- -
- 100%
- +
Сколько раз учил меня мой отец: выслушай женщину и сделай наоборот. Дурное предчувствие преследовало меня с той самой поры, когда я, топ-менеджер с солидным доходом, примерный семьянин и хороший товарищ, поддался на уговоры супруги о каком-нибудь необычном отдыхе во время рождественских каникул. В свои тридцать семь, я уже ничему не удивлялся, и рвение жены непременно устроить отдых так, чтобы это было поразительным и запоминающимся меня не вдохновляло. Как будто нельзя было бы просто поваляться в массажном кресле с голографическим электронным томиком детективов, попить пива с креветками, чередуя дни ленивого безделья с походами в тренажерный зал, сауной и бассейном. Еще двадцать лет назад, во времена студенческой юности, мной была изъезжена вся Европа вдоль и поперек, как раз до того, как часть её постепенно ушла под воду в результате таяния ледника. Еще пять лет назад, после нашей с женой свадьбы, во время медового месяца был кругосветный круиз, затянувшийся почти на полгода, в котором подробнейшим образом мы изучили все доступные после мировой глобальной катастрофы среднестатистическому туристу страны и континенты. Этих вояжей хватило с лихвой. Вообще, все последнее время, ни виртуальные поездки в поражающие воображение супергорода будущего, активно предлагаемые турфирмами, ни отпуск на даче меня не привлекали. Пресловутая дача, которая досталась от прапрабабушки моей супруге, была единственным островком размером в три сотки, на котором росла настоящая трава, деревья, овощи. Там можно было сорвать огурчик с грядки, и даже было декоративное озерцо с рукотворным водопадом, однако это удовольствие удавалось сохранять ценой немыслимых налогов в условиях нехватки земли. Даже полеты на Лунные колонии, не удивляли и не будоражили кровь.
Битых три недели я открещивался от предложений супруги, предлагавшей вариант за вариантом, и даже намекал ей, чтобы она выбрала что-либо на свой вкус, и возможно отправилась туда с подругами. А мне так хочется просто побыть дома в эти каникулы! Когда в один их вечеров, она влетела в спальню с круглыми от восторга глазами, протягивая мне буклет. Я развернул пластиковую упаковку и нажал кнопку воспроизведения, сделав это скорее из чувства долга перед супругой, чем из любопытства. Голографический экран мигнул, развернувшись над моей головой, симпатичная восточная девушка завораживающим голосом произнесла:
«Наша фирма предлагает вам незабываемый отдых. Только в это рождество, экспериментальные, эксклюзивные путешествия в прошлое. Вы сами выбираете эпоху и свой статус, вы сами решаете, сколько времени пройдет с момента начала путешествия до момента его окончания. Вы и только вы можете разнообразить свой отдых, испытать необычайные ощущения, проникнуть в глубины веков…»
Её голос продолжал гипнотизировать. Я чувствовал, что еще немного и стану просто одержим идеей этого отдыха. Я резко захлопнул буклет. Жена, встрепенувшись, словно ото сна, выдохнула:
–Ну что? Что думаешь? Давай попробуем!
– Бред! Аля! Полный бред!
– Почему? – её лицо помрачнело.
– По многим причинам.
– Назови хоть одну!
– Аля! Ты взрослый человек. Конец двадцать первого века! Ты веришь в такие «разводы»! Сколько это стоит?
Она хитро улыбнулась:
– Ты не дослушал рекламу до конца. Там есть прейскурант, все зависит от выбора эпохи…
–Значит, к динозаврам будет безумно дорого…
– Ну не передергивай. Зачем тебе к динозаврам. И потом, это эксперимент, там скидки первым пятидесяти клиентам, понимаешь, японцы уже давно работают над возможностью путешествий во времени…
– И это в основном потому, что от самой Японии осталась только Фудзияма и пара километров вокруг. И что-то все их попытки вернуться в прошлое, чтобы предотвратить глобальное потепление, закончились поражением. Об этом последнее время только и пишут!
– Ну, это не совсем то, о чем пишут. Прошу, поедем к ним, тем более это совсем рядом, в пяти кварталах нашего комплекса.
– Это, наверняка, слишком дорого!
– Перестань, не больше чем мы потратили бы на виртуальную поездку в город будущего Голдсити, или на Луну.
Мои доводы закончились, эмоции, тщательно и терпеливо скрываемые последние три недели, выплеснулись в виде вопля:
–Ну почему! Господи! Почему эта женщина не может просто побыть дома в выходные. Почему обязательно нужно куда-то ехать. Я работаю как проклятый, это первые большие каникулы за полгода! Я просто хочу побыть дома!
– Мой возглас поверг жену в уныние. Она повернулась и вышла из спальни. Послышались негромкие всхлипывания.
Я встал с постели. Мне стало стыдно, Алька была безобидным и жизнерадостным человечком, пять лет совместной жизни она только и пыталась, что сделать мой быт удобным и комфортабельным, угождать мне во всем и заботилась о каждой мелочи.
Мы познакомились, когда она была еще студенткой журфака нашей академии, я изредка, по просьбе друга, которого надо было заменить, приезжал читать там курс лекций по национальной экономике, а она сидела в первом ряду. Я влюбился с первого взгляда в карие вишни ее глаз, рыжий одуванчик прически, хрупкую, почти неземной красоты и грации фигуру, какую редко встретишь у наших современниц – всё больше коренастые квадратики на тонких ножках, зачехленные в термокомбинезоны, или обтянутые джинсами. Я умилялся ее непослушному рыжему локону на виске, который никак не хотел укладываться в прическу, и она всегда закалывала его гребешком-цветочком – единственным напоминанием о рано ушедшей из этой жизни матери. Меня просто с ума сводило ее несоответствие спортивным современным стандартам – женственность, плавность речи и движений, особенная стать. Она, робея, попросилась в курируемую мной группу, а я с удовольствием продолжил знакомство в студенческой кафешке. Уже через полгода я на дрожащих от счастья руках выносил ее из ЗАГСа. Каждый день я открывал в ней, что-то новое, – она могла одним движением руки снять головную боль, какими-то странными почти детскими потешками заговаривала кровь, хлеставшую из порезанного пальца, да так, что та останавливалась и рана затягивалась прямо на глазах. Она могла закрыть глаза и точно сказать, какая команда победит в футбольном матче, а могла просто не пустить меня на рейс в аэропорт, срывая мою поездку на конференцию, потому, что самолет явно неисправен – хотя в глаза не видела этот самый самолет. Я бесился поначалу, но, когда один из таких рейсов закончился тем, что самолет разбился, я стал безропотно ее слушаться. Она готовила дивные травяные коктейли, которые снимали раздражительность и усталость. Я готов был носить ее на руках вечность. А вот теперь…
Я вышел в холл. Жена сидела в углу на корточках, закрыв лицо ладошками, сквозь пальцы текли слезы.
–Алька, – я нагнулся и обнял её, Алька, дорогая, ну не хнычь, будь по-твоему, завтра после работы зайдем в эту контору. Мне самому любопытно!
– Правда?
Мокрые от слез глаза засветились счастьем.
–Правда, только не реви. Не люблю я сырости, ты же знаешь.
– Прости меня, Данька, но я так мечтаю о таком необыкновенном путешествии! Мне так тоскливо одной, – ты на работе целыми днями, вечерами у тебя спортзал и бассейн, я тебя вижу только по воскресеньям. Больше всего на свете я хочу детей, но ты даже на одного не можешь решиться!
– Милая, это такая ответственность! Когда с климатом такое творится, кто знает, что нас ждет …
– Все, все, молчи…молчи, а то опять поссоримся. Ты пообещал, – завтра идем узнавать подробности…
***
Следующим вечером я сидел в удобном кресле, парившем на воздушной подушке над полом. Супруга, легким движением изящного пальчика в воздухе перелистывала голографические странички буклета, услужливая восточная девушка в голубом костюме с белым галстуком принесла чашку крепкого кофе:
– Прошу немного подождать, профессор сейчас освободится.
– Профессор? – я был удивлен, – турфирмой руководит профессор?
Девушка растерянно улыбнулась:
– Я думала, вы прочитали вывеску…
– Простите, не обратил внимания.
–Кхм… – в комнату вошел седой худощавый мужчина в очках:
– Простите за задержку, позвольте представиться – профессор Залевский, – он протянул руку, я пожал её, он жестом пригласил пройти в соседнее помещение. Кресла на воздушных подушках послушно последовали за профессором. Двери распахнулись, и мы с супругой оказались в помещении, больше похожем на больничную палату.
– Что это? – я напрягся. Мое дурное предчувствие усилилось. Белые стены, длинный ряд агрегатов, напоминавших барокамеру начала века, идеальная чистота и медицинский столик с инструментами. Супруга же наоборот весело расхохоталась:
– Надо же, и, правда, как в больнице.
– А вы полагаете, путешествия во времени начинают из уютных гостиных, сидя на мягких диванах?
Я возразил:
– Вовсе нет, я скорее представлял что-то вроде космической лаборатории…,
– Позвольте, я объясню вам, – профессор снял очки, – вы, вне сомнений, в курсе разработок японских ученых по путешествию в прошлое. Это глобальная задача, и нашей лаборатории, безусловно, такое не под силу. У нас совершенно иные, альтернативные цели, направленные исключительно на развлечение наших людей. Возможно, это повлечет за собой создание целой ветви в индустрии развлекательных путешествий, и мы будем её основателями. Наша задача не отправить вас в реальное прошлое, а создать эффект полного присутствия в этом прошлом. В идеале человек может прожить целую жизнь в прошлом, всего пару недель находясь в «Стораксе», – он кивнул на ряд агрегатов
Профессор подошел к большому белому шкафу и набрал код на голографической панели. Дверца открылась, он достал флакончик с голубоватой жидкостью и стеклянную колбу.
– вот это – он потряс перед моим носом колбой, в которой пересыпались крохотные металлические шарики, – эксклюзивная разработка нашей лаборатории – микрочип, который внедряется через носовую полость в черепную коробку, он посылает микро-импульсы в мозг. Именно его мы программируем в зависимости от вашего желания на определенную эпоху, статус и состояние. Это, – он указал на флакончик с жидкостью, – средство, вводящее человека в состояние, близкое к коме. «Сторакс» – прибор, в котором человек находится во время путешествия. В нем создается определенный микроклимат, давление и режим электромагнитного излучения. Под воздействием этих трех факторов микрочип начинает излучать импульс и человек, находясь в трансе, испытывает натуральные ощущения и эмоции, запрограммированные нашими специалистами.
– Потрясающе! – Алькины глаза сияли, – это то, что нужно! А ведь нам казалось, что нас уже ничем не удивишь! Виртуальное будущее предлагают на каждом шагу, а вот виртуальное прошлое…
– Хочу вас предупредить, конечно, наши приборы и препараты прошли испытания, и мы имеем все необходимые сертификаты, но вы будете первыми клиентами нашей фирмы, которые отправятся в путешествие в прошлое.
– Это замечательно! – Алька подпрыгивала в кресле, – значит, поэтому нам полагается скидка!
– Да, пятидесятипроцентная скидка первым пятидесяти клиентам. Вы пришли первыми, вам повезло. Сразу после оплаты наших услуг вы сможете составить сценарий ваших приключений, и наши специалисты разработают программу микрочипа в считанные часы. Таким образом, в ближайшую неделю вы сможете осуществить увлекательное путешествие…
– Подождите! – я прервал милую беседу профессора и супруги, – существуют ведь противопоказания! Может ведь быть какая-то аллергическая реакция на ваш препарат!
– Исключено! Испытания прошли более двух тысяч добровольцев, ни у одного из них не наблюдалось аллергической реакции. Это плазма с наночастицами, дозировка точно рассчитана, в зависимости от количества времени, выбранного вами для путешествия, компьютером регулируется количество препарата, «Сторакс» механически открывается изнутри, так что, даже если вы теоретически очнетесь раньше времени, что исключено, вы сможете его открыть. Микрочип стерилен и вводится в носовую полость, он не травмирует даже слизистую и выходит вместе со слизью самостоятельно в течение нескольких дней после возвращения.
– То есть, медицинских противопоказаний нет.
– Абсолютно! Иначе нам не выдали бы генеральный сертификат. Это так же безопасно, как путешествие в Голдсити, которое продается за ту же цену в соседнем квартале комплекса.
– А если что-то пойдет не так…
– Программа микрочипа пошлет сигнал на компьютер, и мы немедленно выведем вас из транса.
– А как мы будем питаться, и, простите, справлять естественные надобности, ведь это целых десять дней!
– Да! – профессор улыбнулся, – десять дней здесь и полжизни там! Не волнуйтесь, вещество погрузит вас в состояние, при котором вы не будете нуждаться ни в пище, ни в воде, ни в чем другом – все процессы замедлятся. Вы очнетесь в другом мире, вы будете помнить кто вы на самом деле, но воспоминания будут смутными и нечеткими, вам будет трудно ориентироваться, и вы забудете всех, с кем были знакомы в реальности. Зато при выходе вы будете помнить абсолютно все, что с вами произошло – в мельчайших подробностях. Это непередаваемое ощущение! Поверьте, вы выбираете только эпоху, статус и состояние, а также количество времени, проведенного в мире прошлого. Все остальное прописывают наши сценаристы и техника. Да! Есть только одно, но!
– Какое?
– Не смотря на всю виртуальность происходящего с вами в прошлом, вы не должны менять устои и законы той эпохи, даже если вы пожелаете стать королем. Все должно быть так, как все было в те времена. Это обязательно, и этот пункт прописан в нашем договоре, а с целью ознакомления с основными особенностями эпохи вам будет предоставлен для автоматического изучения во сне программный материал нашего центра. И главное – никого не убивать! Это может вызвать программный сбой, и мы будем вынуждены прервать ваше путешествие. Агрессия категорически воспрещена.
– Замечательно. Мы же не убивать туда отправляемся!
– Смотря, в какую эпоху. Вот, например, в крестовых походах очень трудно быть альтруистом.
– Я хотела бы, чтобы в этом путешествии мы были вместе с мужем. – Алька встревожено вглядывалась в глаза Залевского.
– Возможно, скорее всего, так и будет, – ответил профессор уклончиво, – так и будет, только возможно несколько в иной форме, чем вы себе представляете.
–Мы согласны! – Алька потянулась к панельке оплаты, услужливо протянутой симпатичной девушкой в голубом костюме, она проворковала:
–Вот здесь, пожалуйста, система считает ваш код с отпечатка пальца и оплата с учетом скидки будет произведена с вашего банковского счета в течение пяти минут.
– Подожди! – я остановил жену
– Милый, пожалуйста, прошу тебя!
– Алька, мы толком ничего не обсудили, я не уверен…
– Пожалуйста… – в её глазах была такая мольба, что я сдался:
– Хорошо… только пусть это будет моим подарком тебе на рождество!
Я прикоснулся пальцем к панельке. Через несколько секунд на её экране отразилось подтверждение оплаты.
– Великолепно! – Профессор пожал мне руку, – жду вас завтра вечером с готовым решением, выбирайте, куда хотите попасть, а наши специалисты займутся вплотную вашим вопросом. Сейчас мне нужна лишь конкретная дата отправки.
– Первое января.
– Первое, так первое. До встречи.
Мы вернулись домой. Я стоял у огромного окна спальни. Вид с пятидесятого этажа нашего жилого комплекса на город был потрясающим. Море огней вечернего Дивнодара переливались, сливаясь в бегущие хороводы. Теннисная площадка спорткомплекса, находившегося прямо перед нашими окнами, двадцатью этажами ниже под огромным прозрачным колпаком, с вкраплениями вентилирующих устройств, была почти пуста. Я с интересом наблюдал за поединком двух крошечных человечков на огромном зеленом поле.
– Данька!
– Да, – я обернулся, – Алька, свернулась клубочком на широкой кровати, задумчиво смотрела на меня,
– Данька, как ты думаешь, мы там увидимся?
– По крайней мере, я на это надеюсь.
– А вдруг нет?
– Ну, это была твоя идея, и потом, мы ведь можем отказаться и провести каникулы дома. – Мой голос звучал без уверенности, я поразился тому, как меня зацепила идея путешествия в прошлое. Мне не терпелось попасть туда, и я был безумно благодарен жене за эту идею.
– Ни за что, – Алька возмутилась, – даже не думай, не зря же мы с тобой так быстро практически мгновенно сошлись на восемнадцатом веке, на Саратовской губернии и на дворянском статусе…
– Ну, со статусом вообще красота! – Я расхохотался, – не хватало еще вкалывать полгода без отдыха, чтобы потом отправиться в прошлое в качестве крепостного крестьянина и батрачить все выходные, которые могут растянуться на полжизни!
Алька засмеялась:
– Я думаю, что все выбирают именно дворянский статус. За исключением мазохистов, пожалуй.
– Завтра обсудим все с их специалистами и – вперед, назад в прошлое.
– Иди ко мне, – Алькины руки обвили мою шею. Теплая, мягкая, родная и такая волнующая, она будила желание. Я зарылся в копну её душистых волос и уложил на кровать.
– Быть может, это наша последняя ночь в настоящем…
– Не говори так, мы вернемся и опять будем вместе.
Голос моего дурного предчувствия стал тихим, почти неслышным, я почти успокоился, Алькины поцелуи влекли меня, и через пару минут моя голова была занята совсем другими мыслями.
***
Воистину горе тем, кто не слушается своей интуиции. Алька, весело подмигнув мне, прыгнула в «Сторакс», крышка мягко опустилась, манипулятор вставил в агрегат емкость с жидкостью. Профессор кивнул мне: – Не стоит беспокоиться – вы почувствуете только расслабление и удовольствие, уснете, а проснетесь уже там…
Алькин «Сторакс» начал медленно вращаться, я посмотрел на профессора, тот подмигнул:
– Она уже там, теперь ваша очередь.
Я лег в агрегат. Крышка закрылась, сквозь стекло я видел, как манипулятор вставил в агрегат емкость с жидкостью. Было тихо, снаружи не доносилось ни звука. Я почувствовал укол. Интересно, как «Сторакс» вычисляет, где у человека вена? По телу пробежала приятная дрожь, я ощутил расслабление, «Сторакс» начал медленное вращение. Сейчас я впаду в состояние транса, и мне введут микрочип, в тот момент я даже толком не ощутил, как крошечный шарик проскочил ноздрю и остановился внутри, где-то около лба. Там было немного щекотно.
Вдруг, замутненным рассудком я осознал, что «Сторакс» остановился и снаружи послышались какие-то крики. Последнее что я видел, это расширенные от ужаса глаза профессора, глядящие на меня через стекло «Сторакса», словно в замедленном воспроизведении я слышал его крик: «Электричество! Включите запасной генератор! Я не могу остановить процесс вливания, будет передозировка…»
Мысль мелькнула у меня в мозгу: смерть… это смерть.
***
Пора просыпаться, батюшка, Данила Лексеич, – скрипучий голос заставил меня очнуться от тяжелого, словно в болезни, сна. Я открыл глаза: надо мной склонился невысокий, плотного телосложения мужчина, в странной одежде, седоватый, с бакенбардами, в которые переходили колоритные усы, – какие я видел только на старинных портретах. Красные щеки и курносый нос, брови «домиком» серые глаза, морщинки. Такие бывают только у людей, которые много смеются, – все напоминало какого-то нарисованного человечка из русских народных сказок, про солдата, – ну, точь-в-точь солдат из моей старой детской книжки, который варил кашу из топора.
– Вставайте, батюшка, вот, рассольчику вам.
– Рассольчику?
– Его самого! Вы, батюшка, давеча таких дел наворотили, – враз и не разгрести теперь, уж больно усугубили водочкой.
– Я? – Мне наяву не приходилось баловаться водочкой уже лет семь, – я …это…как тебя…, – голова моя раскалывалась, ощущение от того, что накануне действительно «усугубил» было реальным.
–Эээ! Да вы батюшка действительно не в себе, Анисима старого не признаете! А кто за вами ходил с пятнадцати лет, – и на службе государевой, и в военных баталиях – рука об руку…э-эх…
Я хлебнул рассолу и поднял глаза. Со стены на меня смотрели огромные, в пол-лица, знакомые глаза. Это был портрет Альки.
–Что, барин, супругу-то свою помните? – Анисим, усмехаясь в усы, подмигнул и вновь наполнил опустошенный мною бокал рассола до краев, – Уж она, ангел наш, Алевтина Александровна, битых полночи пыталась вас утихомирить, а как вы уснули – собрала багаж и в отцово поместье отправилась, вот и записку вам оставила.
Я открыл поданный мне конверт, запечатанный сургучом. Знакомый до боли подчерк… я поднял глаза на портрет. Теперь лицо показалось мне совсем не таким знакомым. Вместо пышной кудрявой рыжей шевелюры, Алькино лицо обрамляли длинные черные локоны. Она казалась похудевшей и ямочки на её щеках делали её озорную обычно улыбку немного грустной. Она была какой-то чужой, вовсе не такой, как в жизни. Ощущение тревоги, мучившее меня с начала этой затеи, осталось позади и все события воспринимались на удивление естественно. Я как будто всю жизнь жил в этой комнате, спал в этой постели, даже Анисим, которого я видел первый раз в жизни, был каким-то родным и милым сердцу. Значит, вот как…напился, устроил скандал, жена ушла, и отпуск мы проведем раздельно. Надо соврать, что я потерял память, иначе вся эта дворовая братия решит, что их барин сошел с ума. Я уставился в письмо, в котором скачущим от волнения подчерком была написана отповедь в стиле того века, в котором я оказался, причем по-французски. В записке мне было велено не появляться пред светлыми очами супруги больше никогда, и только чудо заставит её вернуться ко мне, после того, чего она со мной натерпелась. Это было так не похоже на мои с Алькой реальные отношения. Признаться, я даже был рад остаться один на какое-то время, уж очень была заманчивой перспектива проваляться на пуховых перинах, пусть и с квасом вместо пива и реальным томиком Пушкина, вместо виртуальных детективов. Анисим подал халат, точь-в-точь как в фильмах про старинные времена, расшитый цветами и листьями. Я поднялся, натянул его на плечи, и подошел к большому зеркалу, стоявшему в углу спальни. Моему взгляду представилась картина, от которой я чуть не подпрыгнул. Из зеркала на меня смотрел парень, общими чертами лица схожий со мной, но, в сущности, значительно от меня отличавшийся. Во-первых, я – теперешний был моложе и выше сантиметров на восемь, во-вторых, даже в сорочке и халате было видно замечательное атлетическое сложение тела. Парень с рекламного плаката нашего фитнесс клуба, на которого я старался быть похожим, изнуряя себя тренировками, просто не годился мне в подметки. У меня была самая шикарная спина, которая только могла быть у мужчины моего возраста и роста. В целом картину лица, оставшегося все же моим, портила только густая трехдневная щетина. Я снял ночной колпак, копна вьющихся, темных волос упала мне на плечи. Я расхохотался:
– Да, за это стоило заплатить, ай да профессура, вот так сценарий слепили, я прямо мачо…– я повернулся от странного кашля. Анисим смотрел на меня во все глаза, очевидно поперхнувшись от обилия незнакомых слов.
– Не тушуйся, старина, это я, твой прежний Данила, надо бы умыться, да побриться, а то уж больно я зарос.
– Дык…это…траур у вас, батенька. – Я обомлел:
– Какой траур?
– Дык…это…вы с чего усугублять то начали – трех дён не прошло, как скончалась кобыла ваша пегая, вы расстроились, стали погреб опустошать, а давеча велели её схоронить, самолично отпев при этом, дьякона опоили, а потом велели траур по деревне объявить и бриться сказали не будете… Алевтина Александровна уж так вас угомонить пыталась, а вы её метлой…
Я расхохотался, ну и образ мне нарисовали мастера-программисты.
– Ничего, Анисим, отменяется траур, водки больше не пью и с женой обещаю помириться.
– Уж сделайте милость, барин, а то больно вы споры на расправу, когда во хмелю.
– А что там за шум? – мое внимание привлекли вопли, раздававшиеся со двора. Анисим выглянул в окно:
–Вот беда! Зашибут девку! – он опрометью бросился из комнаты. Я
кинулся за ним. Превозмогая головокружение и тошноту, я вышел на крыльцо особняка. Яркое солнце ослепило меня. Я зажмурился и с минуту пытался привыкнуть к свету. Взгляду представилась странная картина. Анисим пытался урезонить добрый десяток баб, вооруженных колотушками, вилами и цепами для обмолота. За его спиной пряталась хрупкая девушка.
– Что происходит? Анисим?
Все замолчали. Девушка обернулась. У меня подогнулись колени. Взгляд глубоких карих глаз сразил меня словно молния. Густые черные кудри заколоты необычным ярким гребнем в виде цветка, тонкие черты лица, нежный румянец щек – колдовская красота. Стройная идеальная фигура, маленькие босые ступни, выглядывавшие по щиколотку из-под полы платья – я был повержен и очарован. Мне хотелось выдавить хоть слово, но я словно онемел.