Тени Маньчжурии: Записки о войне, которой могло не быть

Глава

ВВЕДЕНИЕ. ИЛЛЮЗИЯ СЛАБОСТИ И ПРАВДА ОРУЖИЯ

В широких кругах нашего общества, к глубокому сожалению, прочно укоренилось мнение, что наша армия по своим боевым качествам слаба. Из этого вытекает губительный вывод: Россия как держава должна всячески избегать вооруженного столкновения с любым государством — не только Запада, но даже и Востока.

Я не сомневаюсь, что этот ядовитый взгляд на русскую армию сложился по двум причинам. С одной стороны — из-за событий прошлой, неудачной для нас Русско-японской войны, детали которой мало кому известны. С другой — это мнение было внушено революционной, так называемой «освободительной» прессой, которая патологически ненавидит все, что составляет славу, силу и честь Русской Державы.

На днях мне пришлось читать передовицу одного местного листка, в которой взращенный на определенной почве автор со специфической развязностью и злорадством утверждал: из-за слабости нашей армии Россия теперь вынуждена играть «вторую скрипку» в европейском концерте, так как сама нуждается в поддержке европейской дипломатии.

Разумеется, цель моего труда — не опровержение подобной гнусной лжи и злостной клеветы. Спорить с людьми известного порядка, не гнушающимися никакой низостью для достижения своих целей, бессмысленно. Моя задача иная: по мере сил убедить русское общественное мнение в том, что наша доблестная армия по своим боевым и нравственным качествам осталась и ныне такой же славной, мощной и страшной для врагов, какой она была во времена Петра Великого, Миниха, Румянцева, Суворова и Скобелева. Что среди нее и сейчас не редкость суворовские «чудо-богатыри», прославившие русское имя не только в долинах Италии, на вершинах Сен-Готарда и в ущельях Чертова моста, но и на далеких полях Маньчжурии.

Доброе имя нашей армии для меня, безусловно, дороже репутации одного человека, особенно когда эту репутацию пытаются спасти за счет многострадальных, но доблестных наших войск. Поэтому я постараюсь раскрыть перед вами яркую картину того, кем на самом деле был генерал Куропаткин как полководец — тот, кто являлся «волей, сердцем и мозгом» нашей Маньчжурской армии.

Я не собираюсь «развенчивать» Куропаткина — его уже развенчали сами события той войны. Я не хочу возлагать на него одного ответственность за печальный исход. Я лишь освещу один из ключевых факторов его личности и покажу, как легко у нас создается слепая вера в таланты отдельных людей и как дорого — реками народной крови — она оплачивается в моменты тяжелых испытаний.

ГЛАВА 1. ПРИЧИНЫ ВОЙНЫ: СТОЛКНОВЕНИЕ ДВУХ ИМПЕРИЙ

Говорят, что причиной несчастной войны с Японией стала защита правительством каких-то частных предприятий в горах Кореи. Но это ложь, порочащая честь нашей армии и истину.

На самом деле всё куда сложнее и глубже. Россия, двигаясь с давних пор с запада на восток, к берегам Тихого океана, была обречена столкнуться с Японией, которая исторически двигалась в противоположном направлении.

Япония, приобщившись к европейской культуре и сделав поразительный скачок в развитии, почувствовала, что её границы стали тесны для сорока трёх миллионов жителей. Она начала искать новые пути и рынки сбыта для своей развившейся промышленности. Первый удар был направлен в 1894–1895 годах на Китай. По Симоносекскому договору Япония должна была получить контрибуцию, остров Формозу и Ляодунский полуостров с Порт-Артуром, а Корея была объявлена независимой от Китая.

Но энергичное вмешательство России, Германии и Франции лишило японцев плодов их побед. Это породило в Токио ненависть к русским, особенно после занятия нами Порт-Артура в 1898 году. Ненависть обострилась после нашей оккупации Маньчжурии в 1900 году. Мы были вынуждены продолжить её, так как слабое китайское правительство не могло гарантировать нам целостность и безопасность Восточно-Китайской железной дороги.

Япония видела в этом стремление России утвердиться в Маньчжурии навсегда, что противоречило её планам. Тогда она сосредоточила все усилия на подчинении своему влиянию Кореи, которая стала прекрасной стратегической базой для наступления на Россию.

Проникновение Японии в Корею стало угрозой нашей безопасности. Россия не могла на это согласиться. Так одновременно созрели вопросы по делам корейским и маньчжурским.

Заключив в 1903 году оборонительный союз с Англией, заручившись сочувствием общественного мнения в Америке и нейтралитетом Китая, Япония обратилась к России с предложением пересмотреть существующие договоры. Под предлогом установления «политического равновесия» на берегах Тихого океана.

Мы приняли это предложение, и с августа 1903 года начался обмен взглядами. Но требования Японии были нам не по душе. Они сводились к очищению нами Маньчжурии и признанию за ней преимущественного торгово-экономического положения в Корее с правом охраны его военной силой. Мы соглашались на это, но отклоняли вопрос о Маньчжурии, касавшийся только Китая, и требовали, чтобы Япония не использовала территорию Кореи для стратегических целей и гарантировала свободу плавания через Корейский пролив.

Япония уклонялась. И вот настал тот день, когда 3 января 1904 года она представила нам свои последние предложения. Мы смогли ответить на них только 21 января, но Токио ждать не стал.

В ту ночь, когда мирный сон уже начал окутывать города и страны, когда тишина казалась непоколебимой, произошло нечто, что изменило всё. Японцы захватили наш пароход «Екатеринослав», а посланник Японии сообщил нашему министру иностранных дел о прекращении дипломатических переговоров. И в тот же день Японский флот вышел из Сасебо двумя отрядами: один — под командой Уриу к Чемульпо для захвата наших стационеров «Варяга» и «Корейца», второй — под командой Того к Порт-Артуру для минной атаки нашей эскадры.

И вот, в ночь с 26 на 27 января 1904 года, мир был нарушен внезапной атакой миноносцами на нашу эскадру, мирно стоявшую на внешнем рейде Порт-Артура. Последствиями стали серьёзные повреждения наших лучших броненосцев «Цесаревич» и «Ретвизан», а также крейсера «Паллада».

Война, к которой мы были готовы морально, но не готовы технически и организационно, началась. И во главе наших войск на суше встал генерал Куропаткин.

ГЛАВА II. ТЕАТР ВОЙНЫ

Дальний Восток — это не просто карта с обозначенными границами. Это — суровый и загадочный мир, где каждый метр земли имеет свою историю и характер. Здесь, на театре военных действий, природа словно оживает, чтобы стать не только фоном, но и активным участником событий.

Существенными свойствами этого театра были:

Огромная удалённость от главной базы — Европейской России. Словно время и пространство здесь растягиваются, чтобы отделить нас от родины.

Гористость большей части территории. Хребты и перевалы, как будто специально созданные для того, чтобы испытать на прочность и силу духа.

Бедность путями сообщения. Дороги, как нити, связывают разрозненные участки, но их мало, и они не всегда надёжны.

Своеобразный, резко меняющийся климат. Ветер и дождь, жара и холод — всё это становится не просто погодными условиями, а частью стратегии.

Обилие местных продовольственных средств. Природа здесь щедра, но не всегда легкодоступна.

Театром войны стали Мукденская провинция Маньчжурии, Ляодунский полуостров с Квантуном и Корейский полуостров. Поверхность этого театра можно разделить на две резко отличающиеся части: равнину к западу от Восточно-Китайской железной дороги и горную страну — к востоку от неё.

Горная страна образует хребет Фейшулин, который тянется от города Цянчана до Симучена. Дикий, покрытый лесами и труднодоступный, особенно в восточной части, он словно создан для того, чтобы скрывать тайны и хранить загадки. Переезды через хребет возможны только по трудным перевалам.

Из них:

Фейшулинский — на главной дороге из Кореи через Фынхуанчэн к Ляояну.

Модулинский — на параллельной ветке той же дороги.

Далиский — на дороге из города Сюяня к городу Хайчену.

Продолжение Фейшулинского хребта на Ляодуне носит название Сеньюшань. Этот хребет гораздо доступнее Фейшулинского и пересекается многочисленными дорогами, ведущими от берега Корейского залива к побережью Ляодунского.

Проходя далее к югу, этот горный кряж образует Квантунский полуостров, на южной оконечности которого расположена крепость Порт-Артур. На перешейке, соединяющем Ляодун с Квантуном, лежит город Киньчжоу, вблизи которого находится сильная по своим природным свойствам Киньчжоуская позиция, запирающая вход с Ляодуна на Квантун.

С севера на юг театр войны прорезается Восточно-Китайской железной дорогой (Харбин — Мукден — Ляоян — Хайчен — Дашичао — Киньчжоу — Порт-Артур). Она служит нам единственной коммуникационной линией, связывая разрозненные части в единое целое.

Из рек важнейшие в западной части — Ляо-хэ и Хуньхэ, в восточной — Ялу, отделяющая Маньчжурию от Кореи. Она могла стать серьёзным препятствием при вторжении из Кореи в Маньчжурию. Река Тайцзыхэ, текущая с востока на запад, могла приобрести для нас значение оборонительной линии на путях наступления японцев к Мукдену.

Не лишены были тактического значения и многочисленные горные ручьи и реки, сильно вздувавшиеся после дождей и затруднявшие движение больших отрядов. Они словно становились живыми существами, преграждающими путь.

Пунктами, удобными для высадки японских десантов, были: устье реки Ялу, Дагушань, Бицзыво, Дальний и Инкоу. Они словно ждали своего часа, чтобы стать началом новой главы в этой драме.

Значение Корейского театра обусловливалось его географическим положением как «преддверия» к Маньчжурии. Занятие Кореи позволяло нашему противнику спокойно обосноваться на материке, создать там промежуточную базу и подготовить вторжение в Маньчжурию с суши.

В случае же неудачи японцы могли оказать серьёзное сопротивление в диких горах, наполняющих Корейский полуостров. Пунктами, имевшими значение в военном отношении, являлись: Фузан, Гензан, Чемульпо и Цинампо. Они словно ждали своего часа, готовые стать свидетелями великих событий.

Итак, возможными операционными линиями для японцев могли быть:

Япония — Фузан — Ичжу — Фынхуанчэн — Ляоян.

Япония — Цинампо — Ичжу — Ляоян.

Япония — Гензан — Ичжу — Ляоян.

Япония — Дагушан — Ляоян.

Япония — Бицзыво — Киньчжоу.

Япония — Инкоу — Ляоян.

Все эти направления вели к важной цели, так как выводили в сердце Маньчжурии, где вероятнее всего следовало ожидать сосредоточения русской армии. Кроме того, эта операция после перехода через Ялу уже давала ту выгоду, что препятствовала подаче помощи Порт-Артуру.

Но что касается наших планов в Маньчжурии, то, так как инициатива была с самого начала в руках японцев, объекты наших действий могли вырисовываться только постепенно, в зависимости от намерений противника и хода событий.

ГЛАВА III. ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ СТОРОН

Россия

К началу войны в Маньчжурии, Приамурском и Сибирском военных округах были расположены:

9 стрелковых дивизий по 4 полка трехбатальонного состава;

3 Сибирские дивизии по 4 полка четырехбатальонного состава;

2 казачьи дивизии нормального состава;

2 отдельные бригады по 6 батальонов;

3 отдельных полка по 3 батальона;

1 отдельный дивизион;

2 отдельные сотни.

Всего: 120 батальонов, 95 сотен, 380 полевых орудий и 8 пулеметов, в общей сложности около 130 000 человек. Собственно в Маньчжурии, на Ляодунском полуострове и в Порт-Артуре после мобилизации насчитывалось 110 000 человек, 250 орудий и 8 пулеметов.

Япония

13 пехотных дивизий (включая гвардейскую) по 4 полка трехбатальонного состава (батальон — 4 роты, рота — 250 человек).

12 кавалерийских полков по 3 эскадрона (190 коней).

13 резервных бригад по 8 батальонов.

Соответствующее количество специальных войск.

Всего в общей сложности: 250 000 человек и 670 орудий.

Оригинальной особенностью японской армии являлось включение в ее состав особого корпуса — «военных носильщиков» (кули), что обеспечивало невероятную подвижность их пехоты в условиях бездорожья.

Сравнительный анализ: снаряжение, тактика и дух

Артиллерия и вооружение.

Вооружение японской армии по качествам было равным нашему, но у них было значительно больше стволов артиллерии. Наша же артиллерия была выше в техническом отношении. Однако отсутствие у нашей артиллерии разрывного снаряда (гранаты) в значительной степени чувствовалось во время боев. В то время, когда японская артиллерия уничтожала своими «шимозами» (взрывчатое вещество на основе мелинита) наши укрепления и закрытия, наша, не имея такого снаряда, шрапнелью могла поражать только лошадей и людей, стоящих открыто. Японская гаубичная артиллерия, бьющая по навесной траектории, была для нас крайне болезненным сюрпризом.

Снаряжение и маскировка.

Снаряжение японцев значительно превосходило наше своей легкостью. Цвет их обмундирования — защитный хаки — давал возможность японскому солдату быть почти невидимым на расстоянии. Наш же солдат в темно-зеленых мундирах и черных ранцах представлял собой отличную мишень на фоне маньчжурских сопок.

Боевая подготовка.

Боевая подготовка японской армии в смысле тактической выучки была выше нашей. Их пехота умела лучше окапываться и применяться к местности. Артиллерия, кроме того, была хорошо обучена стрелять по невидимым и движущимся целям, что давало ей возможность укрыто располагаться на позициях и нести меньшие потери.

У нас же, по свидетельству историков, существовал разрыв в уровне подготовки нижних чинов запаса и кадровой действующей армии. Хотя русские офицеры получали более основательное и продолжительное образование, японцы создали широкую сеть школ переподготовки с коротким, но невероятно интенсивным обучением.

Разведка и инженерная подготовка.

Дух японской армии во все время войны был превосходным. Японский солдат представлял собой отличного бойца, соединявшего в себе храбрость и презрение к смерти с солидной индивидуальной подготовкой, настойчивостью и страстным желанием победы.

Разведывательная и шпионская службы были у японцев поставлены образцово. Они знали обо всем, что делается у нас; мы же всю кампанию действовали с почти завязанными глазами. Японская агентура (включая финансирование радикальной прессы и подстрекательство к восстаниям) работала глубоко в тылу России.

Подготовка театра войны с нашей стороны в инженерном отношении была очень слаба. То, что было сделано, носило характер спешности и не всегда ответственности. Хорошие карты театра войны отсутствовали, а те, что имелись, были неточны как в отношении населенных пунктов, так и путей сообщения.

Итог противостояния

Цифры могут быть обманчивы. В целом русская армия мирного времени была мощнее (1,1 млн человек против 150 тыс. у Японии), и наша держава обладала колоссальными ресурсами. Однако на Дальнем Востоке, в конкретной точке пространства и времени, Япония имела решающее качественное и организационное превосходство. Они были едины, мобильны и злы. Мы же были сильны, но разобщены, медлительны и застигнуты врасплох.

ГЛАВА IV. НАЗНАЧЕНИЕ КУРОПАТКИНА КОМАНДУЮЩИМ МАНЬЧЖУРСКОЙ АРМИЕЙ

«Кто перед ратью будет, пылая, Ездить на кляче, есть сухари; В мороз и в зной меч закаляя, Спать на соломе, бдеть до зари». (Державин о Суворове)

Когда после вероломного нападения японцев на нашу Порт-Артурскую эскадру была объявлена война, а Наместником на Дальнем Востоке и формальным Главнокомандующим был назначен генерал-адъютант Е. И. Алексеев, у многих в обществе, и даже среди военных, возникло некоторое разочарование. Все ждали, что душой и мозгом кампании станет Алексей Николаевич Куропаткин.

Его боевая репутация в тот момент стояла чрезвычайно высоко. За ним был опыт длинного ряда Туркестанских походов, опыт Русско-турецкой войны и Ахал-текинской экспедиции, добытый им под непосредственным руководством «Белого генерала», незабвенного М. Д. Скобелева. Облитый лучами скобелевской славы, он казался нам всем наследником его талантов — вести войну решительно, настойчиво и смело, умения вдохновлять войска, бросать их без отказа на смерть. Большие курские маневры 1902 года он, как говорили, провел блистательно, отличаясь необыкновенной простотой, с которой жил в поле.

И вот, когда 8 февраля 1904 года последовало назначение Куропаткина Командующим Маньчжурской армией, все почувствовали какое-то облегчение, удовлетворение и большую уверенность в успешном исходе войны. Некоторые только сожалели, что он не Главнокомандующий. И лишь старый скептик, военный педагог генерал М. И. Драгомиров саркастически улыбался и спрашивал: «А кто же будет при нем Скобелевым?»

Это было по-драгомировски зло, остроумно и, как оказалось, пророчески верно. Драгомиров, этот отличный психолог, подметил, что для роли полководца у Куропаткина нет главного — таланта, вдохновения, того священного огня, который нужен полководцу так же, как поэту, художнику или музыканту. Драгомировский вопрос пробил первую брешь в стене слепого доверия к Куропаткину.

Стали припоминать, будто сам Скобелев неоднократно говорил своему любимому ученику: «Как второе лицо ты, Алексей Николаевич, хорош, но да хранит тебя Бог браться когда-нибудь за командование. Ты нерешителен, у тебя нет воли, и тебя всякий собьет… И как бы выработанный тобою план ни был хорош, ты никогда не доведешь его до конца».

Потерянное время

Генералу Куропаткину надлежало на это ответить быстрым и скорым отъездом к армии — подобно тому, как адмирал Макаров мчался в Порт-Артур. Вместо этого он принимает одну за другой депутации со знаменами и иконами, посещает прощальные обеды и выслушивает застольные речи. Прося у всех «терпения, терпения и терпения», он выехал на Дальний Восток только 28 февраля.

На прощальные визиты и приемы депутаций было потеряно командующим армией четыре недели драгоценного времени. Что они могли ему пригодиться «там», мы это увидели и почувствовали очень скоро.

Многие скажут, что у Куропаткина могло найтись дело и в Петербурге: надо было о многом условиться с его преемником по Военному министерству, генералом Сахаровым. Но несомненно, что уже было поздно готовиться к войне и учиться военному делу. А между тем за достоверное передают, что с пути, из Самары, Куропаткин потребовал выслать ему экстренно «Курс стратегии» Михневича и «Горную войну» австрийского фельдмаршала Куна. Книги ему выслали, но какая в них была польза, когда у нас не было точных карт гор Маньчжурии и Кореи?

Взгляд современной исторической науки

Традиционный взгляд, закрепившийся в мемуарах современников, рисует Куропаткина исключительно как «паркетного стратега» и виновника всех бед. Однако современная историография предлагает более сложный и объемный портрет.

Объективные цифры и логистика

Как отмечает председатель Российского военно-исторического общества Владимир Мединский, мы часто забываем о чудовищном неравенстве сил. Армия у Куропаткина была меньше японской в три раза, пушек — в восемь раз, а пулеметов (тогдашнего «оружия массового поражения») — в 18 раз. Кроме того, русская армия действовала на расстоянии 8 тысяч верст от своих промышленных центров. Транссибирская магистраль еще не была достроена, и пропускная способность ее составляла всего 4–5 пар поездов в сутки. Японцы же перебрасывали свои дивизии через море за несколько дней. В таких условиях Куропаткин был вынужден экономить каждый патрон и каждый батальон, что и порождало его знаменитую «осторожность».

Стратегическая дилемма

Куропаткин понимал, что Порт-Артур — это ловушка. Он стремился сохранить полевую Маньчжурскую армию как главный инструмент войны, полагая, что падение крепости — трагедия, но не конец войны. Его план заключался в изматывании противника, ожидании подхода резервов из России и лишь затем — в генеральном сражении. Это была сухопутная, материковая логика. Японцы же, напротив, стремились к блицкригу, к разгрому наших сил до того, как Транссиб заработает на полную мощность. Столкновение этих двух философий и определяло нерешительность Куропаткина в первых боях.

Человек долга

Современные исследователи подчеркивают, что Куропаткин не был трусом. Он был блестящим исполнителем. В молодости он был начальником штаба у Скобелева именно потому, что умел виртуозно готовить чужие победы. Он был выдающимся администратором, географом и военным писателем. Но война 1904 года требовала не кабинетного ученого, а импровизатора, способного на риск.

Когда в октябре 1904 года он стал Главнокомандующим всеми силами, а в марте 1905 года, после катастрофы под Мукденом, был снят с должности, он сам, уже по дороге в столицу, попросил императора не отправлять его в отставку, а оставить в армии с понижением. Он поехал командовать 1-й Маньчжурской армией — простым строевым генералом. Это поступок солдата, не пожелавшего бросить своих людей в беде.

Так, трагедия Куропаткина заключалась не в отсутствии храбрости, а в несоответствии его методичной, «школьно-академической» натуры тем хаотичным и жестоким требованиям, которые предъявила к нему первая индустриальная война на Дальнем Востоке.

ГЛАВА V. ПЛАН ВОЙНЫ И СТРАТЕГИЧЕСКОЕ РАЗВЕРТЫВАНИЕ ОБЕИХ АРМИЙ

«Неужели Вы не имеете своего определенного плана», — говорил Тугут Суворову. — План, — возразил Суворов, — а вот мой план. — И он развернул перед удивленным министром… бланкет Императора Павла.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.