- -
- 100%
- +
© Александр Владимирович Зорькин, 2021
ISBN 978-5-0053-4701-5
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
ПОХИЩЕНИЕ ЭСМЕРАЛЬДЫ
Да-да, я дядя Макар. А с Доктором мы дружим ещё с Приморья.
Доктор человек бывалый. Как у всякого бывалого человека и в его памяти множество житейской всячины. Мне запомнилась одна история, «балетная история». Вот она в изложении самого Доктора.
Итак…
1
Несокрушимая и легендарная,
В боях познавшая радость побед,
Тебе любимая, родная армия,
Шлёт наша Родина песню-привет.
Шлёт наша Родина песню-привет.
Хорошая песня, песня моей армейской молодости. Под эту песню ежедневно, после утреннего построения, маршировали мы на «боевую и политическую»! А этим летом стали маршировать и на работу.
2.
Дело в том, что наш славный сапёрный батальон на ответственном задании «партии и правительства» ― строительство рисовых полей, точнее рисовых чеков. А что делать? Приказ есть приказ! И батальон с ранней весны в приморских палестинах. Рисовые чеки совершенно не военные объекты, но копаться в земной поверхности сапёрам не привыкать.
Как и не привыкать к полевым условиям, ибо живём в палаточном лагере, живём поротно и повзводно. Здесь же и кухня и столовая. Да чего это я взялся за описание лагеря? Лагерь, как лагерь. А кто желает каких-либо уточнений, читайте войсковые уставы, там всё подробно написано. Уставы книга не секретная, открытая и ветрам и дождям, а также и любопытным, и не очень любопытны гражданам. Читайте, наслаждайтесь. Лично я читаю и наслаждаюсь уставами шесть лет, потому что мой армейский стаж, а вернее, армейская выслуга, шесть календарей.
Ну, что понятна сия информация? Надеюсь понятна.
Ах да! граждане, простите, простите, простите, не представился вам. Я врач батальона, старший лейтенант. Имя и фамилия? А вот это совсем не обязательно. В батальоне раз и навсегда я для всех Доктор. Так заведено величать врачей в армии. Больше о себе распространяться не стоит. Повествование, в основном, о моём друге капитане Бережёве, Иване Александровиче Бережёве. Бережёв среднего роста, подтянут, причёска «короткий ёжик». Возраст приблизился вплотную к сорока годам. О таких у нас говорят ― старый капитан. Была и семья, но сейчас старый капитан одинок, как перст.
А вот и ещё информация. Дело в том, что, конечно, сапёру в земле копаться дело привычное, да не совсем непривычно быть в отрыве от семей, а мы в «отрыве» скоро полгода, а сколько ещё? Неизвестно! Вопрос о доме самый больной вопрос! Ответа на него нет, покамест нет.
Честно признаюсь, осточертели палатки, вагончики, грязное бездорожье, называемое дорогой до города Арсеньева, ближайшего к лагерю города.
Осточертела нудная непривычная работа: ну, разве сапёрное дело превращать необъятное поле в инструмент для выращивания риса? А нам приказали! А приказы, тем более приказы «партии и правительства», не обсуждаются. Не буду, не буду, не буду…
А знали бы вы, как осточертел сытный, но однообразный харч в батальонной столовой. Столовая ― длинный и широкий навес из горбыля, и столы из горбыля. На столах по утрам перловка с тушёнкой, в обед тоже тушёнка, но с «концентратовой картошкой», и вечером тушёнка, чёрт знает с чем. Я так наелся тушёнки, что и через много лет на нее смотреть не могу.
Но хуже тушёнки осточертели вечера: домино, покер, и кинотеатр с ветхозаветной киношкой. Киношка на простыни. Простынь натянута на раму, сколоченную из того же горбыля. После кино ― общий отбой.
Ку-ку, товарищи! А никуда не денешься. Можно, правда, посетить Арсеньев. Но, во-первых, до него даже не семь, а все семнадцать вёрст киселя хлебать, да по бездорожью. А во-вторых, начальством такие походы не приветствуются.
Почему не приветствуются и не приветствовались? Об этот чуть позже.
А сейчас ещё одна, самая значимая информация. Началась революция. Да-да, революция. Её название горбачёвская перестройка. А что хорошего стране от революций? Да ничего хорошего, сплошное хамство!
Ку-ку, товарищи!
И в наших «несокрушимых и легендарных», в армейских рядах разброд и шатание. Каждая экспедиция в Арсеньев заканчивается пьянкой, жестокой и безнадеждной.
Вот так мы докуковали до сентября.
3.
А сегодняшнее, воскресное утро, у нас с Иваном на берегу одной из стариц Арсеньевки. Старица называется Кудрявым каналом. Канал не широкий, но довольно полноводный, а главное рыбный. Плотва, снова плотва, и карасики. Рыбка хорошее разнообразие в проклятом тушёночном харче. Клёв нормальный, хороший клёв. Ещё с пяток хвостов и, эх! заварим прямо на берегу уху. Ветки сушняка станут костром. Столом послужит расстеленная на песочке плащ-палатка. И стол, и очаг ― не богато. А вот берёзовое богатство вокруг нас настоящее богатство.
Молоденькие берёзки переоделись в золотистые сарафанчики и в ожидании чего-то необыкновенно хорошего, замерли на золотом ковре из золотистой травы и из золотистых, опавших листьев. Золотистое спокойствие накрыло и зеленоватую воду, и коричневый песок, и меня, и Ивана. И…
– Товарищ капитан! Товарищ капитан Бережёв, вас срочно к комбату!
Посыльный солдатик ничего объяснить не мог. Оно и понятно: послали, выполнил. Но мы с другом заинтригованы. Зачем, в такую рань, время и к девяти утра не приблизилось, комбат затребовал Ивана. Я решил не оставлять товарища. Комбат встретил нас на передней линии лагеря. Он явно чем-то возбуждён.
– Слушай-ка, Иван Александрович, рядовой Метлицкий твой кадр? Как он?
– Как он? Товарищ подполковник, да он из артистов, которые… в балете. Балерун! А балерун и в Африке балерун, и на рисовых полях. Толку от таких ноль целых, хрен десятых. Не скажу, что мучаюсь, но отдам, куда угодно, не сомневаясь.
– Я так и думал, но только что дозвонились из округа, из самого округа! Представляешь, приказали срочно уволить в запас и срочно отправить в Арсеньев, где сдать под расписку в тамошний городской комитет коммунистов.
– Товарищ подполковник, да Метлицкий и так подлежит осеннему увольнению…
– Иван Александрович, ты солидный капитан, вдумайся, из округа требуют! Кто он такой этот солдат, чтоб столько шума? В нашу глушь дозвониться трудно, но дозвонились. Значит так, приказ на увольнение готов. Бери мой «уазик», бери Метлицкого, отвези и сдай по квитанции. Возьми с собой Доктора, чтоб было веселее. А вот и Метлицкий. Быстро собрался. Молодец! А что за череп на пальце? Перстень такой? Не одобряю. Но препятствовать не буду. Ты дембель. Тебя отвезут. Понятно?
– Так точно!
4.
Местное бездорожье лютое бездорожье. А тем, кто не ездил по пашей дороге, скажу, что скорость езды составляет шестьдесят, как бы выразиться поаккуратнее… Ну, в общем, ездим со скоростью шестьдесят жопо-толчков в минуту. И сей показатель не плохой, бывает и хуже.
В городской резиденции КПСС мы оказались только к полудню. К моему удивлению, нас немедленно встретили. В обширном вестибюле женщина в чёрном торопливо подошла к нам:
– Кто Виталий Метлицкий?
– Я Метлицкий, ― звонко доложил Метлицкий. Перед отъездом он переоделся в светлую кремовую «тройку». Гибкая стройная фигура красиво смотрится в ладно скроенном костюме. «И откуда что берётся», ― пробурчал ещё в «расположении» перед посадкой в «уазик» Бережёв. «Синичка в клювике принесла. Не волнуйтесь, товарищ капитан, всё законно», ― успокоил его вновь испечённый дембель под одобрительный гомон провожающих.
– Значит вы солист Ленинградского Кировского театра оперы и балета?
– Совершенно точно, как и совершенно точно, что я ровно два года, как бывший солист, а на сегодня ещё и бывший рядовой 218 отдельного инженерно-сапёрного батальона.
Женщина в чёрном с благоговейным подобострастием смотрит на бывшего солиста и бывшего солдата.
– Вы молод, вы наверстаете. Пройдёмте ко мне, там обсудим. В час дня начнётся генеральный прогон балета. Вам писали. Вам желательно присутствовать. И ваши товарищи, надеюсь, пожелают посмотреть спектакль. Ленинградские артисты! Пожалуйста, вот приглашения. В клубе «Таёжников» ровно в час дня.
И женщина в чёрном увела Метлицкого. Ну, и мы с Иваном направились к выходу.
– Каков гусь! ― сокрушается мой товарищ. ― Артист-солист, да ещё из Кировского театра.
– А ты что не знал?
– Не знал. Вернее, кое-что до меня доходило. Но ты вспомни, в марте по тревоге нас начали доводить до полного штата. И когда развернули лагерь под Арсеньевым, всё еще приходило пополнение. А кого к нам присылали? Сам знаешь, кого в таких случаях присылают: лучших людей, то бишь на тебе боже, что мне не гоже! И Метлицкий видать ещё тот фрукт. За какие такие дела попёрли из артистов в солдаты? Вот то-то! Но с этим проехали!
Но скоро стало ясно ― не «проехали»! Больше того наша, если можно так выразиться, езда по истинному «бездорожью» и не началась.
5.
В фойе клуба «Таёжников» по-таёжному просторно, и одновременно не по-
таёжному богато, вызывающе богато. В фойе много чего имеется, но главное ― аквариум. Таких сосудов мне видеть не приходилось. Метров, ну… восемь в длину, и метра три в ширину. И высота приличная. Бассейн! В чистейшей воде красиво расположены водоросли, сбоку подводный готический дворец. И рыбы. Рыбы похожи на карасей. Пригляделся. И в самом деле, караси! Почему-то подумалось, лебедей бы сюда, тоскующую красавицу и был бы полный набор для отдохновения утомлённых душ, как юных, так и умудрённых длительным житейством. А что в фойе ещё? Стены фойе в два этажа. По периметру второго этажа широкий балкон-галерея. Балконные перила в гирляндах цветов, цветы искусственные, но пышные, красивые.
Внезапно слышу:
– Нравится? А ведь аквариум полностью разбирается на мелкие составные. Бортики под хрусталь. Днище из пластика. Аляповато, но денег не пожалели, ― сказала партийная женщина в чёрном. ― Рекомендую посетить буфет. Прогон спектакля без антрактов. Подкрепитесь.
И мы в буфете. Да, действительно, по нынешнему, по перестроечно-революционному времени прекрасный буфет. Взяли по две бутылки «жигулёского» и бутерброды с копчёной колбасой. Мать честная, и Метлицкий пожаловал в буфет, и сразу к нам.
– Правильно сделали, что пришли на балет, ― учтиво поклонился Метлицкий. ― И вас Доктор и вас, товарищ капитан, смею заверить, не пожалеете. Местная прима потрясающая танцовщица! Собственно она не местная, а, как и я, питерская. Представляете, она в выездной бригаде по просьбе краевых партийных товарищей. Гастроли ― как всегда, но слёг с аппендицитом худрук. Можно и без него, но решили подстраховаться. Вспомнили обо мне. Почему и как? Не знаю. Но вспомнили! И вот в форс-мажорном режиме я здесь. Завтра вольюсь в коллектив. А пока у меня положение наблюдателя. Мой танец никуда не денется. Конечно, необходимо восстановить форму.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.