- -
- 100%
- +
Нашептывает жизнь: зря.
Все то, что ты любил, – сон.
Пора тебе иных стран
Искать за мутным стеклом.
Баюкает судьба – спи,
В осенний дерн лицом ляг.
Смелее! Перейди Стикс,
К которому один шаг.
Кривляется любовь – вот.
Осколками у ног – мир.
К оконному стеклу льнет
И рвется улететь крик.
Марианна Ясемчик
Все началось с того, как стремительно Катька прибежала на корт и закричала, что в марте начнется первенство страны по футболу среди женщин, и “Амазонка” в нем будет самой молодой командой. А Алька от радости забила мяч Лоре, и Лора немного надулась. Зато Алька от счастья светилась насквозь.
– Ты не представляешь, Лорка, что это значит – выступать наравне с мастерами, – говорила она.
– А это показывают по телевизору?
– Будут, будут показывать! В этом-то все и дело! Мы прославимся на весь мир!
– О да! – скептически усмехнулась Лора. – Пойдем-ка лучше домой, я еще уроки не сделала.
– Скажите, какая проблема!
Издевательский тон не подействовал на Лору. Ее редко можно было достать таким тоном. Она обаятельно, даже, пожалуй, подчеркнуто обаятельно улыбнулась и направилась к раздевалке, помахивая ракеткой. Алька показала ей вслед язык.
Подруги жили в соседних квартирах, на втором этаже пятиэтажного дома в новом городском микрорайоне – так его называли, хотя ему уже не меньше десятка лет. Лора воплощала собой правильность и идеальность, почти не доставляла хлопот своим родителям и в меру увлекалась всем: животными, комнатными растениями, марками, рисованием, книгами, музыкой, вышиванием. Однако же, точные науки, вроде математики и химии, нравились ей гораздо больше гуманитарных предметов.
Алька совсем не была на нее похожа. Она поочередно испробовала самые разнообразные хобби, но всем увлечениям она отдавалась страстно и лихорадочно. То начала скупать все карманные календарики, которые в данный момент находились в продаже. И почему? Потому, что у одной из девчонок в их классе очень большая коллекция – около трехсот штук. Дело только в том, что та собирала их уже несколько лет, а Алька вознамерилась обогнать ее в пару дней. Мало того, она обошла всех родственников и знакомых, выпрашивая календарики. Потом вдруг в первый раз показали по телевизору многосерийный фильм “В поисках капитана Гранта”, и Алька заявила, что станет настоящей путешественницей и купит себе парусник. Потом и это прошло – после фильма “Гостья из будущего”. Все без исключения девчонки в городе воображали себя Алисами Селезнёвыми. Тогда Альку потянуло в космос, в иные миры, в высокоразвитые цивилизации. А однажды она прочла книгу “Белый Ягуар – вождь араваков” и всерьез собралась удрать к индейцам. И очень страдала, когда ей сообщили, что индейцы живут только в Америке.
Лора читала книги медленно и вдумчиво, размышляя над каждым словом. Алька же опускала длинные отступления и подробные описания и всегда забегала вперед.
Лора тщательно следила за собой, плавно двигалась, аккуратно и со вкусом одевалась. Алька напяливала на себя что попало и поэтому рядом с подругой выглядела оборвашкой. Кроме того, привычка к мальчишеским играм наложила на нее соответствующий отпечаток – походка у нее была быстрая, как у парня, а движения – отрывистые.
Лора любила детей. Алька их боялась.
Они редко понимали друг друга и часто ссорились, но были неразлучны, как сиамские близнецы. Они вместе ходили в школу, сидели за соседними партами, в первом ряду возле окна. Алька за вторым столом, Лора – за третьим. Только Лора училась прилежно, а Алька – спустя рукава.
Последние два года Алька до безумия увлеклась футболом. Но ей, как всегда, было слишком мало просто смотреть матчи по телевизору или на стадионе. Ей обязательно нужно было самой участвовать в этой изумительном действии. Бегать по полю, виртуозно владеть мячом, забивать лучшие голы. Лора довольно прохладно отнеслась к очередному “заболеванию” подруги. По ее мнению, если уж заниматься спортом, так лучше более женственным, вроде гимнастики или тенниса. А в футбол играть – это просто неприлично для девочки пятнадцати лет.
Но, как ни странно, в городе уже была создана женская футбольная команда. Собственно, “женская” – сильно сказано. Большинство среди них составляли студентки педагогического училища да энтузиастки с шарико-подшипникового завода, а также несколько школьниц. Алька была в числе последних. Она рьяно взялась за дело и проявила незаурядный талант. Тренер ее расхваливал направо и налево и занимался с ней отдельно, чтобы со временем сделать из нее мастера.
Почти всю дорогу они молчали. Алька то и дело поправляла на плече ремень спортивной сумки.
– Я не могу понять, Аль, – наконец, произнесла Лора, – как родители позволяют тебе так наплевательски относиться к учебе.
– А что? – насторожилась Алька.
– В этом году, радость моя, мы оканчиваем школу. Это тебе ни о чем не говорит?
Алька расслабилась и даже улыбнулась.
– Ну, Лорик, боюсь, я никудышная ученица. Увы, но меня уже не изменить.
– Очень жаль, – с заметным раздражением ответила Лора.
– Я знаю, – беспечно ответила Алька.
От стадиона “Авангард” до улицы Садовой, где жили девочки, было совсем недалеко, да и город большими размерами не отличался. От нового микрорайона, самого удаленного от моря, до набережной можно было добраться за полчаса пешком, если быстро идти. Тем не менее, молодой город стремительно рос вширь и ввысь, от древнего деревянного рыбачьего поселка почти ничего не осталось, лишь несколько улиц частного сектора, в стороне от центра города.
– Уже темно, – недовольно проворчала Лора, входя в подъезд, рядом с которым стоял автомобиль. – По твоей милости, я сегодня поздно лягу спать.
– Не ной, – весело откликнулась Алька. – Тебя никто не просил приходить на теннис, и уж тем более никто не заставляет ложиться спать в неурочное время.
– Если я не выучу наизусть Симонова, Виктор влепит мне “двойку”! – возмущенно заявила Лора.
– Подумаешь! Смотри, опять Горбунов оставил свой car на самой дороге. Вечно его приходится обходить.
– Аля, какая ты несерьезная.
– А ты такая зануда!
Они быстро поднялись по лестнице на второй этаж. Лора спокойно достала из кармана пальто ключ от квартиры и стала шарить по двери в поисках замочной скважины. Алька, как всегда, обследовала одежду и сумку и выяснила, что ключ она сегодня забыла в школьном пенале.
Пришлось звонить.
– Да, – вдруг вспомнила Лора, – мы же с тобой приглашены к Лене, завтра к пяти часам.
– Ага, – подтвердила Алька, шмыгая носом. – Почему так долго никто не открывает? Уснули, что ли?
Лора не обратила внимания на ее нежелание понимать:
– И не вздумай отколоть там какую-нибудь штучку! Да оденься прилично, чтобы мне не было стыдно рядом с тобой идти.
– Слушаюсь, ваше превосходительство!
Наконец, Лора воткнула ключ в замочную скважину, а за дверью напротив послышались ленивые шаги.
– Пока, Аля.
– Пока, Лорка.
У обеих семей квартиры были двухкомнатные, однако Алька обладала некоторыми преимуществами – ее старший брат Сашка жил с женой отдельно, а младший братишка Лоры, Дима, жил в одной с ней комнате. Поэтому Лора, как старшая сестра, очень ответственно относилась к распорядку дня: ночью не читать, не включать телевизор, не слушать музыку и даже не подниматься с кровати, дабы не разбудить мальчика. И если в темное время суток приходилось заниматься уроками, она уходила в кухню.
В тот день было еще рано, Димка пока не собирался спать, но Лора все равно взяла томик стихотворений Симонова и хрестоматию по литературе и удалилась в кухню. Учитель словесности, Виктор Петрович, очень строго требовал знания текста, а читать нужно было много. Лора вскипятила воду, сделала себе чаю, намазала маслом кусочек хлеба и за этим ужином начала зубрить стихотворение. Это занятие она больше всего не любила.
“Везет же Альке! – невольно подумала она. – Она, кажется, запоминает стихи после первого же чтения”.
При мысли о подруге она поморщилась. “Как еще можно на нее повлиять? Она ведь такая способная, все учителя это признаЮт. Футбол вытеснил из ее упрямой башки все остальное, но нельзя позволять ей пускать учебу на самотек, иначе она не сдаст выпускные экзамены”.
А Алька между тем сидела у себя в комнате в наушниках, закрыв глаза, и слушала музыку. Сашка достал ей несколько импортных кассет, и она уговорила его записать скандальные концерты – и наши, и зарубежные рок-группы. Лора отнюдь не одобряла ее выбор в отношении музыки, предпочитая классически безопасную отечественную эстраду. К сожалению, Алька абсолютно не поддавалась постороннему влиянию.
Если в квартире Андреевых вообще и в комнате Лоры в частности царил полный порядок и блеск, то в комнате Альки никогда полного порядка и блеска не было. Все валялось как попало, хотя мама, вопреки сопротивлению дочери, неоднократно пыталась привести вещи в более-менее приличный вид. Алька плохо вставала по утрам и частенько ленилась прибрать постель, а после школы на нее даже смотреть неприятно, да и времени нет – надо спешить на тренировку. Да, она была большая лентяйка и всегда увиливала от работы по дому, от дачного участка бежала как от чумы и готовила себе кофе и бутерброд с колбасой только в тех случаях, когда ей грозила голодная смерть, а дома больше никого не было. А на что-нибудь посущественнее она не решилась бы и под страхом смертной казни.
Но вкусно покушать она любила. Это неизбежно отразилось на ее фигуре – при росте метр пятьдесят девять она весила около пятидесяти пяти килограммов. Вызывающе полной она, правда, не была, но не могла бы позволить себе носить многое из того, что любят носить ее ровесницы – вроде раздельного купальника, сарафанчика на золотистых шнурочках и платья с открытой спиной. Поэтому Алька и не любила ходить на море, тем более с компанией.
И с мальчиками она не встречалась. Она вообще была скрытная и молчаливая, неохотно сходилась с людьми. Да и ребята видели вокруг себя куда более привлекательных девочек, тонких и загорелых, смешливых и общительных, готовых развлекаться вовсю.
Но сама она от этого не страдала. По крайней мере, внешне. Она с головой бросалась в футбол и музыку.
Лора дружила с мальчиком из параллельного класса, Игорем Исаевым, уже месяца три, и чрезвычайно гордилась этим перед подружками – Игорь был очень симпатичен и сочинял стихи, в основном о любви. И после того, как познакомился поближе с Лорой, все стихи посвящал ей. Это был достаточно сильный повод для девчоночьей зависти!
Около полуночи Алька обнаружила, что дремлет, а кассета подходит к концу. Тогда она выключила магнитофон, сняла наушники и стала готовиться ко сну. Первым делом взбила подушку. Если подушка была слишком маленькая или жесткая, она не могла уснуть. Затем бросила прямо на пол жесткое синее покрывало и отогнула край одеяла, чтобы удобнее было нырнуть туда, в уютную постель, и, наконец, натянула на себя куцую, широкую ночную рубашку, которую ненавидела, но, увы, более привычная пижама уже целую неделю валялась в стирке.
В среднюю дверцу ее шкафа было вставлено большое зеркало. На миг Алька остановилась перед ним и окинула себя полным презрения взглядом.
Почему она не худеет? Почему не сбавляет в весе ни на один грамм, хотя тренируется как сумасшедшая? Кто угодно в таком режиме работы и при таких нагрузках уже выглядел бы как тростиночка. Почему же у нее ничего не получается?
У тренера на сей счет имеется свое мнение. “У тебя нет четкого распорядка дня, ты поздно ложишься спать, ешь слишком много сладкого, пьешь крепкий кофе на ночь, и вообще, относишься ко всему безответственно”, – так он отвечает на ее недоумение по поводу сантиметров на талии и груди.
Она же пропускает его слова мимо ушей, ибо они подрывают ее жизненные устои. И он отлично знает, что она не послушает. Она никого не слушает.
“И все-таки, что можно сделать, чтобы хорошо вставать по утрам?” – думала она в предвкушении сна. Спать она любила даже больше, чем вкусно покушать. Главным образом потому, что ей всегда снились удивительные сны. Звезды, салюты, сказки. И цветы. И полеты – она с упоением летала во сне.
Так и не решив глобального вопроса о легком пробуждении, она погасила свет и быстро забралась в постель.
Александра Железовского все называли просто Сашкой. Он, как и его сестра, любил поспать, но, в отличие от нее, проблем по утрам у него не возникало. Он жил в частном доме вдвоем с женой Наташей, и его обычно будил запах вкусного завтрака. Наташа была чудесной хозяйкой, содержала дом и сад в отменном порядке, а по утрам вставала рано, как жаворонок. Ему очень повезло с женой, и он знал об этом.
Субботнее утро у него, как всегда, началось с аппетитного запаха из кухни. Он сладко потянулся в кровати, хрустнув по очереди всеми косточками, потом вскочил на ноги и накинул на себя рубашку. Провел рукой по светлым волосам, словно стряхивал с них пыль и сон, и отправился умываться.
Ванной комнаты в доме не было, поэтому умывались они над кухонной раковиной, а мыться ходили к Сашкиным родителям. Фыркая, как брезгливый котенок, Сашка вымыл руки до локтей, лицо, шею и уши. Наташа с любовью смотрела на него и снисходительно слегка улыбалась. Он вытерся мягким полотенцем и наклонился, чтобы поцеловать жену в губы:
– Доброе утро, солнышко.
– Доброе утро, Сашенька. Садись завтракать.
На столе стояла сковорода с жареной картошкой, тарелка с нарезанными солеными огурцами, а на плите грелся чайник. Наташа обслуживала мужа, а сама садилась завтракать только после того, как он уходил на работу.
Работал он оператором котельной в пансионате “Голубая волна”, за чертой города. Там же он был диск-жокеем, на пару с приятелем, из той же котельной, они вели дискотеки через день, сменяя друг друга. И, пожалуй, неисправимому романтику Сашке второе занятие нравилось гораздо больше, чем первое.
До “Голубой волны” и пешком идти было близко, но он ездил туда на мотоцикле. В езду он вкладывал всю свою душу, разгоняясь до сумасшедшей скорости и испытывая упоение риска, когда деревья и кустарники, люди и машины, дома и фонарные столбы мелькают по сторонам, будто призраки, а каждый поворот опасен для жизни. Внешне Сашка был всегда спокоен и весел, но его пристрастие к скорости показывало, какой огонь горит у него внутри.
– Привет, Железовский! – поздоровался с ним его друг Леонид, напарник по дискотеке и котельной. – Как дела?
– Отлично, Аматов.
– Ты обещал нам новую певицу, – напомнил Леонид.
Сашка засмеялся:
– Я знаю! Не волнуйся, к началу сезона мы уже подготовимся к выступлениям. Видишь ли, у нее сейчас не так уж много свободного времени, чтобы заниматься шоу-бизнесом. Но я говорил с ней, и она согласна.
– Ты бы поторопился, а то ребята забеспокоились.
– Так успокой их. Все будет нормально, не паникуй.
Леонид пожал плечами:
– Я-то не паникую, но успеем ли мы подготовить программу, на тот случай, если она понравится зрителям?
– А я в этом не сомневаюсь, и тебе не советую. У нее голос, как у Патрисии Каас.
Он похлопал друга по плечу и направился к котельной. Вчера им пришлось работать на всю катушку – кто-то обнаружил утечку газа, и они целый день устраняли неполадки. Сегодня котлы должны быть запущены.
А когда все встанет на свои места, можно и поиграть в шахматы. Сашка любил эту игру. Ему казалось, что доска – поле реальной битвы, где он является королем и командует настоящим войском. Иллюзия была впечатляющей! И товарищи Сашки по работе смеялись над его игровым азартом и над тем, с каким обреченным видом он терял какую-нибудь фигуру. Будто фигуры были живыми существами. Впрочем, мало кому удавалось выиграть у него в шахматы.
А вечером, после работы, он вместе с Леонидом заходил в клуб пансионата. До начала сезона на втором этаже каждый день устраивались дискотеки. А в мае их переносили на открытую площадку, окруженную двойным кольцом бассейна и потому названную “поплавком”. Эта танцплощадка считалась лучшей в городе и пользовалась бешеным успехом у местной и приезжей молодежи. Сашка работал там уже год.
Если сравнить то плачевное состояние, в котором находилось это заведение до Сашкиного прихода, и теперешнее положение клуба, то Сашка смело мог приписывать этот очевидный прогресс своим скромным заслугам. Для начала он предстал пред ясные очи директора пансионата и вытребовал денег на новое музыкальное оборудование, причем не на какое-нибудь, а на самое современное.
Затем он решил использовать для танцев не маленькое уютное, но слишком уж тесное фойе клуба, а просторные верхние этажи, где до этого располагалась библиотека. Предстояла очередная схватка с начальством, однако и второй раунд оказался за Сашкой. Библиотеку переместили в один из залов на первом этаже, а со вторым Сашка мог делать все, что угодно.
На этом этапе к нему подключился Леонид, и они вдвоем завершили оформление танцплощадки. Затем они занялись и “поплавком”, и теперь – результат налицо. Дискотека “Голубой волны” – самая престижная в городе.
Леонид и Сашка неспешно обошли свои незыблемые владения. Здесь они вели себя как полноценные хозяева. Здесь всё (или почти всё) создано их руками.
Сашка остановился у маленькой сцены и окинул ее взглядом, словно ей чего-то не хватало.
– Знаешь, Аматов, давай-ка выжмем у Замятина еще финансов и опояшем сцену цветомузыкой.
Леонид задумался.
– Идея неплохая. Но не будет ли это выглядеть чересчур? У нас и так во всех изгибах что-то светится и мигает.
– Ничего, – оживился Сашка. – У нашей певицы изумительные золотистые волосы, и они должны сиять, как радуга.
Леонид пристально на него посмотрел. Его усмешка показывала, что он заинтересовался певицей, про которую Сашка рассказывал так красиво. В этом маленьком городке на побережье, расположенном почти посередине между Абрау-Дюрсо и Мысхако, каждая хорошенькая девушка хочет петь и воображает себя звездой мировой эстрады, но придирчивый Сашка только неприязненно морщился при упоминании о любой из многих этих местных певичек, пробовавших свои силы на сцене “Голубой волны”. И вдруг – он сам расхваливает кандидатку.
– Ты ее хорошо знаешь, Железовский?
Тот слегка замялся.
– Нет, не очень. Но я ручаюсь за нее, Лёнька. Я слышал, как она поет. У нее потрясающий голос, не считая музыкального образования. Ей гарантирован успех.
Леонид иронично скривился.
– Что же это за жемчужина, Железовский? Уж не твоя ли дражайшая это половина?
– Солнышко? – удивился Сашка. – Не болтай глупостей, Лёнька. Даже если бы она умела петь, я ни за что не пустил бы ее на сцену.
– Ревнивец! – ужасным голосом провозгласил Леонид и демонстративно вцепился в него, но тот отмахнулся, весело усмехнувшись:
– Прекрати, Аматов! При чем здесь ревность?
Они еще раз обошли зал.
Он был круглый. Блестящие паркетные полы, стеклянные стены в тяжелых металлических рамах, деревянные перила вокруг большого отверстия посреди пола, куда с потолка спускалась огромная люстра, похожая на северное сияние. Вдоль стен свисали изящнейшие тюлевые драпировки, и ночью, в темноте, этаж светился изнутри мерцающими огнями, словно китайский фонарик.
– Ты идешь домой? – спросил Леонид.
– Да, сейчас.
– Ну пока!
– Счастливо!
Леонид ушел, а Сашка еще немного постоял возле сцены, задумчиво склонив голову на руку. Потом вышел наружу. Парк был погружен в густые сумерки. Сашка медленно направился к котельной, где остался его мотоцикл. По пути он полной грудью вдыхал холодный влажный воздух. Нет, право же, никаких романтических чувств этот февральский вечер не вызывал, и все же Сашка о чем-то размечтался, разглядывая небо и горящие фонари… О чем? Кто может знать об этом?
А Наташа весь день провела дома. Она затеяла уборку и выполнила ее образцово. Сначала смахнула пыль с мебели, вытряхнула на улицу половики. Подмела и вымыла пол. Подмела также и двор. А затем села написать письмо родителям, в Новгородскую область. Там Сашка служил срочную службу, там познакомился с Наташей, но поженились они уже здесь, в Черноморском. Жили первый год на квартире, а на второй с помощью родителей с обеих сторон купили этот маленький домик.
Наташа с величайшей осторожностью строила свою семейную жизнь. Сашка был такой непостоянный! Жить с ним было так сложно. Она любила его таким. Он и привлек ее прежде всего тем, что всегда стремился в небо. Внутри у него шла борьба и творчество, и жене там не было места. Когда она поняла это, то поначалу обиделась. Попробовала оказать влияние – ничего не вышло. Пришлось смириться и терпеть его постоянное отсутствие, задержки где-то до поздней ночи, его витание в облаках и мечтания о несбыточном, о совершенных мирах, где только музыка и гармония. Он любил свое Солнышко, не хотел отпускать от себя, но и изменить себя не мог. Не хотел менять отношение.
Она проявляла все свои лучшие женские качества, был с мужем терпелива и нежна, в ожидании того благословенного дня, когда он спустится с небес на землю, повзрослеет и ощутит потребность увидеть рядом с собой лицо любимой женщины. Пока же малейшего неосторожного слова хватило бы, чтобы Сашка воспринял все неправильно и еще больше отдалился от дома и Наташи.
Он приехал домой позже обычного. Она ждала его за журналом по вязанию. Как всегда, еда была готова, а Наташа, ненавязчиво помогая мужу снять куртку и шлем, уловила незнакомый запах – запах сигарет. Очевидно, Сашка начал курить. На секунду Наташа вперила взгляд в его непроницаемое лицо, но тут же отвела глаза в сторону.
Ей стоило больших усилий удержать в груди глубокий вздох. Спорить с ним было бесполезно. Только терять время и расстраиваться. Но иногда становилось настолько тяжело ждать и молчать, что хотелось заплакать.
Она была и сама еще слишком молода, и ей не хватало опыта и пресловутой женской мудрости.
– Что с тобой, солнышко? – заботливо спросил Сашка, поймав ее странный взгляд.
– Ничего. Ничего.
Она покачала головой, уверенная в том, что настаивать он не будет. Так и произошло, он повесил куртку на крючок, снял ботинки и прошел на кухню умываться и ужинать.
А Наташа удалилась в спальню, не находя в себе сил сидеть рядом с ним за столом, смотреть, как он ест и за едой просматривает газеты. Она для него просто не существовала как личность.
Завтра дискотеку будет вести Леонид, однако Сашка все равно останется там. Это его стихия – музыка.
Наташа машинально сняла халат, надела ночную рубашку и легла в постель, укрывшись краешком одеяла. “И все-таки, чтение за едой у Железовских – это семейное. Аля тоже ест, уткнувшись носом в книгу. Наверное, у кого-нибудь из предков такая привычка была. Завтра надо сходить к ним и помыться. Иначе скоро пропитаюсь пылью”.
О Господи, до чего трудно выбрать наряд для вечеринки у подруги! Алька почти в гамлетовском раздумье стояла перед своим шкафом. Везде, кроме школы, она ходила в джинсах или спортивных штанах. Но Лора строго-настрого предупредила: никаких брюк, иначе она, Лора, никуда с ней не пойдет.
Нет, платья у нее, конечно, имелись, и нарядные тоже, но без посторонних советов она не могла выбрать ничего подходящего. А посторонние советы она не любила, и все тут.
“Если я надену слишком красивое платье, то буду выглядеть просто смешно. С моими-то габаритами – в калачный ряд? Нет, лучше оденусь поскромнее”.
Придя к такому выводу, она сдернула с вешалки платье из серой шерстяной ткани, мягкой и теплой наощупь. Оно было ниже колен длиной, прямое, с застежкой спереди и с длинными рукавами на манжетах. Пока Алька его гладила и надевала, то сильно колебалась. А когда увидела себя в зеркало, сделала невольное движение, чтобы снять платье.
К счастью, в этот момент пришла Лора и навела порядок. Бросив на подругу всего лишь один взгляд, Алька завистливо скривилась. На высокой стройной фигуре Лоры все смотрелось как влитое – длинная прямая черная юбка с разрезом сзади и пушистый розовый свитер, расшитый на груди блестками и бисером. “Почему, черт возьми, я не худею от тренировок?!”
– Аля, ты выглядишь великолепно. Давай, я расчешу тебе волосы. Может быть, соберешь их кверху?
– Никогда, – отрезала Алька.
Волосы у нее были каштановые, с отдельными светло-рыжими прядями, выгоревшими на солнце прошлым летом. Тогда она сделала стрижку “каскад”, теперь прическа отросла чуть ниже плеч.
– Прекрасно. Просто прекрасно, – констатировала Лора, отступая на два шага и любуясь подругой, как произведением искусства, но Альке это совсем не понравилось.
– Мы идем или нет?
– Идем, – улыбнулась Лора.
Лена жила в девятиэтажном доме на одной из центральных улиц. Девочки шли быстро, их подгонял пронизывающий ветер и темнота на опустевших тротуарах. Но временами походка Альки становилась нерешительной. Наконец, она совсем остановилась.