Незаменимый человек. По следам пропавшего директора

– Может я соскучилась.

– Соскучились по мне? – усмехнулся я. – Да ладно!

– Конечно, ведь я тоже человек. Хотелось Вас увидеть, давно не общались.

– Верится с трудом, ведь для Вас свидетели – не люди, а материал для экспериментов. Работа всегда была у Вас на первом месте, вряд ли бы Вы поехали ко мне без лишней надобности.

– Вы меня плохо знаете, Никитин, – обиделась Грачёва.

– Простите, если я не прав.

– Ничего, привыкла. Возвращаясь к теме разговора о Денисе Синицыне, я уверена, что Вашего бывшего директора нет в живых, и в ближайшее время дело мы закроем. А с Вами поступим так: из нашей беседы я составлю протокол допроса, потом позвоню Вам, подъедите ко мне и подпишите.

– Без проблем, звоните.

– Всего доброго, Марк Сергеевич.

– До свидания.

Грачёва покинула кабинет, неплотно закрыв за собой дверь, и мне слышно было, что прежде, чем уйти, она ещё какое-то время общалась с одним из наших сотрудников.

3

События, которые мы обсуждали со следователем, давно уже «канули в лету», и с тех пор произошли большие перемены. Лилия Романовна оформила опекунство над своей внучкой, таким образом, весь холдинг семьи Ткачук, перешёл под её управление. Пять предприятий – крупные бизнес-центры, основными статьями доходов которых являлись продажа, аренда офисов и прочих площадей, а шестая фирма холдинга – консалтинговая компания «Современные Формы и Решения», где сама Беляева осуществляла непосредственное руководство в должности генерального директора.

Из квартиры на улице Восстания, где до этого мы проживали с Ольгой, пришлось съехать. Конечно, меня никто не гнал, но я сам принял такое решение. Снял жилплощадь недалеко от нашего офиса, поэтому на работу и обратно ходил пешком. На съёмной квартире особо заняться было нечем, поэтому, подолгу задерживался в своём кабинете, а домой приходил, чтобы отдохнуть и выспаться.

По выходным старался проведать Ольгу. Лечебное заведение находилось в лесном массиве, в тридцати километрах от города. Деятельность больницы строилась на коммерческой основе. Беляева сама оплачивала услуги, поскольку в большей степени чувствовала свою вину в той трагедии, что случилась с её внучкой.

В пятницу, когда я задумался о планах на выходные, мне позвонили из больницы:

– Марк Сергеевич? Здравствуйте. Вы оставили свой контактный телефон, чтобы мы держали Вас в курсе состояния Ольги Ткачук.

– Да, всё верно.

– Меня зовут Темников Виктор Алексеевич. Я новый врач психоневрологической клиники, буду лично заниматься лечением Вашей жены.

– Жены?

– Разве не так? В анкете пациента указано, что Вы её супруг.

– Ну да, точно…

– Марк Сергеевич, я бы хотел с Вами встретиться, обсудить некоторые детали, чтобы лучше понимать подход к проблеме.

– Конечно, Виктор Алексеевич, я готов подъехать. Работаете ли Вы в субботу?

– У нас ведь не государственная больница, поэтому могу и в субботу.

– Тогда не будем откладывать и встретимся завтра.

– Договорились, – подтвердил доктор. – Жду Вас завтра, если можно, до обеда.

– Хорошо.

И вот, в этот субботний день, рано встав и наспех позавтракав, я ехал по пустому шоссе в сторону лечебного заведения, мысленно пытаясь предположить, о чём со мной будет беседовать врач. Кстати, он уже третий специалист, который взялся лечить Ольгу. Очень надеялся на то, что Ольга сможет поправиться, и я вновь от неё услышу: «Марк, я люблю тебя!..».

Припарковал машину у центральных ворот, выписал пропуск и через вестибюль прошёл до нужного кабинета. Доктор Темников – человек добродушный, с виду средних лет, увидев меня, он улыбнулся и пригласил войти.

– Из телефонного разговора, сложилось впечатление, что Ваши отношения с Ольгой официально не зарегистрированы, – начал врач. – Не так ли?

– Да, у нас гражданский брак.

– Похвально, что Вы не бросили любимую девушку на произвол судьбы, а значит, чувства Ваши искренни.

Я пожал плечами и промолчал.

– Марк Сергеевич, помимо нашего знакомства, я бы хотел услышать от Вас, как такое с Ольгой могло произойти. Что привело к трагедии? Прошу Вас рассказать, хотя прекрасно понимаю, что вспоминать всё это будет нелегко.

– Нет, всё нормально. Могу рассказать.

– Замечательно, тогда я внимательно Вас слушаю.

– Ольга из хорошей семьи. Родители жили в любви, согласии и достатке, поэтому детство у неё было счастливым и беззаботным. Отец, Евгений Ткачук – крупный екатеринбургский бизнесмен. Её мама, к сожалению, рано умерла от онкологии, и Ткачук сам воспитывал дочь. В свои восемнадцать лет девушка была посвящена в дела бизнеса, а ещё через год Евгений Павлович переписал на неё все активы. Позднее стало известно, что их семья находилась «в разработке» у бандитов, пожелавших «отжать» бизнес. В один из дней на трассе была подстроена авария. Автомобиль, в котором Ольга с отцом ехали к месту встречи, на большой скорости столкнулся с автопоездом.

– Ай-яй-яй! Надо же!

– Евгений Павлович тогда погиб. Девушка осталась жива, но несколько дней находилась в коме. Позднее она рассказала мне, что в это время общалась с призраком своего отца, хотела остаться с ним в том мире, но он уговорил её вернуться. И она вернулась, но уже совсем другим человеком.

– Как это проявлялось?

– Ольга утверждала, что способна видеть биополе человека, читала мысли на расстоянии, а во сне могла общаться с миром мёртвых.

– Так.

– О моём существовании она узнала из своих видений. Ольга разыскала меня, и мы познакомились, но я не сразу начал воспринимать её способности. Ну, она и правда, выглядела малахольной. Мне просто было жаль девушку.

– То есть, пожалев её, Вы решили с ней познакомиться?

– Можно и так сказать.

– Ясно.

– В один из дней в качестве медиума Ольга предоставила мне возможность пообщаться с моим давно почившим отцом. Надо сказать, отца своего я не знал и никогда не видел. От мамы известно, что он был оперативным сотрудником уголовного розыска, бандиты убили его, когда мне едва исполнился год. В той необычной беседе мы говорили с моим родителем о таких вещах, о которых кроме нас никто не мог знать. После спиритического сеанса я безоговорочно поверил Ольге, а также в её способности.

– Любопытно.

– Именно тогда я узнал, что нам грозит большая опасность. Через некоторое время информация подтвердилась, и мы вступили в противостояние с реальными бандитами, которые когда-то убили моего отца, а позднее выяснилось, что эти же люди подстроили аварию, в которой погиб и отец Ольги.

– То есть враги у Вас оказались общие?

– Всё верно, враги были общие, – подтвердил я.

По тону и манере общения, я вдруг почувствовал, что медик не доверяет моему рассказу, он как-то пристально стал вглядываться, видимо, сканируя мои зрачки и мимику лица. С другой стороны, я понимал, что всё это у него профессиональное.

– Поверьте, я нормальный человек, но объяснить происходящее я не мог.

– Охотно верю.

– В общем, благодаря способностям Ольги общения с призраками, мы могли знать каждый шаг бандитов, а предупреждён, значит вооружён.

– И в итоге Вы вышли победителями?

– Да.

– Тогда не понятно, если Вы так или иначе справились с бандой, почему вдруг Ольга решила покончить с собой?

– Эту победу праздновал я один.

– Не понял.

– Видите ли, когда бандиты заманили меня в ловушку, Беляева Лилия Романовна – единственная родственница Ольги – сообщила ей искажённую информацию, что меня якобы уже нет в живых. Это известие довело девушку до нервного срыва, и она пыталась свести счёты с жизнью, приняв большую дозу сильнодействующих психотропных веществ. Объяснить поступок Ольги можно лишь её сильным чувством. И я примерно представляю, что творилось в душе бедной девушки. Именно любовь двигала её осознанным порывом уйти из жизни, чтобы не расставаться с любимым человеком.

– Любовь, говорите? Эх, молодые люди, что ж вы так не бережёте себя, поддаваясь эмоциям! Самоубийцы, пытаясь в спешке покинуть наш мир, не учитывают, что организм так устроен, и в любой ситуации он будет пытаться выжить. А когда человек уже нанёс себе серьёзный вред, врачам предстоит нелёгкая задача – настроить повреждённый организм на работу в прежнем режиме. Но другого выхода у докторов просто нет. Что касается Ольги, будем пробовать «вытаскивать» её из теперешнего состояния. Согласны?

– Да.

– Марк Сергеевич, предлагаю пока оставить печальную тему, хочу поговорить о личном и сокровенном.

– Что ж, давайте поговорим.

– Вы сказали, что на первом этапе начали общаться с Ольгой из жалости. Тогда уточните, как завязались Ваши близкие отношения? И кто из Вас был их инициатором?

– Сначала мы просто беседовали о жизни, занимались спортом на стадионе. Затем уже оказывали знаки внимания, возникло чувство.

– Кто первым признался в любви?

– Ольга.

– Вспомните, как это было. Она просто сказала: «люблю»? Или там были бурные эмоции, слёзы?..

– Это были бурные эмоции, даже истерика. Я пытался отговорить её, поскольку был намного старше, к тому же на тот момент ещё официально не развёлся с бывшей женой. Говорил ей, что это просто влюблённость, которая вскоре пройдёт…

– Но Ольга была категорична, и Вы сдались под напором её признаний. Так?

– Да. Но потом её любовь разожгла во мне настоящее чувство. Вы не представляете, как я был счастлив! Я словно заново родился.

– Как сказал Андрей Балконский – герой романа «Война и Мир»: «Нет, жизнь не кончена в тридцать один год!..».

– Вы угадали, именно эта фраза крутилась тогда в моей голове. Только на тот момент мне было уже сорок.

– Марк Сергеевич, я задаю такие вопросы, поскольку пытаюсь смоделировать устройство нервной системы Ольги, здесь важны все нюансы, чтобы понять, насколько она восприимчива к внешним раздражителям. Значит, Вы говорите, что между Вами была страстная любовь, настоящая и взаимная?

– Да, безусловно.

– Знаете, ведь любовь – это не просто чувство, а сложная химическая реакция. Когда любовные чувства сильны, то и реакции протекают быстрее. В данном биосинтезе задействованы все системы нашего организма, а управляет этим процессом нервная система человека.

Темников немного помолчал, потом продолжил:

– Чтобы Вы понимали, я не только практикующий врач, но занимаюсь ещё и научной работой. Как теоретик, могу сказать, что человеческий организм оснащён сложными системами, которые между собой всегда находятся в равновесии. И как только начинается воздействие внешних факторов, организм перестраивается, всё время, стремясь к равновесию. За счёт этого явления человек способен приспосабливаться и выживать в самых экстремальных условиях. Такое свойство организма само по себе уникально и до конца не изучено. Что удивительно, наша нервная система обладает памятью. Да, да, представьте себе! Она фиксирует, когда и при каких условиях человеку было хорошо, сохраняя эти информационные файлы где-то глубоко на уровне подсознания. Если вдруг нервной системе нанесён ущерб, например, травма головного мозга, то человек, если он выжил, поначалу не в состоянии адекватно реагировать на происходящее. Наша задача – помочь организму, и подтолкнуть его к перестройке для продолжения жизнедеятельности. То есть необходимо подобрать лечение и создать условия, чтобы те самые файлы из подсознания, о которых я говорил, смогли активироваться и восстановить утерянное равновесие. Это и есть путь к исцелению.

– Простите, Виктор Алексеевич, но не могли бы Вы изъясняться понятнее.

– Что же тут непонятного?

– Нельзя ли то, что Вы сказали, применить к нашей ситуации?

– Видите ли, нервная система Ольги сохранила память о том, как хорошо ей было с Вами. Считаю, именно Вы сможете эту память вернуть. Поэтому предлагаю провести научный эксперимент.

– Но как это будет выглядеть на практике?

– Особых усилий от Вас не потребуется. Единственно, что Вам придётся появляться в клинике не только в выходной день, а намного чаще.

– Это без проблем.

– Планирую, что у нас будут совместные сеансы три раза в неделю, то есть через день. Ваша задача – пытаться разговаривать с Ольгой и воздействовать на неё тактильно.

– То есть прикосновениями?

– Да, верно.

– Но у меня нет доступа в палату Ольги, мне было запрещено входить к ней.

– На счёт этого не беспокойтесь, в лечении Ольги у меня карт-бланш, и я всегда смогу объяснить администрации клиники Ваше присутствие лечебной необходимостью. Здесь главное – результат, и мы с Вами его обязательно получим. Вот увидите.

– Виктор Алексеевич, я буду Вам очень признателен.

– Что ж, тогда начнём с сегодняшнего дня?

– Я готов.

– Посидите здесь, сейчас уточню, в каком состоянии находится наш пациент.

Доктор удалился. Меня охватило небольшое волнение, ведь до этого я мог наблюдать Ольгу только на расстоянии, через стекло её больничного бокса, а здесь появляется возможность побыть с ней…

– Всё в порядке, можем пройти в палату, – вернувшись, объявил Темников. – Идёмте.

Как я уже упомянул ранее, специализированное лечебное заведение работало на коммерческой основе, и в большинстве своём здесь содержались пациенты из числа состоятельных граждан. Это были люди после инфарктов и инсультов, а также перенёсшие сложные операции на головном мозге, проходившие сейчас период реабилитации и требующие постоянного ухода.

Ольге выделили отдельную палату с индивидуальной медсестрой-сиделкой. Входная дверь открывалась электронным ключом. Когда мы вошли, девушка сидела в специальном кресле, руки и голова были зафиксированы в одном положении, взгляд её голубых глаз, направлен куда-то в сторону. Волосы острижены под «бобрик» – гигиеническая стрижка, необходимая для длительного пребывания в клинике. Поверх ночной сорочки на плечи накинут фланелевый халат, на ногах – шерстяные носки. Она сильно похудела и очень отдалённо напоминала ту Ольгу, которую я знал раньше. У меня сжималось сердце, без слёз смотреть на всё это, было невозможно. Доктор попросил медсестру удалиться.

– Марк Сергеевич, прошу Вас, без лишних эмоций, – сказал врач, почувствовав мою первую реакцию. – Вы участвуете в эксперименте и должны держать себя в руках. Постарайтесь расслабиться и руководствоваться только моими командами.

– Понял, – с трудом сказал я, пытаясь проглотить комок, подкативший к горлу.

– Врачи возвратили Ольгу к жизни, а после она была перемещена в наш медицинский центр. При посторонней помощи девушка умеет удерживать равновесие, подсаживаться, вставать на ноги и делать несколько шагов. Пока это лишь небольшой прогресс. Сейчас Вы наблюдаете, если можно так выразиться, живое тело с отключённым сознанием, которое внешне никак не реагирует на то, что происходит вокруг. В какой-то степени сказывается действие препаратов, но личность Ольги спрятана где-то глубоко внутри, и я хочу «извлечь» её оттуда. Задача – попытаться вызвать ответную реакцию нервной системы на наши действия. Первый сеанс будет длиться недолго. В дальнейшем время взаимодействия будем увеличивать, снижая при этом дозу препаратов.

Я кивнул.

– Принесите стул и сядьте ближе к Ольге, – попросил Темников.

Сев рядом, я почувствовал запах детской присыпки, которую часто используют при уходе за малоподвижными пациентами.

– Возьмите Ольгу за руку.

Выполняя эту команду, сначала я дотронулся до её холодной руки, уже потом осторожно взял её в свою руку.

– Попробуйте подушечками пальцев надавливать на её ладонь, – руководил моими действиями врач. – Вот так, осторожно. Хорошо.

Я делал всё, как он говорил, но реакции никакой не было.

– Теперь, пусть ваши ладони соприкасаются. Так. Другой своей рукой ведите от запястья вверх, в сторону плеча, лишь слегка касаясь кожи. Вот так, правильно. Немного обратно и опять вверх…

Стало заметно, что рука Ольги выше локтя покрылась «гусиной кожей», и я почувствовал, как ладонь её начала нагреваться.

– Виктор Алексеевич, по-моему, получается, – улыбнулся я. – Видите, она реагирует!

– Вижу. Этот опыт мы пытались проводить недавно, мне ассистировала медсестра, но такого эффекта не было. А с Вами получилось, что доказывает мою теорию относительно памяти нервной системы. Ольга сейчас даёт нам знак, что помнит Вас.

– То есть не всё так безнадёжно, как кажется?

– Я уверен, Вы станете свидетелем пробуждения спящего организма и возврата его в русло нормального функционирования.

– Здо́рово!

– Ольга мой первый пациент с таким диагнозом. На прежнем месте работы мне приходилось иметь дело с больными, потерявшими память. Именно тактильные ощущения зачастую способствовали восстановлению эпизодов из их жизни, утраченных мозгом.

Я взял обе руки девушки в свои, интуитивно поглаживая и разминая их, потом поднёс к губам, стал целовать ладони и кончики пальцев. В глазах Ольги блеснула слеза. Она чувствует, она понимает, что я с ней!..

Но потом произошло непредвиденное. Девушку начало трясти, глаза закатились, мышцы рук напряглись.

– П-п, п-п,… – сжимались её губы, издавая звук. – П-п,…

– Доктор, что происходит?! – забеспокоился я.

– По-моему, пора заканчивать сеанс, – спокойно сказал врач и нажал «тревожную» кнопку на стене.

В палату вошла медсестра, достала из ящика стола заранее приготовленный шприц с препаратом, и отработанным движением ввела инъекцию в плечо пациентки. Девушка моментально «обмякла», доктор помог сиделке переложить её на кровать.

– Ну вот, Марк Сергеевич, как-то так, – развёл руками Темников. – Пойдёмте на выход, для первого раза достаточно.

Ещё немного переговорив уже в его кабинете, согласовали дни посещений для проведения эксперимента, на том и попрощались.

4

Все выходные не находил себе места. Перед глазами постоянно возникало безжизненное лицо Ольги, мерещился запах детской присыпки. Чтобы хоть как-то развеяться, в воскресенье после обеда съездил на лыжную базу и, взяв лыжи на прокат, прошёл дистанцию в десять километров по зимнему лесу.

В понедельник утром на работе был раньше обычного. В приёмной меня уже ожидала делегация сотрудников технических служб проектируемого производства, в составе которой были и гости из Москвы.

– Добрый день, господа! – поздоровался я. – Наша встреча запланирована на 10 часов, но раз вы уже здесь, прошу пройти в мой кабинет.

На ходу отдал несколько распоряжений секретарю, а также попросил вызвать ко мне Екатерину Артюх.

После исчезновения Синицына должность коммерческого директора была вакантна. Но если честно, особой необходимости в ней не было. Занимаясь глобальным проектом по просьбе Беляевой, я взял на себя многие управленческие и организационные обязанности, по факту став основным координатором предприятия. Катя, которая по-прежнему оставалась руководителем отдела по работе с клиентами, являлась моим помощником во всём. Считаю, что в этом плане мы идеально дополняли друг друга. Её отдел обновился полностью, новые сотрудники были весьма амбициозны и подавали большие надежды. Однако контракты с ключевыми заказчиками Екатерина предпочитала вести сама.

– Господа, прошу знакомиться – Екатерина Юрьевна Артюх – руководитель клиентского отдела, – представил я свою коллегу, когда та вошла в кабинет.

– Здравствуйте, – улыбнувшись гостям, сказала Катя и села к столу на свободное место.

Сразу после взаимных приветствий, слово взял главный инженер:

– Марк Сергеевич, мы договорились с Вами о встрече, чтобы подвести некоторые итоги прошлого года и наметить планы на будущее.

Он сделал небольшую паузу, затем продолжил:

– Строительные работы по возведению объекта в целом завершены, осталось получить несколько согласований в Администрации города. В этом году планируется поставка немецкого оборудования и пусконаладочные работы. Как мы знаем, запуск производства намечен на первый квартал будущего года. Пусковой регламент, разработанный Вашей организацией, позволил нам сэкономить приличные средства, которые изначально планировались на открытие столь масштабного производства. Немецкие партнёры заинтересованы в продолжении сотрудничества, однако к основному документу они сделали несколько замечаний. Некоторые параметры, по их мнению, требуют дополнительной проработки. Мы обеспокоены, поскольку уже три месяца Ваша организация, как автор проекта, не может решить этот вопрос. Выделение очередного транша заморожено до решения возникшей дилеммы. Московский офис подготовил соответствующие документы, и мы сочли необходимым приехать к Вам. Вот вся документация, прошу Вас.

Он передал папку с документами.

– В феврале утверждаем финансовый план. Все показатели – согласно регламенту. Перечисление денежных средств в нынешнем году будет осуществляться один раз в квартал. Марк Сергеевич, ожидаю с Вашей стороны услышать слова о готовности исполнителей приступить к работе.

– Безусловно, – подтвердил я. – Команда исполнителей не поменялась. Как Вы знаете, я лично курирую данный проект, заминка в работе произошла по моей вине. Сейчас я не хочу тратить время на объяснение создавшейся ситуации, могу лишь заверить Вас, что в течение двух ближайших недель регламент будет доработан с учётом всех замечаний. Эта работа уже ведётся, свои правки немецкие партнёры выслали нам в электронном виде.

– Что ж, надеюсь, до смены подрядчика не дойдёт, и мы сможем продолжить нашу совместную работу, – заключил главный инженер.

Потом также высказывались московские представители, прозвучало много критики, но и добрых слов было сказано немало. Всё это время, пока шла дискуссия, Екатерина молчала, лишь изредка демонстрируя своё согласие кивком головы.

Примерно через час все вопросы были исчерпаны. Проводив делегацию, мы с Катей вернулись в кабинет.

– Как прошли выходные? – поинтересовался я.

– Как обычно, – вздохнула Екатерина. – В субботу весь день проспала, а воскресенье с Лерой проехали по магазинам.

– Понятно.

– Марк, слушай, в пятницу вечером, когда я хотела уже уехать, Беляева вызвала меня к себе.

– О чём говорили?

– Мы говорили о тебе. По сути ничего такого важного, она лишь интересовалась, как я оцениваю качество твоей работы, смогу ли я возглавить проект, в случае твоего ухода. Марк, ты собрался уходить?

– Ну, я намекнул Лилии Романовне, что готов на это.

– Марк, перестань! Ты же умеешь убеждать людей, вот и сегодня совещание прошло, как «по маслу». К тому же, без тебя здесь всё развалится.

– Катя, незаменимых людей нет.

– Но данный случай – исключение из правил. И Беляева это прекрасно понимает.

– Что ж, ладно. Доработкой проекта мне придётся заниматься самому, так как разработчик отказался продлять с нами контракт. Учитывая то, что немецкая сторона придирается к каждой цифре, простая подгонка здесь «не прокатит». Уповаю на то, что удастся договориться с исполнителем проекта в частном порядке, минуя их организацию.

– Вот видишь, выход есть. Если что, меня подключай.

– О чём ещё Беляева говорила?

– Она вдруг ни с того ни с сего начала вспоминать о своём сыне.

– О Ткачуке?

– Да. Представляешь? Рассказывала, что Евгений Павлович был разносторонней личностью, занимался различными видами спорта. А ещё во времена своей юности он увлекался составлением ребусов и всевозможных головоломок. Евгений придумал целую систему шифрования текстов, иногда присылал таинственные послания своим близким.

– Я знаю. Но Ткачук ничего нового не изобрёл, просто, насмотревшись фильмов про Шерлока Холмса, стал шифровать свои письма. Ольге от отца досталась целая тетрадь записей, в которой есть зашифрованные абзацы. Вероятно, эти послания смогут пролить свет на их семейные тайны. Когда выезжал из Ольгиной квартиры, ту тетрадь прихватил с собой.

– Хм. Надо же. Ты никогда не говорил об этом. Думаешь, на сегодняшний день те послания имеют какую-нибудь актуальность?