Восточный базар и прочие казусы

– И тебе! – дверь за Тиной закрылась.

– Круто?!.. Смеёшься, что ли?.. на улицу теперь не выйти!– Девушки подошли к Матвею и зло смотрели на дверь, за которой только что скрылась их охладительница.

– Да, дамы! Не успел узнать, из-за чего же разгорелся столь бурный спор? – сказал Матвей, жестом предлагая девушкам разделить его компанию. – Чай, кофе?

– Кофе-кофе, сам знаешь!.. Эта критинка утверждает, что Поттер круче Колфилда, представляешь?!.. – розоволосая девушка, видимо, остро не разделяла приоритеты напарницы и спор считала не оконченным.

– А ты докажи, что не так! – Вторая девушка, короткие волосы которой были раскрашены в несколько цветов, неосторожно села рядом с противницей.

– Я щас тебе докажу… я щас тебе так докажу!.. – и розоволосая опять полезла выдирать пестрые космы у соперницы.

Матвей остановил занесенную руку с ярким разноцветным маникюром у лица поклонницы Поттера.

– Женька, драка – плохой аргумент, тем более в споре о книгах. Успокойся уже, выйди на улицу, освежись, посмотри на луну, наконец.

– Я тебе не волк, чтобы на луну смотреть!

– Волки на луну воют, а я тебе предлагаю легкую медитацию для приведения чувств в мирное равновесие. А лучше – все пошли, мы здесь достаточно нашумели сегодня.

И троица удалилась, оставив обитателей кафе во вновь обретенной тишине.

ххх

Матвей заходил в кафе несколько вечеров подряд, но Тину не заставал. Выпивал чашку кофе, минут двадцать наслаждался тишиной в ароматном, уютном спокойствии подвальчика и уходил.

На четвертый или пятый вечер решил спросить у хозяйки про Тину.

– Она в библиотеке сейчас. Совсем не успевают с книгами, завтра надо последнее отвезти на склад.

Большие витринные окна библиотеки, выходящие на шумную улицу, были темны.

Ни людей, ни света, только опустевшие книжные стеллажи.

Матвей дернул струю вытертую ручку на массивной крашеной двери.

Закрыта.

Он нажал на кнопку звонка и громкий металлический набат в глубине помещения вызвал звуковое цунами с многократным затухающим эхом в пустых комнатах.

Никто не отозвался.

Тина сидела на деревянной скамейке и ела тонкий бутерброд.

В парке было малолюдно и спокойно. Время было позднее. Горожане разбрелись уже по домам: кто – в семейный круг, кто – в привычное одиночество, как скоро и Тина, когда доест свой бутерброд и насидится в публичной тишине, чтобы перебраться в тишину домашнюю.

Удивительный город – днём переполнен людьми и машинами, активный, горластый; по вечерам же, с заходом солнца, он становился уютным, тёплым – дома растворялись в импрессионистском тумане, очертания плыли, краски приглушались.

– Ты предсказуема, – Матвей сел рядом с Тиной и вытянул ноги. – Извини, опять без приглашения. Где же твои слушатели?

Тина, не спеша доела бутерброд, вытерла губы и руки бумажным платочком, выкинула его в урну и тоже вытянула ноги.

– Я не всегда в них нуждаюсь.

Помолчали.

Спокойно. Тихо.

– Что там с библиотекой? Успеваете?

– Успели. Сегодня закончили.

Опять помолчали.

– Скажи, капитан…

– Матвей.

– Скажи, Матвей, у тебя было много находок в жизни?

– Ты о чём? О физических находках или о душевных потрясениях?

– О физических. Клады, схроны, неожиданные обретения… – Тина потянулась к сумке и достала из неё конверт. – Упаковываем сегодня последние книги, почти уже завершаем работу, и из книги выпадает письмо… Наверное, использовалось как закладка, забыли вынуть… Книга старая, стояла на полках в хранилище, не выдавалась.