РОССИЯ В XIX ВЕКЕ: МЕЖДУ РЕФОРМОЙ И РЕВОЛЮЦИЕЙ

Глава

ПРЕДИСЛОВИЕ

Эта книга — попытка соединить голос начала XX века с голосом века XXI. Перед вами не просто пересказ событий, а диалог двух эпох: той, что создавала мифы о «великих реформах», и той, что эти мифы разрушает.

Текст, лёгший в основу этой работы, был написан историками товарищества «Бр. А. и И. Гранат» в 1907–1910 годах. Его авторы — М. Н. Покровский, С. Я. Цейтлин, М. П. Чубинский, З. Ленский — стояли на разных позициях: от раннего марксизма до юридического либерализма. Но их объединяло одно: они писали живую историю, не боясь задавать неудобные вопросы.

Современная историография — работы Л. Г. Захаровой, Б. Н. Миронова, О. Р. Айрапетова, С. М. Фалькович, А. Миллера — дала нам новые инструменты. Мы знаем теперь то, чего не знали авторы начала XX века: что реформы были не «даром сверху», а результатом борьбы, что крестьяне были не пассивной массой, а активными участниками своей судьбы, что национальная политика империи имела свою логику, а не только логику «угнетения».

Эта книга — попытка соединить классический нарратив с современным анализом.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. КРЫМСКАЯ ВОЙНА: ПРОЛОГ КАТАСТРОФЫ

«Две силы, две державы»

В 1848 году Фёдор Тютчев написал: «Уже с давних пор в Европе только две действительные силы, две истинные державы: Революция и Россия. Они теперь сошлись лицом к лицу, и завтра, может быть, схватятся. Между той и другой не может быть ни договоров, ни сделок. Что для одной жизнь, для другой — смерть».

Это была не просто поэтическая метафора. Это была идеологическая программа Николая I.

Барон Бруннов, «начальник штаба по дипломатической части», ещё в 1838 году писал: «Прежде чем дойти до нас, революционная пропаганда потеряет свою мощь и разобьётся об Австрию и Пруссию. Наш верно понятый интерес — в ободрении и укреплении наших союзников в страшной борьбе… Не подлежит сомнению, что обе эти монархии вовлечены в настоящую минуту во внутреннюю борьбу».

Николай I был убеждён: Россия — оплот монархии, а революция — враг, который должен быть уничтожен. Но он не понимал главного: «дух времени» был не тем, что он думал. Революция была страшна именно потому, что была непонятна. И когда он убедился, что это таинственное чудовище сильнее его, — ум его больше ему не оставалось.

Севастополь: крушение системы

Крымская война началась как дипломатическая игра, а превратилась в катастрофу. Николай I считал, что Турция — «как больной человек», а её раздел — вопрос времени. Он не учёл одного: Англия и Франция не хотели усиления России.

Современный историк О. Р. Айрапетов в работе «Крымская война» (2014) показал: это был первый глобальный конфликт, в котором проявились логистические, медицинские, технологические и информационные факторы. Русская армия была не готова к войне на своей территории: не хватало дорог, госпиталей, боеприпасов. Севастополь держался 349 дней — но это была агония, а не победа.

Авторы начала XX века писали: «Крымская война вскрыла всю гнилость господствовавшей у нас системы». Современные историки уточняют: система была не просто «гнилой» — она была неэффективной. Крепостное право не давало мобильности рабочей силы, инициативы командиров, технологического прогресса.

Вывод: Крымская война была не просто военным поражением. Это был приговор крепостной системе. Александр II понял это раньше многих.

Последствия войны для России: уроки истории и вызовы современности

Войны всегда оставляют глубокий след в судьбе страны, проверяя ее на прочность и заставляя меняться. Россия не раз сталкивалась с такими испытаниями, и каждый раз это становилось точкой отсчета для масштабных преобразований.

Экономические потрясения и реформы

Крымская война (1853–1856) стала серьезным ударом для экономики России. Огромные затраты на военные действия привели к финансовым трудностям:

Обесценивание рубля: серебряное покрытие кредитных билетов снизилось с 45% до 19%, что почти вдвое уменьшило его стоимость.

Бюджетный кризис: бездефицитный бюджет был достигнут только через 14 лет после войны.

Денежная реформа: стабильное соотношение рубля к золоту было восстановлено только в 1897 году благодаря реформам Витте.

Эти испытания заставили правительство искать новые пути развития. Началось активное строительство железных дорог, что ускорило модернизацию экономики и объединило отдаленные регионы страны.

Геополитические последствия

Война на Дальнем Востоке подтолкнула Россию к дипломатическим усилиям и присоединению Приамурья и Приморья. Однако поражение в Крымской войне временно привело к утрате контроля над Черноморским побережьем Кавказа, что было исправлено только по итогам Кавказской войны.

Этот опыт заставил пересмотреть внешнюю политику: Россия осознала необходимость укрепления союзов и поиска новых партнеров.

Социальные изменения

Крымская война обнажила неэффективность крепостной системы, что стало одной из причин ее отмены и проведения военных реформ 1860–1870-х годов. Лишь спустя годы Россия смогла восстановить утраченные территории и вернуть свой международный статус.

История учит, что даже самые тяжелые поражения могут стать началом перемен. Войны заставляют общество переосмыслить свои ценности, экономику и государственное устройство. Важно извлечь правильные уроки и использовать их для строительства сильного и процветающего будущего.

Россия не раз преодолевала испытания войнами, находя силы для возрождения и движения вперед. Сохраняя память о прошлом, страна строит свое будущее на опыте предков и вере в собственные силы.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. КРЕСТЬЯНСКАЯ РЕФОРМА: ОСВОБОЖДЕНИЕ ИЛИ ОБМАН?

«Новое общество»

Пушкин в 1830-х годах писал о Москве: «Некогда в Москве пребывало богатое, не служащее боярство… Ныне в присмиревшей Москве огромные боярские дома стоят печально… На всех воротах прибито объявление, что дом продаётся и отдаётся внаймы — и никто его не покупает».

Это была картина упадка дворянства и возвышения буржуазии. Село Иваново — вотчина графов Шереметевых — стало центром текстильной промышленности. Но фабриканты — Морозовы, Сытины, Кондрашовы — были крепостными. Они платили оброк, но не могли свободно распоряжаться своими капиталами.

М. Н. Покровский в 1907 году писал: «Новый социальный слой, который должен был занять место, покидаемое дворянством, для промышленного капитала определился уже достаточно ясно за двадцать лет до Севастополя». Современный историк Б. Н. Миронов в «Социальной истории России» (1999) подтверждает: буржуазия требовала освобождения крестьян — но не из гуманности, а из экономической необходимости.

«Легенда 19 февраля»

Покровский одним из первых разрушил миф о «великой реформе». Он писал: «Крепостное право слагалось из трёх элементов: права помещика на труд крестьянина, права на землю, на которой сидели крестьяне, и некоторых функций государственного, полицейского и судебного характера».

Что же изменилось 19 февраля 1861 года?

Первый элемент — право на труд — был сохранён: барщина и оброк остались. Второй элемент — право на землю — был объявлен подлежащим выкупу, но только с согласия помещика. Третий элемент — полицейская власть — перешёл к мировым посредникам, которые были дворянами-помещиками.

Покровский делает вывод: «Юридически помещик остался собственником всей земли своего имения и после 19 февраля».

Современные историки уточняют эту картину. Л. Г. Захарова в работе «Александр II и отмена крепостного права» (2011) показывает: реформа была результатом борьбы между консерваторами, либералами и радикалами. Александр II лавировал между ними. Он не был ни реформатором, ни реакционером — он был прагматиком, который понимал: промедление смерти подобно.

«Отрезки» и «прирезки»: механика ограбления

Как работала система?

Вся территория европейской России была разделена на три полосы — нечернозёмную, чернозёмную и степную. Для каждой полосы устанавливались «высшая» и «низшая» нормы надела. Разрыв между ними был трёхкратным.

Что это означало на практике?

Если дореформенный надел крестьянина превышал «высшую» норму — помещик отрезал «излишки» в свою пользу. Это и были «отрезки». Если надел был меньше «низшей» нормы — помещик должен был «прирезать» землю. Но на практике прирезки были исключением.

Цифры говорят сами за себя:

· Отрезки были произведены у 40—65% крестьян по отдельным губерниям.

· Прирезки коснулись только 3—18% крестьян.

· В общей сложности отрезка составила 20% крестьянских наделов, а прирезка — менее 1%.

Что отрезали?

Закон запрещал отрезать пашню. Но разрешалось отрезать луга, выгоны, водопои, леса — то есть именно те угодья, без которых крестьянское хозяйство не могло существовать. Крестьянин вынужден был арендовать эти земли у помещика — на любых условиях.

Современный взгляд:

Историк Л. Г. Захарова отмечает: отрезки были не случайностью, а заранее запланированной мерой. Они привязывали крестьянина к помещику — экономически, через необходимость аренды.

Выкуп: цена свободы

Как определялась сумма выкупа?

Не стоимостью земли, а суммой оброка. Капитализация оброка под 6% — вот формула выкупа.

Пример: крестьянин платил оброк 10 рублей в год. Выкупная сумма = 10 × 100 ÷ 6 = 166 рублей 67 копеек.

Сколько стоила земля на рынке? В нечернозёмных губерниях десятина земли стоила 14,5 рублей. Средний надел — 8 десятин. Рыночная цена — 116 рублей. Переплата — 50 рублей 67 копеек.

Механика выкупной операции:

· Государство сразу выплачивало помещику 75—80% выкупной суммы.

· Крестьянин получал эту сумму как ссуду и должен был погашать её 49 лет.

· 6% годовых — 5% шли на проценты по бумагам, 1/2 копейки — на погашение долга, 1/2 копейки — на содержание чиновников.

Итог: крестьяне выкупали не только землю, но и личную свободу. Стоимость земли по выкупу значительно превышала её рыночную цену.

Современный взгляд:

Историк Б. Н. Миронов в работе «Социальная история России» (1999) отмечает: выкупные платежи были непосильны для крестьянских хозяйств. Они тормозили экономическое развитие деревни. Реформа создала условия для расслоения крестьянства — богатые выкупались и разбогатели, бедные разорялись.

«Дарственный» надел: «нищенский» или «сиротский»

По статье 123 Положения помещик мог предоставить крестьянам бесплатно («в дар») 1/4 от «высшей» нормы.

Что это означало?

Крестьянин получал одну десятину на человека. Прокормиться с этой земли было невозможно. Крестьяне называли такие наделы «нищенскими», «сиротскими».

Современная оценка:

Историк О. Р. Айрапетов отмечает: «дарственные» наделы были ловушкой. Крестьяне, согласившиеся на них, теряли право на полный надел. Они превращались в батраков — без земли, без гарантий.

Временнообязанное состояние: «свобода» на бумаге

Крестьяне, подписавшие уставную грамоту, но не выкупившие землю, назывались «временнообязанными».

Что это означало?

Они продолжали отбывать барщину и платить оброк — как при крепостном праве. Временнообязанное состояние могло продолжаться 9 лет.

Современный взгляд:

Историк Л. Г. Захарова отмечает: временнообязанное состояние было «переходным» — но затянулось на двадцать лет. Только в 1881 году был издан закон об обязательном выкупе.

Итоги: «освобождение» или «ограбление»?

Что показала реформа?

Во-первых, крестьяне не получили того, что ожидали. Они ждали «земли и воли» — получили «волю без земли».

Во-вторых, помещики сохранили экономическую власть над крестьянами — через отрезки, аренду, отработки.

В-третьих, реформа создала условия для революции — не решив аграрный вопрос.

Современный взгляд:

Историк Л. Г. Захарова в работе «Александр II и отмена крепостного права» (2011) отмечает: реформа была не «даром сверху», а результатом борьбы между консерваторами, либералами и радикалами. Александр II лавировал между ними. Он не был ни реформатором, ни реакционером — он был прагматиком, который понимал: промедление смерти подобно.

Вывод:

Крестьянская реформа была не «освобождением», а сделкой. Помещики сохранили землю и власть. Крестьяне получили свободу — но дорогой ценой. Буржуазия получила рынок рабочей силы. Государство получило стабильность. Но социальная напряжённость не исчезла — она перешла в новую форму.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ЗЕМСКАЯ РЕФОРМА: САМОУПРАВЛЕНИЕ ИЛИ ПРИСМОТР?

«Порядок местного хозяйственного управления… далеко не удовлетворял»

Основой дореформенного местного управления являлось помещичье село. Социально-экономические условия крепостного строя отнюдь не требовали отделения административно-судебных функций от функций по организации сельскохозяйственного производства. Наоборот, возможно большая концентрация и тех и других в одних руках, в руках дворянина-помещика, давала возможность использовать самым интенсивным образом крепостной труд крестьянства.

Помещик имел почти неограниченное право распоряжения трудом своих крепостных. Он мог оторвать крестьянина от пашни и перевести его во двор. Он мог переселять своих крепостных, порознь или целыми селами. Он мог продавать их, с землей и без земли.

Ясно, что административно-хозяйственная, судебная и полицейская власть в пределах поместья должна была также принадлежать ему. Центральная государственная власть отдавала себе в этом вполне ясный отчет. Император Павел I был убеждён, что крестьяне живут счастливее под управлением помещиков, чем под властью назначенных чиновников. Он любил называть помещиков — своими «полицеймейстерами». «У меня столько полицеймейстеров, сколько помещиков в государстве», — говаривал он.

И вплоть до самой крестьянской реформы теория и практика административного права всецело основывалась на возможном устранении всякого вмешательства агентов государственной власти во внутренние дела помещичьего села.

«Губернатор — главное лицо»

Главным лицом в губернском управлении был губернатор. Он был подчинен центральному правительству, и в особенности министру внутренних дел.

В николаевскую эпоху неоднократно предлагались проекты ограничения должности губернатора исключительно функциями высшего местного надзора за деятельностью должностных лиц. Но при условиях крепостного права, при порабощении и лишении гражданских и политических прав огромной части населения — крепостного крестьянства, при самовластии дворян-помещиков в их поместьях, все эти проекты являлись совершенно утопичными.

Николай I был совершенно прав, когда недоумевал по поводу аналогичных проектов Сперанского: кому же вручить административную власть вместо губернатора — не предводителю ли дворянства, от которого следует ждать ещё большего увлечения самыми узкими интересами дворянства!

Наказ губернаторам 1837г.,подробно регулировавший функции губернаторов, поручал им также функции надзора. В общем и целом он был построен на признании за губернатором самой активной и влиятельной роли в губернском управлении. Губернатор — непосредственный начальник вверенной ему губернии. Действием данной ему власти он обязан охранять общественное спокойствие, безопасность всех и каждого и соблюдение установленных правил — порядка и благочиния.

«Дворянство было тем тестом»

Губернатор был почти всегда сам крупным дворянином-помещиком. Перефразируя известное выражение, мы можем сказать, что дворянство было тем тестом, из которого пеклись губернаторы.

Огромные преимущества, которые были предоставлены дворянству при прохождении правительственной службы, привели почти к полной монополизации всех высших мест за дворянской аристократией, жадно стремившейся к центру в погоне за чинами, за властью, за жалованьем. По остроумному выражению Лохвицкого, это была настоящая «эмиграция» в столицы, в министерские департаменты, откуда только и можно было явиться через несколько лет в провинцию на видное место.

Дворянство избирало целый ряд чиновников. По судебному управлению — заседателей и (с 1831 г.) председателей уголовной и гражданской палат, совестного судью и заседателей совестного суда, уездных судей и заседателей уездного суда. По полицейскому управлению — земских исправников и заседателей земских судов. И представляло губернатору список кандидатов на должности становых приставов.

Незавидное положение занимали эти избираемые — полицейские и судебные — чиновники в дореформенном дворянском обществе. На их долю выпадала в высшей степени важная, но зато и наиболее грязная работа по поддержанию и охранению крепостного режима. Стиснутые между крупным дворянином-помещиком, государем в своём поместье, и губернатором, всемогущим хозяином и начальником губернии, они встречали и в том, и в другом одинаково — презрительное отношение.

«Земско-хозяйственное управление»: зачаточное состояние

Только с обнародованием в 1805 г. предварительного положения о земских повинностях и организацией впервые особого губернского присутствия для заведования ими в дореформенной России начинается сколько-нибудь действительное регулирование земско-хозяйственного управления.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.