Любовники туманного города

Не стойте на пути человека с мечтой.

Его мечта может оказаться гораздо сильнее своего хозяина.

Три золотых слова – Любовники туманного города – выведенные виньеткой курсива медленно проявляются на чёрном полотне экрана и так же плавно растворяются в прохладной темноте кинотеатра. Ещё мгновение и темнота, меняя цвет, отступает. Экран становится светлее. На тёмно-лиловом небе высвечиваются рваные облака. Они хаотично клубятся и уверенно ползут навстречу пурпурному горизонту.

 Изображение становится отчётливей и контрастней. Над угловатыми очертаниями мокрого мегаполиса, словно вата, висит оцепеневшая туманная пелена. Проявляются силуэты небоскрёбов, огни светящихся витрин, линии размеченных шоссе.

В пустынном городе туманная ночь. Мелкий едва заметный дождь моросит по зеркальным лужам. Клочья бумажного мусора бесцельно перекатываются по асфальту. Тротуары почти безлюдны. И лишь иногда какая-то одинокая фигура неожиданно появляется и так же внезапно исчезает. Город, словно замер, в предчувствии чего-то неожиданного и неизбежного.

 Издалека, эхом доносятся звуки приближающихся шагов. Вслед за ними из тумана переулка выходит высокий, немного сутулый мужчина в чёрном промокшем плаще. Он идёт неуверенной походкой, слегка прихрамывая на одну ногу, прямо по лужам, словно тащит своё тело из последних сил.

 У жёлтого фонарного столба он останавливается, тяжело дышит и хрипло кашляет. По его лицу в глубоких морщинах стекает вода. На щеках блестит клочковатая рыжая щетина с проседью. Глаза широко открыты и полны тревоги. Он озирается по сторонам, смотрит вниз, на свои мокрые ботинки и, словно помешанный, что-то тихо и невнятно бормочет.

 Вдруг, в стройную графику очертаний города врывается луч света и где-то поблизости шелестят автомобильные покрышки. Старик с опаской осматривается по сторонам и прячется за ближайшее дерево. Полицейская машина неторопливо с ползущим шелестом проплывает мимо него и исчезает в ближайшем переулке. Он провожает её взглядом и облегчённо вздыхает. На тротуар снова опускается тишина. Только капли воды мерцают в плоских лужах, и доносится его мерное сиплое дыхание.

Отдышавшись, старик снова выходит на дорогу. Пройдя перекрёсток, он выходит к стоящему впереди мосту. Мокрым рукавом плаща утирает лицо. Картинка становится отчётливей и контрастней. Освещённый со всех сторон прожекторами, мост выглядит исполином и божеством туманного города. Старик, словно заворожённый смотрит на него и протирает от влаги глаза.

Как радужные стеклянные осколки в детском калейдоскопе, перед его глазами искрятся разноцветные габаритные фонари. Они крутятся, мерцают, вспыхивают и гаснут. Будто ребёнок в парке аттракционов, он замирает, пристально смотрит на цветные всполохи и улыбается.

 Старик делает ещё несколько осторожных шагов в сторону моста, до которого остаётся всего несколько сотен метров. Слева от него – огороженное железной сеткой одноэтажное из красного кирпича здание с ярко светящимися окнами. Он входит во двор, где мокнет полицейская машина, осторожно подбирается к окну и украдкой заглядывает внутрь.

В комнате несколько столов. Вдоль стены мониторы, на которых с разных ракурсов виден освещённый мост. За одним столом – тучный седой мужчина с добродушным круглым лицом в темной форме полицейского. Стол перед ним завален бумагами и остатками фастфуда. Над столом висят часы с неоновыми цифрами.

 В центре комнаты стоит молодой коротко стриженый брюнет с орлиным профилем, и смущённо переминается с ноги на ногу. Седой мужчина вытирает руки салфеткой и разваливается в кресле. На его веснушчатом лице снисходительная улыбка.

– Значит, у тебя сегодня первое дежурство, да? – низким голосом спрашивает седой и вытирает губы салфеткой.

– Так точно. Стажировка, – карикатурно выкрикивает брюнет и гордо вытягивается.

Седой неторопливо встаёт из-за стола, выходит на центр комнаты и ходит кругами вокруг новичка. Стажёр неловко вертит головой, но остаётся стоять на месте, как манекен.

– Это хорошо. Ну, что ж, стажер! Правила нашей работы простые. Первое – до конца смены я – твой горячо любимый босс, правда?

– Так точно, босс! – иронизирует стажер.

– Вот. Молодец. Это первое правило. Будем считать, что ты его усвоил. Второе правило – без моего разрешения никакой самодеятельности. Правильно?

– Так точно, босс! – почти выкрикивает Брюнет.

Седой складывает руки на груди и театрально задумывается.

– Уж и не помню, когда это началось, но я с детства не люблю художественную самодеятельность. Переигрываешь. А какое правило третье? Знаешь? – лукаво спрашивает седой и заглядывает в глаза юноши.

– Думаю, я узнаю это в процессе нашей совместной и успешной оперативной практики! – чеканит юноша.

– Эх, неправильно. Не угадал. Если ты проигнорируешь первые два – третьего правила может уже и не быть никогда. И я бы на твоём месте засунул свой сарказм куда-нибудь подальше. Итак, можешь звать меня просто босс или как меня зовут на посту – Седой. Понятно?

– Понятно, Седой. – кивает брюнет.

– И зафиксируй это навсегда! Ну, а теперь, у тебя есть какие-нибудь пожелания, просьбы?

– Есть. Можно я тоже возьму себе позывной?

– Позывной? Это уже любопытно. Какой?– интересуется Седой.

– Ну, например, Стервятник.

Седой, удивлённо таращит глаза на новичка, старательно скребёт широкий затылок и смеётся. Через несколько секунд смеха его одолевает кашель и на глазах появляются слезы. Он берет со стола салфетку и громко сморкается.

– Как ты говоришь? Стервятник? Ну что ж… красиво и страшно. У тебя даже профиль, как у мачо с глянцевого журнала… А ты случайно моделью не работал?

– Пока только думаю. Но не знаю с чего начать.

– Ну, если не знаешь, то и не начинай. А не получится, что ты при первой же опасности из стервятника превратишься в напуганного воробушка?

Брюнет смущённо опускает голову. Затем, улыбаясь, словно, наконец-то нашёл правильный ответ, выпаливает.

– Впрочем, можно немного попроще. Например, Брюнет. А?

– Вот. Думаю, так лучше,– улыбается Седой и похлопывает Брюнета по плечу.

– Слушай. Завтра я ухожу в отпуск и хочу, чтобы сегодня все прошло тихо и без экстрима. Никаких ограблений, драк, наркоманов, извращенцев. А уж потом ты сам себе будешь Босс. Если доживёшь, конечно.

Он, кряхтя, вытаскивает из шкафа деревянную коробку с шашками, вываливает шашки на стол и расставляет их на доску.

– Смена только началась. Так что мы с тобой ещё успеем промокнуть. А теперь давай-ка сыграем в шашечки. Для интеллектуальной гимнастики. Полезно.

На мгновение он замирает, прислушивается и смотрит в окно, словно чувствует, что за ним кто-то наблюдает.

Старик, который наблюдал эту сцену с улицы, тут же пригибается и, стараясь избегать освещённых мест, выбирается за территорию полицейского участка. Седой посмотрев в окно, садится за стол и жестом приглашает Брюнета к игре.

Седой и Брюнет расставляют шашки и начинают. Седой делает первый ход. Брюнет тут же отвечает. Седой двигает шашки плавно, вкрадчиво и уверенно. Брюнет легкомысленно и торопливо. Через несколько ходов Седой задумывается. Брюнет шутливо подмигивает.

– Ну, что, Босс, задумался? Плохо твоё дело, да? Это тебе не преступников ловить. Здесь думать надо. Надо было на кофе играть.

 Седой аккуратно двигает шашку. Брюнет, не раздумывая, двигает свою.

– Думать тебя учили в академии. А здесь придётся работать, – бормочет он и срубает шашку Брюнета.

Брюнет в ответ тут же берёт шашку Седого.

– Вот для этого меня и прислали. Ты будешь учить меня оперативной работе, а я тебя буду учить думать. Договорились? – оптимистично декламирует Брюнет и тихо посмеивается, радуясь своей шутке.

 Седой срубает сразу три шашки и проходит в дамки.

– Нет. Мы договоримся, только если я буду думать, а работать будешь ты. Согласен?

 Брюнет глупо смотрит на доску, скребёт ногтем торчащее ухо и разводит руки.

– Согласен. Других вариантов, кажется, уже нет.

В это время на одном из мониторов появляется привлекательная девушка. Брюнет берет пульт и прибавляет громкость. Перед картой стоит привлекательная брюнетка в элегантном брючном костюме.

– Смотри. Сегодня новенькая. Меняются чаще, чем погода. Посмотрим?

С чувством достоинства и неуверенно жестикулируя, девушка читает сводку погоды.

– На сегодняшний день можно с уверенностью сказать, что туман, который стоит над городом вот уже несколько месяцев в ближайшие дни начнёт рассеиваться. Такой оптимистичный прогноз дают наши эксперты. В связи с этим сразу после нашего выпуска новостей в эфир выйдет программа «Прогнозы». Мы с интересом ждём в нашей студии ведущих синоптиков города. Оставайтесь с нами и после рекламы вы узнаете, что ждёт нас ближайшее время. Нас ждут хорошие новости.

Седой поднимается со стула и выключает телевизор.

– Они уже полгода говорят одно и то же. Как попугаи. Туман скоро рассеется. Выпадение тумана прекратится. Только подождите. У людей уже нервы не выдерживают. Люди пьют, травятся наркотиками, сходят с ума, кончают самоубийством. А они там как-то легкомысленно относятся к погоде.

Брюнет хмурится и смотрит на другой монитор. По мосту движется фигура человека.

– Смотри! Смотри! Кажется, там кто-то идёт! – выкрикивает он.

Седой вскакивает и тут же склоняется к экрану. Нажимает несколько кнопок, увеличивает изображение и на экране появляется лицо старика крупным планом.

Старик, торопливо и целенаправленно идёт к центру моста. На середине он останавливается, оглядывается по сторонам, цепляется руками за железную ферму и забирается наверх.

– Ну, поздравляю тебя. Кажется, это твой первый кузнечик. Сразу видно, что на джусе. И похоже, что затеял он что-то недоброе.

Брюнет растерянно смотрит на Седого.

– И что теперь делать-то?

– Как что? Спасать человека. Тебя этому не учили? Доставай карабины и бегом в машину.

 Седой хватает со стола ремень с кобурой и выбегает из комнаты. Брюнет бежит за ним, на ходу застёгивая ремень. Оба выбегают из участка и садятся в машину. Под звуки сирены, машина выезжает из участка. Брюнет ловко выруливает на дорогу, ведущую к мосту. Седой смотрит на часы.

– Хорошенькое дело! В самом начале смены! – кряхтит Седой.

– Да уж! Я тоже считаю, что так несправедливо.

– Вот тебе прекрасная возможность в первое же дежурство спасти драгоценную жизнь человека. Если успеешь, конечно. Вот три дня назад одного спасти не успели. Разбился в лепёшку прямо на глазах.

 Седой нервно потирает руки. Брюнет резко тормозит на середине моста. Вдоль набережной мелькают огни высоток. По реке ползёт и приветственно сигналит баржа. Проезжающие машины снижают скорость и осторожно объезжают полицейскую машину. Полицейские выходят из машины и смотрят вверх, пытаясь осветить осеннюю туманную изморось. В это время старик поднимается на нескольких метров. Его грязные крючковатые руки, словно когти хищника, цепляются за ржавую ферму моста и поднимают его всё выше и выше. Брюнет и Седой смотрят верх, оценивая ситуацию.

– Может, вызовем помощь? Как мы его снимать – то будем? – растерянно предлагает Брюнет.

– Наше дело – остановить его. А снимать, возможно, будут другие. Полезай за ним и попытайся как-нибудь заинтриговать его, что ли,– приказывает Седой. – Это единственное, что мы можем сейчас сделать. Потом пристегни его. А снимать его будут другие.

– Я? Как я? Я ж высотой – то не очень дружу. – выпаливает Брюнет, не отрывая глаз от старика.

– И что? Будешь смотреть как пожилой и уважаемый человек, как я, полезет на такую высоту. Я же могу упасть.

 Реплика производит впечатление. Брюнет суетливо застёгивает широкий пояс с нанизанными на него карабинами.

– Шеф, это же опасно!

– Давай – давай. Не стесняйся. Это твоё первое испытание. Просто поговори с этим мерзавцем. Ты же такой умный. Это возможно единственное, что мы можем для него пока сделать. А ему, наверное, очень бы хотелось с кем–то поболтать перед смертью, – бухтит Седой и тычет пальцем в грудь Брюнета.

Старик иступлено поднимается все выше и выше. Порывистый ветер развевает его волосы и плащ.

 Брюнет ловко поднимается за ним следом. Когда между ними остаётся всего несколько метров, старик замечает Брюнета. Это придаёт ему ещё больше силы и целеустремлённости. Он явно не собирается останавливаться и пытается забраться как можно выше.

Брюнет поднимается за ним и догоняет старика, только тогда, когда тот оказывается уже почти на самом верху фермы. Брюнет приближается к нему настолько близко, что они уже могут слышать друг друга.

– Эй, приятель! Я хочу с тобой поговорить. У меня есть отличная новость. Слышишь, очень хорошая новость. – кричит Брюнет.

Старик выпрямляется в полный рост, шатается и истерично хохочет.

– Только что по телеку сказали, что завтра будет солнечная погода, – продолжает Брюнет, – Так что начинается новая жизнь.

 Но в это время старик отталкивается от фермы и прыгает вниз. Его тело исчезает и через мгновение под мостом раздаётся глухой всплеск воды, и старик исчезает в тёмной воде.

 Седой склоняется через чугунный парапет, включает фонарь и освещает место падения. В это время под мостом доносится низкий басовитый гудок баржи. Она урчит и медленно, словно чудовище выползает из-под моста.

 Луч фонаря мечется по пустой палубе и теряется в свинцовой колышущейся воде. Седой деловито и не торопясь подходит к машине и включает рацию.

– Первый! Я четвёртый пост. На мосту кузнечик. Мужчина. На вид пятьдесят или шестьдесят лет. Высокий. Седые волосы. Видимо, понадобятся водолазы и врачи. Конец связи. Жду.

Он выключает рацию и раздражённо сплёвывает. Несколько любопытных шоферов – зевак притормаживают возле места происшествия и снимают полицейских на камеры смартфонов. Седой размахивает рацией, как жезлом, давая понять водителям, чтобы они проезжали мимо, как можно быстрее и не скапливались на мосту.

В это время Брюнет спускается и спрыгивает с фермы на дорогу.

– Босс, я не мог быстрее, – оправдывается он, вытирая грязные руки об штаны, – Он хоть и старый, но шустрый, как мартышка.

– Не переживай. Я все видел. Ты не виноват. Это его выбор.

Брюнет вытирает руки и лицо. Он явно разочарован.

– Не по себе как-то! – неуклюже топчась на месте, бормочет Брюнет.

Седой кладёт руку на плечо Брюнета.

– Поздравляю! Теперь ты звезда интернета. Смотри сколько у тебя корреспондентов.

Седой и Брюнет подходят к парапету и внимательно смотрят вниз, освещая тёмную гладь воды. Баржа медленно удаляется.

– Как думаешь, он выйдет или нет? – спрашивает Брюнет и вглядывается в глаза Седого.

– Боюсь что, он уже в подводном царстве, – отрезает Седой, – От туда уже не возвращаются.

– Слушай Седой, а если он останется жив, то выплывет метров через сто пятьдесят. Где-то там. Что скажешь?– спрашивает Брюнет.

На мост въезжает машина скорой помощи. Резко тормозит и выключает сирену. Выходят несколько человек в синих комбинезонах.

– Было бы хорошо, если б вышел. Но если не выйдет, то придётся тебе лезть в воду и вытаскивать его. Не боишься глубины? Плавать умеешь?

– А почему опять я? Может, он жив.

– Это было бы здорово. Чудо, можно сказать. Поехали, поищем, – бурчит Седой и постукивает Брюнета по плечу,– вдруг найдём наше чудо.

Чтобы выйти за пределы, нужно до предела ещё дойти.

Из воды показывается голова старика. Он жадно глотает воздух и, пытаясь удержаться на поверхности, суетливо размахивает руками, и в темноте движется к берегу. Перед ним, в нескольких метрах – бетонная площадка, от которой поднимаются две каменные лестницы, ведущие на набережную. Он выбирается из воды, садится на гранит и тяжело дышит. Как только его дыхание немного выравнивается, он оглядывается и смотрит в сторону моста. Мост уже достаточно далеко, чтобы что-то отчётливо разглядеть. Оттуда доносятся лишь звуки сирен и вспышки полицейских фонарей.

Старик улыбается, пытается отдышаться и стянуть с себя плащ, но силы к нему ещё не вернулись и он безвольно опускает руки.

– Эй, ты кто?– вдруг раздаётся из-за спины детский голос.

Старик испуганно озирается по сторонам.

На лестнице, поджав колени, сидит девочка. На вид ей лет семь. На ней ветровка с капюшоном, широкие джинсы, кроссовки на толстой подошве и кепка с иероглифом в виде эмблемы. Из–под козырька кепки торчат пряди русых волос. Она подходит ближе и удивлённо разглядывает его с головы до ног.

Старик отворачивается и пытается стянуть с себя плащ. Наконец, ему это удаётся.

Девочка поправляет кепку, и спускается немного ближе к старику.

– Эй, ты кто? Ты меня, чего, не слышишь?

Старик кивает в ответ, поднимает и выжимает плащ. На ногах только один ботинок. Он снимает его, выливает воду и пытается натянуть обратно. Затем замечает, что второго ботинка на ноге нет. Усмехается и отбрасывает ботинок в сторону.

– Что ты молчишь? Ты кто? – снова спрашивает девочка.

– А что не видно?– бурчит старик и с улыбкой смотрит на девочку. – Утопленник.

Девочка осторожно смеётся.

– Надо же! Как настоящий? – переспрашивает она.

– Самый… что ни на есть…

– Что-то не похоже? – косится на него девочка. – Покойники не разговаривают.

– А на что же это тогда похоже?

– Похоже, что тебя с моста сбросили.

Старик усмехается и садится на ступеньку ближе к ней.

– Нет. Я сам прыгнул. Жалко ботинок потерял.

Девочка осторожно, но с любопытством разглядывает незнакомца.

– Ну и как? Интересно?

– Интересно что?

– Ну, прыгать с моста – интересно? Я вот бы ни за что не решилась.

– А! Я бы так не сказал. Но мне понравилось.

– Странно, что в этом может быть хорошего?

– Ну, это примерно, как телепорт. Пролетел всю жизнь, и оказался в другой в одно мгновение.

– Глупости ты какие-то говоришь. Я не понимаю.

Он озирается по сторонам. В его глазах все ещё видна тревога. Они сидят рядом, и постепенно настороженность в глазах девочки сменяет любопытство.

– А зачем ты прыгал? Ты что, кого-то убил или ограбил?

Старик укоризненно смотрит в глаза девочки и кашляет в кулак.

– Опять не угадала.

Она улыбается, осторожно прикасается к плечу старика и резко отдёргивает руку.

– Хотел утопиться что ли? – не унимается она.

– Что ты привязалась? Не до тебя. Иди домой, девочка.

Девочка склоняет голову набок и хитро щурится.

– А где твои ботинки, а?

Старик осматривает свои ноги.

– Потерял где-то. Хорошие были ботинки. С характером. Будем считать, что я потерял их на вечерней прогулке.

Девочка снова прикасается к руке старика, словно проверяет, живой он или мёртвый.

– Потерять ботинки на прогулке невозможно. Это какая-то глупость.

– Как видишь, ситуации бывают разные, – иронично бросает он в ответ.

– А ты почему трясёшься? На улице вроде не холодно. Может ты наркоман?

– Нет. Немного трясёт почему-то. Но это не от холода.

– Что-то болит? Может ногу сломал? – спрашивает она.

– Нет. Это не больно. Скорей даже приятно. Маленькая приятная судорога какая-то. Сейчас пройдёт.

Старик поднимает голову вверх, глубоко вдыхает и облегчённо выдыхает.

На мосту видна прежняя суета – машины, фонари и сирены. Он поднимается, смотрит на свои босые ноги, переминается и поднимается по ступеням.

– Ты куда? Тебе же нужно спрятаться? Если хочешь, я тебе помогу.

Старик поворачивается.

– А, что, ты можешь?

– Я знаю одно тайное место. Там тебя никто и никогда не найдёт. По крайне мере, там тепло и сухо. Согреешься и обсохнешь.

– И что ж это за волшебное местечко такое? Где никто и никогда. Где тепло и сухо.

– А тебе какая разница? Ты же хочешь спрятаться – пошли. Не хочешь – оставайся здесь и жди, пока тебя не заметут эти… фараоны.

Она показывает указательным пальцем в сторону моста.

– Смотри. Уже едут. Видишь, машина едет к нам.

Свет автомобильных фар с мигающей сиреной медленно движется в их сторону по набережной.

– Да. Да, кажется, такое волшебное местечко – это то, что сейчас нужно.

Девочка машет старику.

– Тогда пошли за мной.

Они поднимаются по лестнице, выходят на набережную, переходят дорогу и скрываются во дворе.

Шанс не бывает единственным в жизни.

Единственной бывает только жизнь.

Патрульная машина тормозит возле гранитного спуска к воде. Седой и Брюнет выходят из машины и внимательно осматривают площадку. Перед ними – только один мокрый ботинок. Седой аккуратно поднимает его двумя пальцами и пристально разглядывает со всех сторон. Брюнет тут же достаёт прозрачный пакет и протягивает напарнику. Седой кладёт ботинок в пакет и возвращает его обратно.

– Ну, поздравляю! Кажется, твой кузнечик вышел. Даже подарок тебе оставил. Держи. Будем считать, что это твой приз в Лиге Чемпионов.

 Брюнет радостно рассматривает ботинок, снимает с пояса рацию и нажимает кнопку.

– Первый! Это четвёртый. Как слышишь?

– Слышу вас четвёртый, – доносится из рации.

– Кузнечик вышел. Отбой. – гордо отрезает он и отключает рацию.

Они поднимаются по лестнице и выходят на дорогу. Седой направляется к машине. Брюнет семенит за ним.

– Думаю, наш старичок далеко уйти не мог. Наверняка где-то здесь поблизости прячется. Пойдём, поищем бродягу, – угрюмо бурчит Седой.

– Зачем, босс? Жив, и слава Богу. Пусть гуляет на здоровье. Может ночная прохлада остудит его воспалённую голову, и мозги на место встанут.

Седой резко оборачивается к Брюнету и тычет указательным пальцем ему в грудь.

– Послушай. Этот мужик – самоубийца. А эти люди, как правило, не в своём уме. Он может оказаться дегенератом, убийцей, извращенцем. Кем угодно. И он может быть опасен для нормальных людей. Это понятно?

– Понятно, Босс. Социально опасен. Что ж тут непонятного?

– И ты должен его обязательно найти. Понятно?

– Найдём. Думаю, не многие гуляют босиком по городским лужам.

– Правильно. А вот это важная деталь для поиска. И зафиксируй это, как молитву.

Брюнет смотрит на ботинок в пакете, словно речь идёт о ботинке и виновато опускает голову.

– Хорошая кожа. Не бедный видно старичок.

 Они садятся в машину. Брюнет поворачивает ключ зажигания. Машина не заводится. Он снова пытается её завести.

– Этого ещё не хватало! Все это дерьмо из-за влаги. Полгода всё в тумане. И самоубийцы эти, как кузнечики прыгают. То с крыши, кто с моста. И аварии на дорогах. Я вот каждый день смотрю новости и складывается такое ощущение, что мы все потихоньку сходим с ума. – тараторит Брюнет.

– Не волнуйся, если ты сойдёшь с ума – ты об этом никогда не узнаешь. Нервы, – вот причина всех проблем, – философски замечает Седой. – Нужно держать себя в руках. В такое время, нервы – это самое важное.

– Так точно, очень точно, шеф. – радостно декламирует молодой.

 Седой, хитро улыбаясь, заглядывает в глаза молодого. Брюнет мгновенно перестаёт улыбаться и пытается изобразить серьёзное выражение лица. Брюнет нажимает на педаль, машина разворачивается и плавно исчезает в тёмном провале переулка.

Когда сбывается мечта – приключения только начинаются.

Старик и девочка бредут по изогнутой улице. Она на два шага впереди. Он – плетётся сзади. У неё лёгкая, немного пружинистая походка. Она постоянно вертит головой по сторонам, контролируя всё, что происходит вокруг. Он же ступает с осторожностью, уставясь в тротуар, боясь наступить босыми ногами на что-то острое. Они проходят мимо пустых столиков летней террасы под обмокшими тентами. Возле бара они сталкиваются с кучкой дымящих и гогочущих подростков. Осторожно обходят их, стараясь не столкнуться и не привлекать внимания. Свет и музыка из окон бара падает на мокрый асфальт тротуара, разливаясь по разноцветным лужам.

– Куда ты меня ведёшь? – смахивая морось с лица, ворчит старик.

– Потерпи. Осталось немного, – не терпящим возражений голосом добавляет она, – Что ты такой нетерпеливый?!

– А чей это дом? – недоверчиво спрашивает Старик. Может ты объяснишь всё-таки.

Девочка оборачивается, смотрит на старика и тихо смеётся.

– Это не дом. Это обычный подвал. Пошли, не бойся. Я тебя не съем.

– Ну, я так, чисто из любопытства. А что в этом подвале, делаешь ты?

– Я? – смеётся она. Я там живу.

– А там есть кто-то ещё? – пристаёт к ней старик с расспросами.

– Нет. Это место знаю только я. Я его случайно обнаружила. Проследила за одним рабочим этого дома. Но сейчас сюда уже никто не приходит.