоматической реакцией и становится объектом наблюдения. Переход небольшой, но он меняет всё: человек больше не только переживает состояние, он одновременно его осознаёт.

В зрелой практике обе способности работают вместе. Концентрация даёт устойчивость, без которой наблюдение рассыпается. Осознанность даёт широту, без которой концентрация превращается в напряжённое усилие.

Медитативные и созерцательные практики существовали в самых разных культурах задолго до нынешнего интереса к осознанности и популярной психологии. Их формы обнаруживаются в индийских духовных традициях, в буддизме, в даосизме, в йогических системах, в различных мистических и созерцательных направлениях.

Цели этих практик отличались, и отличались сильно. Где-то медитация была частью религиозного пути. Где-то использовалась для развития концентрации. Где-то — для исследования природы сознания. Где-то была направлена на освобождение от страдания и привязанностей.

Поэтому говорить о какой-то одной изначальной «медитации» было бы неверно. Перед нами огромное семейство практик, выросших в разных исторических и философских условиях. Подробнее об этом — в следующей главе.

Современный человек получил редкую возможность познакомиться сразу со многими из них. Но вместе с возможностью пришла и проблема: из глубоких систем начали вырывать отдельные упражнения и обещать быстрый результат.

«Медитация за три минуты изменит вашу жизнь». «Остановите мысли за семь дней». «Откройте скрытые способности». «Достигните просветления за один курс».

Я предлагаю относиться к таким обещаниям осторожно. Настоящая практика не нуждается в обещании мгновенного чуда. Её сила в другом — в регулярности и в непосредственном опыте, который нельзя ни купить, ни ускорить.

Вопрос законный: если медитация возникла в совершенно других культурных условиях, зачем она человеку двадцать первого века?

Возможно, именно сегодня способность управлять вниманием стала особенно ценной — просто потому, что за него идёт борьба, какой не было никогда прежде.

Представьте обычный день. Человек просыпается и почти сразу берёт телефон. Уведомления. Новости. Сообщения. Работа. Видео. Музыка. Реклама. Разговоры. Задачи. Социальные сети. Внешняя среда непрерывно пытается получить наше внимание, и делает это профессионально.

Мы настолько к этому привыкаем, что отсутствие стимуляции начинает восприниматься как дискомфорт. Появилась свободная минута — рука сама тянется к телефону. Наступила тишина — хочется включить музыку. Стало скучно — нужно чем-то заполнить пространство.

В результате человек получает колоссальное количество информации и всё реже остаётся наедине с собственным сознанием.

Медитация создаёт противоположное пространство. Ничего не нужно листать. Ничего не нужно искать. Никуда не нужно бежать. Несколько минут человек просто присутствует — и неожиданно обнаруживает, что внутренний мир не менее насыщен событиями, чем внешний.

Разберём этот механизм подробно, потому что он лежит в основании всей практики.

Допустим, вы наблюдаете дыхание. Вдох. Выдох. Вдох. И вдруг появляется мысль: «нужно завтра позвонить…» Затем: «а во сколько я освобожусь?» Потом: «кстати, на следующей неделе надо…» Проходит минута. И неожиданно: «стоп, я же медитирую».

Начинающий обычно раздражается: опять не получилось.

Но давайте посмотрим внимательнее. Здесь произошло не одно событие, а пять. Вы удерживали внимание на дыхании. Внимание переключилось. Некоторое время вы не осознавали, что отвлеклись. Вы это заметили. И вы получили возможность вернуться.

Какой из этих этапов является тренировкой?

Не только первый. Особенно важны четвёртый и пятый. Момент, когда обнаружено отвлечение, — это момент возвращения осознанности. Он и есть повторение, из которого складывается навык.

Поэтому вместо раздражения можно мысленно сказать: «заметил». И спокойно вернуться. Без наказания. Без внутреннего конфликта.

Если бы мне нужно было оставить от этой главы одну фразу, я оставил бы эту: отвлечение — не провал практики, а её материал.

Одна из самых серьёзных ошибок начинающего — объявить собственным мыслям войну.

Человек садится с установкой: «сейчас я заставлю себя ни о чём не думать». Через несколько секунд появляется мысль — он её прогоняет. Появляется следующая — прогоняет снова. Через пять минут внутри идёт настоящее сражение, а встаёт человек ещё более напряжённым, чем сел.

Ничего удивительного. Попытка силой подавить внутренний процесс сама становится источником напряжения.

Попробуйте прямо сейчас выполнить команду: следующие тридцать секунд ни в коем случае не думайте о белом медведе.

Что произошло? Сам запрет создал образ, которого требовалось избежать. Точно так же чрезмерное стремление избавиться от мыслей заставляет следить за их появлением ещё пристальнее.

Поэтому мы будем действовать иначе. Не уничтожать мысль. Не развивать её. Замечать — и возвращаться.

Три позиции по отношению к мысли

Возьмём простую мысль: «у меня ничего не получится». С ней можно обойтись тремя способами, и разница между ними определяет очень многое.

Первый — поверить. «У меня действительно ничего не получится». Мысль превращается в факт. За фактом приходят эмоции, за эмоциями — поведение. Человек не заметил, как принял решение.

Второй — бороться. «Нет! Я не должен так думать!» Начинается внутренний конфликт, в котором обе стороны — вы.

Третий — наблюдать. «Сейчас в сознании появилась мысль о том, что у меня ничего не получится».

Обратите внимание на разницу. Мысль осталась — она никуда не делась и не обязана деваться. Но появилась дистанция. Вы больше не обязаны принимать её за истину.

Это не равнодушие и не отстранённость. Это способность увидеть мыслительный процесс раньше, чем он полностью захватит внимание.

Здесь мы подходим к понятию, которое будет встречаться на страницах книги постоянно. Я называю его позицией наблюдателя — способностью осознавать внутренний процесс, не растворяясь в нём целиком.

Возник гнев. Обычное состояние: «я зол». Позиция наблюдения: «я замечаю возникновение гнева». Возник страх — «я замечаю страх». Возникла мысль — «я замечаю мысль». Возникло напряжение — «я чувствую напряжение в теле».

Разница выглядит почти словесной. Но психологически она существенна: между человеком и переживанием появляется пространство. Сначала оно длится мгновение. Потом становится узнаваемым. И именно в нём со временем появляется возможность выбора.