Сладкий яд затворничества
- -
- 100%
- +
И вдруг, синее пятно Лехи пропало. Захар описал дугу, в основании горы, и резко затормозил, поднимая целый веер снежных брызг. И тут он услышал крик Леши. Бросился к озеру и увидел глубокую колею до самой полыньи, а в полынье – синюю шапочку. Лица на таком расстоянии не было видно, но Захару показалось, что он видит широко разверстый в крике рот. Он понял, что бежит к полынье только тогда, когда под ним угрожающе затрещал лед. Сообразив, что он тяжелее Леши, лег на живот и пополз. А Леха все кричал, но уже тише – хрипло, и барахтался из последних сил, обламывая лед по краям полыньи в безуспешных попытках выбраться…
Еще немного! Уже близко! Но тут огромная трещина под ним расколола лед до самой полыньи. Захар замер. Синие губы Лехи уже совсем близко что-то шептали. Но было не слышно что. Еще сантиметр – и треск усилился. «Сейчас мы будем вдвоем в полынье!» – отчетливо понял Захар…
Потом, когда он вспоминал события этого дня, он думал о том, где же был Сенька? Ведь прохожие, вытащившие их и вызвавшие скорую, заметили их сами, без Сеньки. Несмотря на то, что он потом хвалился, что выручил их. Мужчины сразу бросились их спасать, вроде они были совсем рядом, гуляли. Иначе, неизвестно что бы было. Хорошо, что под горой, в кустах, нашлась эта фанера, или даже доска, на которую один из них лег и вытащил сначала Алешу, а потом и его. Там много было подручных материалов, на которых ребята гоняли с горы.
Леху отвезли на скорой а, потом, из больницы его забрала мама. Леха быстро выздоровел, а Захар болел долго, и только к лету у него прошло воспаление легких. Хотя он просто лежал на льду, не двигаясь и напитываясь выступающей из трещины водой, как губка. Сенька позже уверял, что бегал по дороге и звал на помощь. Но в озеро он не бросился! Он всегда был таким. Безграничная любовь к себе всегда брала верх!
Внезапно тишину разорвал резкий телефонный звонок. Сенька, легок на помине!
– Привет! Ты как?
– Нормально.
– Уже два месяца прошло.
– Я в курсе, слежу.
– Небось, ты там выходишь, пока никто не видит? – непонятно было, шутит ли Сеня.
– Нет, я слово держу!
– Знаешь, брат, вопрос-то серьезный. Лимон, как никак! Как ты будешь доказывать, что не выходил из дому?
– Я как-то не думал об этом… Просто я не вру.
– Не обидишься, если я повешу напротив твоей квартиры камеру? Это ведь в твоих интересах тоже… – мямлил Семен. – Конечно за мой счет. Завтра установят.
«Значит ты, парень, давно думал об этом. Небось и камеру уже купил» – подумал Захар, но вслух сказал:
– Прекрасная идея, брателло! Давай. Как дела-то твои? Заскакивай в гости, если хочешь… Я всегда дома, – хмыкнул Захар.
– С удовольствием. Но позже, замотался. Знаешь – моя новая должность не сахар. Никакого творчества, одна рутина. Управляем-с. У меня в подчинении двести тридцать человек.
– Понимаю и сочувствую. Карьера это… – Захар поперхнулся бранным словом, застрявшим в горле.
И, правда, буквально через день, он скорее почувствовал, чем услышал, что кто-то шевелится за дверью. Потом раздался страшный грохот. Открыв дверь, он увидел мужика в спецовке с огромной металлической лестницей в руках. Похоже, именно ее он и уронил, произведя столько шума. На спине куртки красовался логотип фирмы, в которой работал Сеня.
– Что здесь происходит? – Захар прекрасно знал, но хотел услышать официальную версию.
– Велено установить видеокамеру. Может, у вас тут хулиганят? – высказал догадку рябой мужик с коротким носом. Из чего Захар понял, что Семен не поделился правдой со своим работником. Может и правильно? «Поспорили» – это как-то не комильфо…
– Бывает и хулиганят, – встряла в разговор полная соседка с руками, испачканными мукой, за ней выглянула физиономия, которую сразу трудно было узнать без красной бейсболки, ее внук. – Спасибо вам, позаботились!
– Что-нибудь подписать? – спросил Захар.
– Неа… – бросил через плечо мужик, стоя на стремянке.
Захар захлопнул дверь. Почему-то это событие повергло его в растерянность. Нет, конечно, за ним никто не следит, ведь он находится за дверью… Но какое-то неприятное чувство у него появилось. «Ничего, привыкну! А каков дружок! Небось, за счет компании установил, сэкономил!» – громко хмыкнул Захар. Вроде, Сенька и не был жмотом, но уж точно был экономным.
Момент установки камеры можно было считать моментом признания Семеном серьезности спора. Захар не сомневался, что ему ничто не помешает соблюсти условия договора. Некоторые его знакомые тоже работали дистанционно и, руководство тоже со временем находило в такой форме деятельности все больше и больше плюсов. Его друг Борис, практически переселился в Крым и наслаждался теплым климатом и морем, часами работая на пляже или на балконе своего номера. Опять резкий звонок телефона напугал его.
– Захар! Привет! У меня сегодня родилась двойня! Две девчонки! Это нужно обмыть, приходи в наш любимый паб.
– Поздравляю, друг! Как назвали? Ты что, забыл наш спор с Семеном?
– Прости, забыл! Забегался! Ты все держишься? А имен еще не придумали. Жалко, что тебя не будет…
– Держусь, уже четвертый месяц пошел. Семен тебе говорил про камеру?
– Какую камеру?
– Он повесил перед моей дверью видео камеру, чтобы я не мухлевал.
– Вот дает! Хотя, он в своем репертуаре.
– Это точно!
– Крепись, заскочу к тебе на недельке! А пока лови – кидаю фотки дочек.
– Как тебе имена Фекла и Агриппина? Или Синклетикия?
– Тьфу на тебя!! – звонко засмеялся Леха.
– А сколько весят?
– Одна два пятьсот, вторая два сто, маленькая…
– Поздравляю! Оторвитесь там напоследок, обмывая ножки!
Захар открыл мессенджер и посмотрел на фото малышек. Пока они выглядели не очень… Какие-то желтоватые, с отекшими глазками, синеватыми носами и несимметричными лицами. К его удивлению, ручки не были запелёнаты и напоминали морщинистые руки старушек с длинными прозрачными ноготками. Совершенно не хотелось воскликнуть, как это обычно делают девушки: «Какие миленькие!». «Миленькими» они явно не были! Конечно, он искренне верил, что они изменятся и похорошеют, но сейчас они вряд ли могут кого-то восторгать кроме родителей.
Задумчиво рассматривая фотографии, Захар снова почувствовал себя счастливым оттого, что у него нет детей. Даже в детстве, когда он мечтал о собаке, так и не решился ее завести, осознавая всю степень ответственности за нее. Хотя мама была и не против. А тут дети! Маленькие и хрупкие. Можно не так взять, поранить, пропустить тревожные признаки болезни… Нет! Он твердо решил, что никогда не женится и никогда не заведет детей. Он был счастлив только в одиночестве. Даже в присутствии мамы, которую горячо любил, самого близкого ему человека, он не мог долго находиться и искал уединения. Хорошо, что у них была маленькая двушка в «хрущевке», где можно было уйти в другую комнату и спокойно читать, делать уроки, или просто думать.
На следующий день снова пришел курьер с работы. Его предупредили об этом, поэтому он шел открывать дверь уже злясь и думая, как перегородит путь нахалу и не пустит его в комнату.
Распахнув дверь, он потерял дар речи – на пороге стояла маленькая девочка, чуть выше его пояса, хрупкая, полупрозрачная, с сиреневыми волосами. Его поразили огромные кроссовки на тонких, как ниточки, ножках. Она ему напоминала кого-то из детства. Может, светлячка Скипирича из любимой анимации его детства?
– Вы ко мне?
– Я курьер из фирмы. Вас разве не предупредили?
Тут Захар сильно смутился. Он давно не смотрел в зеркало, не причесывался, и уже дней пять не принимал душ. На самом видном месте, на животе, пятно кетчупа конкурировало по яркости с принтом и напоминало амебу. Девочка, в отличие от того парня, явно заходить не собиралась. Захар суетливо начал паковать диски в мешок, а девочка-эльф сказала:
– Вам разве не говорили, что лучше сдавать на флешке? На накопителе. Я привезла несколько, шеф передал, – и достала из своей маленькой сумочки целую горсть флешек, разного цвета и конструкции: на цепочке, на ленточке, на хомутике.
– Рекламная продукция? Где столько натырили? – ухмыльнулся Захар и заметил обиженный взгляд девочки.
– Не обижайся, я про шефа. Сейчас скину. Хочешь пить? – почему-то ему захотелось сгладить неловкость и задобрить этого обиженного ребенка.
– Да, хочу, – глядя прямо в глаза, без тени кокетства сказала она.
Захар плеснул в хрустальный стакан сока и сунул накопитель в порт.
– Сейчас будет готово. Садись? – вопросительно посмотрел на девочку. Она жадно пила сок, сев на самый краешек банкетки в прихожей.
– На улице жара, хотя только середина апреля! Пыльно, ветер гоняет песок, насыпанный зимой, – пытаясь сгладить неловкость девочка заполнила паузу в разговоре.
– А я почти четыре месяца не был на улице, – зачем-то сказал он и пожалел, боясь шквала вопросов, но их не было.
– Там хорошо, весна… – сказала она и, позвякивая разнокалиберными серьгами в ушах, засунула флешку в карман сумочки. Попрощавшись, собралась уходить.
– Пока…
И вот он снова один. После этой девочки в прихожей остался шлейф горьковатого запаха трав и чувство необъяснимой грусти. Появилась странная мысль: «Могла ли она быть его дочерью? Может, если бы он женился в восемнадцать» – и тут он громко, вслух засмеялся чтобы разогнать грустные мысли.
А потом он зашел в ванную, бросил футболку в стиралку и пристально посмотрел на себя в зеркало. Несмотря на такой малоподвижный образ жизни, он слегка похудел, лицо приобрело землистый оттенок. Щеки казались совсем впалыми из-за бороды, которая добавляла ему лет десять. Он не подумал о парикмахере, а волосы уже тоже отрасли почти до плеч. Взяв ножницы, попытался ровно подрезать волосы, но ровно не получилось, намучился и бросил: «Неужели я так из-за этой девчонки так задергался?» Но почему-то он снова увидел себя ее глазами – помятый, заросший, с огромным пятном на футболке. Чувство неловкости снова больно резануло живот.
3. Кто она?
Уже прошел месяц, а Леха так и не заскочил, как обещал. Захар понимал, что у парня сейчас трудный период и не обижался на него.
Однажды вечером, в сумерках, когда свет распадается на мелкие пиксели и опадает на асфальт, обнажая серый задник пейзажа, Захар развалился на балконе в плетеном кресле из проволочного «ротанга» и заварил себе крепкий чай с чабрецом. Глаза болели от долгой работы у компьютера. Именно этим вечером он впервые увидел ЕЕ.
Фонари еще не зажгли, а темнота уже стремительно падала на Москву широким занавесом. Он заметил, что в начале лета совершенно иначе распространялись звуки, они становились совсем близкими и выпуклыми. Было ощущение, что шуршит где-то рядом, как будто Захар не на четвертом, а первом этаже. Это дворник, он громко поскреб метелкой тротуар и тут же ушел.
И вдруг он обратил внимание на какую-то женщину, которая нетерпеливо ходила взад и вперед по тротуару. Она периодически посматривала на часы и совершала новый круг. Он понял, что так привлекло его внимание – она совершенно не вписывалась в обстановку и выглядела как любительница винтажных образов, или квестов с погружением в разные исторические эпохи. При этом она выглядела очень органично и уверенно. «Актриса!» – подумал он, рассматривая ее невероятную шляпу и зеленое платье с крупной красной розой. Лица из-под шляпы не было видно, но по порывистым движениям и грациозной фигуре он решил, что она молода. И тут появился ОН, в военной форме. Она ринулась к нему, стуча каблучками и внезапно ладонью, с размаху, ударила его по лицу. От так сильно оттолкнул ее, что она не удержалась и упала на тротуар. А он решительно поправил фуражку и, не оглядываясь, скрылся за углом. Тогда он услышал ее истерический смех похожий на рыдания, который долго звучал у него в ушах.
Почему-то эта сцена произвела сильное впечатление на Захара. Что-то в ней было неестественное, театральное. Казалось, с появлением женщины, тротуар совершенно опустел, а когда она, неуверенно встав и держась за стену, ушла, снова появились одинокие прохожие и группки людей, торопящихся домой. Жаль, что его отвлек звонок, и он не видел куда она ушла. Она выглядела как наклеенная на кадр с сероватым знакомым пейзажем яркая картинка из довоенной рекламы. А форма? Его военная форма явно не была современной, запомнились галифе и блестящие сапоги. Захар задумался, прихлебывая холодный чай, но на улице стало совсем промозгло, поэтому пришлось закончить прогулку.
Сев к компьютеру, он, по обыкновению, почувствовал то особое наслаждение, от которого слегка подрагивали руки. Захар больше всего любил работать по ночам, это у него повелось с институтских времен, когда приходилось и учиться, и подрабатывать. Именно ночью рождались все самые свежие идеи. Но последние пару дней он стал уставать и ощущать непреодолимое желание лечь, глаза, казалось, наполнены песком. Потер, бесполезно, только все в комнате стало расплываться, а лампочек в торшере стало две, вместо одной.
– Надо пройтись! – по привычке громко сказал он. Почему-то стало неуютно и даже тревожно. Как будто он не один в квартире и выглядела она как-то иначе, неузнаваемо. Увеличилась, что ли. Слова его повисли под потолком гулким эхом.
– Вот черт! Мне же нельзя на улицу! Забыл! – выйти захотелось еще сильнее, к горлу подступило удушье. – Скорее на балкон!
Жадно хватал воздух, как свежая рыба под ножом повара. Стало легче. Захар опустился в кресло и осмотрелся. Что-то не так! И тут он понял, что совершенно темно. Света нет нигде. Не горят фонари, нет света в домах напротив, нет света фар проезжающих машин. И тихо. Никаких звуков.
Наверное, так выглядел этот мир до первого дня творения, или именно таков глубокий мрак преисподней. Страх парализовал сознание и полностью обездвижил тело. Кашлянул. Глухое эхо быстро вернулось сухой пощечиной, как в замкнутом помещении. Ужас парализовал члены и погрузил в глубокий сон, похожий на обморок. Тело стало неподъемно -тяжелым и намертво слилось с холодным креслом.
– Дай я тебя поцелую! – напротив глаз – круглые глаза гигантской золотой рыбки, ее огромная морда неуклонно приближалась. Он чувствовал смрадный запах из ее пасти, мотал головой. Волосы, поднявшись в воде, как водоросли, окружали его лицо и тормозили движения.
Уворачиваться от рыбы становилось труднее. Но вдруг, она резко развернулась, задев его хвостом и поплыла. Удар хвостом поднял вокруг муть, и гирлянды разноцветных пузырей, похожих на мыльные.
– За мной!
Не было сил противиться этому зову. Более того, он охотно поплыл за ней, причем на своих синеватых руках заметил тугие перепонки между пальцами. Это спокойное движение в воде умиротворяло и доставляло ему огромное наслаждение. Потоки прохладной воды омывали тело. Он как кит, огромный и безмятежный! Душа наполнялась предчувствием чего-то прекрасного. Дышать в воде было легко и приятно.
А потом, он стал медленно опускаться на пол храма почему-то в одной легкой сорочке, как на парашюте, и его босые ноги наконец достигли холодных каменных плит. Тут же его крепко ухватила за руку миловидная грустная женщина в черной кружевной косынке. Смотрела она на него сверху вниз, и вызывала в нем бурю теплых чувств. Он маленький? Карлик? «Коля…» -только успела она сказать, как тут раздался резкий звонок. Он бесцеремонно вырвал Захара из сна. Почему «Коля»? Это имя все звучало у него в голове.
Все тело затекло. Было очень холодно, но первые лучи солнца уже согревали оживающую улицу. Внизу, снова дворник метлой скреб асфальт, на фоне шуршания шин потока машин. В кармане упорно звонил и вибрировал телефон.
– Да!
– Спишь, чё ли? Уже почти восемь! Хорошо жить бездельникам!
– Привет, Сенька! Никакой я не бездельник! Сам знаешь – работаю.
– Что ты знаешь о работе? Работа – это сплошные нервы, разрыв аорты! Кругом одни подставщики и бездельники!
– У тебя возникли проблемы? – Захар растирал затекшую, всю в иголках, руку.
– И да, и нет! Всего много. Можно вечерком заскочу? Вискарь с меня! Может, и кое с кем познакомлю!
– С девушкой? Предупреждать надо – я уберусь.
– Ну, да. Кажется, у нас серьезно. Хотел тебе ее показать.
– И который раз у тебя – это серьезно? Десятый? Пятнадцатый?
– Нет… Ну ты сравнил! Впрочем, сам увидишь! В восемь вечера, нормально?
– Буду рад. Ибо дичаю. Даже сам постригся. Выгляжу чучелом!
– Вот даешь! Умеешь насмешить. До вечера!
– Жду.
Впрочем, до вечера у Сеньки все могло измениться. Но, все равно, надо провести ревизию холодильника. Надо же чем-то закусывать. А тут еще девушка! Любопытно.
– Приснится же такое! – вспомнил он сон про рыбу и ухмыльнулся. Сон почти забылся, но приятное чувство осталось. – Похоже сон в руку. Гости.
Настроение было прекрасное. Вчерашние события совершенно изгладились в памяти. Автоматическими движениями, Захар бросил в рот горсть разноцветных капсул, включил телевизор и, разбив яйцо о край сковородки, плеснул его на раскаленный металл. Потом еще одно. Шипение яичницы поддерживалось мурлыкающими звуками кофеварки. Кухня наполнилась приятными запахами, которые никогда не надоедали Захару.
– Совсем заработался! Засыпаю на балконе, – Захар потер все еще затекшую от неудобной позы шею. – Все! Сегодня не работаю, буду кутить! С Сенькой.
Привычно бросил взгляд в окно на странный особняк со львами напротив. Очень было жаль, что его балкон – с другой стороны дома, откуда не виден этот диковинный дворец. Дом напоминал корабль, носом он выходил на перекресток улицы и маленького переулка, главной достопримечательностью которого была церковь. Ее хорошо было видно с балкона. «Надо убрать беспорядок на балконе» – рефлекторно подумал Захар, но взял ножницы. Еще нужно еще было привести себя в порядок. Сомнений не было, что это получится прекрасно, если не торопиться и подражать парикмахеру. Вдруг он почувствовал запах гари из кухни. Едва успел спасти яичницу.
Почему-то кофе показался безвкусным, а яичница отдавала гарью, помидоры закончились – в общем, завтрак полностью разочаровал. Но прекрасное настроение не пропадало. Насвистывая перед зеркалом, подравнял волосы.
– Неплохо, совсем неплохо! – ободрил сам себя вслух Захар. Из зеркала на него смотрело вполне привлекательное лицо, с тонким носом и маленькой бородкой, чем-то похожее на Христа.
Еды пришлось заказать много, весь стратегический запас подошел к концу, даже яйцо было последним и одиноко белело в пустом контейнере. А так хотелось приготовить что-то необыкновенное. Захар любил готовить, особенно если это приходилось делать изредка.
Бормоча, и поднимая глаза к потолку, он оформил заказ на доставку продуктов и с облегчением поставил телефон на зарядку. Сегодня он не будет работать! Решил твердо. Особенно после того, что он нащупал на днях, можно отдыхать целую неделю. Может получиться нечто феноменальное! Пока, наверное, не стоит рассказывать Семену об этой задумке. Зная его нрав, это может только испортить ему настроение. Сенька был неплохим парнем, но на дне его души была какая-то муть, гнильца что ли. Завистлив он был не в меру, причем сознавался, каялся, но никак не мог это преодолеть… Поэтому, не стоит ему пока ничего рассказывать, да еще эту прогу надо как следует доработать.
В ожидании доставки он подошел к тренажеру с твердым намерением возобновить давно забытые тренировки. В начале своего добровольного заключения он думал, что будет каждый день пробегать по десять километров, потом планка снизилась до пяти, а сейчас беговая дорожка покрылась толстым слоем пыли. Иногда она играла роль вешалки, куда он бросал футболки, ленясь их донести до стиралки. И тренажер превращался в непонятное существо, то ли лося, то ли медведя без головы, иногда ночью, натыкаясь на него взглядом, он пугался, не сразу понимая, что это.
Спортивный энтузиазм быстро пропал, как всегда, что-то его отвлекло от быстрой ходьбы. Пришел курьер, выставляя на коврик при входе пакеты с едой, один за другим. В общей сложности получилось пять пакетов. Когда Захар покидал беговую дорожку, ему показалось, что она укоризненно скрипнула ему в след, и ощутил чувство стыда…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.