Тёплый мороз. Сборник рождественских рассказов

Преображение на Рождество

Васильев Фёдор, 13 лет

Стрелов слыл лучшим мастером во всём городе Ижевске. Приходили к нему и богатые дамы, чтоб выстрогал им рамку для картины местного художника Крольчонкова, и бедняки, чтобы за копейку их дитятке что-нибудь неудачное отдал.

А Стрелов не жадный – даёт. Он бы и бесплатно дал, да жена его вечно сетует, что, мол, ей платьев не хватает, а он бесплатно игрушки раздаёт. «Скупая жена у меня,» – постоянно жаловался Стрелов. – Чуть что унюхает – сразу ухватит. Ну как так можно? Рождество! Я должен всем хорошие игрушки бесплатно раздавать, а не это неудачное барахло, а она…»

Так он и говорил с горечью бедным женщинам и чуть не рыдал. А они только кивнут, и отдают монетку. Стрелов протягивает кривого зайца.

В рождественский сочельник пришёл к нему графов лакей с письмом. Прочитав, Стрелов помрачнел. Граф велел ему сделать куклу своей дочке Анне, да покрасивше. Зарплату даст нешуточную: целых двести рублей серебром. Резчик собрался и отправился к своему другу лесорубу, чтобы деревце приглянуть для куклы. Долго копался в куче пеньков, веток и обрезков. Наконец, отыскал сучище из бору сибирского, с дуба о ста двадцати летах. Не вполне Стреловому поверилось, но сук взял (заплатить лесорубам должен был граф).

Не слишком хотелось ему выполнять заказ. Ведь такой случай выпал: жена уехала к родственникам. Ему бы сейчас строгать беднякам игрушки. Но заказ есть заказ. Стрелов начал строгать. За два часа ему удалось сделать только половину кукольного туловища.

Внезапно его рука зачесалась… Дрогнула… И аккуратная стружка, отскочила уродливой щепкой. Стрелов был в ужасе! Он носился по дому, заламывая руки. Целых два часа работы в никуда! Как же ему теперь успеть сделать игрушки? Но делать нечего. Он вновь принялся за работу. Целых восемь часов строгал. Наконец, кукла готова – загляденье.

Стрелов снарядил сани, и отправился ко дворцу графа. Зайдя в залу, отдал слугам куклу. Те занесли куклу в каморку до приезда из путешествия дочери графа. А вот и графиня. Понравился ей подарок, и она поблагодарила отца и Стрелова. Граф щедро расплатился с мастером.

Резчик приехал домой под вечер, и, несмотря на усталость, снова принялся за работу. Он решил доделать первую куклу, кое-как, но всё же завершить, а после приняться за остальные игрушки. К двадцати трём вечера направился во храм. После службы решил, что надо ещё игрушек натворить, а то жена вернётся через три дня.

Он строгал и строгал. Не раз Стрелов засыпал за работой, и вот, опять, глаза слиплись, голова упала на стол. На улице крикнул извозчик. Стрелов во сне зашевелился и двинул рукой свечу. Свеча упала на деревянный пол и подожгла его. К счастью, доски отсырели, и пол горел плохо, но понемногу огонь пробивался сквозь сырость к Стрелову. На улице закричала женщина: «Пожар! Пожар! Добрые люди, пожар!»

Послышались быстрые шаги, и тут же крики этой же женщины «Вставайте, сударь, вставайте, скорее!» Стрелов подпрыгнул, как кот, которому опалило усы, и кинулся к ведру, затем на улицу, зачерпнул снега, вернулся, засыпал снегом огонь, и назад. Женщина помогала. Так и бегали они, пока не потушили все.

Когда огонь потух, Стрелов поблагодарил помощницу, и только теперь увидел, что она явно бедна. На улице стояла её дочурка, тоже в бедном одеянии. Женщина распрощалась со Стреловым, и ушла. Резчика осенило. Он-то всё не мог решить, куда куклу деть, одним подарить – других обидеть. Схватил своё изделие, и помчался за женщиной: «Барыня, стойте!» Без долгих предисловий всучил им куклу и снова побежал домой. Столько искренней радости он ни разу ещё не видел. Придя домой, он схватил мешок с игрушками и пошел по городу раздавать их детям.

Но бедных людей было много, и подарков не хватило. Слегка разочарованный, Стрелов отправился к себе. Красивые улицы Ижевска, домики один к другому. Всё припорошено снегом. В окнах мелькают люди. Дети играют. Взрослые пьют чай и смотрят на своих чад.

Внезапно, взгляд мастера упал на кучу мусора, где лежал… громадный мешок игрушек! Да таких чудесных, дорогих! Здесь и оловянные солдаты – все прямы, ружьё на плече. И животные: косолапые медведи, горячие кони, быстрые зайцы, полосатые тигры, мудрые слоны.

Стрелов, постояв, подхватил мешок, и снова бросился дарить игрушки. Его счастье увеличивалось с каждой секундой, с каждой подаренной игрушкой, с каждой детской улыбкой. Эти радостные лица! Восторженные вопли! Слёзы счастья матерей! Эх, не знал сын богатого купца, что, выбросив старые игрушки, он принесет столько радости детям бедняков.

Узнав о добром человеке Стрелове, дети сами стали к нему выбегать. Всем хватило. Никого не обделил. И не заметил Стрелов своей жены, которая за его спиной уже было сердито раскрыла рот, но, услышав очередной радостный визг, закрыла. Её лицо преобразилось. Она подошла к мужу и обняла его. «Ты молодец!» – молвила она.

С тех пор Наталья Стрелова никогда не запрещала мужу раздавать его изделия бесплатно. Все последующие годы Рождество для них было самым счастливым днём.

Какова Воля Твоя?

Жукова Ольга

Визг тормозов, звучный скрежет металла…

– Куда несешься?! – встряхнув головой, возмущенно проговорил Яков.

Скорость была небольшой, он был цел. Парень вылез из машины. Его подрезал лихач на дорогой иномарке. Оглядев машины, Яков, было, расстроился, но его вины не было, поэтому он спокойно сел дожидаться сотрудников ДПС. Неожиданный поворот дела вверг его в шок.

Он не мог прийти в себя: «Что я не так делаю?! Почему это происходит со мной?!» – проносилось в его голове.

Вторую неделю наш герой искал хоть какую-нибудь работу, чтобы заплатить за самую простенькую квартирку в славном городе Петербурге. Его сосед внезапно съехал, и теперь вся сумма возлагалась на студента четвертого курса строительного факультета.

Он отработал два года на фирме, здорово помог родителям, которые растили еще четверых несовершеннолетних. Три брата и самая младшая сестрёнка с нетерпением ждали старшего на все каникулы, праздники и особенно на Рождество. Но совсем недавно предприятие разорилось, Яков остался без денег.

А теперь еще и это! По составленным документам бедолагу-студента объявили виновным и обязанным выплачивать «пострадавшему» крупную сумму. Предстоял суд. «Вопиющая несправедливость!» – пронеслось в голове молодого человека.

Зазвонил телефон. Яков взял трубку и услышал голос старосты группы. Она наспех оттарабанила что-то про оплату семестра и о должниках, которых не допустят к зимней сессии.

– Ты всё понял, Яков?! Слышишь меня? – торопила девушка.

– Да! – сухо ответил он и бросил трубку.

Земля уходила из-под ног. Досада и паника мешали сосредоточиться. Казалось, что положение усугубляется с каждой минутой в геометрической прогрессии.

Поближе познакомившись с Яковом, вы ни за что не назвали бы его паникером. Сдержанный тон, немногословность и бархатный баритон вселяли спокойствие в любого, кто находился рядом. Но сейчас этот исполин (ростом под два метра) готов был рыдать, словно маленький ребёнок, потерявший надежду.

Он приехал к своему дому, поставил мятую машину на парковку и бесцельно побрел по улицам города. Мысли путались, словно пауки плели свои липкие паутины, и тьма сгущалась вокруг него.

Был холодный декабрьский вечер. На одном из пешеходных переходов он столкнулся с …Катькой, лихорадочно надевающей на голову лиловый платок. Они стояли у ворот Федоровского собора.

– О! Иаков! Тоже опаздываешь?! Ты какой-то бледный, чего стоишь? Спевка полчаса как началась, регент мне пять раз звонила. А я думала ты никогда не опаздываешь, – хихикнула девушка, перекрестилась, и они вошли в храм.

Петь Яков любил с детства. В их деревенском храме был деятельный дьякон, он приобщал молодежь к пению на службах. Поэтому первым делом, устроив учебную жизнь в Санкт-Петербурге, Яков отыскал ближайший храм, а там и хор. Правда, последние два года был редким гостем, что весьма расстраивало регента.

Быстро сообразив, какие песнопения звучат, под недовольным взглядом руководителя, Яков начал исполнять свою партию:

«Дева в храме ясно является и Христа всем предвозвещает: Христос рождается – славите! Христос с небес – срящите! Христос на земле – возноситеся!»

Мучительная мысль посетила Якова: «скоро Рождество, с чем я домой поеду?! И поеду ли?!» В ушах зазвенело, стало нечем дышать. С трудом справляясь с состоянием, он допел: «Пойте Господеви вся земля, и веселием воспойте, люди, яко прославися!»

Это был канун праздника Введения во храм Пресвятой Богородицы, что было утешительным, так как впереди почти месяц до Праздника Рождества. Яков не заметил, как закончилась спевка. Слова людей, обращающихся к нему, доносились словно с другой планеты и не поддавались осознанию. Вдруг его сильно дернули за рукав, он очнулся. Снова перед ним стояла Катька.

– Слушай, там Фёдорыч руку повредил, а ему материалы привезли. Все уже разбежались, один ты тут как истукан стоишь. Поможешь?

Яков кивнул. И поспешил за ней в мастерскую. Быстро перетаскав коробки в помещение, он без лишних слов хотел было уйти. Но проворный Федорыч, будто считав его намерения, подозвал к себе.

– Ты спешишь, Иаков? – пристально взглянув на парня, проговорил немолодой мужчина, потирая больную руку.

– Нет… особо некуда, – выдавил Яков.

– Вот, полюбуйся! Господь испытание послал! – демонстрируя перебинтованную руку, выпалил мастер. Он действительно был мастер – местный скульптор, Александр Федорович Лебедев. Довольно известный и уважаемый в северной столице, человек. Яков его тоже ценил, некогда он и сам увлекался лепкой. Будучи мальчиком, он мог часами лепить из глины целые неведомые миры, но это в прошлом.

– Что-то ты бледный дружок? Ты сегодня обедал? – поинтересовался Федорыч.

– Нет, кажется, – потрогав живот, промямлил Яков.

– Вот и я проголодался, – улыбаясь заметил Александр. – Катюша! Погрей нам супчик гороховый и поставь грибов соленых, которые Матвеевна принесла.

– Ты посмотри, дорогой! Что творится! Два дня назад заказ серьезный согласовали. Все рисунки, чертежи обсудили, в сроках и в цене сошлись, и вдруг нечищеный тротуар! Ничего не понимаю, Господи! Ничегошеньки! – старался привлечь внимание Якова мастер.

– Я еще перед первой встречей с заказчиком молился. Справлялся, есть ли Воля Божия, благословляет ли, ведь работа грандиозная, такая может раз в жизни и встретится! Не понимаю! – распалялся Федорыч.

– Ты у нас, конечно, парень молчаливый, да скромный, но на тебе лица нет! – немного помолчав, обратился он к Якову. – Что случилось? Выкладывай!

Яков поморщился, снял очки, потер их салфеткой, надел и постарался собрать разбегающиеся, словно тараканы, мысли. Наконец он тяжело вздохнул и в трех предложениях описал свои обстоятельства. Ему даже полегчало на время. Федорыч молча скинул шестой звонок на телефоне, отодвинул его и нахмурившись произнес: «Помолимся дружок, Господь не оставит!»

Он повернулся к красному углу, прочитал молитву перед едой, и они стали ужинать в полном молчании. За чаем с сухарями Федорыч вдруг начал беседу, словно ни о чем. Ударился в воспоминания, как Яков подменял его на мастер-классах, всячески нахваливая его работы. Впервые за весь вечер Яков смущенно улыбнулся и взглянул на Катерину, которая взялась поддакивать мастеру. Он совершенно не понимал, к чему был этот разговор.

Прощаясь, Федорыч взял с него обещание помолиться горячо Богу и Пресвятой Богородице.

С Катей им было по пути, поэтому Яков согласился её проводить. О чем они, точнее она, разговаривали по дороге, он, к сожалению, не помнит.

Яков был послушным: молитвы знал, наказ исполнил. В эту ночь он на удивление спокойно спал, а утром отправился в институт. После обеда он обнаружил пропущенный звонок от мастера. Вдруг к нему пришло осознание, что на душе у него мирно и спокойно, тьма отступила. И такая радость наполнила Якова, что он со всех ног помчался в мастерскую.

Федорыч нисколько не удивился внезапному появлению студента и поманил в мастерскую. Оказалось, Александр Федорович тоже молился этой ночью и принял неожиданное решение. Он объявил Якову, что берет его в подмастерье для работы над новым заказом, и что приступать нужно уже сейчас. Огорошенный Яков попытался отговаривать мастера. Идея казалась ему более чем безумной, но Федорыч был непреклонен. Он нашел столько весомых аргументов, против которых Якову нечего было возразить, что пришлось сдаться.

В этот момент вошла Катя.

– Представляешь, что придумал наш Федорыч?! – взволнованно обратился к ней Яков.

– Я его всячески поддерживаю, – нисколько не удивляясь, проговорила девушка. Тебе работа нужна, а Федорыч давно себе помощника ищет.

Ошарашенный, но воодушевленный, Яков метнулся к столу с чертежами и рисунками, и уже через час он понимал суть и масштаб работы.

Домой он вернулся после вечерней службы, уставший, но довольный. Помолился перед сном и быстро уснул. Впереди его ждали непростые дни. Нельзя сказать, что всё шло гладко. Материала он попортил немало, но в пределах допустимого, как успокаивал его мастер.

Однажды, сбежав с последней пары, Яков вдруг осознал, что он по-настоящему счастлив! Проблемы его еще не были решены. Денег едва хватало на еду и проезд, но всё это вдруг стало неважным. Удивлялся Яков и сам себе: за такой короткий срок он сблизился с чужими людьми, что было ему не свойственно, обнаружил ненужные ему ценности, задумался о целях и даже о том, ту ли профессию он выбрал. Всё это происходило незаметно, в беседах за работой, во время обеда. Катерина тоже помогала и не только с обедом (она училась в институте искусств). Перед началом работы они всегда молились, этих моментов Яков особенно ждал, он стал нуждаться в разговорах о Боге, накопилось много вопросов, которые сами собой разрешались.

Так проходили постные будни и богослужебные воскресенья. В один такой будний день Яков торопился в мастерскую после учебы, но вынужден был заскочить домой. Проходя мимо парковки, он заметил человека на костылях, разглядывающего его машину. Услышав шаги, человек обернулся и вскрикнул: «О! Да это ты!» Яков вздрогнул, он не знал этого человека.

– Яков Сергеевич?

– Да.

– Ты что не помнишь меня? Я тебя подрезал три недели назад!

Яков побледнел, попытался быстро объяснить, что денег у него нет, и выплачивать он будет только после решения суда. Человек добродушно засмеялся и поспешил успокоить:

– Я тебя второй день ищу! Как только из больницы выписался! Видишь, какое дело? – Он показал ногу в гипсе. – Я же как ДПСники нас отпустили, через двадцать минут влетел в грузовик, всё это время в больнице валялся, было время подумать. Не будет суда, я забрал заявление – радостно произнес парень.

Яков уже не сильно удивлялся, ведь как любил говорить Фёдорович, чудеса под Рождество – это обычное дело. С Костей они подружились и вместе ходили в мастерскую. Оказалось, у Кости вопросов было больше, чем у Якова. У молодых людей родилось много планов и совместных проектов. А Федорыч всё улыбался и довольно щурился, поглядывая в красный угол: вот оно оказывается, какова Воля Твоя. Слава Тебе Господи!

Тёплый мороз

Богородицкая Анна

Зима. Вьюга. Мороз. Холод. Когда уже все закончится? Этот вопрос витал в головах многих и многих солдат, оказавшихся на войне. Только ответить на него никто не мог. Стрельба, облеты, голод, мыши, которые прогрызают все: и одежду, и еду, и лекарства.

Тяжело. Нет сил. Еще один год прошел. Приближался праздник Рождества Христова.

– Ребята! Хватит унывать! Праздник ведь скоро! Не зря говорят, что на Рождество Бог землю чудесами осыпает, может и нам

перепадет! – обратился к солдатам старшина. – Сходите за елкой в

лес, все веселей станет.

– Не-е-е, я не пойду, сил нет.

– И я не могу, настроения нет.

– А я боюсь: повсюду стреляют.

– Ладно, давайте я схожу, развеюсь немного, – сказал задумчивый солдат Федя.

Сил не было и у него, но это же Рождество!

Старшина еще раз предупредил, чтобы был осторожен, c тропы не сворачивал, далеко не уходил. Прихватив с собой саперную лопату – подарок от дедушки, – Федя поспешно вышел из части.

Шел он по лесу, окутанный своими мыслями и переживаниями, ничего его не радовало, все елки казались ему кривыми, неказистыми. А тут еще такой снегопад начался, что в мгновение засыпал Федин путь. Обессиленный Федор замертво упал, силы оставили его. Он закрыл глаза и вдруг увидел свой родной, милый дом, свою маленькую, светлую комнатку, и маму, свою любимую, родную маму. Он почувствовал ее нежный запах. Она стояла на коленях перед иконой Спасителя. Тихо мерцал огонёк в лампадке, а мамины губы что-то шептали. Что? Федя тогда не знал и не понимал. Потом мама запела…

– Это Святая ночь, – сказала мама, присаживаясь на Федину кровать. – Поскольку в эту ночь родился на землю сам Бог- Иисус Христос. Родился, чтобы мы были счастливы, чтобы мы жили с ним вечно, чтобы мы его любили, как Он нас любит. Помни об этом, сынок, помни, что Он близко, что Он рядом всегда, ты только позови: «Господи, помоги, спаси и сохрани!».

Федя тогда совсем не понял слов мамы, но в памяти сердца они сохранились.

Вдруг Федя очнулся от воспоминаний, страшный гул вывел его из забытья. Он открыл глаза и увидел целый отряд вражеских солдат, надвигающийся прямо на него. И тут из сердца вырвалось: «Господи, помоги! Спаси и сохрани! Не оставь! Ведь ты Живой Бог!»

Через мгновение он опять услышал гул самолета, поспешно достал саперную лопату и стал копать, откуда только силы появились. А сам все повторял и повторял: «Господи, помоги, защити! Не оставь!»

Сколько продолжался обстрел, сколько Федя кричал из сердца Богу, – он не помнил, но, когда поднял голову, все стихло. Врага не было. Кто был убит, кто убежал. Опасность миновала. Федя вскочил на ноги радостный, счастливый, обновленный. Он мог только тихо, c трепетом вымолвить: «Спасибо, Тебе, Господи, спасибо, Отец! Дай силы служить Тебе и Отечеству!»

Тут он увидел прекрасную изумрудную ёлку, в шаге от его окопа. Она была усыпана чистым, белым, сияющим, словно алмазная россыпь, снегом. Да и все теперь ему казалось каким-то необыкновенным, красивым, а не мрачным и серым. Он с трепетом срубил деревце, взвалил на плечи и побрел к своим.

– Бойцы! Вот она! Красавица! Ёлка! И у нас будет праздник! Отставить унывать! Победа за нами! Бог с нами!

– Федя! Живой! Мы уж и не надеялись тебя увидеть! – обрадовались его товарищи.

И полилось Федино счастье, словно ручей с живительной водой, орошая измученные сердца ребят. Украсили ёлку чем могли, что было: фантиками, газетой, бумагой.

В рождественскую ночь накрыли стол: соленые огурцы, тушенка, много-много хлеба, а старшина под ёлку положил для всех маленькие подарочки – большие плитки шоколада. Как-то хорошо стало ребятам в эту ночь, тихо, спокойно. Долго они сидели возле елки, слушая Федин рассказ.

Мой милый, дорогой солдатик! Так и Ты, не унывай, победа за нами, она неизбежна и обязательно придет. Твоим жертвенным служением, твоим трудом! А когда будет совсем трудно обратись к Богу, молись, кричи Ему, он обязательно поможет, укрепит. Ты только верь! Милый, дорогой солдатик! Зима! Холод! Мороз! А на душе тепло-тепло!

Радостные лица