Отцы и деды

– Нет, – говорю, – алкоголем не пахнет, – только духами. Кстати, а вы не могли бы меня поцеловать?

– Зачем? – тусклым каким-то голосом интересуется усатый.

– А вдруг вы можете меня расколдовать?

Усатый послушно чмокает меня в нос. Я фыркаю, чихаю, но больше ничего не происходит.

– Жаль, – вздыхаю, – а я так надеялась.

Лин

Я тоже надеялся. И мне тоже жаль. И еще я очень надеюсь, что сгоряча не поставил ей условием быть перецелованной всеми стариками Зулкибара и княжества Эрраде. Если это так, то ее отец меня убьет… да что там! Меня собственный отец убьет за такие штучки.

Хозяин какое-то время сидел молча, наконец, задумчиво пошевелил усами и попросил:

– Ну-ка, скажи еще что-нибудь, киса.

– Меня зовут Иоханна, принцесса Зулкибара, – представилась принцесса, красивенько расположившись у него на коленях. И вот даже ни одной мысли на морде о том, что это неприлично – у постороннего мужика на коленях сидеть. На моих бы так не рассиживалась, а если бы и пришлось, то комментарии были бы такими, что… гаси свет, бросай гранату!

Усатый судорожно вздохнул и пробормотал:

– Кажется, мне надо выпить.

Иоханна слезла с его колен и чинно села на диване, обернув хвост вокруг лап. Он встал, протянул мне руку и представился:

– Николай.

– Приятно познакомится.

– Пошли на кухню… хм… Мерлин. Сообразим что-нибудь закусить.

За стол приглашает? Это уже что-то. Все-таки говорящая кошка – вещь полезная. Вот даже в нашем мире это впечатление производит. Заколдованные животные они, знаете ли, на дороге не валяются. А здесь, может быть, и магии нет, или она на нашу не похожа, и таких вот кошек, как блонда моя, вообще не бывает. Одним словом, подозреваю, что именно благодаря Иоханне Николай в гостеприимного хозяина превратился.

– Зови меня просто Лин, – предложил я, – так привычнее. Мерлином деда моего зовут. Меня в честь него назвали.

– Тот самый Мерлин? – как-то совсем уж обреченно поинтересовался Николай.

– Что значит – тот самый? – не понял я.

– Ну, этот, с Эскалибуром и королем Артуром.

– Король Артур не существует, – машинально среагировал я, а в следующее мгновение меня осенило. По всему получается, что попали мы в мир, где мать моя родилась. Ведь именно здесь в свое время предок мой Мерлин Первый чудил и легенду о себе оставил.

– Да ну? Правда, что ли? Мерлин, значит, дед твой, а король Артур не существует? – проворчал Николай.

– Ладно, существует, – признался я, – то есть существовал. Только мой дед не причем.

Мы прошли на кухню. С нашей дворцовой конечно не сравнить. Помещение небольшое, еще меньше того из которого мы пришли. Обстановка скромная – пара столов, табуретки и шкаф белый. Когда Николай его открыл, оттуда холодом повеяло.

– Это что? – поинтересовалась Иоханна, которая не хуже настоящей кошки у ног Николая вертелась. Любопытствовала, значит.

– Холодильник, – объяснил он и, подумав немного, уточнил, – техника.

– А, ну это понятно, – решил поумничать я, – отец мой техникой иномирской очень интересуется.

– Да? Ну и как?

– А никак. Дед артефакт до сегодняшнего дня при себе держал и не особо-то для папы порталы в другие миры организовывал. Так что интерес папин так ни с чем и остался.

– Понятно. А в вашем мире совсем техники нет?

– Почему же? Есть. Часы вот, например. Только гномы секрет их изготовления в строгом секрете держат.

– Понятно, – опять повторил Николай. – Так, а Мерлин что? Тот, который с Артуром, не дед твой?

Пока он выставлял на стол какую-то еду на тарелках, я коротко рассказал ему историю про Мерлина Первого и Озерную Ведьму. История моя его не позабавила, наоборот, он еще грустнее стал и проворчал:

– Вот так легенды рушатся. Какой-то колдун из другого мира начудил, а у нас история на века. Сказка красивая. До сих пор вот фильмы по сюжету снимают.

Что его слова значили, я не совсем понял, но спрашивать не стал. Сунул нос в бутылку с прозрачной жидкостью, понюхал и предположил:

– Гномья водка? Только… хм… сильно разбавленная.

– Какая еще гномья? Столичная! – поправил Николай, разлил жидкость по рюмкам и встрепенулся: – А тебе сколько лет, пацан?

– Совершеннолетний, – с достоинством отвечал я.

Ну да, это правда. Почти. В Муриции совершеннолетие в шестнадцать наступает. В Эрраде в девятнадцать, но это мелочи. В целом я же не соврал, да?

Николай недоверчиво меня оглядел. Иоханна тихонечко зафыркала. Я подавил желание дать ей пинка и отважно схватился за рюмку.

Пахнет как разбавленная гномья водка, хотя и не так резко. Наверное, и по крепости не такая убойная, так что могу себе позволить. Гномью не рискнул бы пить.

– За знакомство, Лин, – сказал хозяин.

– За знакомство, Николай, – вежливо отозвался я.

– Просто Коля, – предложил он.

Хорошо, Коля так Коля. Хотя очевидное сокращение от этого имени – Ник. Странные они все-таки, иномирцы эти.

Сидим, пьем. Иоханна прямо на столе устроилась, деликатно мясо на блюдечке покусывает и молоком запивает.

Мирная такая картина. Коля этот быстро захмелел и на Иоханну влюблено поглядывать начал. С чего бы вдруг? Был бы он магом, я бы подумал, что он ее истинную внешность видит, но он же не маг. У меня даже на какой-то момент мысли нехорошие закрались о странных наклонностях иномирца этого. Что бы я дальше себе навыдумывал, и чем бы это закончилось, не знаю. Положение спасла Иоханна. Глазами этак кокетливо сверкнула и спросила:

– Что вы, Николай, так на меня смотрите?

– Дык люблю я кошек-то! – расчувствовался Коля. – Даже ветеринарным врачом стать хотел, но…

– Ветеринарный врач это что? – перебил я.

– Это, парень, доктор, который лечит животных. Ничего-то ты не знаешь, эх ты… а еще маг называется!

– Так у нас маги лечат, а не доктора какие-то. Лекари, конечно, есть, вот только…

– У нас тут никакой магии нет, а если и есть… да нет, сказки все это для детей. Лечат у нас доктора или врачи. И людей, и животных. Вот я животных лечить хотел. Но не вышло. Милиционером стал, как отец.

Вот значит в чем дело! Кошек он любит. Даже доктором этим звериным хотел стать, то есть специалистом по кошкам всяким.

А что он там дальше говорил? Какой такой милиционер? Слово-то, какое мудреное!

– Что такое милиционер?

– Ядреный корень, у вас там и милиции нет? – поразился Коля. – Как же вы живете в этом своем волшебном мире без врачей, без службы правопорядка?

– А, понятно, милиция – это служба безопасности! – осенило Иоханну.

– Что? А… ну можно и так сказать. За порядком мы следим.

– Это значит стража городская, – решил я.

– Может быть и стража, – не стал возражать Коля и налил еще по одной. – Что это ты, Лин, пропускаешь? Ну-ка, хватит выпендриваться, пей как мужик!

Что значит – как мужик? А я что, как девушка, что ли пью? Ну да, меньше Коли, так это не повод в моей мужественности сомневаться. Странные иномирцы существа. Да, я пропускал, потому что нам – магам, напиваться вредно. Одно дело пьяный человек и совсем другое – пьяный маг. Так намагичишь чего-нибудь по пьяному делу, а потом разбирайся, что это за мерзость вместо собутыльников по дому скачет, и кто этих зверолюдей должен чмокать в разные места, чтобы человеческий вид им вернуть. Ну, это я самую безобидную ситуацию Коле для примера привел. Коля задумался ненадолго и пришел к странным выводам.

– Слышь, Лин, ты вот говоришь, что маг.

– Маг.

– Дык колданул бы что-нибудь, а?

– Зачем? – поинтересовался я.

Колдовать без причины – это дурной тон. Такого ни один уважающий себя маг себе не позволяет. Но, может быть, у Коли какая-то причина есть, чтобы об этом просить?

– Ну не знаю, зачем, – смутился Коля. – Да вот для настроения хотя бы.

Одним словом, причин у него нет. И за кого, стесняюсь я спросить, он меня принял?

– Вы, Николай, с фокусником меня не перепутали случаем?

– Мяу, хи-хи-хи, – развеселилась Иоханна, – Лин, не к лицу тебе папу копировать. Ты похож на индюка.

– Иди ты! – обиделся я. – Все-то я тебе кого-нибудь напоминаю, то девушку, то вот индюка. Злая ты, Ханна, уйду я от тебя!

– Милые бранятся – только тешатся, – умилился Коля и полез в белый шкаф, как его, холодильник, за второй бутылкой.

– Кто милые? Мы милые? А хрен вам по всей морде, уважаемый Николай! – возмутился я и одним глотком осушил свою рюмку. От возмущения, конечно же. Надо ж такое придумать – мы с блондой этой милые! Аж два раза!

Ну и выложил я ему всю нашу историю. То есть, сначала только про дурацкую идею родителей наших рассказать хотел, а потом как-то и все остальное поведалось. Про исчезновение деда и про магов этих недовольных. Коля так и заслушался с полной рюмкой в руках, а потом говорит:

– Да, парень, попал ты. Со всех сторон засада. Родители женить хотят. Ты Иоханну в кошку превратил, и тебя за это по головке не погладят. И какие-то типы за тобой гоняются. А Иоханночка, девочка бедная, даже не знает, как ей теперь снова человеком стать.

Коля выпил и пустил пьяную слезу.

– Бедные вы! Как же вас жизнь-то прижала! Что ж делать то вам теперь?

– Нам бы назад вернуться, – подала голос Иоханна, неодобрительно на меня косясь. На ее кошачьей морде читался упрек. Мол, сколько еще можно тут с этим иномирцем водку распивать? Пора думать, что дальше делать, и отправляться восвояси.

– Нельзя нам назад, блонда ты моя глупая, – отозвался я.

– Глупец! – обиделась принцесса. – И трус к тому же! Думаешь, Таурисар с компанией до сих пор в саду вашем находятся? Они уже давно ушли оттуда, так что протрезвляйся и домой! Будем родителям твоим во всем признаваться!

– Не думаю, что эти маги так просто от меня отстанут, поэтому домой лучше пока не соваться.

– Сбежал, спрятался в ином мире, герой! А не подумал о том, что твои родители знать должны, что происходит?

– Должны. – согласился я и рискнул признаться: – Я не знаю, как открыть портал в наш мир.

– Что? Ты… ты мажонок недоученный! – зашипела Иоханна, выгнув спину дугой. – Да чем же ты думал, когда в портал меня затащил? Да ты… ты…

– Тихо, тихо, киса, не злись, – пьяненько пробормотал Коля и почесал принцессу за ушком. Иоханна так опешила, что даже шипеть перестала. Осторожно из-под руки Коли выбралась и, по-человечески, спокойно, спросила:

– Что нам делать, Лин?

Откуда я знаю, что делать, блонда ты моя язвительная? Что сказать-то тебе? Меня же не учили порталы открывать. Дед обещал показать, как это делается, но не спешил. Все равно Повелитель Порталов должен у старшего в семье находиться, а старший пока дед, потом вот мамина очередь настанет и только после нее мне артефактом владеть. Кто ж знал, что так получится? Нет у меня опыта в открывании порталов. Совершенно никакого нет! Только кое-какие теоретические знания и… и вот тут меня осенило!

– Ханна, так ведь дед мой тоже здесь – в этом мире!

– С чего ты взял? – недоверчиво спросила принцесса. – Сочиняешь, наверное, лишь бы я успокоилась и согласилась здесь остаться и деда твоего искать. Ничего-то ты не можешь, только врать, мажонок недоученный!

И опять она меня разозлила! Так и оттаскал бы за уши эти кошачьи и пинка дал, чтобы знала свое место, а не по столу гарцевала!

– Да будет вам известно, ваше высочество, что Повелитель Порталов хранит память о последнем открытом портале.

– И что? – насмешливо осведомилась Иоханна.

– И то! Кошка ты драная! Я открыл портал наугад, не задавая точных координат, а это значит, что с вероятностью девяносто девять процентов мной был создан путь в тот мир, в который артефакт открывал его в последний раз! А куда, по-твоему, был открыт последний портал? Я думаю, что именно туда, куда дед сгинул! Наверно, от этих психов бежать ему пришлось.

– И он был так добр, что перед побегом вручил артефакт Таурисару? – в голосе Иоханны все та же насмешка и скепсис.

– Не знаю я, как было дело. Вот сама подумай – где все эти годы Таурисар пропадал? Каких премудростей в другом мире, где его мать моя бросила, нахватался? Может быть, он теперь сильный маг, сильнее дедушки и… вдруг эта троица деда убила? Я тут водку пью, а дед где-нибудь мертвый лежит!

Тут я к своему ужасу и стыду всхлипнул. Нет, не я это плакал. Это водка виновата. Вот Коля тоже от нее плакал. Немножко. Ну и я чуть-чуть.

– Эх, ребенок! – Николай протянул мне салфетку: – Не реви! И ужасы всякие раньше времени не придумывай! Сам же сказал, что дед твой сильный маг, значит не так просто его убить. И если он в этот мир ушел, то найдем мы его. У меня еще кое-какие связи в милиции остались. Никуда он от нас не денется.

– Спасибо, – промямлил я и шумно высморкался в салфетку.

Понимающий мужик этот Коля. И… ну, адекватный, что ли? Другой бы вышвырнул нас из дома или еще что похуже сделал, а этот вот помощь обещает. Накормил, напоил и… я больше никогда не буду иномирскую водку пить! Никогда в жизни!

– Лин, ты не расстраивайся, – Иоханна даже поближе ко мне пересела и носом в плечо ткнулась. – Жив твой дед, такие, как он, так просто не пропадают. Давай, прекращай слезы лить. Хочешь конфетку?

– Иди ты, блонда дурная! – разозлился я. – Я тебе мальчик что ли? Конфетку! Сама свои конфетки ешь!

– Кошкам нельзя конфеты, для зубов вредно, – поучительно изрек Коля, – а ты, принцесса зря с ним, как с ребенком. Взрослый же мужик, а что слезу пустил, так это все водка. Она такая… и вообще надо завязывать пить!

Коля решительно убрал бутылку с остатками алкоголя в в холодильник. Я был с ним абсолютно согласен – пить надо завязывать. Особенно эту слезоточивую гадость.

Мы вернулись в комнату. Коля присел на диван, Иоханна улеглась рядом, мне пришлось устроиться на жестком неудобном стуле. Коля достал из кармана коробочку с бело-синим рисунком и нерешительно посмотрел на Иоханну.

– Эээ… Ханна, ты не против, если я закурю?

– Курите, Николай. Я привыкла. Вряд ли ваш табак пахнет хуже гномьего, который мать Лина – Дульсинея – курит.

– Дульсинея? – встрепенулся Коля.

– Да, матушку мою Дульсинея зовут, – подтвердил я.

Ну да, это ее мир, но вряд ли он настолько мал, что этот человек может быть знаком с моей матерью. Вероятно, просто имя ему понравилось. Мало ли что?

– Дульсинея Абрамовна Тобосская… тьфу! Тамбовская!

– Ну да, Дульсинея, по батюшке Абрамовна, – подтвердил я. – А что ты там еще говорил, я не понял. Надеюсь, это не ругательства. Все-таки мать она мне.

– Глупец! – тут же встряла в разговор Иоханна. – Он, кажется, мать твою знает, а ты…

– Не знаю я ее, – невежливо перебил Коля.

Так ей и надо, кошке драной.

– Дело двадцатидвухлетней давности, – объяснил он. – В этой квартире жила Дульсинея Тамбовская, девушка одинокая и незамужняя. Я тогда молодым еще был, только после училища. Участковым работал. Я квартиру-о эту и помогал вскрывать. Вонищи было… Жуть! Дульсинеи нет, квартира изнутри закрыта. На паласе труп лежит, ну очень несвежий. Причем явно мужской. А голова отдельно. В углу. Помню, Сашка Звонцев, опер, так блевал! А я ничего. Но ситуация-то какова! Странная, скажу я вам, ситуевина. Никак Дульсинея эта из квартиры уйти не могла. А ушла.

– В наш мир перенеслась, – объяснил я, – да там и осталась. За папу моего замуж вышла.

– Квартирка-то муниципальная, – продолжал Коля, – жилица, считай, из нее выписалась, мож и на тот свет. А слава у жилья дурная. Народ у нас, знаешь, какой суеверный. А я что? Я молодой, дурной. Да и общежитие мне тогда обрыдло уже. И жениться собирался. В общем, предложили занять – я и согласился. Слушай, пацан, а может, ты знаешь, чей труп здесь лежал? А то ж похоронили, как неопознанный.

– Дукус это, мерзкое существо. Папа мой голову ему отрубил, а надо было не только голову, а и еще что-нибудь. – высказалась Иоханна.

И это называется принцесса! Воспитанная типа вся такая! Интересно, что она под «что-нибудь» подразумевала? То, о чем я подумал?

– А ты что молчишь? – продолжает кошка. – По его приказу, между прочим, отцу твоему руки ломали!

– Как ломали? – ужаснулся Коля.

– А вот так! И руки, и пальцы, каждый по отдельности, – посвятила Иоханна в подробности, – чтобы колдовать не мог.

– Варварство какое-то у вас там! Связать нельзя было?

– Можно было, – согласился я, – но это дело давнее, папа сейчас жив-здоров… надеюсь… надеюсь, что Таурисар его врасплох не застал.

– Твой отец значительно умнее тебя.

Утешила, называется. И индюк я, и недоучка и много, кто еще. Откуда такая ненависть ко мне? Что я ей сделал?

– Так получается, мы сейчас в той самой квартире, где Дульсинея отца моего расколдовала, – промурлыкала Иоханна, на меня покосилась и… забралась к Коле на колени. И так мне захотелось стукнуть ее! Что она себе позволяет? А морда у нее при этом такая хитрая и насмешливая. Она надо мной, что ли издевается? Надо было ее в жабу мерзкую превратить. Или в крысу облезлую.

– Коля, ты хотел, чтобы я колданул что-нибудь, – процедил я. – Так вот я сейчас колдану!

Поскольку смотрел я в этот момент не на хозяина нашего гостеприимного, а на принцессу, она поняла, что дело пахнет жареным, и зашипела, вздыбив шерстку.

Нет, ни во что больше я ее превращать не собирался. Что я, сумасшедший? Я просто показал вполне себе невинную телепортацию предметов… то есть кошек, на короткое расстояние. Была кошка у Коли на коленях, оказалась на шкафу. Коля вздрогнул и ошарашено посмотрел вверх, на тот самый шкаф, откуда доносился возмущенный мяв принцессы:

– Лииин! Спусти меня немедленно!

– Высоты что ли боишься, блонда ты моя любимая?

Не знаю, боится она высоты или нет, вроде бы не замечал за ней такого, но глаза у Иоханны в тот момент как две плошки были, большие такие и испуганные. Я себя прямо каким-то последним засранцем почувствовал и быстро телепортировал ее обратно на диван… подальше от Коли и столь милых ее кошачьему сердцу коленок.

– Шутки у тебя дурацкие! – профырчала принцесса, спрыгнула с дивана и ушла, гордо задрав хвост.

– Правильно, кошкам самое место на кухне – мышей ловить! – напутствовал я ее обиженное высочество.

– Девушки, они такие, – утешил меня Коля, хотя я не нуждался в утешении, – обидчивые, одним словом. У меня вот жена была. Развелись мы. Она же, видишь ли, думала, что за будущего генерала замуж выходит, а на деле вон как сложилось – оказалась она женой майора с небогатой пенсией и однокомнатной квартиркой, да и та с сомнительной репутацией. Но, как вижу, все не зря. Вот тебя сюда занесло. Кому расскажи – не поверят же.

– Так ты не рассказывай, – посоветовал я.