Шарлатан: чудо для проклятого короля

Крылья нечисти

1162 год ожидания конца света. Обитель Шомело-Дельвинь.

Удача покинула беглецов, когда они уже перелезали через зубцы крепостной стены. Троицу в капюшонах, карабкавшихся на внешнюю сторону стены, заметил соглядатай во дворе обители. С воплем мстительного торжества, он метнулся к верховному жрецу, указывая вверх.

– Держите их! Колдуны и воры надругались над святыней!– главный жрец воздел толстый палец в перстне с изумрудом.

Десятки жрецов ринулись в погоню на верхнюю галерею. Следом, гневно потрясая палками и камнями, устремились паломники, переполнявшие двор обители, после вчерашнего чуда. Не поспевая за обозленной толпой, четверо дюжих послушников увлекали под руки тучного главного жреца. Щеки главного жреца содрогались от напряжения, глаза вылупились от бешенства. Его подручные немо благоговели перед благочестивым жрецом, после чуда, сотворенного им на глазах у всей обители.

Беглецы уже лихорадочно спускались по веревочной лестнице вдоль крепостной стены. Сильный ветер замедлял движение. Его порывы мотали веревочные перекладины, мешая поймать их ногами. Движение задерживал маленький горбоносый человечек, спускавшийся первым. Он, то и дело смотрел вниз, чтобы не вслепую переставлять ногу. Но в глаза ему бросалась бездна под болтающимися веревками, и несчастный обмирал от страха. Молодой блондинчик, напирал сверху на горбоносого. Откинув капюшон, он делал вид, будто совсем не боится.

– Лестницы не хватает до земли, – предупредил старший из беглецов, спускавшийся последним. – Но это не важно. Я изобрел крылья нетопыря – сейчас мы их испытаем…

На болтающейся лестнице, на весу, он пытался высвободить из-под дерюги сложенные палки, кое-как действуя одной рукой. Длинные палки оказались складной конструкцией, раздвигавшейся на подобии веера. Рамы из палок соединяла перепонка из тонкой кожи, которая натягивалась. Раскрытая конструкция действительно походила на распростертые крылья немыслимой летучей мыши.

Блондинчик начал снизу помогать высвободить крылья. Это еще затормозило движение троицы. Как только первое крыло удалось вытащить из-под дерюги, ветер едва не вырвал конструкцию из рук беглецов. Перепончатое крыло, словно парус мотнуло лестницу с висящими людьми вдоль стены. Блондинчик кое-как свернул рамки и сунул вниз – горбоносому.

– Там ручки приделаны, чтобы держаться. Когда доберешься до края лестницы – просто распахни крылья и прыгай. Ты не упадешь, а спланируешь – тебя понесет ветер, – торопливо учил старший, перекрикивая ветер.

Но горбоносого парализовал страх.

– Узи не прыгает, Люгер! – пожаловался главному блондинчик. – Он уже в самом низу, а прыгать трусит! Вцепился, как клещ!

Действительно, малыш судорожно цеплялся за последние перемычки лестницы, стиснув подмышкой сложенные крылья. Он еще и капюшон натянул на лицо, чтобы не видеть кошмара внизу. Казалось, никакая сила не оторвет перепуганного человечка от веревок, которые страх превращал из пути к спасению в хлипкую ловушку, болтающуюся на весу.

А наверху в дело вступила новая сила. Веревки дернулись, и лестница медленно поползла обратно вверх, пядь за пядью. Старший беглец, которого звали Люгер, в тревоге задрал голову. На стене несколько крепких жрецов, ухватились за веревки, и, поднатужившись, втягивали лестницу обратно, вместе с гроздью повисших беглецов.

– Узи, чтоб тебя! – бешено выругался Люгер на горбоносого. – Не трусь, прыгай. Там не высоко! Из-за тебя нас всех посадят на цепь!

Но горбоносый не реагировал.

– Ача, дотянись надавать Узи пощечин! – приказал Люгер, обращаясь к блондинчику. – Он в ступоре, не соображает.

Блондинчик сделал еще один зыбкий шаг ниже, изогнулся невероятно, и попытался отвесить оплеуху зажмурившемуся Узи, но ветер и рывки жрецов снова качнули лестницу и вместо удара получился шлепок, как одобряющее похлопывание ладонью по щеке.

Наверх уже втянули достаточный кусок лестницы, позволивший ухватиться еще паре крепких паломников. Главный жрец, доставленный на верхнюю галерею, отдавал команды.

– И-и-и, раз! – дирижировал он наверху, посверкивая изумрудом перстня.

Сила тяги увеличилась, и лестница пошла быстрее.

– Ача, покажи ему пример! – решил Люгер. – Прыгай первым.

– Давайте вы первый, Люгер! – возразил блондинчик. – Этим уродам нужны вы. Они вас будут мучить на цепи. Нас вы как-нибудь вытащите…

– Делай, что тебе говорят! – заорал Люгер, и резко пихнул блондинчика ногой в спину.

Мгновение тот балансировал на весу, но не удержался, и кубарем полетел вниз. Юноша судорожно дергал крылья, пытаясь раскрыть рамку, но от толчка тело его кувыркалось в воздухе. Извернуться, чтобы раскрыть крылья над головой ему все-таки удалось. И повезло, что крепкий порыв ветра дунул снизу. Крылья полностью расправились, перепонки надулись, и блондинчик начал планировать от стены по широкой дуге. Сверху, это действительно выглядело, как полет огромного нетопыря, раскинувшего зловещие перепончатые конечности.

– Нечисть! – охнули жрецы на стене.

Впечатлительные отшатнулись от жуткого зрелища. Другие принялись торопливо молиться.

– Нелюди прокрались в обитель! – гневно взревел главный жрец. – Тяни сюда нелюдей!

Активисты ухватились за веревки с удвоенной силой. Без блондинчика груз полегчал, дело пошло быстрее.

Люгер, зависший у самого края лестницы, умолял трусившего горбоносого.

– Узи, не смотри вниз! Еще немного поднимут, и будет слишком высоко! Прыгай сейчас!

Внятная человеческая речь привела горбоносого в чувство. Он закивал, и зашевелился, но никак не мог раскрыть громоздкую конструкцию крыльев.

– Бросьте его, Люгер! Спасайтесь! – виновато кричал снизу приземлившийся блондинчик, сложив рупором ладони.

Трясущимися руками горбоносый ухватился за рукояти крыльев, но еще раз глянул вниз – высота снова была огромной – он дрогнул. Этой паузы хватило, чтобы жрецы с победным воплем затащили беглецов обратно на стену.

– Взять нелюдей! – приказал главный жрец.

Но паломники и жрецы, шокированные зрелищем противоестественного полета, отшатнулись от существ, которых выудили из-за стены.

Люгер воспользовался их суеверным страхом.

– Утащу с собой в ад, кастраты! – перекосив лицо воплем, он сам, первый ринулся на жрецов: – Ха-ха-ха!!!..

Порыв ветра отшвырнул его вопль в колодец двора, где эхо, отдалось от стен сатанинским хохотом. Оробевшие жрецы попятились назад. Люгер выхватил из карманов балахона пару белых шариков, и со всего маху швырнул их о каменную кладку под ноги себе и жрецам. С оглушительными хлопками шарики воспламенились, от них пошел черный едкий дым.

Окружающие шарахнулись бы назад от ужаса, но их самих окружала плотная толпа паломников, напиравших сзади. Жрецы только сдали на пару шагов, отдавливая ноги и толкая задних. Вокруг неприкасаемых изгоев высвободилось некоторое пространство.

Замешательство жрецов дало Люгеру секунду метнуться к Узи. Тот стоял на краю стены, расправляя и складывая перепончатые крылья, словно чудовищный птенец, не решающийся первый раз вылететь из гнезда.

– Вон тот нелюдь! – раздался вопль снизу из двора обители. – Паломником прикидывался. Тварь нечистая! Я сразу почуял.

Во двор обители забежал патруль серых стражей. Доносчик с испитым лицом указывал пальцем на крылатого Узи, здоровенному командиру патруля серых.

Люгер успел сунуть в руки Узи веревки лестницы, и глядя в его безумно выпученные глаза, столкнул вниз. Человечек пролетел полстены, когда веревки лестницы растянулись на всю длину, сила инерции рванула их из рук горбоносого, пальцы его разжались. Узи панически задрыгал самодельными крыльями изо всех сил, стараясь опереться на ветер. Вместо плавного полета, он падал вниз зигзагом. Однако вес тела щуплого горбоноса был невелик, а взмахи крыльев притормозили падение. Он не обрушился, а свалился на землю достаточно мягко, и сразу вскочил на ноги.

Тут уже сам Люгер бросился к стене, и успел наполовину перемахнуть через нее, когда его схватило множество рук. Вцепившись в его одежду, паломники и жрецы втащили изгоя обратно, и держали крепко, не позволяя шевельнуться…

Часом ранее

Разговоры в дешевом трактире стихли мгновенно, как только два серых стража шагнули внутрь. Старший патруля благочестия даже пригнулся, чтобы не задевать макушкой низкий потолок. Этот здоровенный детина недавно облачился в серое, наверное, был взят на службу из какой-нибудь деревни. Он обвел бдительным взглядом каждого посетителя убогого заведения, озираясь тщательно, как полагалось по инструкции.

– Добро пожаловать, уважаемые! – метнулся навстречу трактирщик, кланяясь и вытирая руки фартуком. – У нас порядочное заведение. Напитки прошли благословение, печать иерарха на каждой бочке… Желаете отведать?..

Серый здоровяк не удостоил трактирщика ответом. Закончил осмотр и шагнул к выходу. Будь страж опытнее, он точно проверил бы нескольких типов за дальним столиком. Внешне они не отличались от обычных выпивох, но подозрительно тихо шушукались, а не горланили, как здесь принято.

– «Печать иерарха»!.. Бодяжит пойло на заднем дворе из гнилых опилок, а туда же!.. – скривился неприятный бездельник, лидер этой компании. – Ладно, рассказывай, что было дальше?.. – толкнул он в бок горбоносого человечка в капюшоне, притулившегося неприметно в тени.

Горбоносый искоса поглядывал, когда закроется дверь за серыми. Перевел дух, и дал знак собутыльникам, наклониться поближе.

– Истинно говорю вам, – горячо зашептал горбоносый. – Он только шагнул внутрь, и стая белых голубей тут же влетела в храм. Светлые птицы описали круг, и расселись вверху под сводом, точно знали: чудо здесь произойдет, и летели издалека. С каждым его шагом храм наполнялся сиянием, а ведь ни одного факела никто не зажигал!.. Больного уже переложили в гроб, но он еще корчился, и весь почернел. Родные валялись на полу, в слезах молили прекратить страшную агонию, и ускорить смерть. Уже в гробу беднягу начало карежить в сто раз страшнее! Гроб затрясся, алтарь завибрировал. А чудотворец простер руку, и провозгласил заклинание: «Гаромон-кахомар»!..

Собутыльники отпрянули, похватав свои кружки. В пылу рассказа горбоносый сам простер руку над столом, и его жутковатое «Гаромон-кахомар» прозвучало особенно зловеще, даже кружки на столе брякнули, как если бы кто-то задел ножку стола.

– Гаромон-кахомар-р!.. – веско повторил горбоносый, сверкая глазами. – И бес ринулся наружу из больного. Мерзкий такой с клыками и щупальцами, он разевал пасть и выл, но не мог вырваться из-под десницы чудотворца. Больной шагнул из гроба, очистившийся, хотя и очень ослабевший. А бес трясся в гробу, и вонял хуже гноя. А потом гроб взлетел! Но не высоко, потому что сверху его отгоняли белые голуби, пикировавшие из-под купола храма. А гроб начал летать вдоль стен, так что людям приходилось прятать головы, чтобы он их не снес…

– Брешешь!.. – выдохнул неприятный бездельник. Он был из мерзкой породы пьянчуг, злость которых нарастает с каждой выпитой рюмкой. – Это главный жрец нашей обители изгнал беса, все так говорят…

– Ну, конечно! – снисходительно осклабился горбоносый. – Тебе интересно знать, как всем велели говорить, или как было на самом деле?.. Так вот я и говорю – этот чудотворец стоял за спиной жреца. Даже руку ему положил на плечо, и его сила на время передалась жрецу. А вернее – жрец стал орудием чудотворца…

– А что гроб?.. – влез с нетерпеливым вопросом захмелевший подмастерье.

– Вылетел из храма, и грохнулся на ступени, – отмахнулся горбоносый. –Раскололся, и потекла из него зловонная жижа, гниль, жабы и черви всякие полезли. Видать бес сдох, такая светлая сила исходила из чудотворца… И ваш храм теперь прославится. Паломники несут пожертвования горстями. Видел, как чаши для даров ломятся от монет? Кто медячок хотел положить, теперь серебряную монетку кладет, а кто побогаче: золотой не жалеет. Люди от чуда щедреют, и раскошеливаются…

– А ты сам не из вахлаков будешь? – издевательски подначил бездельник. Потребность кого-нибудь изводить выпирала наружу из этого типа. – Нос у тебя какой-то характерный…

– Я смиренный пилигрим, – покачал головой рассказчик, и засобирался. – Видел чудо, теперь рассказываю добрым людям.

Последние капли из кружки он старательно выцедил в рот.

– Не шибко похож ты на смиренного, – усмехнулся мельник. – Паломники идут, когда услышат о чуде. А ты, выходит, заранее знал, что ли?..

Горбоносый человечек уже выбирался из-за стола, перекидывая ноги через скамью.

– Оказался в нужном месте в нужное время, – пожал он плечами. – Дальше в Шарп-Шутерскую обитель пойду – молиться, чтобы и туда Чудотворец пришел. Место там чистое, а значит, и чудо будет еще круче… Всем, кто хочет узреть – туда надо идти.

– А когда?.. Когда?.. – раздались вслед возгласы.

Но горбоносый уже выскользнул за двери трактира.

– Вахлаку верить, как ссать против ветра, – пробормотал ему вслед злой бездельник. – Небылицами по ушам ездит…

– А думаешь, он того?.. Вахлак?.. – не поверил молодой.

– Я их нечистое племя нутром чую… Ты на деньгу его взгляни, если не веришь… – бездельник поднял со стола сияющую новизной монетку. – Ты где-нибудь видал такое ровное серебро? Будто за углом отчеканили. Сияет – ни пятнышка, ни вмятинки. Нечисто что-то с этой монеткой. Колдунам прислуживает, или того хуже – извергами засланный…

Злой пропойца брезгливо забрал со стола подозрительную монетку. И тоже вышел из трактира. Но сомнительного паломника уже след простыл. Доносчик оглянулся по сторонам, прикидывая – в какую сторону мог удалиться патруль благочестия. И поспешил вверх по улице – догонять серых.

Подозрительный горбонос уже торопливо приближался к обители, крепостная стена и башни которой высились на холме. Шагов за сто до главных ворот он пригнулся, как можно смиреннее, накинул капюшон глубже, и смешался с паломниками, вереница которых брела внутрь. Однако, не дойдя до входа, улучил момент, и свернул в ров, кольцом окружавший мощную крепостную стену – в это время года он не был заполнен водой. Незаметной тропкой, под прикрытием разросшихся ив, горбонос юркнул под мост, переброшенный через ров.

Сверху над его головой громко стучали колеса повозок, катящихся по мосту, и шаркало множество подошв. Ловкий пилигрим нащупал кольцо потайной двери в нише стены. Потянул дверь на себя, и бесшумно исчез за ней. Через минуту, каким-то неведомым лабиринтом, он уже выбрался внутри обители на галерею, опоясывающую стены от башни до башни. Уверенно ориентируясь, нашел дверь в нужную келью. И моментально захлопнул дверь за собой, как только увидел, что творится внутри.

У стены под узким окном кельи сцепились двое. Точнее, высокий длинноволосый мужчина гневно встряхивал за шкирку юного блондинчика. Казалось, даже щетина потемнела на его худых щеках от ярости. Все выглядело так, будто главарь вот-вот размозжит голову несчастному о каменную стену. Но, вместо смертельного удара, он отпустил парня, с трудом перевел дух, и коротко приказал.

– Повтори еще раз…

– Я все делал, как вы приказали. Говорю: за оплатой, Люгер послал. А святоша – давай юлить. Типа: «Подождите еще денек-два. Обитель в сложном финансовом положении из-за войны»… – блондинчик оправдывался без должного испуга, скорее недоуменно. – Тут я натурально взбесился, Люгер! Работа сделана? Чудо – первый сорт, все на колени попадали. Толпы паломников прут, чаши для пожертвований трещат от денег. Жрецы кое-как уносят, вдвоем берутся, прикинь?… А он врет без стыда, еще глаза к небу закатывает – типа на все высшая сила…

– И ты пригрозил?..

– Ни капли! Я так вежливо, культурно объяснил, что мы торопимся, и деньги нужны срочно. Ну, и намекнул, что если святейшество не подсуетится – мы в Шарп-Шутерской обители такое чудо замутим, что все паломники отсюда туда помчатся… Тут он сразу рассыпался, как шелковый: все-все-все, немедленно отправляюсь в казну, пусть Люгер не сомневается, и ждет в келье – все деньги принесу лично, – с оттенком гордости отчитался блондинчик, удивляясь, чем такое успешное исполнение поручения взбесило его патрона.

– Ача, ты имел глупость шантажировать главного жреца обители, – устало простонал Люгер, и отвернулся. – А должен был всего-то рассказать: каким образом передать нам гонорар.

Свет из узкого окна кельи попал на лицо главаря шарлатанов. Щетина на худых щеках добавляла аскетизма его облику. И неопределенности его возрасту. Люгеру могло быть немного за тридцать, а могло – и все сорок пять. Но его старили не морщины на лбу или дрябость кадыка. Некое особое знание сквозило печалью в его взгляде. Как будто это знание отняло главные сокровища молодости: надежды, мечты и иллюзии, – как только шарлатан стал его обладателем.

Мужчина сумел подавить в себе недавнее бешенство. И рассуждал о произошедшем, уже, как о случившемся факте – спокойно.

– Платить он не собирается, от того и согласился легко. Они нас отсюда не выпустят. А после того, как Ача раскрыл рот – поспешат. Думаю, за нами уже идут, и ключники на воротах предупреждены…

Люгер словно перечислял условия задачи, которую придется немедленно решать. Он рассуждал немного задумчиво, но это не была рассеянность паники, а наоборот – сосредоточенная работа незаурядного ума.

– Жрец нас не сдаст! Ему же хуже, – возразил Ача самонадеянно. – Если серые нас поволокут на костер, его потащат вместе с нами! За фальшивые чудеса – это же святотатство. Главный жрец замаран по самое не балуйся…

Голубые глаза и прямой нос позволяли назвать парня настоящим красавцем. А дерзкий взгляд и искривленные насмешкой пухлые губы, наверняка, гипнотически действовали на прекрасный пол. Но Люгера только взбесила самонадеянность подмастерья.

– С чего ты взял, что он отдаст нас серым?! Он нас посадит на цепь у себя в подземелье. Секреты чудес начнет выпытывать. Щипцами и голодом, – объясняя, Люгер уже собирался, энергично перемещаясь по келье. – Чтобы творить их в храме регулярно, но уже без нас. Хочешь до конца жизни испытывать гостеприимство жреца?.. Он устроит. Алчный прохвост оказался. Давно вы разговаривали?..

Ача виновато покачал головой. Люгер тем временем подцепил крючком деревянную половицу, под ней оказался спрятан деревянный ящичек. Проделывая все это, он не переставал стыдить помощника за ошибку.

– Запомни: шарлатану нельзя злить заказчика. Никогда! У них сила и власть. Их спесивые обладатели не терпят дерзости. Особенно от ничтожеств, какими они считают нас. Для него заплатить мастеру – это милость, почти глупость, а не справедливость. А сделать с тобой он может все, что пожелает. У шарлатана против них только знания и терпение. И точно продуманный план бегства…

Не прерывая наставления, Люгер высыпал из ящичка на пол кучку странных предметов. Из оставшихся частей он начал громоздить над столом сложное и одновременно хрупкое сооружение, напоминающее не то пирамидку, не то елочку. Его руки заработали быстро и точно.

– А на черный день, надо хранить шарлатанский «набор спасения». Запас необычных веществ, годных отпугивать суеверных фанатиков, – наставлял Люгер, рассовывая по карманам своего балахона плотные белые шарики, размером и цветом напоминающие куриное яйцо. – Иначе не выжить…

– Вижу ключника, с ним еще пара крепких жрецов. Поднимаются на галерею. С виду чинно-мирно, – предупредил горбоносый, подсматривающий в щелочку двери.

– Надо успеть, – пробормотал Люгер.

Нагнувшись, он вытянул из-под аскетичного топчана небольшой мешок из плотной черной ткани. Мешок встрепенулся. Точным движением, главарь шарлатанов сдернул ткань, и в его руках остался белый голубь. Успокаивая птицу аккуратными поглаживаниями, Люгер приподнялся на цыпочки, и отцепил от стены длинную нить, незаметно свисавшую из-под потолка кельи. Конец нити он быстро накрутил вокруг лапки птицы, и высадил ее в проем узкого окна-бойницы. Голубь принялся тут же клевать зернышки проса, заботливо подсыпанные тут же. Выверенные действия главаря шарлатанов не оставляли сомнений, что план на случай внезапного бегства им продуман заблаговременно, и до мельчайшей детали.

– Им осталось несколько ступеней, – предупредит горбоносый Узи.

– Валим отсюда! – скомандовал Люгер.

Еще раз быстро нагнувшись, шарлатан вытащил из-под топчана охапку длинных палок, завернутых в дерюгу.

– Хватай!

Блондинчик подхватил завернутые в дерюгу палки, и бросился за дверь. Сам Люгер аккуратно и бережно положил белый шарик на молитвенно сложенные руки святого, небольшое изваяние которого было прикреплено на стене. И тоже ринулся наружу из кельи, пропустив вперед Узи, но прежде, чем выскочить за порог, махнул рукой:

– Кыш отсюда!..

Голубь встрепенулся, и вылетел из окна прочь, длинная нить натянулась, и развязался небольшой узелок, которым на крюке под потолком был стянут закрученный в комок толстый канат. Длинная нить утянулась в окно вслед за улетающим голубем, а свернутый канат принялся разворачиваться все быстрее и быстрее, непрерывно удлиняясь. На конце каната была закреплена небольшая поперечина-деревяшка, и она раскрутилась с бешеной энергией пропеллера. С каждым оборотом приближаясь к небольшому изваянию святого, на руках которого покоился увесистый белый шарик. Предельно раскрутившись деревяшка стукнула шарик, он выкатился из рук святого, точно в желобок, направивший шарик по дуге к хрупкому сооружению, которое за минуту до побега соорудил Люгер.

Тем временем, снаружи, убегающие шарлатаны бесшумно промелькнули вдоль дверей соседних келий, и завернули за угол – там галерея изгибалась дугой. Они успели за мгновение до того, как ключник и мускулистые жрецы начали стучать в дверь покинутой кельи.

– Как до ворот доберемся? – спросил шепотом блондинчик.

– А никак, – ответил Люгер. – Они нас ждут внизу, чтобы перехватить, а мы уйдем через верх.

Жрецы прислушивались у дверей кельи. Их смутил еле слышный шум внутри. Там шарик, увесистый, словно маленький камушек, катился вниз, по желобкам, выстроенным пирамидкой. Докатившись до конца одного желобка, шарик соскакивал на следующий, и возвращался уже в обратную сторону, но тоже вниз. А верхний желобок, потеряв опору, отлетал и падал с легким шумом, который озадачивал жрецов, подслушивающих за дверью. Они не понимали – что происходит внутри.

Набрав всю возможную инерцию и скорость, шарик с размаха соскочил в глиняный кувшин с водой. Жидкость мгновенно забурлила, словно вскипая, из кувшина повалил черный пар с едким запахом. Раздался громкий хлопок, осколки взорвавшегося глиняного кувшина отлетели в стены кельи. А черная жидкость, в которую превратилась вода, растекалась по полу, шипя и пузырясь. Клубы черного пара повалили из-под двери кельи. Жрецы закашлялись, и заголосили.

– Пора! – шепнул Люгер. Он ринулся на верхнюю галерею, используя момент, когда внимание всей обители было приковано к черному дыму и суете жрецов этажом ниже.

На крепостной стене гулял ветер. Люгер на мгновение замешкался, почувствовав силу его порывов, но ничего не сказал подручным. Шарлатан решительно вытряхнул содержимое большого мешка – внутри оказалась веревочная лестница. Они зацепили крючья лестницы за каменные зубцы, и перебросили ее через стену. Ветер подхватил легкие веревочные ступени, и принялся трепать их, то сдувая от стены, то шлепая обратно о каменную кладку.

– Она угомонится под нашей тяжестью, – пообещал Люгер. – Наш вес натянет лестницу, как грузило.

Узи полез первым, за ним – Ача. Но удача не может длиться вечно, и в следующий момент она покинула беглецов. Бдительный соглядатай во дворе заметил развевающийся балахон Люгера, когда тот перелезал через зубья крепостной стены, и завопил истошно, указывая пальцем вверх…

Схваченного Люгера оттащили от зубцов стены и развернули лицом к главному жрецу. Ликующий гомон преследователей замер. Все предвкушали зрелище жестоких мучений нелюдя, испоганившего колдовством святое место. Любопытство подталкивало задних тянуться на цыпочках. Они старались, хоть краем глаза, взглянуть на исчадие зла.

Главный жрец степенно приблизился к захваченному беглецу, и со значением взглянул тому прямо в глаза. Так хищник торжествует над добычей, наслаждаясь ужасом жертвы, судорожно бьющейся в когтях победителя.

Но в этот момент десяток серых патрульных, во главе со здоровенным командиром ввалились на галерею, растолкав сгрудившихся паломников.

– Я забираю этого колдуна для расследования в пламенном трибунале, именем верховного Иерарха! – выпалил командир серых, переводя дух.

Главный жрец смерил командира патруля надменным взглядом. Уже много лет никто не смел перечить главе обители в ее стенах. Он отвык от неповиновения.