- -
- 100%
- +
– Да, Дима, давай хоть чай попей, – с доброй улыбкой сказала Екатерина Васильевна, и ему ничего не оставалось, как согласиться.
– Урааа, – закричал мальчик, – чур мне самый большой кусок!
– Конечно, тебе, – засмеялась я, хватая его на руки, – ты же у нас именинник.
– Нууу, пусти, – он пытался вырваться из моих объятий и хохотал одновременно. А я осознала, как сильно мне не хватает этого ребенка, ведь встречи стали такими редкими.
Наконец, освободившись, Рома побежал на кухню к маме и принялся таскать на стол в комнату чашки для чая.
Раздался звонок в дверь.
– Это тоже ко мне, – крикнул ребенок и понесся ко входу.
– А ну стой! – Оля перехватила его руку, когда она уже тянулась к дверному замку. Она нажала кнопку на мониторе видеонаблюдения, и экран показал картинку, на которой стоял молодой парень в форме, похожей на доставщика пиццы, у которого в руках был подарочный сверток и букет цветов.
– Это от кого? – спросила я, а Оля вдруг сделалась бледной, словно полотно.
– Не может быть, – прошептала она, открывая дверь.
Дима тоже подошел и встал рядом, взяв мальчика за руку.
– Это мне! Это мне! – кричал мальчик, пока его мама расписывалась в ведомости курьера.
– Да, тебе, – спокойно сказал Дима, но тут же опустил Ромину ладонь, как только закрылась входная дверь, – можно мне?
Оля протянула ему подарок, несмотря на вопли ребенка, что это его подарок, и он первым должен его открывать.
– Записки нет? – спросил Дима, кивнув на букет. Оля отрицательно покачала головой, осмотрев внушительную охапку роз.
– Что происходит? – я тронула его за локоть, но он словно не обратил внимания, и прошел на кухню.
– Рома, иди к бабушке, начните резать торт, – сказал вдруг Дима таким резким тоном, что мальчик вздрогнул и даже не посмел возразить, хотя на глазки тут же выступили слезы.
Как только он скрался в комнате, я воскликнула:
– Да в чем дело?
Оля стояла, смотря на подарок, белая, как мел. Она держала в руках охапку роз, которые вдруг начали выскальзывать на пол, а она даже не попыталась их поймать, так и глядя в одну точку. Я дернулась в её сторону, подхватив цветы и больно поранилась о шипы. Происходящее напоминало замедленную съемку фильма, только для меня лишенного смысла и полного абсурда.
Дима, так и не обращая на меня внимания, медленно снял яркую бумагу с темно-синей коробки, как мне показалось, делал он это настолько аккуратно, словно боясь сделать ей больно. Он поднял крышку с коробки, а я заметила, что при этом задержал дыхание. Невольно замерев, я заглянула через его руку… Перед его взглядом была игра настольный футбол.
Когда Дима поднял глаза, в них промелькнуло сначала облегчение, а потом он понял, как сейчас все это выглядит со стороны, увидел мое непонимание, и тихо сказал:
– Оля, все нормально, пусть Рома это заберет… Надеюсь, он не сильно расстроился.
Я бросила на стол розы, которые так и держала в руках, злость и тревога были написаны на моем лице.
– Мне нужно было убедиться, что там нет ничего опасного, – теперь, наконец, Дима обратился ко мне.
– А что могло быть опасного в подарочной коробке? – я повысила голос настолько, что скорее всего было слышно в комнате. Они оба молчали, и я медленно переводила взгляд с Диминого лица на Олино, оба смотрели в пол, и до меня вдруг дошло, – но это же не может быть от…
– Не может, – еле слышно проговорила Оля, так, словно каждое сказанное слово причиняло ей физическую боль, – этого же не может быть?
Последние слова были обращены к Диме, но он молчал.
– Ты же говорил, что видел, как он утонул… – я слышала свой голос словно со стороны, будто я сплю и попала в самый страшный из своих кошмаров.
– Да, он утонул, – его голос сразу стал железным, он говорил уверенно, будто не было только что того волнения и сомнений, читавшихся в его взгляде, – просто Оля же рассказывала, что он каждый год присылал ей такие цветы, а Роме подарки…
– Но раз этого быть не может, что тогда заставило тебя допустить даже мысль о том, что там может быть что-то опасное? – я села на стул, пристально глядя ему в глаза, сердце до сих пор колотилось, как бешенное, а ладони стали влажными.
– Оля, ты знаешь, от кого это? – он проигнорировал мой вопрос.
– Нет… – ее голос был хриплым, и я отчетливо видела, как дрожат у нее руки.
Тут в кухню осторожно зашел Рома, и мы услышали вибрацию телефона:
– Мамочка, тебе звонят, – тихо сказал он, исподлобья косясь на Диму.
– Прости, если испугал тебя, – Дима потрепал мальчика по голове, а Оля взяла телефон и провела по экрану.
– Але…
Я слышала мужской голос, но не могла понять, кто это, а на ее лице вдруг отразилось такое облегчение, что глаза заблестели от выступивших слез радости.
– Кто это? – спросила я.
– Это Илья, крестный Ромы! Это он прислал подарок и розы, там должна была быть записка, но, похоже, её потеряли…
Она опустилась на стул рядом со мной и уронила лицо на руки.
– Господи, за эти несколько минут я чуть с ума не сошла от страха, – пробубнила она, так и не поднимая головы.
– Смотри, что тебе прислал Илья, – Дима опустил со стола коробку, наклонив, чтобы мальчик увидел содержимое, тон его голоса был таким же спокойным и веселым, как и несколько часов назад, когда мы только переступили порог этой квартиры.
– Ух ты! – закричал Рома, протягивая руки к новой игрушке, он моментально забыл о том, что минуту назад обижался, – поиграешь со мной?
– Конечно, иди в комнату, покажи бабушке и распаковывай, а я сейчас приду, – Дима вынул из синей коробки упаковку с футболом и передал ребенку, и тот тут же побежал хвастаться Екатерине Васильевне.
Я смотрела на Диму и злилась все сильнее, он почувствовал это и подошел ко мне, взял за плечи и нежно поцеловал.
– Почему ты подумал, что там может быть что-то опасное? – повторила я вопрос, который задала несколько минут назад.
– Просто перестраховался! Раньше Олег присылал такие подарки с цветами Оле… Проверить это было первой мыслью, хотя да, признаю, это глупо, потому что этого быть не могло.
– А откуда ты знаешь, какие подарки присылал Олег? – у меня четко складывалось ощущение того, что он пытается чего-то мне не сказать.
– Может быть, поговорим потом? – в его голосе проскользнуло раздражение, и он развернулся и вышел из кухни, а через несколько секунд я уже услышала, стук фигурок от новой игры и Ромины восторженные возгласы.
– Оля… – я положила руку ей на плечо, она тут же подняла голову.
– Он звонил мне несколько дней назад… – сказала она, и, как мне показалось, не без чувства вины.
– Кто он?
– Дима… – я удивленно вскинула бровь, – расспрашивал про то, как в предыдущие годы Олег поздравлял сына, меня… Приезжал ли, что дарил, дарил ли цветы мне и какие…
– Зачем?
– Не знаю! Да я и не спрашивала… Это при тебе и Роме мы перекидываемся некоторыми фразами, а без вас… Если ты помнишь, я на протяжении нескольких лет помогала Олегу обворовывать его фирму, а потом и вовсе…
– Я помню! – перебила я ее, – и тебе не показалось это странным?
Оля встала и подобрала розы, валяющиеся по всей кухне.
– Показалось… Боюсь даже допускать ту мысль, зачем ему это могло понадобиться.
– Почему ты мне об этом не сказала? Почему не позвонила?
– А ты сама не догадываешься? Ты же прекрасно знаешь своего мужчину!
Я почувствовала, как страх и волнение отступили на второй план, уступая место раздражению.
– Он тебе запретил…
– Да! Прости меня! Но поверь, отказать ему у меня не было возможности!
– Я верю…
Повисло молчание. Я столько раз подробно расспрашивала Диму о том, что произошло в Швеции, что теперь знала все до таких мельчайших подробностей, будто сама была там, сама дралась с Олегом, сама упала с того обрыва… Сколько ночей я просыпалась от кошмаров в холодном поту, в страхе того, что этот монстр мог остаться в живых, и столько же раз Дима успокаивал меня и убеждал, что он утонул, что его больше нет…
– Ты не сильно расстроишься, если я уеду вместе с ним? Не останусь до вечера.
Оля отрицательно покачала головой, хотя я видела, что она обманывает, она, конечно, расстроилась. Да при других обстоятельствах мне и самой не хотелось уходить, но теперь… Мне было просто необходимо поговорить с Димой. Все это было странно, со стороны казалось, что у него паранойя, но я прекрасно знала его, знала его ум, его чутье, его уравновешенность… Паранойе во всем этом не было места…
– Пойдем пить чай, – вымученно улыбнулась Оля, а я кивнула, но уже на выходе с кухни она меня удержала за локоть, – подожди… Пожалуйста, расскажи мне потом, что он ответит на твои вопросы…
Я снова кивнула, но улыбнуться в ответ не смогла. На мои слова о том, что я уеду вместе с ним, Дима никак не отреагировал, по-видимому, понял, что отложить разговор не получится.
Меня всегда удивляло, как прекрасно у него получалось скрывать свои эмоции, вот и сейчас он играл с Ромой, смеялся, непринужденно говорил с Екатериной Васильевной, успевал пить чай… Удивительно, что он позволил мне увидеть то секундное волнение, которое он ощутил, когда увидел подарок… Я же теперь сидела и насильно пыталась засунуть в себя кусок торта, ничего не видя и не слыша вокруг, отсчитывая секунды до того момента, когда уже окажусь с ним наедине.
– Лина!
Я словно очнулась от громкого вскрика ребенка.
– Что, малыш?
– А ты поиграешь со мной? – он уперся локтями мне в колени и положил на кулачки подбородок, заглядывая прямо в глаза. Будто видя мое замешательство, он пытался меня развеселить.
– Да, – в этот момент мне не нужно было заставлять себя улыбаться, это произошло само собой, стоило мне лишь взглянуть на него.
– Играйте, и мы поедем, – сказал Дима, уступая мне место перед ручками регулировки метеллических фигурок.
– Ты тоже уедешь? – Рома моментально поник, чем безмерно расстроил меня.
– Да, малыш, к сожалению, мне тоже нужно ехать. Если я не уеду вместе с Димой, мне потом не добраться будет до дома.
– Но ты же можешь остаться у нас, как раньше!
«Как раньше», эти слова больно полоснули мою душу… Раньше было весело… Все казалось другим, все было легче, не было мучительных воспоминаний, которые не оставляли ни на минуту, которые сделали меня другой…
– Ромочка, Элине нужно по делам, – сказала Екатерина Васильевна, пытаясь успокоить внука, – вы сейчас поиграйте и позови ее приехать в другой раз.
– Ты придешь? – спросил Рома, хмуро глядя на меня исподлобья.
– Ну конечно, приеду, – я стала зацеловывать его личико, – я приеду уже на следующей неделе.
– Тогда ладно, – согласился мальчик, но дуться не перестал и рассказывал мне правила игры без тени улыбки.
Когда во время игры я обернулась, Дима сидел на диване, закинув ногу на ногу и пристально смотрел на меня. В последнее время по его глазам я научилась читать его настроение, его эмоции, но не сейчас. И меня испугало, что нечто холодное скользнуло в его взгляде…
На прощание я поцеловала и обняла Олю, по ее лицу было ясно, что ей стыдно, из-за того, что она не могла рассказать мне о звонке Димы.
– Все нормально, не думай об этом, – постаралась я её успокоить, – я действительно знаю, что ему невозможно отказать.
– Напиши мне, как будешь дома, хорошо?
Я кивнула, попрощалась с Екатериной Васильевной и Ромой, который почему-то обиделся только на меня, хотя уходили мы с Димой вместе.
Солнце на улице перестало светить, капал небольшой дождь. Пока спускались и шли до шоссе, мы не обмолвились не единым словом, но как только я села на пассажирское сидение, не выдержала и тихо проговорила:
– Ты же мне обещал…
Он недоуменно посмотрел на меня, заводя машину, а я пояснила:
– Обещал никогда больше меня не покидать, обещал говорить правду…
– Я всегда говорю тебе правду.
– Тогда, пожалуйста, скажи, что заставило тебя усомниться в содержимом этой подарочной коробки?
Дима смотрел на дорогу и молчал, но через минуту протянул руку к моей руке и сжал пальцы, я сжала его ладонь в ответ, отстегнула ремень безопасности и прильнула к нему, обнимая и целуя в щеку.
– Когда мы вместе упали со скалы, я точно видел, как он ударился о камни и ушел под воду, я видел его кровь… Я уверен, что он утонул, но…
Он снова замолчал, я видела, что он не хочет говорить со мной об этом, но я сидела и довольно терпеливо ждала.
– Понимаешь, тела ведь не нашли. Да, я видел, что он ушел под воду, но без тела нельзя быть уверенным на сто процентов в его смерти. Хоть и одна десятая процента, но остается, что он мог выбраться, также, как и я.
– Ты правда веришь, что он мог выбраться с пробитой головой из того потока? – я не видела его лица, так и продолжая обнимать, пока он вел машину.
– Я верю, что, хотя бы какое-то время, нужно иметь в виду минимальную возможность того, что он мог остаться в живых.
– Но ты столько раз убеждал меня, что он утонул…
– Он утонул, я видел, как он ушел под воду!
– Но ты же понимаешь, что это только полуправда?
Дима взял руль левой рукой, а правой еще сильнее прижал меня к себе:
– Ты столько переживала эти полгода, что Олег – это не то, о чем тебе нужно думать теперь.
– Поэтому я не могу уезжать одна из дома, и никто не может к нам приезжать?
– Это все только на уровне интуиции, я ни в чем не уверен.
– Вот уж не думала, что ты можешь быть в чем-то не уверен!
– Знаешь, в чем я точно уверен? – я вопросительно подняла на него глаза, – я точно уверен в том, что очень люблю тебя! И никому не позволю тебя у меня отнять… А кроме этого, я твердо уверен, что пройдет еще немного времени, и ты избавишься от кошмаров, бессонницы… Когда привыкнешь к тому, что я никогда больше тебя не оставлю, когда перестанешь бояться… А я сделаю все, чтобы это произошло как можно скорее.
Я верила в его слова. В такие моменты, когда он честно говорил мне о своих мыслях, своих страхах, я снова ощущала, что мы становимся единым целым. И верила, что ничто и никто не сможет никогда нас разлучить. Этот день был одним из немногих счастливых дней, которые мы полностью проводили друг с другом. Такие моменты наполняли воздухом мои легкие, заставляли биться быстрее сердце, а мозг насыщали эндорфинами.
– Я люблю тебя, – я обхватила его обеими руками, он был рядом, весь мой, а мне словно все равно было его мало, – я так тебя люблю…
Мы выехали из города в область, проехали несколько поселков городского типа, таких крошечных, что я не замечала, как они заканчивались. Пейзаж выглядел хмурым и навевал тоску, мрачное небо, пелена дождя… Трудно представить, что еще несколько часов назад светило яркое теплое солнце. Я не следила за дорогой, которая размытой лентой мелькала среди деревьев. Встречных машин практически не было, сказывалась отдаленность от мегаполиса.
Я почти не почувствовала боли… Успела только дернуться от жуткого грохота, пытаясь выпрямиться на сидении, но не успела. Машина подлетела в воздух, меня ударило сначала о потолок, потом о боковую дверь, а последнее, что я увидела и почувствовала – жар огня. Звон разбитого лобового стекла и адский скрежет металла эхом отдалялся в моем отключающемся сознании.
Облака и странное давно забытое ощущение спокойствия… Нежно-розовые и голубые сгустки пара, невесомые воздушные, до которых я почти могу дотронуться, но они ускользают. Необычная красота, обволакивающая, волшебная, она проникает внутрь меня, растворяется во мне, наполняя изнутри чем-то добрым, нежным… Я чувствую такое счастье, которое не могу описать словами, оно неземное, всепоглощающее, пропитанное любовью…
Дима.
Дима резко дернулся, в ушах стоял такой гул, что, казалось, лучше оглохнуть. Он лежал на земле, а нос и горло были заложены дымом, он пытался откашляться, но это было невозможно, пепел и гарь снова и снова заполняли его легкие. Сознание присутствовало лишь наполовину, он то проваливался в темноту, то снова видел перед собой яркие языки пламени.
– Элина! – одними губами произнес мужчина, – Элина!
Это имя, словно имя его ангела хранителя, заставило его очнуться, и он смог отчетливо увидеть, что валяется на земле всего в нескольких метрах от пылающей машины. Его глаза расширились от ужаса, от понимания того, что рядом с ним никого нет…
– Элина!!! – его вопль прорезал лес, он эхом прокатился над жутким треском огня, пламя которого не становилось тише, несмотря на сильный дождь.
Не прошло и секунды, как Дима уже пытался взобраться на горящий автомобиль, который был перевернул и уже превратился в гору прогорающего и смятого железа.
– Ааааа!!! Нееееет!!!!! Нет! Нет!!! – его вопли можно было принять за крики боли от ожогов, полученных, пока он безуспешно пытался хоть как-то подобраться к тому месту, где раньше сидела Элина… Но это были крики его души, которая сгорала вместе с этим автомобилем, в котором он отчетливо видел обуглившееся тело своей любимой…
Дима сбросил куртку, которая начала гореть прямо на нем, как одержимый, он снова и снова бросался на машину, понимая, что уже поздно, что он уже ничего не сможет сделать, не сможет исправить, но остановиться был не в силах.
– Эй! Отойди! – неподалеку остановился какой-то внедорожник, из которого прямо к Диме бежал молодой парень. За ним из машины выскочила девушка, но осталась стоять в отдалении. А парень сначала кричал Диме, чтобы тот отошел от машины, но мужчина не слушал его, а, возможно, и не слышал, тогда он схватил его за плечи, но Дима развернулся и оттолкнул его.
– Вызывай пожарных и скорую, – крикнул парень девушке, которая побежала в их сторону, когда увидела, что он отлетел на траву от Диминого удара.
Еще до приезда спецслужб дождь, который из мелкого превратился в проливной, справился с огнем, и мужчина смог достать на траву то, что раньше было его девушкой, а теперь превратилось в сплошной сгоревший кусок мяса, лишь очертаниями напоминая человека. Люди, вызвавшие помощь, с ужасом и слезами на глазах смотрели, как Дима обнимал и прижимал к себе мертвое тело. Он лежал на траве, уткнувшись в него так, что сам стал такого же черного цвета и пах обожженной плотью. Ничто не могло заставить его добровольно выпустить из объятий тело Элины… Нескольким работникам МЧС, которые приехали через несколько минут после приезда врачей, пришлось силой скрутить мужчину и засунуть в машину скорой помощи, где его тут же вырубили сильно действующим успокоительным, чтобы была возможность осмотреть его и забрать тело сгоревшей в автомобиле девушки.
В сброшенной Димой куртке нашли его документы и смогли связаться с его охраной. Володя тут же приехал в приемный покой той больницы, куда привезли Диму, он так и не просыпался. Молодая пара была приглашена сотрудниками МЧС и полиции как свидетели произошедшего. Они и рассказали Володе, что видели. Начальник охраны щедро заплатил им за оказанную помощь и попросил номера мобильных телефонов, чтобы связаться, когда Дима проснется. Всего через час около его кровати, помимо Володи, стоял Максим и Оля, глаза которой опухли от слез. Она, как могла, постаралась очистить лицо Димы от копоти, но это было невозможно, она словно въелась в кожу. На нем не было ни одной травмы, кроме нескольких синяков, ссадины на голове и ожогов, полученных, когда он пытался вытащить тело Элины из горящего автомобиля.
Диму осмотрели еще в скорой, и сейчас его осмотр занял всего несколько минут, он был в порядке. Врач быстро вышел из крошечной палаты приемного покоя, других пациентов там не было. Максим сел прямо на пол у стены, зажав голову между локтей и глядя в стену перед собой, спросил:
– Что случилось с машиной?
– Пока стопроцентно не могу утверждать, – глухо отозвался Володя, – те, кто осматривал машину после тушения, предположили замыкание проводки.
– Но ты думаешь иначе?
– Да, это полна ерунда! Я знаю, как внимателен Дмитрий Эдуардович к своим автомобилям… Проводка там в идеальном состоянии, это точно!
Оля всхлипнула и дрожащим голосом спросила:
– Ты думаешь, кто-то взорвал их машину?
– Я же сказал, что пока не могу ничего сказать! – раздраженно ответил начальник службы охраны, – при беглом осмотре я не нашел ничего, что указывало бы на взрывчатку.
– А когда сможешь точно сказать? – еще более раздраженно рявкнул Максим, в глазах Володи сверкнула ярость, но она была настолько пропитана скорбью, что тут же погасла, и он спокойно ответил:
– Машину уже осматривают мои люди вместе с полицейскими, это прекрасно обученные специалисты, если там было что-то не похожее на самовозгорание, они это отыщут!
Повисла гнетущая тишина.
Из Олиных глаз текли слезы, которые застилали взор, она практически ничего не видела перед собой и вслепую проводила мокрой тканью по Диминому лицу. Володя стоял около окна, повернувшись ко всем спиной. Его мучило чувство невыполненного долга, Дима вместе с Элиной были его друзьями и нанимателями, он был в ответе за их безопасность, но Элины больше нет, он принял это, как свою личную ошибку, свою личную потерю. Не говоря уже о том, что девушка была приятна ему и нравилась по-человечески…
Максим поднял глаза от пола и посмотрел на Олю, ее плечи сотрясались в беззвучных рыданиях. Мужчина поднялся на ноги и подошел к ней, а постояв несколько секунд рядом, взял за ту руку, которой она пыталась стереть грязь с лица Димы.
– Хватит… – она замерла и подняла на него глаза, – ты все равно не отмоешь этого здесь…
Олины губы скривились, она еле могла говорить из-за слез, текущих рекой:
– Утром… Сегодня утром! Несколько часов назад, мы сидели за столом, мы общались, я обняла ее на прощание…
Максим притянул девушку к себе и обнял, проводя по волосам рукой, гладя, пытаясь успокоить, хотя сам еле держал себя в руках.
– Посмотри на него… – Оля слегка отстранилась от Максима, – его лицо спокойно, он спит и не помнит… не думает о том, что произошло! Я с ужасом боюсь момента, когда он откроет глаза!
– Я тоже… – мрачно отозвался Володя, – как вспомню, что было, когда Олег увез Элину в Швецию, как он сходил с ума, а заодно и мы все…
– Я бы так хотела с ней попрощаться, – проговорила Оля.
– Нет, – ответ Володи был более резким, чем должен был быть, поэтому он добавил спокойнее, – это невозможно… Она… Ее тело сильно пострадало.
– Ты видел? – спросил Максим.
– Да! И скажу, что больше никому не нужно этого видеть.
От этих слов Оля заплакала еще сильнее, свитер Максима, в который она уткнулась лицом, заглушал ее всхлипы. Володя снова отошел к окну, а Максим смотрел в потолок, обнимая девушку, и старался, чтобы слезы не скатились по его щекам.
Никто не увидел, как Дима открыл глаза и сел на койке, которая была куда меньшего размера, чем ему требовалось.
– Володя, где машина? – его голос прозвучал настолько громко в окружающей тишине, что Оля вздрогнула, они одновременно уставились на мужчину, который сидел и смотрел на них исподлобья.
– Машина прямо перед входом в приемный покой, – ответил Володя, подходя ближе.
– Дай ключи, – тон его голоса был пугающим, каждое его слово звучало угрожающе, несмотря на преувеличенное спокойствие.
– Дмитрий Эдуардович, вы были без сознания долго, получили травму, вам нельзя…
– Дай. Мне. Ключи. – Каждое слово было произнесено отдельно и все тем же спокойным тоном, от которого мурашки шли по коже.
– Я могу поехать с тобой… – начал было Максим, но Диме стоило лишь повернуть голову в его сторону, не потребовалось произносить ни слова, чтобы мужчина понял, что ответ отрицательный.
Оля замерла, она глушила в себе всхлипы, словно боялась, что, если издаст хоть звук, Дима обратит внимание, что она тоже здесь и посмотрит на нее также.
Володя достал из кармана ключ и бросил Диме, тот его поймал несмотря на то, что только пришел в себя. Затем он поднялся и прошел к выходу из палаты.
– Дима, – Максим сделал шаг в его сторону, – ты еле стоишь на ногах, не делай глупостей, мы не хотим оплакивать еще и тебя!
Дима резко развернулся в его сторону, но выражение лица не поменялось, оно словно стало каменным, ни одной эмоции, лишь в глазах пылала такая боль, что все ужаснулись еще больше.
– Дмитрий Эдуардович…
Но Володя не успел ничего сказать, дверь захлопнулась, и они остались в палате втроем.
– Ты на машине? – быстро спросил Володя Максима.
– Да!
– Поедем за ним.
– Я и сам догадался! Оля, сама доберешься домой?
– Да, обо мне не беспокойся… – сказала девушка и пошла к двери, но обернулась, – позвони мне потом, Дмитрий Эдуардович спас моего сына, я для него все сделаю… Только что я могу…
– Я позвоню, – пообещал Максим.
Дима шел по коридору в сторону выхода на улицу, иногда задевая плечом стену, в голове туман, перед глазами темно, в носу жуткий запах жженого тела, которым вонял он сам.