- -
- 100%
- +
Сбежавшая невеста
Глава 1
Слышу незнакомые голоса. Всё как в тумане. Я не соображаю, где нахожусь.
– Долго она ещё будет в беспамятстве? – интересуется грубый мужской голос, от которого мне хочется забраться с головой под одеяло.
– Ваша дочь, лэр, чудом избежала смерти. Я думал, что с такими повреждениями ей не выжить. Удивительно крепкий организм, – говорит приятным бархатистым голосом ещё один мужчина.
– Да что с ней сделается? – в смехе кого-то помоложе слышится налёт презрения. – Слишком много внимания женщине.
– Попридержи язык, Вальтер. Что о нас подумает господин доктор? – заискивая, говорит тот же грубый голос, который я услышала первым.
«Три мужика в спальне женщины. Однако моветон, что обо мне подумают соседи?» –мысленно шучу, чтобы не сойти с ума.
Шаги, скрип открывающейся двери, голоса за дверью. Я ещё не до конца улавливаю смысл речи. Иногда кажется, что говорят на какой-то тарабарщине.
– Роза, Роза, очнись! Девочка моя! – причитания, объятия и поцелуи неизвестной женщины неприятны мне. Смотрю сквозь ресницы на собравшихся возле моей постели, так и хочется сказать «одра», и не спешу подавать признаки жизни.
– Это ты её довёл! – тот же женский голос, срывается на истерику. – Твоя страсть к наживе до добра не доведёт. Ты даже собственную дочь не пожалел!
О ком это они?
Слышу плач женщины, звук пощёчины и грохот от падения тела. Открываю глаза.
Возле моей кровати стоит мужчина невысокого роста. С одутловатым испитым, но когда-то красивым лицом. Седина обильно украшает его каштановые волосы. Маленькие бегающие глазки пылают злобным огнём.
Одежда с претензией на элегантность лишь подчёркивает его убожество. Сюртук лоснится на локтях. Щеголеватый жилет не сходится на животе, предоставляя возможность любоваться кожей живота. Чистая накрахмаленная манишка смотрится инородным предметом.
– Блин, где я? – сипло спрашиваю. Голос отказывается повиноваться.
На полу у моей кровати лежит, видимо, та самая нервная женщина, которая так переживает о моём здоровье. Она пытается встать, цепляясь за моё одеяло. Я не успеваю удержать его, и женщина вместе с одеялом валится снова на пол.
Её глаза умоляюще смотрят на мужчину. Он не видит её в упор. Вот отморозок! Отлупил и игнорит.
Тогда она переводит взгляд на меня. Я даже теряюсь под полным боли взглядом зелёных глаз.
– Слава богу, ты очнулась! – говорят одновременно мужчина с женщиной.
Женщина в ужасе закрывает рот рукой. Мужчина с презрением смотрит на неё, не делая попытки помочь ей подняться.
Мать моя женщина, где я оказалась? Это розыгрыш такой, что ли?
Я чувствую усталость, закрываю глаза и погружаюсь в спасительный сон.
Не знаю, сколько я спала. Проснулась опять от голосов.
– Не волнуйтесь, лэра Чарлей, ваша дочь поправится.
– Господин, прошу вас, – голос женщины понизился до шёпота. И если бы она не сидела на моей кровати, то вряд ли я смогла бы подслушать. – Не говорите пока моему мужу, что Розе лучше. Дайте ей время прийти в себя, набраться сил. Ей предстоит нелёгкая жизнь.
Она так тяжело вздохнула, что мне стало жаль эту неведомую Розу и саму эту женщину тоже.
Я открыла глаза, и доктор заметил это.
– Девочка моя, как ты себя чувствуешь? – доктор говорит со мной отеческим тоном.
Что за бред? Какая, на фиг, девочка? Я ненамного младше его. Пора мне знакомиться с Розой и с обитателями дома. Но делать это нужно очень осторожно. А то в следующий раз меня точно доведут до деревянного смокинга.
– Как будто меня долго и методично избивали. Всё болит, – говорю ему правду.
Доктор смотрит на женщину. Она опускает глаза.
– Лэра, вы понимаете, что я должен доложить об этом случае в орган магического правопорядка?
– Они ничего не докажут, – с болью в голосе отвечает таинственная лэра.
Скорее всего, лэра – это обращение. А я сначала подумала, что её так зовут. Мне кажется, что она моя сестра. Мы с ней почти одного возраста. С затравленным взглядом потухших глаз. Забитая мужем. И это не фигура речи.
– И тем не менее, я всё же доложу, что ваш муж злоупотребляет своим положением.
Смелый доктор и красивый, мне нравится. В моём вкусе. Мужественный, средних лет, в шикарной одежде, которая сидит на нём как влитая. Он смотрит мне в глаза. Ох, уж эти глаза напротив, сводящие с ума даже таких искушённых тридцатилетних дам, как я. Яркие, почти чёрные.
Я тянусь к его руке, но боль в рёбрах вызывает острый всплеск боли. Я непроизвольно вскрикиваю. Да, придётся мне довольствоваться пожиранием доктора глазами.
– Где больно? Роза, вы должны сказать мне правду, – доктор наивно надеется, что я хоть что-то помню.
Я бы и сама хотела знать правду. У меня так болит всё тело, что я боюсь смотреться в зеркало.
– Я бы с удовольствием, доктор, поделилась с вами воспоминаниями. Но вот не помню ни черта до того самого момента, когда имела удовольствие слышать ваш голос.
Доктор подозрительно косится на меня. А что такого? Я просто хочу быть вежливой.
– И вы, лэра, тоже ничего не видели? – настаивает на своём доктор.
Женщина молча опустила голову. Да что ж ты такая молчаливая? Поделись с доктором подозрениями. А я послушаю.
Доктор плюнул на нас, не в буквальном, конечно, смысле. Хотя был близок к этому.
– Больше не приду в ваш дом на вызов. Надоело, – разошёлся он не на шутку. – Сами себе усложняете жизнь, покрывая преступников.
Ого! Интересно, кого это мы покрываем? Уж не типа ли с грубым голосом и кипенно-белой манишкой?
А может, Вальтера? Мне его голос тоже не понравился.
Будем искать, а иначе меня укокошат ещё до моего выздоровления.
Глава 2
Доктор всё же пошёл на уступки лэре Чарлей, и меня никто не тревожит. Через боль, слёзы и сопли я всё-таки кое-как добралась до зеркала.
Мама, роди меня обратно. Кто это вообще?
Из зеркала смотрит новая я. Молодая, приблизительно лет двадцати, очень худая, со спутанными белокурыми волосами и серыми глазами. Пожалуй, глаза – лучшее, что у меня сейчас есть. На остальное без слёз не взглянешь. Особенно жёлто-зелёная гематома на половину лица и на плече левой руки. Дальше смотреть я не решаюсь. Жутко!
Красотка! Ни дать ни взять – красотка!
Я опускаю глаза на грудь и облегчённо вздыхаю. Несмотря на худобу Розы, грудь у неё была. Маленькая, упругая. Моя мечта. Впрочем, любая грудь – моя тайная мечта. В прошлой жизни у меня был гордый нулевой размер. Я даже научилась жить с ним, не придавая значения. Эта жизнь меня хоть чем-то порадовала.
Я доковыляла до кровати и улеглась.
У вас есть план, мистер Фикс? У меня нет плана!
Итак, что мы имеем, кроме офигительной груди и не менее офигительных побоев?
Я так понимаю, что Роза – это я. На этом всё! Данные для анализа закончились. Нужно поискать личные вещи Розы.
Я опять сползаю с кровати, причём в прямом смысле этого слова. Чертовски болят рёбра и рука. Делаю попытки встать на ноги. Да пошло оно всё!
Еле ползу на четвереньках к тяжёлому, красиво украшенному финтифлюшками из дерева, комоду. Хвала небесам, что комната маленькая. Пара шагов на карачках даются мне неимоверно тяжело.
Доползла. Привалилась спиной к нему. Даже на радость не остаётся сил. Я как ребёнок, который делает свои первые шаги, такая же беспомощная. Из глаз покатились непрошенные слёзы. Я не должна плакать. Но как же жалко себя! Неизвестно где, неизвестно с кем и, самое главное, неизвестно зачем… как я сюда попала? Что это не розыгрыш, я уже понимаю.
Надо валить отсюда! Сначала из этого дома. А потом искать пути, как вернуться домой.
Вот теперь виден свет в конце тоннеля. Цели ясны. Пути их достижения туманны.
Не хрен сидеть и рефлексировать! Отдохнула, поплакала, пострадала – и за дело.
Невероятным усилием воли, цепляясь за выступы комода, я поднимаюсь на ноги.
Задачка не из лёгких. Блин, да мне даже на секции тхэквондо не было так трудно.
Опять отдыхаю. Ноги на ледяном полу задубели. Попка тоже. Последний рывок, и отдыхать в кроватку.
Я пытаюсь открыть ящик комода. Он тяжёлый. Хрен откроешь. Ещё бы, из натурального дерева – это вам не наша фанера.
Делаю последний рывок. Я так увлечена, что не услышала шаги за дверями.
Ящик поддаётся, а я висну на нём. С любопытством заглядываю внутрь.
– Вэйра, вам уже лучше, – слышу голос за спиной и оборачиваюсь, словно воришка, пойманный на месте преступления.
На меня смотрит девушка едва ли младше меня самой. Радость на лице при виде меня в сложившихся обстоятельствах ни о чём не говорит.
– Мне не лучше. Просто хотела поменять рубашку, – сочиняю я на ходу. – А где лежат, не помню.
– Вы не помните, где лежат рубашки? – потрясённо переспрашивает она.
– Как тебя зовут и кто ты?
У девушки и без того большие глаза стали как блюдца. Она приоткрыла рот.
– Не смотри на меня как на восьмое чудо света. Я не помню вообще ничего. Лучше помоги мне добраться до кровати.
Она подбежала ко мне и подставила плечо. Я сейчас похожа на раненого бойца, которого тащит на себе санитарка. Горько усмехнулась и прилегла. Какой кайф!
– Повторяю свой вопрос. Как тебя зовут?
– Пейгерим, меня зовут, вэйра.
– Очень сложное имя. Я буду звать тебя Пег. Выйра – это кто?
– Вэйра, – поправляет меня она. – Обращение к незамужним знатным девушкам. Вэсса – к замужним.
– Хоть что-то проясняется. Уже легче. Так, а лыр – это кто?
Пег улыбнулась:
– Не лыр, а лэр. Это самый мелкий дворянский титул.
– Час от часу не легче.
– Пег, а ты мне кем приходишься?
– Вэйра, вы забыли?.. – и она прикрыла рот ладошкой. Я усмехнулась. Сложно не знать да ещё и забыть. – Я служанка.
– Моя?
– Нет, общая.
– Ладно, давай, общая служанка, быстренько введи меня в курс дела. Расскажи, что и где у меня находится в комнате.
Облегчу себе задачу. Может, она подскажет что-нибудь.
Пег оживилась:
– В комоде лежат ваши личные вещи. В первом ящике гребни, заколки, пудра…
– Тормози, Пег. Избавь меня от этих интимных подробностей. В целом я уловила. Давай дальше.
– Во втором ящике нижнее бельё. А третий ящик на замке. Что там вы хранили, я не знаю.
Вот оно! Значит, мне нужен третий ящик. То, что он возле пола, хорошо, легче открывать будет. Наверное. А вот то, что он заперт – плохо. Где взять ключ?
– А ты случайно не знаешь, где я храню ключ от него?
Глазки у Пег забегали. А руки она убрала за спину.
– Не знаю, вэйра, – произнесла она весьма убедительно.
– Пег, не надо лгать мне. То, что ты знаешь, где находится ключ, сейчас как нельзя кстати. Не бойся, скажи мне, где он, – я добавила в голос ласки.
– Я не лгу вам, вэйра Роза. Просто ваш отец запретил мне говорить.
– Вот, значит, как? Правильно, что ты выполняешь приказание. А что конкретно он запретил говорить?
– То, что ключ от комода у него.
Вот так вот, вуаля.
– Спасибо тебе, Пег. А почему доктор к нам приходил?
– Не к нам, а к вам, – начала Пег.
Я приподняла одну бровь. Долго репетировала перед зеркалом такой трюк. И в той моей жизни он пользовался успехом. Не подвёл и здесь. Пег смутилась.
– Я имею в виду, что доктор к вам приходил, – стушевалась она.
– Это я уже поняла. Зачем приходил?
– Вас избил лэр Чарлей, – она с жалостью смотрит на меня.
– Смею надеяться, что ты знаешь за что?
– Вы отказались выходить замуж, – со страхом в голосе почти прошептала она.
– Ну, и что здесь такого? Я не поняла. Можно же было поговорить, объяснить, в конце концов, – рассуждаю я в слух.
Пег в ужасе смотрит на меня, как будто я несу какую-то ересь, и даже за то, что она меня слушает, грозит отлучение от церкви.
– Да, расслабься ты, Пег. Не тебя же замуж выдают, – пытаюсь я шутить.
– Вы какая-то странная, вэйра. После того, как доктор сказал, что вы умерли…
– Ну, знаешь ли, смерть кого хочешь изменит, – перебиваю я её. – Расскажи лучше, какая я была до своей преждевременной кончины.
Глава 3
Пег не понимает моих шуток и смотрит испуганно. Но всё же отвечает:
– Вы, были тихой, замкнутой. Слово лишнего не скажете. Ни в чём не перечили отцу.
Я киваю. В голове уже сложился примерный портрет девушки. И он меня не радует. Такой я точно не буду. Пусть даже новоиспечённый папенька и не мечтает. Я уж точно не буду молчаливой овцой.
– Вы очень любили читать и постоянно что-то писали в тетрадках, – продолжала просвещать меня Пег.
– Подруги хоть у меня были?
– Я часто носила записки от вас вэйре Лионелле.
– Ты мне очень помогла, Пег.
– Простите, вэйра, мне пора бежать. Хозяин будет гневаться.
С первого этажа слышу ругань. Пег убегает, словно её здесь и не было.
Если бы я была на месте Розы, то куда бы спрятала свои записи? Если бы, да кабы. Прихожу к выводу, либо на самом видном месте, например, на этих книжных полках, либо в тайнике.
Мне спешить некуда. Во всяком случае, не замуж за выбранного папенькой жениха.
Дверь с грохотом отворяется, и в проёме показывается фигура того самого мужчины с претензией на элегантность.
– У меня что, сегодня приёмный день? Оставьте передачу за дверью и на выход, – я буравлю мужика злым взглядом. Он меня бесит. – Что за хамство такое? Бесцеремонно вламываетесь в чужую комнату. Это попахивает несоблюдением личных границ.
Мужчина начал задыхаться. Глаза стали бешеными. Он задёргал манишку возле шеи, ослабляя её.
– Скажите на милость, зачем так туго завязывать? Вы же можете задохнуться, – сочувствую ему я.
В меня как будто вселился бесёнок. Это надо быть полностью отбитой на всю голову, чтобы провоцировать монстра.
– Пег мне сказала, что ты ничего не помнишь, – голос сиплый. Но я слышу в нём надежду.
– Я даже не знаю, кто вы, – не разочаровываю я его.
– Хм, я бы сказал, неожиданный эффект, – себе под нос бурчит он.
– Может, всё же представитесь? – говорю я светским тоном.
– Может, и представлюсь. Я твой отец.
– Весьма печальное известие. А женщина, которую вы с таким усердием избивали, моя сестра?
– Да, ты действительно странная. Это твоя мать.
– Не повезло ей, – задумчиво говорю я. – Очень не повезло.
– Знаешь, почему я тебя до сих пор не наказал за дерзкое поведение?
– Просветите, сделайте милость.
Кажется, что папаньку сейчас грохнет кондратий. Вот был бы праздник. Но нет! Я с интересом смотрю, как его лицо приобретает нормальный цвет.
– Мало я тебя бил…
– Не переживайте, папаша, нормально так били, что весь страх отбили. Знаете, какая штука, – стоит переусердствовать, и все усилия насмарку.
– Да, от тебя нужно побыстрее избавляться.
– Не сомневаюсь, что вы ни перед чем не остановитесь. Можно последнюю просьбу?
– Можно, – рявкнул отец. Мне удалось довести папаню до белого каления.
Мне сложно принять чужих людей за свою семью. Против фактов не попрёшь, эти упыри и есть моя семья.
– Прошу заменить смерть на вечную ссылку.
– Рад, что наши желания совпадают.
– А уж как я рада. В знак любви и преданности верните мне ключ от комода, – делаю вид, что раздумываю, и добавляю, – пожалуйста.
– Чего ещё изволите? – саркастически ухмыляется он.
– Учебник по истории. Получается, что я даже не знаю, в какой стране живу.
– В Иларии, – нормальным тоном говорит отец. Может не такой уж он и чудак, на букву «м». Надо присмотреться к нему.
– И на том спасибо, – я делаю поклон и вскрикиваю от боли. Пользуясь случаем, якобы теряю сознание, чтобы папуля мой расчудесный не расслаблялся. А то уже золотые дублоны в глазах замелькали. Решил сбагрить меня поскорее.
Не выйдет! Пока не разберусь в ситуации, с места не сдвинусь. Даже если и сдвинусь, не факт, что туда, куда нужно любящему родителю.
Папаша кричит в распахнутую дверь:
– Доктора! Пейгерим, беги быстро за доктором!
– Доктор сказал в прошлый раз, что больше не придёт, – отвечает служанка.
Интересно, сдержит доктор слово или нет? С момента моего воскрешения я стала стервой. Я и сама это понимаю. Представляю, каково приходится моей новой родне. Они же не знают меня прежнюю. Для них воскрешение Розы – аттракцион, полный неожиданностей.
– Всё равно беги. Скажи доктору, что Розе стало хуже.
Пег бурчит что-то себе под нос, но так, что слышно на втором этаже. Отец теряет терпение и спускается, чтобы придать ей ускорение.
Слышу разговоры на повышенных тонах и шаги на лестнице.
Я, довольная своей проделкой, не спешу открывать глаза. Не знаю, кто идёт. А здесь нужно держать ухо востро.
Дверь тихонько отворяется. Значит, свои. Открываю глаза.
– Роза, доченька, как ты? – ласково говорит мама.
У меня слёзы в глазах. С моей родной матерью у меня весьма натянутые отношения. Она не интересуется моей жизнью. А уж ласки от неё я никогда не видела.
А тут столько нежности, любви.
Я совсем не замечала её. Если бы спросили, как она выглядит, то вряд ли я смогла бы ответить.
Несмотря на непростую жизнь, она женственна, следит за собой.
Я ей мысленно аплодирую. Я бы, скорее всего, так не смогла. Огромная сила духа.
– Всё хорошо, – обнимаю её. – Я просто обманула отца. А то он решил, видимо, меня завтра выставить из дома.
– Ох, Роза, лучше бы не перечила отцу. Видишь, до чего довёл твой отказ выйти замуж.
– А я и не собираюсь отказываться. Только пусть даст время выздороветь.
Мама расплылась в улыбке.
– Но ты же на моей стороне? – уточняю у неё. Мне нужна помощь в выполнении моего плана.
– Ну, конечно. Как ты можешь сомневаться? – слишком быстро ответила она.
– Тебе уже сказали, что я ничего не помню? – она кивает и начинает плакать. – Помоги мне найти мои записи. Нужно восстановить хотя бы некоторые события. Может, они мне помогут.
– Давай, я расскажу, что ты хочешь знать.
– За что меня избили и кто это сделал? – огорошила я её вопросом.
Глава 4
Мама молчит. Отходит к окну. Смотрит в него. Резко поворачивается и решительно идёт ко мне.
– Отец спустил всё на скачках. Мы нищие. Он пытается делать вид, что у нас всё хорошо.
Она вздыхает. Набирается сил говорить дальше.
– Чтобы поправить состояние дел, он принял предложение господина Вайля о твоём замужестве. Ты сначала покорно приняла его волю, а потом взбеленилась. Наотрез отказалась. Тогда отец в приступе ярости избил тебя. мы думали, что ты умерла…
Она всхлипывает. Я молчу, боюсь спугнуть её откровенность.
– Он тогда чуть с ума не сошёл. Как же уплыли его денежки.
– А почему я отказалась выходить замуж, если сначала меня всё устраивало? – этот вопрос волнует меня. – Что такого я узнала?
Мама оглядывается на дверь. Наклоняется ко мне и шепчет:
– Этот Вайль продаёт девушек тёмным магам на Проклятый остров.
– Наверно мне надо ужаснуться, но я не знаю чему. Девушек продают на опыты?
– Бог, с тобой, Роза! Тёмная магия под запретом в большинстве государств. Тех, кто занимается ей, не любят. Никто добровольно не отдаст свою дочь за тёмного мага.
– Не так уж и плохо. Лучше замужем за тёмным, чем у папочки под крылом.
Мама оживилась:
– Я тоже так считаю.
– Тогда почему я взбеленилась? И кто мне открыл, что мой муж будет совсем не мой муж.
– Я, – говорит она так тихо, что я почти не слышу. – Мне об этом сказал Лайонел…– она осеклась и покраснела. – Я хотела сказать доктор.
– Не смущайся, я тебя не выдам.
Она благодарно кивает.
– Лайонел настоял, чтобы я сказала тебе. Он считает, что ты должна знать правду. И вот до чего довела эта правда.
Она рыдает, мне неловко словно это я довела её до слёз.
– Ну, хватит сырость разводить. Ты ни в чём не виновата. А что маги только мужчины? – мне ужасно любопытно.
– В основном мужчины. Женщин магов очень мало или с таким низким потенциалом, что на него не обращают внимания.
Я задумываюсь:
– Получается, что к магии способны все. Только не у всех она проявляется.
– Да, не у всех. В основном это семьи магов или аристократов. В моей семье тоже были маги.
Я просто в шоке! В моём новом роду есть маги!
– Прабабушка и прадедушка мои были сильными магами. Дед, отец и брат мой тоже сильные маги.
– А почему ты не маг? Нет способностей? – интересуюсь я, старательно скрывая проснувшийся интерес.
– Были способности. Потом не стало.
И всё! Не разъяснений, ни дополнений. Я не лезу в душу. Захочет – расскажет.
– А я? У меня есть способности? – от нетерпения я чуть ли не приплясываю. Вот только мешает боль в рёбрах.
– У тебя их никогда не было.
Облом! Вот так разбиваются мечты о суровую реальность. Я даже расстроилась. Немного.
Слышим шум внизу. Крики, топот по ступеням. Мы в ужасе переглядываемся. Каких неприятностей ещё ожидать?
Дверь едва не слетает с петель. В комнату врывается доктор, а за ним люди в мундирах.
Доктор бросается к матери. Она в панике пятится от него и натыкается на стену:
– Айрин, что с тобой он сделал? – тихо говорит Лайонел и хватает её за руку.
Мама закрыла глаза и отрицательно качает головой. Она на грани помешательства от страха. Я буквально физически ощущаю её страх. Ищу в толпе отца, но не вижу его и успокаиваюсь.
– Господин доктор, с мамой всё в порядке. Пег, наверно, перепутала, ваша помощь нужна мне.
Доктор смотрит на меня и не видит. Он в стрессе от переживаний за жизнь моей мамы.
Никогда бы не подумала, что моя тихая мама не испугается изменить отцу.
– Лэра, вэйра вы будете писать жалобу на вашего мужа и отца лэра Чарлея? – спрашивает нас офицер, надо полагать, магического правопорядка.
Он специально давит на родство. Здесь, видимо, как и в нашем мире, никто не хочет связываться с насилием в семье. Теперь я больше понимаю мать, когда она не хотела выносить сор из избы.
Мы, не сговариваясь, говорим:
– Не будем!
Доктор подошёл вплотную к офицеру.
– Офицер, вы же видите, что женщины систематически подвергаются избиениям. Я заявляю вам как доктор. – офицер скептически скривился. – И как маг.
Одно удовольствие наблюдать за перекосившейся физиономией офицеришки.
– Эээ, господин маг! – он хотел взять Лайонела под руку, но словно обжёгся и быстро убрал руку. – Отойдём!
– Говорите при женщинах офицер. Они должны знать, как их защищает император.
Доктор знал, на какие струны давить. Офицеру с каждой фразой становилось неуютно.
– Я бы хотел обратить внимание достопочтенного мага, – в ход пошли официальные фразы. Коннекта не получилось. Бойцы возвращаются в свои углы ринга. – Чарлеи не относятся к магическому сословию, и мы имеем полное право не реагировать на некоторое недопонимание между членами семьи.
Доктор сжал кулаки. Понятное дело, что его волнует только его ненаглядная Айрис.
Ёшкин кот, неужели я стану свидетельницей ещё и драки. Что-то подсказывает мне, что задерживаться в этом доме не имеет смысла.
– Я настаиваю, чтобы вы взяли под арест лэра Чарлея. Это официальное заявление мага.
– Зачем вы это делаете доктор? – обречённо говорит мама. – Вы, что не понимаете, что его выпустят уже через час. А что будет с нами? Он нас опять изобьёт.
– Господин офицер, мы не настаиваем на аресте отца, – подала я голос. И не потому, что пожалела такую мразь. Просто для осуществления моего плана он нужен в доме.
Доктор зло смотрит не на маму, а на меня. Я ему незаметно подмигиваю.
– Идите офицер, – он устало делает жест, означающий: «я вас больше не задерживаю».
Вся толпа, заполняющая комнату толпясь в дверях, наконец-то вышли восвояси. Маму я удерживаю за руку. Она присаживается на кровать.
– Доктор, а вас я попрошу остаться, – нагло заявляю я магу.
Лайонел оборачивается и встречается с полными надежды глазами своей Айрис и моей матери по совместительству.
Проглатывает готовые вырваться наружу слова прощания. Закрывает дверь и подходит к нам.
– Доктор, не удивляйтесь нашему поведению. С мамой всё и так ясно. Отец затиранил её. А я согласна на замужество и не хочу его лишний раз провоцировать.
Он смотрит на нас с такой жалостью, как на сумасшедших. Или нет, как на неизлечимо больных. Он поднимает брови и разводит руки. Слов у него на нас уже не осталось.
– Всё дело в том, что я хочу сбежать из дома. И замужество прекрасный повод для этого.
Немая сцена. Занавес. Публика в шоке.