Узревший сокрытое

Посвящается моим близким – жене Елене, сыну Дмитрию, маме Римме Андреевне и брату Саше, которые поддерживают меня в моих литературных экзерсисах. А также всем моим читателям. Будьте счастливы!

Возможные совпадения мест, времён, персонажей и событий в тексте могут быть случайны.

«Мир показывает себя нам посредством наших столкновений с ним»

Мартин Хайдеггер

«То, что мы в настоящее время считаем частицами, на самом деле волны»

Э. Шрёдингер

Начало этой истории положил генеральный директор фирмы «Заслон». Александр Анатольевич на одном из совещаний поставил начальнику отдела программирования задачу изучить возможности улучшения интерфейсов для разрабатываемых фирмой систем медицинского ультразвукового оборудования и радиолокационных комплексов, а также систем обработки данных, получаемых с лабораторно-экспериментальных и испытательных стендов. Сказав, что развитие направления Big Data настоятельно требует разработки методик и компьютерных инструментов, позволяющих интегрировать терабайтные многомерные массивы данных в компактные и понятные образы.

Получив такой наказ, начальник отдела слегка приуныл. Ну что нового можно придумать в области представления данных, помимо уже созданных визуализации в BI1 и средствах дополненной реальности2? Которые чего только не предлагают – любые графики, диаграммы, наложения информационных «масок» на реальные объекты и много ещё всякого разного. Поэтому, вернувшись к себе, тут же созвал на «мозговой штурм» всех сотрудников, решив, что что-то новенькое могут предложить и молодые. Описав поставленную генеральным задачу, он уже от себя добавил:

– Напрягите свои воображение, а также естественный или противоестественный – какой у кого есть – интеллект, но выдайте мне здравые и при этом не стандартные предложения.

Все сидели в глубокой задумчивости. И тут один из недавно пришедших на фирму программистов – Пётр, вызвался провести предварительные изыскания, чего такого есть на рынке средств визуализации, что ещё широко не используется, и при этом может оказаться полезным. Начальник отдела спросил, сколько потребуется времени, услышал в ответ, что месяц – и сказал, что на этот срок освобождает Петра от всех других задач и разрешает работать удалённо, но потом ждёт отчёт. На том и порешили.

Пётр был, как принято говорить, «из молодых, да ранних» – и вызвался решить эту задачу вполне обдуманно. Потому что уже знал, в каком направлении станет «копать». Во время учёбы в ИТМО он, как заядлый сноубордист и скалолаз, на практику устроился в лабораторию информатики Специальной астрофизической обсерватории РАН в Архызе. И там столкнулся с созданной под руководством профессора ИТМО и руководителя этой лаборатории Владимира Валентиновича Витковского системой обработки сверхбольших астрофизических данных3. Она позволяла визуально представлять содержание огромных многомерных массивов данных в образах, которые давали возможность человеку выделять в них области, содержащие некие «визуальные аномалии». А любое изменение в структуре данных приводило к изменению формы отображающего её графического объекта. Тем самым оператор системы мог предварительно выделить области данных, в которых содержались некие зависимости. Что позволяло в разы, а то и в десятки раз понизить количество данных для обработки, поскольку дальше система выявляла типы зависимостей уже внутри только выделенных областей. И поэтому система позволяла прекрасно сочетать возможности человеческого восприятия и интуиции с возможностями программ многомерного статистического анализа.

Благодаря таким возможностям эта система получила развитие не только в астрофизике, а и для решения задач в других областях – мониторинг подвижного состава РЖД, анализ развития университетов, изучение характеристик объектов здравоохранения, поиск источников минеральных вод, и оценка качества моделирования изделий машино- и приборостроения.

Особняком стояло направление, которое Витковский и его партнёры развивать не особо стремились, но оно было очень близко к разработке новых интерфейсов именно для операторов разного рода систем специального назначения.

В общем, система Витковского могла многое. И Пётр резонно предположил, что сможет её применить для решения задачи, поставленной генеральным. Поэтому уже на следующий день Пётр позвонил в ИТМО и узнал, что Владимир Валентинович как раз приехал из Архыза в Питер. Позвонив на работу и сказав, что как раз едет посмотреть одну интересную систему визуализации данных, Пётр отправился в ИТМО. Где спустя полтора часа смог встретиться с Витковским и, описав ему задачу, попросил предоставить на месяц доступ к системе. Заинтересованный в продвижении разработанного подхода в как можно большем количестве областей применения, профессор согласился. Тем более, что двое сотрудников лаборатории собирались в отпуска, а сам он по приезду из Архыза занимался написанием отчётов, посещением семинаров и конференций и другими организационными делами. Поэтому Пётр мог работать с системой, никому не мешая. Чаще всего находясь в лаборатории вообще в гордом одиночестве. И это его уединение лишь раза два, максимум три в неделю должна была нарушать аспирантка Витковского – Лариса. Но она работала с системой не всегда, да и её рабочее место было в другой комнате, и поэтому они с Петром могли лишь здороваться и прощаться, только проходя на свои рабочие места.

Договорившись с профессором, Пётр, не откладывая дела в долгий ящик, прошёл в лабораторию, где сразу же связался с дежурным администратором базы данных «Заслон»-а Сергеем и согласовал, чтобы тот создал на серверах фирмы выделенную зону, куда сбросит данные по списку Петра, и предоставит ему удалённый доступ. Сергей сказал, что к концу дня сделает. Пётр отправил ему в «телегу» заранее подготовленный список данных, а до момента, когда тот сообщит, что всё готово, решил вспомнить навыки работы в визуализаторе. Для чего использовал массив данных наблюдений с БТА и РАТАН-6004, который ранее передал из Архыза в свою питерскую лабораторию Витковский.

Запустив систему, Пётр вывел на экран первый образ, визуально представляющий данные о характеристиках тех звёздных скоплений. Разглядывая медленно вращающееся на дисплее изображение то ли «медузы», то ли «коралла», Пётр старался увидеть какие-то особенности – сгущения точек, разряжения, регулярности и т.п.

Особо интересно было то, что создаваемые системой Витковского образы обладали свойством стимулировать интуитивное понимание исследуемых объектов. Так, происходящие в звёздных скоплениях процессы возникновения, развития и распада вихрей и кластеров были как минимум четырехмерны. И система позволяла это увидеть! А поскольку в своей последней версии помимо визуальных образов она порождала ещё и соответствующие изучаемым массивам данных звуковые композиции, то и услышать!

Ближе к вечеру, вдоволь наупражнявшись и не получив ответа от админа, Пётр сам набрал его ещё раз. И услышал, что тот за сегодня всё сделать не успел, но к завтрашнему утру «зуб даёт», что сделает. Нажав отбой, Пётр решил не ехать сразу домой, а сначала прогуляться по набережной канала Грибоедова до Невского. Неспешно шагая вдоль канала и глядя на воду, он невольно стал представлять узоры ряби на воде, поднимаемые лёгким ветерком, как если бы это были образы 3V-системы. И неожиданно ощутил, что в этих узорах действительно содержатся взаимосвязи между свойствами воды, воздуха, солнечного света и камней канала. И по одним этим узорам можно построить систему интегро-дифференциальных уравнений в частных производных, которая будет прогнозировать, например, связь скорости и температуры потока воды в канале со скоростью, направлением и температурой дующего над ним ветра. А самое интересное, что имея такое описание, можно управлять этими показателями, осуществляя очень небольшие, но точные воздействия.

За этими созерцательно-размыслительными экзерсисами он не заметил, как дошёл до Невского. Стряхнув возникшее почти что наваждение, Пётр хмыкнул и направился в метро, чтобы доехать к себе на Крестовский, где он недавно в ипотеку купил «однушку» недалеко от Парка Победы.

На следующее утро, позавтракав, Пётр заглянул в «телегу», где увидел сообщение от админа, что всё готово и ссылку на вход по удалённому доступу. Набрав Сергея, он уже с голоса записал пароль доступа, после чего отправился в ИТМО. Придя в лабораторию, Пётр подключился и решил прогнать через систему для начала данные наблюдений за процессами в атмосфере, к которым «Заслон» имел доступ в рамках проекта по модернизации наземной космической инфраструктуры.

И спустя буквально пару часов работы в прямом смысле слова увидел, что даже малые изменения параметров состояния наблюдаемых объектов или процессов существенно изменяли их когнитивные образы. Более того, он обнаружил некие изменения в визуальных образах, которые предшествовали появлению тех или иных изменений в состоянии атмосферных процессов. И мельком подумал, что это можно хорошо продать синоптикам.

Закончив с данными по атмосферным процессам, он загрузил в систему обезличенные данные с медицинского ультразвукового оборудования. И почти сразу же, буквально с первых созданных образов, он заметил особые классы зависимостей, которые ранее обнаружены не были. И это существенно повышало возможности диагностики заболеваний на их самой ранней стадии. Набрав же статистику этих ранее не выявляемых классов аномалий, можно было создавать учитывающие их выборки для обучения искусственных нейросетей.

Невольно подумалось, что система Витковского позволяет работать с данными по принципу «Veni, vidi, vici»5. И с учётом этого, а также того, что ФИО создателя на английском тоже было VVV, Пётр решил присвоить ей рабочее название 3V-система.

Продолжая погружаться в возникающие образы, он, хотя и провёл за компом практически непрерывно уже более шести часов, вдруг почувствовал прилив сил, бодрость и желание работать еще. Словно создаваемые 3V-системой образы стимулировали структуры мозга, отвечающие за выработку эндорфинов. И не только. Ведь если предположить, что реальность – это своего рода мегаволна в некоей среде, то отражающая эту реальность модель – тоже некая волна, возникающая в мозгу человека. И когда параметры-характеристики волны-реальности и волны-модели похожи – возникает резонанс. Из которого и возникает энергия! Тогда получалось, что формируемые 3V-системой когнитивные образы повышали степень близости возникающих в мозге моделей происходящих процессов к изучаемой действительности.

Пётр вспомнил курс квантовой механики и подумал, что в таком случае правы Дэвид Бом с его каузальной формулировкой квантовой теории и развивший его теорию Холланд – и волновая функция действительно отражает некую реальную внутреннюю структуру квантовой системы. Зацепившись за эту мысль, Пётр решил попробовать посоздавать в системе Витковского когнитивные образы на основе данных из квантовых систем и данных из астрофизики, чтобы увидеть, нет ли в тех и других данных похожих визуальных особенностей. Ведь волновые модели вещества позволяют описать процессы на всех этапах превращения «протоматерии» Вселенной. А значит могут быть похожие закономерности на микро- и макро-уровнях.

Записав в файлы настройки системы, дававшие самые хорошо интерпретируемые образы по данным наблюдений за атмосферой и УЗИ, а также выделенные области из этих данных для обучающих выборок нейросеток, Пётр принялся за проверку своей гипотезы. Два часа ушло на запрос и формирование данных. Благо многие из его однокурсников трудились в науке и поэтому особых проблем с нахождением нужных массивов с результатами экспериментов по элементарным частицам и наблюдениям за звёздными системами не возникло. А потом Пётр погрузился в созданные 3V-системой образы, запустив визуализации данных квантовых систем на одном мониторе, а астрофизических на другом. И начал пробовать смотреть на них расфокусированным взглядом, который освоил во время непродолжительных, но упорных занятий по созданной системе ТРИАДА6.

И после примерно часа созерцания он УВИДЕЛ. Образы с мониторов сложились в его сознании в единую картину. Волна материи в метагалактическом домене собралась в многомерном пространстве и закрутилась множеством сходящихся к единому центру вихрей. Которые точно так же, как земные торнадо, вызывали волны и течения на «поверхности» заполнявшей пространство упругой среды. Интерференция этих вихревых волн породила спирали галактик и структуры звёздных систем. А уже совсем «рябь» породила более мелкие формы. Которым были топологически инвариантны узоры данных по взаимодействиям элементарных частиц. И все эти возникшие в сознании Петра образы, похоже, действительно активировали какие-то структуры в его мозгу, а может быть и в теле, наполнив их энергией. Однако долго удержать это состояние Пётр не смог – в его мозгу словно «щёлкнул» какой-то «предохранитель» и все эти ощущения «резонанса со Вселенной» разом пропали. После чего он решил, что пора ехать домой. А то так и до дурдома можно доработаться. Что в его планы ну никак не входило!

На следующее утро Пётр решил снова поработать с образами данных наблюдений атмосферных процессов. И спустя примерно час заметил, что возникающие на мониторе образы обострили внимание, позволяя выявлять в них всё новые визуальные особенности. Картируя которые на экране, Пётр автоматически загружал связанные с ними области данных в программы статистического анализа и имитационного моделирования. Через некоторое время, чуть ли не силком оторвав себя от монитора, он вывел на экран уже результаты расчётов. Увидев которые, присвистнул. Потому что получалось, что он за день создал модель предсказания погоды, которая, судя по всему, по точности должна была превзойти все как минимум публично известные модели. Решив это проверить, он запросил в «Заслон»-е данные из областного гидрометеоцентра, «скормил» их созданной модели и запустил расчёт прогноза. И оставив машину делать вычисления, около восьми вечера отправился домой.

Придя в лабораторию утром следующего дня, он первым делом распечатал результаты сделанного по его модели прогноза погоды в Северо-Западном регионе России. После чего, вдохновлённый результатами, решил заняться обработкой медицинских данных. Однако сегодня создаваемые системой образы как-то не затягивали, и работа с ними не приносила такого удовольствия, как вчера. Пётр чувствовал, что этому есть объяснение, но оно находилось где-то на краю сознания и его никак не удавалось ухватить. Поработав так примерно час, он решил переключиться и отправился к знакомым в соседнюю лабораторию, где почти всегда можно было сыграть в шахматы.

На этот раз его оппонентом оказался замначальника лаборатории Михаил Семёнович, бывший то ли кандидатом в мастера спорта по шахматам, то ли даже мастером, но в любом случае слывший одним из сильнейших шахматистов здешнего факультета. И Пётр уже приготовился было с достоинством проиграть, когда вдруг понял, что смотрит на доску иначе, чем раньше. Сейчас он не считал ходы, а видел складывающиеся на доске узоры из фигур, которые обладали… Пожалуй, наиболее правильно было охарактеризовать эту их характеристику словом «сила». И каждое перемещение той или иной фигуры приводило или к усилению, или к ослаблению возникающих на доске узоров из своих и чужих фигур. Естественно, что лучше всего было делать такие ходы, которые приводили к увеличению силы своего узора и ослаблению чужого. Следующими по эффективности были ходы, которые приводили к ослаблению узора противника при сохранении силы своего. Или даже некотором её снижении, но меньшем, чем у противника. Как не странно, усиление своего узора, большее, чем усиление узора противника, было менее эффективным. И Пётр вдруг ясно понял, почему – потому что любая сила имеет пределы, а у слабости пределов нет. И поэтому лишать противника сил стратегически выгоднее, чем наращивать свои. Грубо говоря, лучше отнять у противника 10 единиц силы, чем получить эти же 10 единиц самому. Ибо если у тебя есть хотя бы какая-то даже минимальная сила, а у противника её нет вовсе, то ты уже победил.

Уловив это складывающееся при взгляде на доску ощущение, Пётр решил довериться ему и стал делать ходы, исходя из чувства усиления-ослабления складывающихся на доске узоров из своих и чужих фигур. И спустя полчаса Михаил Семёнович с некоторым удивлением констатировал, что Петру удалось свести партию к патовой ситуации. Разглядывая доску, замначлаб сказал:

– Похоже, Вы, Пётр, усиленно занимались шахматами всё то время, пока я Вас не видел.

– Ну не то, чтобы усиленно. Так, разбирал этюды и анализы партий, – ответил Пётр.

– Да у Вас, батенька, оказывается, талант к шахматам. За такое короткое время без практики в играх так повысить уровень – это сильно.

Поговорив ещё немного с Михаилом Семёновичем о шахматах, Пётр вернулся в лабораторию. По дороге обдумав, что, похоже, интенсивная работа с 3V-системой может очень сильно перестраивать восприятие и мышление.

В постоянных экспериментах с обработкой с помощью 3V-системы данных из разных областей деятельности прошла неделя. Фиксируя настройки для оптимальной обработки данных из той или иной области интересующей «Заслон» человеческой деятельности и создавая выборки наборов данных для машинного обучения, параллельно Пётр отметил, что его ум помимо всё более точного анализа образов, создаваемых системой, стал способен замечать некие регулярности, или, наоборот, аномалии и в окружающем реальном мире. В форме и движении облаков, волн на реке или море, в движениях листьев в кронах деревьев и даже в потоках машин и людей на улицах. И всё чаще Пётр начинал видеть окружающее в режиме восприятия, когда внимание фиксируется не на плотностях, а на пустотах. Рассматривая крону дерева, он видел не ветви и листья, а просветы. А глядя на растопыренные пальцы руки, видел не их, а промежутки между ними.

Заинтересовавшись этим, Пётр подумал, что работу с создаваемыми 3V-системой образами можно усилить, если специально развить в себе способности к визуальному восприятию мира и интуицию. И начал искать способы для этого. Первым, на что он натолкнулся, было на модное направление под названием нейрографика. Но посмотрев ряд вебинаров, Пётр решил, что в этой методике слишком много псевдомистической «шелухи». После чего занялся поиском чего-то похожего, но имеющего более рациональное и, может быть, даже научное основание. В результате нашёл ссылки на книги и видео по виртуальным мирам трансового рисунка Яковлева, интегральной графике Любимова и методике структурного кода воображения (СКВ-матриц). Начав пробовать описанные там практики, обнаружил, что делает их так, словно уже был с ними знаком и требуемых состояний достигает довольно легко и быстро.

А потом СЛУЧИЛОСЬ ЭТО! Произошло ОНО настолько буднично, что поначалу Пётр просто не обратил на ЭТО внимания. Он шёл вечером вдоль канала и смотрел на рябь волн на воде. И вдруг в воображении мелькнуло, что один из возникших узоров волн может быть изменён. И тот изменился именно так, как Пётр и увидел. Сначала Пётр подумал, что он стал обладать способностью к некоторому предвидению. Но когда он уже подходил к Невскому, то в воображении опять промелькнуло, что видимый узор может измениться – и тот снова изменился. И тогда Пётр решил проверить, является ли это результатом предвидения, или же он стал способен транслировать возникающие в его воображении образы вовне. Для чистоты эксперимента он отвлёкся от рассматривания воды, дошёл до метро, проехал до своей остановки и уже по пути от станции к дому посмотрел расфокусированным взглядом на крону одного из деревьев, уже привычно увидев просветы. После чего вообразил, что из этих просветов образуется образ «снежинки Коха». И вздрогнул, когда внезапно возникший среди полного штиля сильный порыв ветра, налетев на дерево, на мгновение выстроил просветы в листьях и ветках в этот фрактальный узор!

Придя домой, Пётр вскипятил чай, сделал себе пару любимых бутербродов и сел думать. Если предположить, что мозг является своего рода голографическим квантовым биокомпьютером, интерфейсом которого являются голограммы7, то можно предположить, что если создаваемые 3V-системой узоры реалистично отражают некие реальные конфигурации взаимосвязей происходящих во Вселенной процессов, то они могут вызывать резонанс8 в тех областях мозга, которые связаны с реальностью чем-то типа квантовой запутанности9. А если конфигурация узоров в мозге изменяется волевым усилием, то возможно, что это способно изменять и те процессы, которые резонансно связаны с этим узором во внешнем мире. Что и может быть истинным смыслом древнего изречения «Что наверху, то и внизу. Что внутри, то и снаружи». А ещё получалось, что это свойство в принципе тренируемо и сила его проявлений может нарастать по мере занятий! Подумав так, Пётр даже прекратил жевать. И ему стало страшно!

Потому что если он прав, то это означало, что тренируясь по системам типа интегральной графики, трансового рисунка и ТРИАДА, и одновременно работая с образами, создаваемыми 3V-системой в различных областях знания, включая – видимо, это было важно – данные по системам элементарных частиц и, наоборот, по процессам в больших космологических объектах типа галактик и их скоплений, можно было постепенно научить свой мозг не только всё более точно выявлять присущие этим системам скрытые закономерности их функционирования, но и влиять на происходящие в них процессы! А это было уже тем, что принято называть магией – прямое управление силами природы с помощью разума без использования каких-либо вспомогательных устройств!

Когда страх схлынул, Пётр решил, что параллельно с решением задач для ЗАСЛОН-а он начнёт экспериментировать с открывшимися ему новыми возможностями. Осторожно, чтобы никому не показать того, что он открыл. При этом он лихорадочно думал, как бы ему преподнести 3V-систему руководству «Заслона» так, чтобы никто не смог обнаружить и повторить открытых им возможностей этой системы инициировать мозг на «магическое» видение мира.

И начиная со следующего дня Пётр начал целенаправленно упражняться в видении «узоров Бытия» в реальных процессах и явлениях. После чего его неожиданно открывшиеся способности начали весьма стремительно нарастать. Особенно после того, как он стал сопоставлять создаваемые 3V-системой когнитивные образы анонимизированных данных ЯМР-сканирований головного мозга различных людей с образами астрофизических данных и данных об экспериментах по элементарным частицам. Для чего он поставил на своё рабочее место ещё и третий монитор. И порадовался тому, что он хорошо освоил т.н. расфокусированное объёмное видение и уже довольно уверенно научился входить в состояния, необходимые для т.н. «трансового рисования». А спустя три дня с начала этих работ ему пришла в голову мысль – а что, если сделать ЯМР-сканирование своего мозга в обычном состоянии и в состоянии «магического видения» и сопоставить образы этих данных с образами данных о самых больших и самых малых из изучаемых людьми природных систем. Так он и поступил, из предосторожности сделав платные контрастные ЯМР-томограммы в двух разных местах на томографах с магнитным полем 3 Тесла.

И однажды при рассматривании сразу на трёх мониторах визуализаций данных о своём мозге, наблюдений одного из метагалактических доменов и экспериментов с т.н. «закрученными» элементарными частицами высоких энергий сознание вдруг «поплыло» и всё окружающее превратилось в набор неких постоянно изменяющихся подвижных узоров из имеющих фрактальные формы волн разных размеров и цветов. Это было чем-то похожим на то, как увидел мир Нео в конце первого фильма «матрицы»10. Только вместо цифр и символов были некие колышущиеся и изменяющиеся – одни быстро, другие медленно – цветные узоры фрактальных волн, из суперпозиций которых и складывались предметы и происходящие с ними и в них процессы.

Сосредоточив внимание на том или ином узоре, Пётр мог как бы «провалиться»-погрузиться в него, увидев этот узор уже как суперпозицию более мелких узоров-волн, каждый из которых тоже мог быть «разложен» на ещё более мелкие. И так до некоего уровня, когда узоры превращались в набор простейших линий и символов. Разглядывая которые, Пётр понял, как древние тибетцы создавали мандалы, а древние северяне руны, которые впоследствии были заимствованы прародителями азиатской расы и стали основой для возникновения иероглифов и ба-гуа. Также ему стало ВИДНО, откуда пифагорейцы взяли метод нумерологически сокращенных чисел. И он осознал, что большинство физических и математических законов можно представлять в графической форме, после чего их вывод можно сделать путем ясно видимых и потому не таких уж и сложных рассуждений. В частности, это позволяло сделать такое доказательство Великой теоремы Ферма, которое не требовало использования неизвестных Ферма математических конструктов.