Сбежавшая невеста

Глава 1

Слышу незнакомые голоса. Всё как в тумане. Я не соображаю, где нахожусь.

– Долго она ещё будет в беспамятстве? – интересуется грубый мужской голос, от которого мне хочется забраться с головой под одеяло.

– Ваша дочь, лэр, чудом избежала смерти. Я думал, что с такими повреждениями ей не выжить. Удивительно крепкий организм, – говорит приятным бархатистым голосом ещё один мужчина.

– Да что с ней сделается? – в смехе кого-то помоложе слышится налёт презрения. – Слишком много внимания женщине.

– Попридержи язык, Вальтер. Что о нас подумает господин доктор? – заискивая, говорит тот же грубый голос, который я услышала первым.

«Три мужика в спальне женщины. Однако моветон, что обо мне подумают соседи?» – мысленно шучу, чтобы не сойти с ума.

Шаги, скрип открывающейся двери, голоса за дверью. Я ещё не до конца улавливаю смысл речи. Иногда кажется, что говорят на какой-то тарабарщине.

– Роза, Роза, очнись! Девочка моя! – причитания, объятия и поцелуи неизвестной женщины неприятны мне. Смотрю сквозь ресницы на собравшихся возле моей постели, так и хочется сказать «одра», и не спешу подавать признаки жизни.

– Это ты её довёл! – тот же женский голос, срывается на истерику. – Твоя страсть к наживе до добра не доведёт. Ты даже собственную дочь не пожалел!

О ком это они?

Слышу плач женщины, звук пощёчины и грохот от падения тела. Открываю глаза.

Возле моей кровати стоит мужчина невысокого роста. С одутловатым испитым, но когда-то красивым лицом. Седина обильно украшает его каштановые волосы. Маленькие бегающие глазки пылают злобным огнём.

Одежда с претензией на элегантность лишь подчёркивает его убожество. Сюртук лоснится на локтях. Щеголеватый жилет не сходится на животе, предоставляя возможность любоваться кожей живота. Чистая накрахмаленная манишка смотрится инородным предметом.

– Блин, где я? – сипло спрашиваю. Голос отказывается повиноваться.

На полу у моей кровати лежит, видимо, та самая нервная женщина, которая так переживает о моём здоровье. Она пытается встать, цепляясь за моё одеяло. Я не успеваю удержать его, и женщина вместе с одеялом валится снова на пол.

Её глаза умоляюще смотрят на мужчину. Он не видит её в упор. Вот отморозок! Отлупил и игнорит.

Тогда она переводит взгляд на меня. Я даже теряюсь под полным боли взглядом зелёных глаз.

– Слава богу, ты очнулась! – говорят одновременно мужчина с женщиной.

Женщина в ужасе закрывает рот рукой. Мужчина с презрением смотрит на неё, не делая попытки помочь ей подняться.

Мать моя женщина, где я оказалась? Это розыгрыш такой, что ли?

Я чувствую усталость, закрываю глаза и погружаюсь в спасительный сон.

Не знаю, сколько я спала. Проснулась опять от голосов.

– Не волнуйтесь, лэра Чарлей, ваша дочь поправится.

– Господин, прошу вас, – голос женщины понизился до шёпота. И если бы она не сидела на моей кровати, то вряд ли я смогла бы подслушать. – Не говорите пока моему мужу, что Розе лучше. Дайте ей время прийти в себя, набраться сил. Ей предстоит нелёгкая жизнь.

Она так тяжело вздохнула, что мне стало жаль эту неведомую Розу и саму эту женщину тоже.

Я открыла глаза, и доктор заметил это.

– Девочка моя, как ты себя чувствуешь? – доктор говорит со мной отеческим тоном.

Что за бред? Какая, на фиг, девочка? Я ненамного младше его. Пора мне знакомиться с Розой и с обитателями дома. Но делать это нужно очень осторожно. А то в следующий раз меня точно доведут до деревянного смокинга.

– Как будто меня долго и методично избивали. Всё болит, – говорю ему правду.

Доктор смотрит на женщину. Она опускает глаза.

– Лэра, вы понимаете, что я должен доложить об этом случае в орган магического правопорядка?

– Они ничего не докажут, – с болью в голосе отвечает таинственная лэра.

Скорее всего, лэра – это обращение. А я сначала подумала, что её так зовут. Мне кажется, что она моя сестра. Мы с ней почти одного возраста. С затравленным взглядом потухших глаз. Забитая мужем. И это не фигура речи.

– И тем не менее, я всё же доложу, что ваш муж злоупотребляет своим положением.

Смелый доктор и красивый, мне нравится. В моём вкусе. Мужественный, средних лет, в шикарной одежде, которая сидит на нём как влитая. Он смотрит мне в глаза. Ох, уж эти глаза напротив, сводящие с ума даже таких искушённых тридцатилетних дам, как я. Яркие, почти чёрные.

Я тянусь к его руке, но боль в рёбрах вызывает острый всплеск боли. Я непроизвольно вскрикиваю. Да, придётся мне довольствоваться пожиранием доктора глазами.

– Где больно? Роза, вы должны сказать мне правду, – доктор наивно надеется, что я хоть что-то помню.

Я бы и сама хотела знать правду. У меня так болит всё тело, что я боюсь смотреться в зеркало.

– Я бы с удовольствием, доктор, поделилась с вами воспоминаниями. Но вот не помню ни черта до того самого момента, когда имела удовольствие слышать ваш голос.

Доктор подозрительно косится на меня. А что такого? Я просто хочу быть вежливой.

– И вы, лэра, тоже ничего не видели? – настаивает на своём доктор.

Женщина молча опустила голову. Да что ж ты такая молчаливая? Поделись с доктором подозрениями. А я послушаю.

Доктор плюнул на нас, не в буквальном, конечно, смысле. Хотя был близок к этому.

– Больше не приду в ваш дом на вызов. Надоело, – разошёлся он не на шутку. – Сами себе усложняете жизнь, покрывая преступников.

Ого! Интересно, кого это мы покрываем? Уж не типа ли с грубым голосом и кипенно-белой манишкой?

А может, Вальтера? Мне его голос тоже не понравился.

Будем искать, а иначе меня укокошат ещё до моего выздоровления.

Глава 2

Доктор всё же пошёл на уступки лэре Чарлей, и меня никто не тревожит. Через боль, слёзы и сопли я всё-таки кое-как добралась до зеркала.

Мама, роди меня обратно. Кто это вообще?

Из зеркала смотрит новая я. Молодая, приблизительно лет двадцати, очень худая, со спутанными белокурыми волосами и серыми глазами. Пожалуй, глаза – лучшее, что у меня сейчас есть. На остальное без слёз не взглянешь. Особенно жёлто-зелёная гематома на половину лица и на плече левой руки. Дальше смотреть я не решаюсь. Жутко!

Красотка! Ни дать ни взять – красотка!

Я опускаю глаза на грудь и облегчённо вздыхаю. Несмотря на худобу Розы, грудь у неё была. Маленькая, упругая. Моя мечта. Впрочем, любая грудь – моя тайная мечта. В прошлой жизни у меня был гордый нулевой размер. Я даже научилась жить с ним, не придавая значения. Эта жизнь меня хоть чем-то порадовала.

Я доковыляла до кровати и улеглась.

У вас есть план, мистер Фикс? У меня нет плана!

Итак, что мы имеем, кроме офигительной груди и не менее офигительных побоев?

Я так понимаю, что Роза – это я. На этом всё! Данные для анализа закончились. Нужно поискать личные вещи Розы.

Я опять сползаю с кровати, причём в прямом смысле этого слова. Чертовски болят рёбра и рука. Делаю попытки встать на ноги. Да пошло оно всё!

Еле ползу на четвереньках к тяжёлому, красиво украшенному финтифлюшками из дерева, комоду. Хвала небесам, что комната маленькая. Пара шагов на карачках даются мне неимоверно тяжело.

Доползла. Привалилась спиной к нему. Даже на радость не остаётся сил. Я как ребёнок, который делает свои первые шаги, такая же беспомощная. Из глаз покатились непрошенные слёзы. Я не должна плакать. Но как же жалко себя! Неизвестно где, неизвестно с кем и, самое главное, неизвестно зачем… как я сюда попала? Что это не розыгрыш, я уже понимаю.

Надо валить отсюда! Сначала из этого дома. А потом искать пути, как вернуться домой.

Вот теперь виден свет в конце тоннеля. Цели ясны. Пути их достижения туманны.

Не хрен сидеть и рефлексировать! Отдохнула, поплакала, пострадала – и за дело.

Невероятным усилием воли, цепляясь за выступы комода, я поднимаюсь на ноги.

Задачка не из лёгких. Блин, да мне даже на секции тхэквондо не было так трудно.

Опять отдыхаю. Ноги на ледяном полу задубели. Попка тоже. Последний рывок, и отдыхать в кроватку.

Я пытаюсь открыть ящик комода. Он тяжёлый. Хрен откроешь. Ещё бы, из натурального дерева – это вам не наша фанера.

Делаю последний рывок. Я так увлечена, что не услышала шаги за дверями.

Ящик поддаётся, а я висну на нём. С любопытством заглядываю внутрь.

– Вэйра, вам уже лучше, – слышу голос за спиной и оборачиваюсь, словно воришка, пойманный на месте преступления.

На меня смотрит девушка едва ли младше меня самой. Радость на лице при виде меня в сложившихся обстоятельствах ни о чём не говорит.

– Мне не лучше. Просто хотела поменять рубашку, – сочиняю я на ходу. – А где лежат, не помню.

– Вы не помните, где лежат рубашки? – потрясённо переспрашивает она.

– Как тебя зовут и кто ты?

У девушки и без того большие глаза стали как блюдца. Она приоткрыла рот.

– Не смотри на меня как на восьмое чудо света. Я не помню вообще ничего. Лучше помоги мне добраться до кровати.

Она подбежала ко мне и подставила плечо. Я сейчас похожа на раненого бойца, которого тащит на себе санитарка. Горько усмехнулась и прилегла. Какой кайф!

– Повторяю свой вопрос. Как тебя зовут?

– Пейгерим, меня зовут, вэйра.

– Очень сложное имя. Я буду звать тебя Пег. Выйра – это кто?

– Вэйра, – поправляет меня она. – Обращение к незамужним знатным девушкам. Вэсса – к замужним.

– Хоть что-то проясняется. Уже легче. Так, а лыр – это кто?

Пег улыбнулась:

– Не лыр, а лэр. Это самый мелкий дворянский титул.

– Час от часу не легче.

– Пег, а ты мне кем приходишься?

– Вэйра, вы забыли?.. – и она прикрыла рот ладошкой. Я усмехнулась. Сложно не знать да ещё и забыть. – Я служанка.

– Моя?

– Нет, общая.

– Ладно, давай, общая служанка, быстренько введи меня в курс дела. Расскажи, что и где у меня находится в комнате.

Облегчу себе задачу. Может, она подскажет что-нибудь.

Пег оживилась:

– В комоде лежат ваши личные вещи. В первом ящике гребни, заколки, пудра…

– Тормози, Пег. Избавь меня от этих интимных подробностей. В целом я уловила. Давай дальше.

– Во втором ящике нижнее бельё. А третий ящик на замке. Что там вы хранили, я не знаю.

Вот оно! Значит, мне нужен третий ящик. То, что он возле пола, хорошо, легче открывать будет. Наверное. А вот то, что он заперт – плохо. Где взять ключ?

– А ты случайно не знаешь, где я храню ключ от него?

Глазки у Пег забегали. А руки она убрала за спину.

– Не знаю, вэйра, – произнесла она весьма убедительно.

– Пег, не надо лгать мне. То, что ты знаешь, где находится ключ, сейчас как нельзя кстати. Не бойся, скажи мне, где он, – я добавила в голос ласки.

– Я не лгу вам, вэйра Роза. Просто ваш отец запретил мне говорить.

– Вот, значит, как? Правильно, что ты выполняешь приказание. А что конкретно он запретил говорить?

– То, что ключ от комода у него.

Вот так вот, вуаля.

– Спасибо тебе, Пег. А почему доктор к нам приходил?

– Не к нам, а к вам, – начала Пег.

Я приподняла одну бровь. Долго репетировала перед зеркалом такой трюк. И в той моей жизни он пользовался успехом. Не подвёл и здесь. Пег смутилась.

– Я имею в виду, что доктор к вам приходил, – стушевалась она.

– Это я уже поняла. Зачем приходил?

– Вас избил лэр Чарлей, – она с жалостью смотрит на меня.

– Смею надеяться, что ты знаешь за что?

– Вы отказались выходить замуж, – со страхом в голосе почти прошептала она.

– Ну, и что здесь такого? Я не поняла. Можно же было поговорить, объяснить, в конце концов, – рассуждаю я в слух.

Пег в ужасе смотрит на меня, как будто я несу какую-то ересь, и даже за то, что она меня слушает, грозит отлучение от церкви.

– Да, расслабься ты, Пег. Не тебя же замуж выдают, – пытаюсь я шутить.

– Вы какая-то странная, вэйра. После того, как доктор сказал, что вы умерли…

– Ну, знаешь ли, смерть кого хочешь изменит, – перебиваю я её. – Расскажи лучше, какая я была до своей преждевременной кончины.

Глава 3

Пег не понимает моих шуток и смотрит испуганно. Но всё же отвечает:

– Вы, были тихой, замкнутой. Слово лишнего не скажете. Ни в чём не перечили отцу.

Я киваю. В голове уже сложился примерный портрет девушки. И он меня не радует. Такой я точно не буду. Пусть даже новоиспечённый папенька и не мечтает. Я уж точно не буду молчаливой овцой.

– Вы очень любили читать и постоянно что-то писали в тетрадках, – продолжала просвещать меня Пег.

– Подруги хоть у меня были?

– Я часто носила записки от вас вэйре Лионелле.

– Ты мне очень помогла, Пег.

– Простите, вэйра, мне пора бежать. Хозяин будет гневаться.

С первого этажа слышу ругань. Пег убегает, словно её здесь и не было.

Если бы я была на месте Розы, то куда бы спрятала свои записи? Если бы, да кабы. Прихожу к выводу, либо на самом видном месте, например, на этих книжных полках, либо в тайнике.

Мне спешить некуда. Во всяком случае, не замуж за выбранного папенькой жениха.

Дверь с грохотом отворяется, и в проёме показывается фигура того самого мужчины с претензией на элегантность.

– У меня что, сегодня приёмный день? Оставьте передачу за дверью и на выход, – я буравлю мужика злым взглядом. Он меня бесит. – Что за хамство такое? Бесцеремонно вламываетесь в чужую комнату. Это попахивает несоблюдением личных границ.

Мужчина начал задыхаться. Глаза стали бешеными. Он задёргал манишку возле шеи, ослабляя её.

– Скажите на милость, зачем так туго завязывать? Вы же можете задохнуться, – сочувствую ему я.

В меня как будто вселился бесёнок. Это надо быть полностью отбитой на всю голову, чтобы провоцировать монстра.

– Пег мне сказала, что ты ничего не помнишь, – голос сиплый. Но я слышу в нём надежду.

– Я даже не знаю, кто вы, – не разочаровываю я его.

– Хм, я бы сказал, неожиданный эффект, – себе под нос бурчит он.

– Может, всё же представитесь? – говорю я светским тоном.

– Может, и представлюсь. Я твой отец.

– Весьма печальное известие. А женщина, которую вы с таким усердием избивали, моя сестра?

– Да, ты действительно странная. Это твоя мать.

– Не повезло ей, – задумчиво говорю я. – Очень не повезло.

– Знаешь, почему я тебя до сих пор не наказал за дерзкое поведение?

– Просветите, сделайте милость.

Кажется, что папаньку сейчас грохнет кондратий. Вот был бы праздник. Но нет! Я с интересом смотрю, как его лицо приобретает нормальный цвет.

– Мало я тебя бил…

– Не переживайте, папаша, нормально так били, что весь страх отбили. Знаете, какая штука, – стоит переусердствовать, и все усилия насмарку.

– Да, от тебя нужно побыстрее избавляться.

– Не сомневаюсь, что вы ни перед чем не остановитесь. Можно последнюю просьбу?

– Можно, – рявкнул отец. Мне удалось довести папаню до белого каления.

Мне сложно принять чужих людей за свою семью. Против фактов не попрёшь, эти упыри и есть моя семья.

– Прошу заменить смерть на вечную ссылку.

– Рад, что наши желания совпадают.

– А уж как я рада. В знак любви и преданности верните мне ключ от комода, – делаю вид, что раздумываю, и добавляю, – пожалуйста.

– Чего ещё изволите? – саркастически ухмыляется он.

– Учебник по истории. Получается, что я даже не знаю, в какой стране живу.

– В Иларии, – нормальным тоном говорит отец. Может не такой уж он и чудак, на букву «м». Надо присмотреться к нему.

– И на том спасибо, – я делаю поклон и вскрикиваю от боли. Пользуясь случаем, якобы теряю сознание, чтобы папуля мой расчудесный не расслаблялся. А то уже золотые дублоны в глазах замелькали. Решил сбагрить меня поскорее.

Не выйдет! Пока не разберусь в ситуации, с места не сдвинусь. Даже если и сдвинусь, не факт, что туда, куда нужно любящему родителю.

Папаша кричит в распахнутую дверь:

– Доктора! Пейгерим, беги быстро за доктором!

– Доктор сказал в прошлый раз, что больше не придёт, – отвечает служанка.

Интересно, сдержит доктор слово или нет? С момента моего воскрешения я стала стервой. Я и сама это понимаю. Представляю, каково приходится моей новой родне. Они же не знают меня прежнюю. Для них воскрешение Розы – аттракцион, полный неожиданностей.

– Всё равно беги. Скажи доктору, что Розе стало хуже.

Пег бурчит что-то себе под нос, но так, что слышно на втором этаже. Отец теряет терпение и спускается, чтобы придать ей ускорение.

Слышу разговоры на повышенных тонах и шаги на лестнице.

Я, довольная своей проделкой, не спешу открывать глаза. Не знаю, кто идёт. А здесь нужно держать ухо востро.

Дверь тихонько отворяется. Значит, свои. Открываю глаза.

– Роза, доченька, как ты? – ласково говорит мама.

У меня слёзы в глазах. С моей родной матерью у меня весьма натянутые отношения. Она не интересуется моей жизнью. А уж ласки от неё я никогда не видела.

А тут столько нежности, любви.

Я совсем не замечала её. Если бы спросили, как она выглядит, то вряд ли я смогла бы ответить.

Несмотря на непростую жизнь, она женственна, следит за собой.

Я ей мысленно аплодирую. Я бы, скорее всего, так не смогла. Огромная сила духа.

– Всё хорошо, – обнимаю её. – Я просто обманула отца. А то он решил, видимо, меня завтра выставить из дома.

– Ох, Роза, лучше бы не перечила отцу. Видишь, до чего довёл твой отказ выйти замуж.

– А я и не собираюсь отказываться. Только пусть даст время выздороветь.

Мама расплылась в улыбке.

– Но ты же на моей стороне? – уточняю у неё. Мне нужна помощь в выполнении моего плана.

– Ну, конечно. Как ты можешь сомневаться? – слишком быстро ответила она.

– Тебе уже сказали, что я ничего не помню? – она кивает и начинает плакать. – Помоги мне найти мои записи. Нужно восстановить хотя бы некоторые события. Может, они мне помогут.

– Давай, я расскажу, что ты хочешь знать.

– За что меня избили и кто это сделал? – огорошила я её вопросом.

Глава 4

Мама молчит. Отходит к окну. Смотрит в него. Резко поворачивается и решительно идёт ко мне.

– Отец спустил всё на скачках. Мы нищие. Он пытается делать вид, что у нас всё хорошо.

Она вздыхает. Набирается сил говорить дальше.

– Чтобы поправить состояние дел, он принял предложение господина Вайля о твоём замужестве. Ты сначала покорно приняла его волю, а потом взбеленилась. Наотрез отказалась. Тогда отец в приступе ярости избил тебя. Мы думали, что ты умерла…

Она всхлипывает. Я молчу, боюсь спугнуть её откровенность.

– Он тогда чуть с ума не сошёл. Как же уплыли его денежки.

– А почему я отказалась выходить замуж, если сначала меня всё устраивало? – этот вопрос волнует меня. – Что такого я узнала?

Мама оглядывается на дверь. Наклоняется ко мне и шепчет:

– Этот Вайль продаёт девушек тёмным магам на Проклятый остров.

– Наверно мне надо ужаснуться, но я не знаю чему. Девушек продают на опыты?

– Бог, с тобой, Роза! Тёмная магия под запретом в большинстве государств. Тех, кто занимается ей, не любят. Никто добровольно не отдаст свою дочь за тёмного мага.

– Не так уж и плохо. Лучше замужем за тёмным, чем у папочки под крылом.

Мама оживилась:

– Я тоже так считаю.

– Тогда почему я взбеленилась? И кто мне открыл, что мой муж будет совсем не мой муж.

– Я, – говорит она так тихо, что я почти не слышу. – Мне об этом сказал Лайонел… – она осеклась и покраснела. – Я хотела сказать доктор.

– Не смущайся, я тебя не выдам.

Она благодарно кивает.

– Лайонел настоял, чтобы я сказала тебе. Он считает, что ты должна знать правду. И вот до чего довела эта правда.

Она рыдает, мне неловко словно это я довела её до слёз.

– Ну, хватит сырость разводить. Ты ни в чём не виновата. А что маги только мужчины? – мне ужасно любопытно.

– В основном мужчины. Женщин магов очень мало или с таким низким потенциалом, что на него не обращают внимания.

Я задумываюсь:

– Получается, что к магии способны все. Только не у всех она проявляется.

– Да, не у всех. В основном это семьи магов или аристократов. В моей семье тоже были маги.

Я просто в шоке! В моём новом роду есть маги!

– Прабабушка и прадедушка мои были сильными магами. Дед, отец и брат мой тоже сильные маги.

– А почему ты не маг? Нет способностей? – интересуюсь я, старательно скрывая проснувшийся интерес.

– Были способности. Потом не стало.

И всё! Не разъяснений, ни дополнений. Я не лезу в душу. Захочет – расскажет.

– А я? У меня есть способности? – от нетерпения я чуть ли не приплясываю. Вот только мешает боль в рёбрах.

– У тебя их никогда не было.

Облом! Вот так разбиваются мечты о суровую реальность. Я даже расстроилась. Немного.

Слышим шум внизу. Крики, топот по ступеням. Мы в ужасе переглядываемся. Каких неприятностей ещё ожидать?

Дверь едва не слетает с петель. В комнату врывается доктор, а за ним люди в мундирах.

Доктор бросается к матери. Она в панике пятится от него и натыкается на стену:

– Айрин, что с тобой он сделал? – тихо говорит Лайонел и хватает её за руку.

Мама закрыла глаза и отрицательно качает головой. Она на грани помешательства от страха. Я буквально физически ощущаю её страх. Ищу в толпе отца, но не вижу его и успокаиваюсь.

– Господин доктор, с мамой всё в порядке. Пег, наверно, перепутала, ваша помощь нужна мне.

Доктор смотрит на меня и не видит. Он в стрессе от переживаний за жизнь моей мамы.

Никогда бы не подумала, что моя тихая мама не испугается изменить отцу.

– Лэра, вэйра вы будете писать жалобу на вашего мужа и отца лэра Чарлея? – спрашивает нас офицер, надо полагать, магического правопорядка.

Он специально давит на родство. Здесь, видимо, как и в нашем мире, никто не хочет связываться с насилием в семье. Теперь я больше понимаю мать, когда она не хотела выносить сор из избы.

Мы, не сговариваясь, говорим:

– Не будем!

Доктор подошёл вплотную к офицеру.

– Офицер, вы же видите, что женщины систематически подвергаются избиениям. Я заявляю вам как доктор. – офицер скептически скривился. – И как маг.

Одно удовольствие наблюдать за перекосившейся физиономией офицеришки.

– Эээ, господин маг! – он хотел взять Лайонела под руку, но словно обжёгся и быстро убрал руку. – Отойдём!

– Говорите при женщинах офицер. Они должны знать, как их защищает император.

Доктор знал, на какие струны давить. Офицеру с каждой фразой становилось неуютно.

– Я бы хотел обратить внимание достопочтенного мага, – в ход пошли официальные фразы. Коннекта не получилось. Бойцы возвращаются в свои углы ринга. – Чарлеи не относятся к магическому сословию, и мы имеем полное право не реагировать на некоторое недопонимание между членами семьи.

Доктор сжал кулаки. Понятное дело, что его волнует только его ненаглядная Айрис.

Ёшкин кот, неужели я стану свидетельницей ещё и драки. Что-то подсказывает мне, что задерживаться в этом доме не имеет смысла.

– Я настаиваю, чтобы вы взяли под арест лэра Чарлея. Это официальное заявление мага.

– Зачем вы это делаете доктор? – обречённо говорит мама. – Вы, что не понимаете, что его выпустят уже через час. А что будет с нами? Он нас опять изобьёт.

– Господин офицер, мы не настаиваем на аресте отца, – подала я голос. И не потому, что пожалела такую мразь. Просто для осуществления моего плана он нужен в доме.

Доктор зло смотрит не на маму, а на меня. Я ему незаметно подмигиваю.

– Идите офицер, – он устало делает жест, означающий: «я вас больше не задерживаю».

Вся толпа, заполняющая комнату толпясь в дверях, наконец-то вышли восвояси. Маму я удерживаю за руку. Она присаживается на кровать.

– Доктор, а вас я попрошу остаться, – нагло заявляю я магу.

Лайонел оборачивается и встречается с полными надежды глазами своей Айрис и моей матери по совместительству.

Проглатывает готовые вырваться наружу слова прощания. Закрывает дверь и подходит к нам.

– Доктор, не удивляйтесь нашему поведению. С мамой всё и так ясно. Отец затиранил её. А я согласна на замужество и не хочу его лишний раз провоцировать.

Он смотрит на нас с такой жалостью, как на сумасшедших. Или нет, как на неизлечимо больных. Он поднимает брови и разводит руки. Слов у него на нас уже не осталось.

– Всё дело в том, что я хочу сбежать из дома. И замужество прекрасный повод для этого.

Немая сцена. Занавес. Публика в шоке.

– Мне нужна ваша помощь, доктор. Я хочу сбежать по дороге к жениху. Где, по-вашему, мне это лучше сделать и куда бежать?